глава 9. САКУРА

Прошло несколько дней с момента, как Рави заставил меня обниматься с деревом. За это время он полностью восстановился, их с Озом «ночные дела» продолжились, а мне вновь запрещалось спускаться на кухню. Более того, Освальд даже просил Рави запереть меня в комнате при помощи магии, обзывая при этом шпионкой. Но страж в ответ на это предложение лишь закатывал глаза и повторял, что не будет разбрасываться своим даром из-за глупой паранойи.

Однако, несмотря на отсутствие здорового сна, Рави все равно находил время потренировать меня, так что каждый день проходил по строго отточенной схеме: двадцать кругов по периметру защитного поля, отработка ударов и ещё десять кругов бега. Возвращалась в комнату я лишь к вечеру и, приняв душ, тут же проваливалась в сон.

Каждую ночь мне снился Морезин. В здании Совета, которое я однажды увидела на иллюстрации в книге, проводилось собрание. Во сне была Шилла: мама стояла на пьедестале, за троном Правителя, и выглядела поникшей. В это время Агата находилась среди толпы напротив и выкрикивала: «Нолуна! Нолуна!». Сон заканчивался тем, что Правитель поднимался со своего места и скидывал с лица капюшон, обнажая молодое, столь знакомое мне лицо. Я сразу узнавала его. Рави.

Все из-за того, что мне так и не удалось расспросить стража по поводу их с Освальдом возможной причастности к войне в Морезине. На самом деле, за эту неделю я в принципе обмолвилась с ребятами лишь парой фраз: Рави запрещал разговаривать во время тренировок, а Освальд просто кривил лицо каждый раз, когда я появлялась в поле его зрения, от чего желание заводить разговор отпадало само собой.

Благодаря тренировкам я стала чувствовать себя увереннее и старалась все больше прислушиваться к своему телу. Училась доверять инстинктам. Поэтому теперь, во время уроков борьбы со стражем, я падала в разы реже, чем прежде. Конечно, временами мозг брал вверх, но я вспоминала нашу первую тренировку с Рави: тот самый момент, когда он притворился, будто хочет поцеловать меня. И насильно воспроизводила то чувство пустоты в голове. Первобытной пустоты, когда ты слышишь лишь удары собственного сердца. В таком сознании обострялась не только интуиция, но и все чувства разом: слух, зрение и даже обоняние.

Но мне было мало простой физической подготовки. Я желала большего. Несмотря на то, что я уже чувствовала себя сильнее и тверже на ногах, мне хотелось уметь драться. Не просто быть сильной, а знать что я сильнее большинства. Я ненавидела страх, который сидел во мне всю жизнь, так сильно, что была готова не просто пойти против него, а стать им. Чтобы все те, кто когда-либо пугал меня, в следующий раз боялись даже взглянуть в мою сторону. Все, начиная с безобидных драчунов в школе и заканчивая глупыми демонами.

Именно поэтому сейчас, в пять часов утра, я припала ухом к закрытой двери своей комнаты и прислушивалась к шуму внизу. Когда тихий разговор мальчишек сменился шуршанием ленивых шагов по лестнице, я затаила дыхание. Вот оно. Освальд желает спокойной ночи, два хлопка дверью и тишина. Через несколько часов Рави позовет меня на тренировку, так что нужно действовать прямо сейчас.

Переждав несколько минут, аккуратно приоткрываю дверь и выглядываю в коридор. Темно и тихо. Путь чист.

Через пару минут уже стою на заднем дворе.  Я специально выбрала площадь за домом, куда выходят окна лишь моей спальни и общего коридора, что снижает риск быть замеченной. Начинаю разогревать мышцы быстрыми упражнениями, перебирая в голове воспоминания семилетней давности. Боюсь, что прошло слишком много времени, чтобы вспомнить технику, так что остается лишь одно – положиться на мышечную память.

После растяжки первым делом вспоминаю какого это – стоять на руках без долгой тренировки. Первая попытка кончилась почти сразу же: корпус занесло назад и я с шумный выдохом приземлилась на спину. Следующие разы тоже были неудачными, поэтому пришлось воспользоваться стеной дома как опорой. Ночное небо уже стали рассеивать первые лучи солнца, когда мои ушибы и пятна грязи на одежде оправдались: я смогла крепко держаться на руках, даже не пользуясь дополнительной поддержкой.

Идеальное исполнение колеса получилось моментально, но вот с рондатом вышло лишь после нескольких попыток.

Прогнувшись назад, опираюсь на руки и уже заношу одну ногу вверх, как откуда-то сверху доносится крик:

– Ты че делаешь? – вздрогнув от неожиданности, завершаю элемент с кучей помарок.

Стряхнув ладони друг о друга, запрокидываю голову и замечаю в открытой оконной раме Освальда. Парень трет правый глаз, но все равно умудряется смотреть в мою сторону с особой враждебностью.

– Разминаюсь.

– В семь утра?!

Освальд поддается вперед еще больше и я начинаю переживать, не вывалится ли он из окна вовсе.

– Мне не спалось.

– Так я тебе и поверил, – отнимая пальцы от глаза, Ози щурится. – Хотела вызвать кого-нибудь из своей семейки, да? Рави рассказал мне кто ты такая.

– И как я по-твоему вызову кого-либо? Передам послание через шелест деревьев, как в Нарнии? Или, может, мне лучше поймать парочку голубей и привязать к их лапам координаты?

– Я не знаю, как ты собралась это сделать, но, уверен, что-то тут не чисто, – Освальд окидывает меня хмурым взглядом, после чего грозит указательным пальцем. – Стоять на месте.

Лишь успеваю удивленно вскинуть брови, как парень вновь скрывается в доме. Через секунду тишину поляны разрезает звонкое: «Ра-ави!».

Слышу громкий и быстрый топот ног, хлопок входной двери и шорох травы. Через мгновение из-за угла дома появляется Освальд, который вцепился в рукав пижамной футболки стража и буквально тянет его за собой.

Остановившись на расстоянии одного шага, Ози начинает тыкать в меня пальцем, постоянно оглядываясь на Рави, глаза которого все ещё закрыты.

О Цидерда...

– Я же говорил, она что-то замышляет! Уверен, она ходила за защитное поле и пыталась связаться с кем-то! Только погляди на её одежду! Явно лазила в кустах.

Страж лениво приоткрывает один глаз, пробегаясь по моему виду беглым взглядом.

– И что?

– И что? И что?! – Ози прикрикивает, подскакивая на месте. – Она сдаст всех нас!

– Кому?

– Да своей мамочке, кому же ещё!

Рави потягивается, взлохмачивает волосы, запустив в них две ладони, и передергивает плечами, будто бы отгоняя сон.

– Оз, если бы она могла связаться с матерью, то её давно бы здесь не было.

– Да она же шпионка! Её цель – поймать нас с тобой!

– Да никакая я не шпионка, придурок! – разозлившись, шиплю на парня в ответ. – Я просто тренировалась, тупая твоя голова! Я же говорила!

Словно почувствовав что-то неладное, на подоконник все ещё открытого окна второго этажа запрыгивает Пёс. Распушив хвост, он грозно изогнул спину и недовольно зашипел в сторону Освальда. Парень лишь поморщился, не придав этому особое значение.

– Не нравится, когда тебя разоблачают? Ха! Тогда я скажу ещё раз: шпионка. Шпионка! Шпи-и-и...

Внезапно Пёс спрыгивает вниз, приземляясь прямиком на голову Освальда. От неожиданности делаю шаг назад, но уже через секунду мне приходится прижать пальцы к губам, заглушая рвущийся наружу смех. Освальд скинул кота с головы, но Пёс продолжил набрасываться на парня, царапая его по ногам. Взвизгивая и пританцовывая, Оз принялся бежать.

– Угомони своего бешеного зверя, Канзас! Сейчас же, пока я не сделал из него меховую шапку!

Я лишь продолжила заливисто смеяться, пока не наткнулась на хмурый взгляд стража. Сникнув, лишь недовольно поджимаю губы.

– Что? Он сам виноват.

– Ты же знаешь, он просто не доверяет тебе. Прекрати издеваться и попробуй с ним подружиться.

– И как мне, прости, сделать это? Поклясться на крови или подарить свой зуб в знак верности?

– Откуда ты вообще берешь эти сравнения? – Рави вздыхает, оборачиваясь на очередной вскрик друга: кот смог запрыгнуть ему на спину.

– Для начала было бы неплохо успокоить Пса.

Нехотя зову котика к себе и, дождавшись, пока он прибежит, беру на руки под строгим наблюдением стража.

– Вы больные! Оба! Ты и твой... твоя... короче, это коричневое создание! – кричит с другого конца поля Освальд. Парень сердито вышагивает в сторону дома, предусмотрительно обходя нас стороной. Не удержавшись, показываю ему язык, на что тот отвечает неприличным жестом рук. Я ахаю, уже готовая ткнуть в его сторону средним пальцем, но снова ловлю на себе взгляд Рави и опускаю руку, сжимая зубы.

– Я выяснил кое-что по поводу твоей матери.

Тут же забываю об Освальде. От возможности услышать хоть что-то новенькое сердце начинает биться быстрее, но, взглянув на Рави, понимаю, что он выглядит как-то нервно.

– Что-то случилось?

– Я узнал совсем немного. Твоя тетя говорила правду, Шилла действительно находится среди избранных. Говорят, она связана с Правителем какой-то особой клятвой, но никто не знает какой именно. Как бы то ни было, твоя мама в безопасности и ей ничего не грозит. Чего не скажешь о тебе.

– Ты о чем?

Вздохнув, Рави отворачивается, чтобы проводить взглядом отдаляющуюся фигуру Освальда.

– До недавнего времени наш с Озом побег был проблемой Гарденира, поэтому поисками занимались лишь самые посредственные демоны. Никчемный ресурс, доступный директору, – Рави морщит нос, наконец обращая на меня внимание.

– Но сейчас все иначе. Из-за участия низших магов и стражей в войне... Несложно додумать: из Гарденира сбегает точно такая же компания, а спустя несколько месяцев среди народа происходит раскол. Разумеется, все подозрение пало на нас с Озом. Поэтому Гарденир отдал наше дело в руки... профессионалов, скажем так.

– Но вы ведь не причастны?

Рави фыркает, награждая меня оскорбленным взглядом.

– Конечно нет. Нашей целью всегда было просто сбежать из этого Ада, а не устраивать заговор против власти.

Я громко выдыхаю, понимая, что мои переживания и сны были напрасными. Рави замечает мою реакцию, но никак не комментирует её.

Сощурившись, он наклоняется вниз, немного нависая надо мной.

– Суть в том, Уиллоу, что за нами открылась новая охота. В прошлый раз Имисы наткнулись на меня совершенно случайно, но следующая их попытка будет лучше, точнее, сильнее. И нам повезет, если нападавшими окажутся обычные демоны.

Я лишь напряженно сглатываю, покрепче сжимая Пса в руках и продолжая всматриваться в потемневшие глаза стража. Если он хотел нагнать на меня ещё больше страха, то у него определенно это получилось: одно резкое движение и я тут же сорвусь на бег.

– И что нам делать? – от повисшего в воздухе напряжения я незаметно перехожу на шепот.

– Тренироваться! – неожиданно бодро отвечает Рави, выпрямляясь. – И быть готовыми к их удару.

– Тогда... может, начнем урок уже сейчас? – выпустив кота, я энергично рассекаю воздух кулаком, что вызывает слабую улыбку на лице стража.

Но не успевает он ответить, как нас прерывают:

– Эй, Рави! Сколько можно просить тебя отогнать эту рухлядь с нашей базы? – Освальд снова высунулся в открытое окно, на этот раз даже не глядя в мою сторону.

Я озадаченно смотрю на парней пару секунд, пока до меня не доходит смысл: Оз говорит о машине, на которой страж привез меня в их логово.

Рави отмахивается:

– Завтра.

– Ты также сказал вчера. И позавчера. И позапозапоза...

–  Я понял, – прерывает страж, запрокидывая голову назад, чтобы взглянуть на друга. – Я был занят.

– О-о, поверь, я заметил, кем ты был занят, – язвительно протягивает Оз. Его намек был кристально ясен, однако парень продолжал делать вид, будто меня здесь нет. И, ещё раз ядовито зыркнув в сторону стража, с громким треском закрыл окно. 

– Ты его обидела, – тут же упрекает меня Рави. 

– Ничего страшного, он обижает меня уже две недели. Ну так что? Будем драться? Или бегать? А может ты хочешь научить меня чему-нибудь новенькому? Например, искусству владения мечом! – Словив на себе удивленный взгляд Рави, решаю немного поубавить пыл, поэтому тихо добавляю:

– Ну, необязательно мечом. Маленький кинжал тоже сойдет.

– За неделю тренировок ты так и не смогла нанести мне хоть какой-нибудь урон и после этого ждешь, что я буду учить тебя бою с оружием? Сначала дай мне результат, карманница.

Я поджимаю губы, решив не продолжать этот спор. Если хочет результат, то он его получит.

– И тренировки сегодня не будет, у меня другие планы на тебя. А сейчас я иду спать, – после своей речи Рави разворачивается, показывая, что на этом разговор окончен.

Но я следую за ним, сгорая от любопытства.

– А что мы будем делать? Попрыгаем через костер? Повоем на луну? Начертим вокруг дома пентаграмму, как оберег?

Реакция Рави ограничивается косым взглядом в мою сторону. Поняв, что ответа на свой вопрос я так и не получу, решаю замолчать. В конце концов, потерпеть стоит совсем немного. Главное, чтобы этот Гарденец не заставил меня обнимать каждое дерево в лесу.

Остановившись на крыльце, он неожиданно награждает меня озорной улыбкой:

– Ты правда встала так рано, чтобы потренироваться?

– Не веришь? – сощурившись, бросаю на парня обиженный взгляд. Тоже мне: учитель, который сомневается в своем ученике.

– Так это, – Рави зажимает между пальцев пятно грязи на моей толстовке и оттягивает ткань вперед. – Результат упорной тренировки?

– Нет, я просто решила поваляться в грязи в пять часов утра.

– Так забавно злишься, маленькая свинка, – он снова улыбается, на этот раз как-то смущенно, и выпускает кофту из своей хватки.

– Ты что, флиртуешь со мной? – от такой мысли губы непроизвольно растягиваются в широкую улыбку.

– Если сравнение со свиньей это флирт, то что будет, когда я сделаю настоящий комплимент? Решишь, что это признание в любви?

– Решу, что ты болен.

– Тогда я больше не могу молчать: трава в волосах придает тебе очень романтичный вид. Сладких снов, очаровашка.

Подмигнув, Рави с самодовольным видом заходит в дом.

Как только дверь за ним захлопывается, я быстрым шагом иду к окну и, увидев собственное отражение в стекле, охаю от такой неудачи: в волосах действительно запуталось несколько травинок, а вот на щеке красовался засохший кусочек грязи.

***

Смеркалось. Я лежала на диване в гостиной и листала свеженький выпуск газеты Морезина, который обнаружила на кухонном островке полчаса назад. Новости были просто ужасно скучными: какой-то Дрикель Эр занял половину страницы своим рассказом о том, как он оседлал своего первого Аракина, Воздушного Змея, а вторая половина была отдана под черно-белую фотографию этого самого мальчика и его нового питомца; после начинался целый лист для детей, где разные маги рассказывали о том, как правильно концентрировать поток своей энергии; на остальных страницах были разбросаны короткие информационные рубрики по сферам истории, статистики, экономики и даже политики. Обрадовавшись последнему, я с особым вниманием начала читать о том, как Правитель проводит свои выходные.

И ни слова о войне.

Разозлившись, откидываю газету на соседнее кресло. И это называют новостями? Даже я знаю больше, чем написано в этом второсортном источнике. Вот тебе и столичный выпуск.

Но злиться долго не пришлось: через пару минут спустился Рави и объявил начало сегодняшнего эксперимента. Я тут же вскочила с дивана, чуть было не упав с него, и ринулась обуваться.

Догнала стража я лишь на улице и, без лишних вопросов, просто сравняла с ним шаг. Рави задумчиво смотрел на верхушки деревьев, продолжая идти к лесу. Мне ничего не оставалось, кроме как молча следовать за ним, пока мы не остановились у самой границы защитного поля.

Парень медленно осмотрелся по сторонам, после чего достал из кармана толстовки какой-то белый сверток и протянул его мне. Аккуратно забираю вещь из его рук, недоуменно вглядываясь в лицо стража. Но тот продолжает строить непроницаемую гримасу, поэтому мне приходится осторожно разворачивать бумагу под пристальным взглядом стража.

Внутри оказывается какая-то палка. Я ещё раз смотрю на Рави, не совсем понимая, зачем он дал мне эту деревяшку, как вдруг я осознаю, что это...

– Это корень, – неожиданно поясняет он, хотя я и сама успела догадаться.

– На нем какие-то чары, – шепчу, перекладывая корень с бумаги на раскрытую ладонь. – Я чувствую.

Рави заинтересованно щурится и кивает.

– Верно. Это корень Вэллигаринксона.

Услышав название, из меня вырывается предательский смешок, но я тут же маскирую его кашлем и поджимаю губы. Рави в быстром жесте закатывает глаза, выражая свое недовольство.

– Проще говоря – корневая система-трансформер. У нее нет сорта или породы, она принимает облик растения, которое подходит хозяину. В Морезине часто развлекаются подобным способом, чтобы узнать свой тотем, оберег или, как в нашем случае, растение.

– То есть, из него вырастет то, что подходит мне?

– То, что и есть ты, – поправляет Рави. – Этому корню не важен климат или уход. Все, что нужно сделать, это посадить его и напитать своей силой. Тогда он начнет менять свою форму, приобретать определенный вид, пускать первые ростки. И будет расти, пока не расцветет.

– Как интересно, – подняв ладонь с корнем к лицу, с любопытством осматриваю его со всех сторон. – Но как я напитаю его своей силой, если не умею колдовать?

– Он почувствует даже малейшую искру энергии. Если она, конечно, есть.

Не выдержав, я резко поворачиваюсь на пятках, чтобы наградить стража раздраженным взглядом.

– Почему ты так разговариваешь? Что за тон Северуса Снейпа?

Рави лишь недоуменно вскидывает брови:

– Какой ещё Северус?

Я ахаю, поражено прикладывая руку с пустым листом бумаги к груди.

– Неужели ты не смотрел Гарри Поттера?

– Зачем мне смотреть на какого-то Гарри?

– Какого-то Гарри? Ты в своем уме?! Гарри – это не кто-то там! Гарри – это мальчик, который...

– Который отвлекает тебя, – сердито завершает за меня Рави. – Прекрати говорить о мальчиках. Сегодняшний эксперимент требует особой концентрации, поэтому я и разговаривал с тобой в такой манере, ясно?

– У меня все в порядке с концентрацией!

– Вот и прекрати думать о каком-то Гарри! – Страж награждает меня строгим взглядом, после чего рассержено пинает пучок травы. – Вот черт! Ты все запорола! Я так долго настраивался на этот загадочный тон!

В его интонации проскальзывает разочарование и я виновато поджимаю губы. Ой.

– Ну, вышло очень даже неплохо... – страж злобно косится в мою сторону, и я тут же обрываю свои попытки его приободрить.

– Ладно, давай продолжим, – я с готовностью киваю, сжимаю в ладони корень и жду дальнейших указаний.

– Сейчас ты должна будешь вырыть небольшую ямку, глубиной строго с расстояние от кончиков пальцев и до запястья, поняла? – снова кивок. – Туда кладешь корень, но только чтобы он лежал, а не стоял. Берешь горсть земли и круговыми движениями засыпаешь корень. Горстка за горсткой, пока ямка не закроется целиком. Затем чертишь поверх рыхлой земли «Цветок жизни» и, когда закончишь, приминаешь все ладонями. Запомни, главное – сосредоточиться. Ты должна быть сконцентрирована от начала до конца всего обряда. Думай о своей силе, духе и воле. Поняла меня?

Снова киваю со всей уверенностью и Рави делает шаг назад, указывая мне рукой на участок земли.

– Тогда можешь начинать.

Делаю глубокий вдох, уже в привычной манере очищая разум от навязчивых мыслей. На выдохе сажусь на колени и начинаю копать. Земля холодная, немного примерзлая, но в целом податлива. Грязь тут же забивается под ногти, но я продолжаю рыть ямку, пока рука не погружается до начала кисти: все так, как сказал Рави.

Положив на дно корень, напоследок аккуратно провожу по нему указательным пальцем, после чего подбираю горсть только что вскопанной земли и круговыми движениями засыпаю её назад.

На «Цветок жизни» уходит в два раза больше времени, но в конечном итоге я довольна результатом. Набрав полную грудь воздуха, потираю ладони друг о друга и прижимаю ими землю. Геометрический рисунок, который я так долго и старательно выводила, тут же портится.

Жду какое-нибудь чувство тепла или хотя бы маленькую, очень коротенькую вспышку света, но ничего не происходит. Все равно продолжаю придавливать землю, надеясь «зарядить» свой саженец как можно больше.

– Думаю, на этом можно закончить.

– Но ничего не произошло, – вскинув голову, растерянно смотрю на стража.

Рави подает мне руку, предлагая встать, но, взглянув на свои измазанные ладони, сжимаю пальцы в кулаки и встаю самостоятельно.

– Произошло или нет – узнаем позже.

В дом мы возвращаемся в полной тишине. Я зарылась в собственных мыслях, прокручивая в голове все проделанные действия с самого начала и размышляя, не допустила ли я ошибок. Может, стоило думать о каком-то конкретном цветке во время обряда? А я точно прорыла землю до нужной глубины? Не ошиблась ли при начертании Цветка?

– Ты все сделала правильно, прекрати переживать, – вздыхает Рави, как только мы заходим в дом.

– Я вовсе не переживаю.

– У тебя все на лице написано, – фыркает парень, лениво проходя на кухню, где Освальд уже взялся за приготовление ужина: по дому то и дело проносился глухой стук удара ножом о деревянную доску.

– Как думаешь, какой я цветок? – не обратив внимание на слова Рави, задаю вопрос и следую за ним в кухню.

Коротко взглянув на меня, страж лениво запрыгивает на стул.

– Помой руки, пока Освальд не увидел.

Недавно Оз устроил получасовую истерику по поводу моего внешнего вида и всё из-за маленького пятнышка на рукаве кофты. Поэтому, спрятав грязные ладони за спину, тут же несусь в ванную.

Выковыривание земли из под ногтей занимает больше времени, чем я на это рассчитывала. К моменту, как я возвращаюсь на кухню, ребята уже накрыли на стол. Сегодня в меню салат со шпинатом и спагетти с фрикадельками. Никогда не признаюсь в этом Озу, но я просто обожала дни, когда он готовил.

Мальчики уселись друг напротив друга и о чем-то оживленно спорили, но стоило мне войти, как они тут же замолчали. Все ясно, снова секретничали.

– Так что ты думаешь? Какой я цветок? – Накладывая себе салат, повторяю свой вопрос стражу.

– Какой-нибудь сорняк, – тут же отвечает он.

– Вы что, сажали корень Вэллигаринксона? – Освальд заинтересовано посматривает на нас, проглатывая целую фрикадельку. – Классная тема. У меня Стапелия пестрая.

– Разве это не кактус?

Оз бросает на меня такой взгляд, будто я прокляла весь его род одним лишь вопросом.

– Это суккулент.

Какое-то время мы ужинаем в тишине, пока Освальд вновь не поднимает тему волшебного корня.

– А вот наш Рави вырастил целую сакуру, представляешь? – неожиданно воодушевлено протараторил Оз, вероятно позабыв о нашей с ним вражде. Но вот страж не разделяет его веселья и, перегнувшись через стол, отвешивает парню подзатыльник. – Да за что?!

– Ты слишком много болтаешь. 

– Что такого-то? – почесывая макушку, Оз посылает другу красноречивый взгляд, но уже через секунду забывает о своих обидах, вновь обращаясь ко мне. – Представляешь сколько смеху было? В основном у стражей вырастают черные лилии, гвоздики, камыши или вообще получаются голые корни из земли. А тут у Рави прорастает целое дерево, да ещё и с такими милыми розовыми цветочками! – В приступе смеха Освальд ударяет ладонью по столу.

Я тоже улыбаюсь, украдкой поглядывая на стража: выражение лица Рави остается недовольным, но он хотя бы не рвется на Оза с новыми тумаками, вместо этого накручивая спагетти на вилку.

– Его потом ещё два месяца называли цветочным мальчиком, – успокоившись, продолжает свой рассказ Освальд. – Однажды он так разозлился, что решил пробраться ночью в сад и срубить собственное дерево.

– Правда? – ахнув, я даже бросаю вилку, наклоняясь поближе к Освальду. Парень напряженно кивает и продолжает рассказ.

– Он успел сделать пару ударов топором, прежде чем на шум сбежались учителя. В наказание за хождение после отбоя и попытку нанести вред собственности Академии, он целый месяц ухаживал за Сакурой и проводил все свободные часы в саду.

– За вред собственности Академии? Разве сакура не принадлежит Рави?

– Ну-у... не совсем, – Освальд кривит лицо, с настороженно косясь в сторону стража.

– Все корни были выращены на земле Гарденира. Логика проста: без земли корни не растут, а земля нам не принадлежит, – неожиданно вмешивается Рави, накалывая на вилку последнюю фрикадельку.

– Но ведь это благодаря вашей энергии корни вообще проросли! – Я даже вскрикиваю от несправедливости.

– Это неважно. С мнением и силой Гарденцов не принято считаться.  

– Да что у вас за школа такая? – я разочаровано качаю головой, а сердце медленно пропитывается сочувствием к мальчикам и ненавистью к Гардениру.

– Нормальная школа. Воспитывает силу духа.

– И больше ничего не дает, – с грустью отвечаю стражу, продолжая уныло ковыряться в тарелке. Даже есть перехотелось.

– Иногда достаточно того, что есть.

Оставшийся ужин мы проводим в тишине. Доев свою порцию, ухожу в комнату все в том же поникшем настроении, оставляя мальчиков на обсуждение их секретов.

Уже перед сном снова задумываюсь о своем цветке, гадая, во что же превратится корень. А вдруг я и правда обычный сорняк? Или какая-нибудь водоросль?

Напоследок размышляю о том, как здорово, наверное, вырастить целое дерево, как Рави. Перед глазами мелькает сотня розовых и белых японских цветочков, и я проваливаюсь в сон.