Восьмая глава. Они

Лео

Он шел озадаченный разговором с профессором. Таких вопросов еще никто не задавал и ответы на них вызываю чувство тревоги. Не плохой, нет. Просто, думать стал совсем с другого ракурса о своей жизни. Больше всего тронуло: "Кому это надо?" Какой простой вопрос, на самом деле. Только, найти ответ самому очень сложно.

Почти восемнадцать лет его не спрашивали, ему говорили. Говорили и он делал, не задумываясь ни о чем. "Лео, ты идешь на борьбу!" или, "Лео, научись стрелять!", "пойди на прием!"... Из таких вот - сделай, принеси, пойди и уйди - состояла вся жизнь. Что из этого он действительно хотел?

Рисовать! Только благодаря своим картинам сумел сохранить бодрость духа и желание...что-то делать для других. Стоит задуматься об этом глубже. Возможно, попросить помощи у мисс Клары. Пора уже подумать о себе и своих стремлениях.

Перед самим занятием, вопросы профессора сбили с толку, но мозг на них не остановился. Там крутилось одно: "Что нарисовать?" Ведь, по этой работе станет понятно, чем заниматься дальше. Он настолько ушел в себя и свои мысли, что вернулся из них, когда закончилось занятие.

Весь измазанный в краске, с удивлением увидел результат своего труда. На него смотрели зеленые глаза маленькой зануды. В них бушевало столько эмоций, что цвет стал темнее реального и намного глубже. Лола смотрела с осуждением, как могла только она. Губы девушки были сжаты в тонкую линию и взорвались бы в типичном для нее крике. Если б портрет ожил.

Кроме лица и волос, на холсте ничего не было. Да и не нужно. Эта картина лучшая из его работ. Очень тонко передал каждую черточку и рассматривая понял, насколько девушка красива. Красива и ранима. Что парадоксально, учитывая ее характер.

Когда они ругались, внимания на внешность не обратил. Однако, видя переданную точность на холсте, задумался. Возможно, он не захотел об этом думать специально? В этом маленьком мопсике столько колючек, что всю жизнь вытаскивать придется. Лучше, отбросить мыли и сейчас.

Сейчас в голове крутилось одно: что нарисовать? Хочется впечатлить профессора. Ему нравилась мадам Романова. В ней был тот стержень, который притягивал внимание. Она уж точно знала о своих желаниях все. Идея - познакомить ее с Микеле - становилась все более соблазнительной. Решать за них он, конечно, не будет. Но был уверен, что эти двое сойдутся. Или, поубивают друг друга. Усмехнулся сам себе.

Осмотрел парковку в поисках своего коня, которым гордился. В их деревне необходимости в машине не было, поэтому лет с четырнадцати он гонял на мопеде. В шестнадцать - пересел на мотоцикл, который сам же и чинил, если случалась поломка. Но, Лео обожал свой новенький байк, подаренный дядей пару месяцев назад. В автомастерской, где подрабатывал, добавил немного "характера" своему новому другу.

Надевая шлем, заметил два хохочущих силуэта. Это была профессор с мопсом. Они приближались и их громкий смех привлекал внимание. Засмотрелся на Лолу, которая что-то рассказывала, размахивая руками. Сколько же в ней было эмоций! Глаза искрятся ярко-зеленым, волосы развеваются во все стороны и лезут ей в рот, а она - смеется. В итоге, не выдерживает и сооружает на голове смешной пучок, закрепив его ручкой. Красивая.

Ему одному достается от этой девушки агрессия? Надо с этим что-то решить. Лео хотел увидеть эту улыбку вблизи. И черт с ними, с шипами. Разберется, когда возникнет необходимость.

Кстати, вот и причина завязать разговор. Надо выяснить, почему она села в машину к профессору и уехала с ней. Неужели, девочка решила таким способом получить оценку за семестр? Подружиться и ничего не делать - не плохой рецепт, многие бы на него пошли. Эта мысль не принесла удовольствия, поэтому отбросил ее.

Ему не хотелось думать про мопса в таком ключе. Она может быть колючей, саркастичной, но никак не любительницей легких путей. Нет-нет, он что-то неправильно понял и выяснить это при следующей встрече.

Завел мотор и выехал со стоянки. Поток машин был не большим, поэтому прибавил скорость и погнал своего коня вперед. Лео любил скорость с детства, что пугало всех родственников. Они постоянно сетовали об этом и причитали, пока были рядом. А после их смерти, дяди был краток: одна авария и весь транспорт, который попадет в руки - это его собственные ноги.

Спорить с этим не хотелось, да и не мог. Все, что оставалось, сфокусировать свое внимание на самой дороге и управлении. А еще, приобрести все самое лучшее для безопасности: шлем, наколенники и налокотники. Натягивая все это, чувствовал себя роботом.

Вначале, конечно, его транспортом был велосипед. Однако, и на нем смог развивать необходимые навыки. Дорога в их деревне желала быть лучше и стала лучшим учителем для него. Когда понимаешь как варьировать между кочками и ямами, ямки и горки, быстро осваиваешь ровный асфальт.

Сейчас он уверенно вел свой байк и наслаждался ветром, который дул в лицо. Шлем снял сразу же, как понял, что путь чистый. Давно не испытывал такого единения с самим собой: бескрайняя дорога, ветер, байк и он. Лучший способ прочистить мозг от лишних эмоций. Все бы ничего, если б впереди не маячил пристальный взгляд одной занозы.

Микеле

Лучи солнца проникали сквозь маленькую щелку, случайно образовавшейся между тяжелых коричневых гардин. Если присмотреться, можно увидеть каждую пылинку, попавшую в этот светлый поток. Кроме этого нарушителя спокойствия, свет был только на столе от лампы.

В комнате, сплошь заставленной антиквариатом прошлых веков, ярким пятном была картина на стене. На холсте изображено море, бушующее в своей стихии. И яркое небо, манящее голубизной. Все остальные предметы мебели обладали либо черным, либо коричневым цветом.

Одна стена полностью закрыта книжными стеллажами. Но, даже корешки книг были темными. Кое-где на полках стояли рамки с черно-белыми фотографиями, немного разбавляя обстановку жизнью.

Спасало кабинет то, что он был огромен и в тоже время практически пустой. Пара диванов и журнальный столик между ними. Рядом стоял бар на колесиках, а на нем - несколько графинов с янтарной жидкость разных цветов. И стол, огромный и черный стол, за которым сидел мужчина и разбирал бумаги перед собой.

Он был мрачен, хмурил лоб из-за чего-то прочитанного, и пил мелкими глотками кофе. Чем больше проявлялось недовольство, тем более отчетливо видны шрамы на лице. Нет, это не то, чтобы портило внешний вид. Скорее, делало устрашающим.

Абсолютную тишину нарушил шум разорванной бумаги. В этот момент, в дверь постучали. Перелистывая очередной пакет документов, мужчина не придал значения этому стуку. Пока он не повторился.

- Да кто там такой робкий! - этот крик явно слышал весь дом, как и человек за дверью. Она распахнулась и на пороге оказался Алонсо. - Ну? Чего стоишь? Ждешь особого приглашения?

- Мне, конечно, говорили, что ты не в духе, - проговорил нарушитель тишины, - Однако, не думал, что настолько!

- Пришел успокоить? - ирония в голосе граничила с агрессией.

- Могу зайти позже...

- Сомневаюсь, что станет лучше. - тяжело вдохнул и выдохнул, дабы успокоиться. - Что у тебя?

- Приглашение. Доставил заказной курьер.

- Черт! - эти доставки раздражали тем, что на них приходилось каждый раз отвечать своим присутствием. А у него нет на это времени. И появится...никогда! - Прочел уже?

- Не-а... - усмехнулся Алонсо и передал конверт.

Он завидовал той легкости, с которой кузен шел по жизни. За столько лет рука об руку, так этому и не научился. Мрачный и серьезный - вот как его характеризовали с десятилетнего возраста. Единственный человек, которому Микеле Чезаре дарил улыбки, была младшая сестра. Все. Максимум, что видели другие - слегка приподнятый край губ. Удостоенный этого жеста понимал, что ему оказана огромная честь. Так же, это был негласный признак доверия от главы семьи.

Сам же Микеле хотел поменяться местами со своим кузеном. Вот уж кто точно понимал толк в веселье и шутках. Алонсо даже унижал противников с улыбкой на лице. Что, надо сказать, действовало намного сильнее на оппонентов.

Как-то их племянник пошутил, что высмотрел высмотрел у старших родственников пятьдесят оттенков одной эмоции: у Микеле - строгости, а Алонсо - смеха. Будь неладен дурацкий фильм, который и дал этому название.

Кажется, сейчас, пока читал доставленное приглашение, все они и проявились.

- Так плохо? - в голосе кузена проявилась нотка озабоченности.

- Еще хуже.. - и протянул ему лист.

Первым порывом Алонсо было - улыбнуться, но он этого не сделал. Микеле даже заметил ту нано-секунду, когда его губы дрогнули и замерли. Конечно, ему смешно от этой нелепой ситуации. Расхаживать "пингвином" на очередном глупом вечере придется старшему брату. Так сказать, отдуваться за всех.

Каждый знакомый во всем чертовом мире знал, что Микеле Чезаре терпеть не может вечеринки. Знал! И с упорством продолжал приглашать на любую. Пусть конкретна эта и претендует на звание "Благотворительной", а по факту - сборище скучных людишек. Женщины наденут новое и лучшее, чтоб подразнить соперниц. А их сильные половины найдут еще один способ поговорить о своем бизнесе. Ведь только они им занимаются, остальные так, балуются.

После всего этого пафоса и мишуры появляется одно желание: почистить мозг кислотой. А лучше, вывалять его в ней. Он же постоянно дает себе слово не ходить никуда. И тут эти людишки нашли выход: присылать приглашение с курьером. Так хозяин вечер намекает, что есть личное дело конкретно к нему. Послать открыто нельзя, никто не рискует разбрасывать такие письма впустую. Значит, выслушать придется.

Именно это и раздражает больше всего. Почему нельзя сделать все нормально? Встретиться на нейтральной территории и пообщаться! К чему весь бред, который придется вытерпеть? Надоело! Надо придумать отговорку и не...

- Я тоже приглашен... - Алонсо прервал его планы по отступлению.

- Черт!

Тут уже кузен не выдержал и рассмеялся. Искреннее возмущение, прозвучавшее в одном слове, поставило точку на лояльности. Видимо, сдерживал то он себя долго. Или же, знал...

- Ты сам принес приглашение? - отнекиваться не имело смысла, поэтому кивнул в ответ. - Урод!

- Эй, я всего лишь гонец...

- Которому раньше отрубали голову за плохие новости! - Алонсо поднял руки, показывая, что сдается. В конце концов, парень ни в чем не виноват. Если до него дошла эта информация, значит придется ехать в Лондон на этот вечер. - Мы знаем, что ему нужно?

- Нет, но догадываемся. - Замолчал, в ожидании кивка, после чего продолжил. - Подходят сроки выплаты долга, а суммы у него нет.

- Нам выгодно продлить срок? - уточнять, откуда у его правой руки информация, не стал. Если он утверждает, что денег нет, значит знает стопроцентно.

- Если увеличить процент, то можно и продлить. - О чем-то размышляя, пошел к бару за ромом. Немой диалог глазами и вернулся с двумя бокалами. - Эдингтону выгодно платить процент, с тратами его семьи, основная сумма долга не соберётся. Тебе решать, как быть.

- Хорошо, подумаю, как разрулить. - Глоток выдержанного напитка принес удовольствие. Можно себе позволить немного расслабиться. - Когда там?

- На выходных.

- Займись нашей доставкой туда. И закроем тему.

- Уже.

Два брата замолчали и погрузились в свои мысли. Старший старался отвлечься, в итоге взял в руки бумаги, которые изучал до прихода младшего. А тот, в свою очередь, рассматривал кабинет и хмурил лоб, что не характерно ему совсем. Допив свой напиток, резко подскочил к окнам и распахнул тяжелые шторы, впустив свет в кабинет. Понимая, что за такую вольность может схватить по шее, также быстро выскочил за дверь, успев сказать лишь "Спасибо за ром!"

На эту выходку Микеле лишь ухмыльнулся. Сейчас его больше беспокоил договор о покупке земли в Милане. Что-то в нем вызывало негатив. Нахмурился и дальше зарылся в детали.