глава 10. ПОДАРОК

Мой сон прервал крик Освальда.

– Да хренова тачка! Рави, ты обещал, что уберешь её!

– Я помню, Освальд. Вчера ты сорок пять минут озвучивал свой собственный список минусов этой машины. И прекрати орать, Уиллоу все еще спит.

Снизу доносится недовольное ворчание Оза и в доме снова нависает тишина.

Я медленно открываю глаза.

Вытянув руки вверх, растопыриваю пальцы, оглядывая кольца Шиллы. Рубин, сапфир и изумруды. Каждое украшение выглядело по-прежнему красиво: серебро изящными нитями огибало камень, перекручиваясь в тонкий жгут вокруг пальца. Судя по идентичной технике выполнения, все эти изделия были сделаны одним и тем же мастером.

Вздохнув, роняю руки поверх одеяла и тупо смотрю в потолок.

Прошло две недели с того момента, как мы с Рави посадили корень Вэллигаринксона. Каждый день я отправлялась на границу защитного поля, чтобы проверить, как поживает будущее растение, но обнаруживала лишь промерзлую кучку рыхлой земли. И ни единого листочка. Я так переживала, что собиралась даже полить место посадки и уже несла к корню стакан воды, как на половине пути меня поймал Рави. Отругав, он запретил приближаться к границе и пообещал самостоятельно присматривать за ростом цветка.

Сажусь в кровати, потягиваясь. До комнаты уже добрался аромат свежесваренной каши. Значит, сегодня за плитой орудовал страж и на завтрак будет простая овсянка. Я недовольно скривила губы. Конечно, жизнь в этом «убежище» не обещала особо шика, да и возможности каждый день питаться крутыми блюдами у нас не было, но Освальд хотя бы добавлял в кашу мед, молоко, а иногда яблоки и орехи, а вот Рави ограничивался лишь одной ложкой сахара на всю кастрюлю.

Поднявшись на ноги, делаю «складочку», сгибаясь и обхватывая ладонями щиколотки. На протяжении этих двух недель я не только бегала проверять результат корня, но и продолжала утренние занятия по гимнастике. Вспомнить любимые упражнения и трюки оказалось проще, чем я думала, а для осуществления задуманного нужного был лишь вернуть прежнюю растяжку и побороть старо-новый страх перед сальто.

Встав напротив двери, смотрю на приклеенный к деревянной поверхности календарь, вырванный из очередного выпуска газеты Морезина. Наступил декабрь, а вместе с ним и тридцатый день моей жизни здесь. Я уставилась на цифру «13», обведенную красным маркером в кружок. До моего дня рождения осталось три дня. Через семьдесят два часа мне исполнится девятнадцать. И это будет первый день рождения без Шиллы и один из немногих без Даны.

В этот момент Пёс жалобно мяукнул, царапая закрытую дверь. Потрепав кота по макушке, выпускаю его из комнаты и, ещё раз окинув календарь грустным взглядом, иду умываться. 

Внизу меня ожидает миска с серой вязкой массой и стакан какао. Освальд с отвращением отодвигает свою тарелку.

– Приятель, в этот раз ты превзошел самого себя, – бросив на стража осторожный взгляд, Оз встает из-за стола, чтобы принести банку меда.

Склонившись над своей порцией, делаю осторожный вдох и убеждаюсь в том, что Рави умудрился не только переварить, но и сжечь овсянку. Увидев, что я морщу нос, мальчишка недовольно закатывает глаза.

– Какие же вы избалованные.

– Я девочка, мне положено быть нежной и избалованной, – потянувшись за принесенным Освальдом медом, бросаю ответ через плечо.

– Был бы я сексистом, сказал бы, что тебе положено готовить завтрак, – Рави качает головой, поджимая губы. – Но я не сексист.

– А я не прочь побыть сексистом! – Тут же подхватывает Оз, перемешивая кашу. – Почему это ты ни разу ничего не готовила, а?

Не успеваю ответить, как Освальд морщится, словно жалея о своем вопросе.

– Забудь. Зная твою везучесть, ты сожжешь нам всю кухню, пока будешь просто жарить яйца.

Улыбаюсь, удивляясь насколько он оказался близок к правде: однажды я пыталась приготовить Шилле завтрак-сюрприз, но вместо яичницы у меня вышло два сгоревших яйца, испорченная сковорода и почерневший потолок в кухне. В принципе, сюрприз удался, но не тот, на который я рассчитывала. К тому же, маме пришлось прибегать к магии, чтобы исправить все мои косяки.

– Кажется, ты почти угадал, – подметил Рави, бросая на меня хитрый взгляд. Я тут же поджимаю губы, скрывая улыбку.

– Как там мой будущий цветочек? – Пытаюсь аккуратно перевести тему, надеясь, что они перестанут обсуждать мои навыки готовки.

– Никак, – страж пожимает плечами. – Будем надеяться, что прошедшее полнолуние запустит процесс.

– Было полнолуние? – Я удивленно вскидываю брови, отодвигая от себя ложку с кашей. – Когда?

– Сегодня. Ты что, совсем его не почувствовала?

– Ну... при полной луне я плохо сплю. Это считается?

Правда, из-за ранних тренировок по гимнастике мой режим поломался настолько, что я не замечала сон в принципе, не то чтобы обращала внимание на его качество.

– Я тоже не чувствую полнолуния, что в этом такого? – Неожиданно вмешивается Оз. – И, кстати, я не очень любил все эти приколы с полной фазой ещё во времена, когда был магом.

Рави лишь тяжело вздыхает, тем самым завершая спор. Зажав нос, я наконец съедаю первую ложку каши. В начале все кажется не таким уж плохим, но стоит еде задержаться во рту на пару секунд, как у меня начинаются рвотные позывы. Бросив ложку, несусь к раковине и выплевываю завтрак. На языке остается привкус гари вперемешку с медом, и я открываю кран с водой, чтобы прополоскать рот до того, как меня начнет тошнить ещё раз.

Закончив, вытираю губы тыльной стороной ладони. Глубоко вздыхаю и оборачиваюсь к мальчикам, опираясь бедром на столешницу. Страж изумленно смотрит на меня с вопросительно вздернутой бровью, а Освальд с сомнение уставился в свою пустую тарелку.

– Очень вкусно, спасибо, – выдавливаю из себя улыбку, стараясь звучать искренне. – Я просто вспомнила, что не люблю овсянку.

– Вспомнила после того, как месяц завтракала этой кашей? – Уточняет Рави.

– Да, что-то совсем забыла об этом, – растерянно пожимаю плечами, надеясь, что выгляжу правдоподобно.

– Не ври ему, – кидает на меня хмурый взгляд Освальд. – С первой ложки меня тоже затошнило, но потом я что-то забыл об этом, – неожиданно Оз надувает щеки, хватаясь за живот. – Ой-ой. Кажется, мне плохо.

– Ты просто мнимый, – Рави закатывает глаза, наблюдая, как друг спрыгивает со стула и бежит в туалет. – Видимо, твой зеленый цвет лица заставил его переживать.

Я виновато съеживаюсь, аккуратно похлопывая себя по щекам, чтобы вернуть им здоровый румянец. Вздохнув, Рави подходит ко мне почти вплотную и отодвигает в сторону, открывая какой-то верхний ящик и вытаскивая пачку кукурузных хлопьев.

У нас были хлопья, а мы ели кашу?!

Словно прочитав мои мысли, Рави объясняет:

– Это на особый случай, не обольщайся.

Подтолкнув меня к столу, он достает из холодильника бутылку молока.

Когда передо мной оказывается тарелка с новым завтраком, Освальд возвращается на кухню. Завидев мою порцию, он шокировано открывает рот.

– В смысле?! А почему мне не досталось хлопьев, и я давился горелой овсянкой?! – Он возмущенно вскрикивает, оборачиваясь на друга.

Рави молча качает головой, но Оз не останавливается:

– Ты слишком заботлив, я тебе уже говорил об этом после того случая, когда у Зары упал обед и ты отдал ей свой, – недовольно бурча, Освальд уселся за стол.

– А кто такая Зара? – Я с любопытством взглянула на вмиг посерьезневшего стража, а Оз так широко улыбнулся, будто это его самая любимая тема для обсуждений.

– Девушка нашего Рави.

Я закашляла, от неожиданности поперхнувшись хлопьями. Простите, девушка? У него есть девушка?!

– Она не моя девушка, – зло процедил сквозь зубы страж, бросая на Освальда какой-то особый взгляд.

Но парень не замечает предупреждения друга, продолжая:

– Ага, а она об этом знает? – Оз весело хохочет, громко отпивая какао. – Боюсь представить, как она рыдала после твоего побега. Бедная-бедная Зара.

– Мы с ней просто друзья. Прекрати сплетничать.

– Ну не знаю, то, как вы обнимались на Весеннем балу...

– У неё просто был тяжелый день. Она мне не девушка. Тема закрыта.

Я зачерпываю новую ложку хлопьев, замирая. Обнимались? Чувствую небольшой укол ревности где-то под ребрами и от осознания этой эмоции испуганно распахиваю глаза. Я не должна чувствовать ничего подобного. Какое мне дело с кем и когда он обнимался?

Сжимаю руку в кулак, в попытке отвлечься на что-то другое. Кольца Шиллы неприятно вдавливаются в ладонь; я уже представляю, какой след они оставят после себя.

Невинно улыбнувшись, Оз шустро перегибается через весь стол, чтобы тихо протараторить мне в ухо:

– Я считаю, что это были не просто объятия. По крайней мере, для нашей Зары точно.

Вместо ответа я лишь проглатываю хлопья, даже не прожевав их, и кривлю губы в подобии улыбки.

– Что ты там шепчешь?

– Сказал, что сегодня отличная погода, – возвращаясь на свое место, непринужденно отвечает Оз. – Кстати, когда уже выпадет снег? Меня достало серое небо.

***

Я добегала двадцатый круг, когда Рави напал на меня. Столкнув со знакомой траектории для тренировки, он с каким-то садистским удовольствием наблюдал, как я делаю кувырок и вскакиваю на ноги.

– Ты нормальный? Я же бегаю!

– Слабая реакция. Ты поздно меня заметила, но смогла встать. В целом, неплохо. Могло быть и хуже, – страж коротко улыбается и исчезает в воздухе.

Через секунду получаю сильный толчок в спину и, размахивая руками, отлетаю вперед.

– Ты обещал не проворачивать эти свои «паф» на тренировках!

Разозлено оборачиваюсь. Злость во мне кипела еще с самого завтрака, а его жульничество лишь подпитывает это чувство.

– При схватке со стражем ты тоже будешь просить, чтобы он не перемещался так неожиданно? – Рави вскидывает брови.

– Я не собираюсь сражаться со стражами.

– Вот как? А что ты будешь делать, когда магия проснется и Шилла заберет тебя в Морезин? Ты не думала об этом? Война только разгорается и, если ты не на стороне стражей, то придется идти против них.

Застываю, на секунду забывая даже о том как дышать. Я? На войне? В Морезине? Против стражей? Рави прав, я даже не думала о таком исходе событий. Все, что мне было нужно – почувствовать себя сильной, уметь защищаться от демонов и подарить крепкую затрещину какой-нибудь Аделаиде Чейро. Но никогда это не было для того, чтобы пойти на войну.

– Но я не хочу идти против вас.

Рави едва заметно вздрагивает, растерявшись на долю секунды, но почти сразу же возвращает прежний озорной блеск в глазах и хитрую полуулыбку.

– Мы с Озом не собираемся воевать и, честно сказать, нам наплевать чья сторона победит. Но было бы неплохо, если бы ты выжила, – он театрально вздыхает, качая головой. – Хотя с твоей реакцией... сомневаюсь, что ты продержишься на поле боя больше пяти минут. Ты вообще собираешься меня побеждать, или этот месяц тренировок был для тебя игрой в салки?

– Я не пойду на поле боя, – испуганно отшатываюсь, но Рави снова использует силу, чтобы появиться за моей спиной. Чувствую, как его руки сжимаются на моей талии, не давай отступить.

Наклонившись, он шепчет:

– На вряд ли тебя будут спрашивать.

В следующий секунду меня поднимают в воздух и, перевернув в горизонтальное положение, роняют на твердую землю. Ауч.

– Счет три-ноль в мою пользу.

Разозлившись, из мостика перекидываю корпус вперед, выпрямляясь. Ладно. Если он хочет такую тренировку, то он её получит.

Рави снова телепортируется за моей спиной, но я предвижу это, блокируя его удар и отталкивая стража от себя. В голове перемешались все пройденные тренировки; Пытаюсь вспомнить технику боя Рави, но из-за мыслей упускаю новый удар по коленной чашечке. От неожиданности вскрикиваю, падая на поврежденное колено, но вовремя замечаю предстоящее замахивание стража и группируюсь, кувырком перемещаясь вперед.

Обида и злость перемешались в одно целое, а в мыслях пульсирует лишь один вопрос: как он может так безжалостно драться со мной?

Оборачиваюсь, предвещая новое появление стража за своей спиной, и, когда тот все-таки телепортируется, наношу ребром ладони удар в солнечное сплетение. Рави кашляет, немного отступая, но я знаю, что это ненадолго и делаю то, чему тренировалась эти две недели: фляк и бланш назад. Присев, прыгаю назад, переворачиваясь, отталкиваюсь руками от земли и снова приземляюсь на ноги. Рави появляется за моей спиной, но как только мои ноги касаются земли после первого трюка, я делаю ещё один прыжок назад, на этот раз сильнее, выше и без поддержки рук. Сальто без группировки.

Теперь я оказываюсь за спиной Рави и, не теряя времени, ударю ему по внутренним сторонам коленей: сначала правое, потом левое. Когда страж падает, мне хватает секунды, чтобы подставить свое предплечье перед его горлом. Затылок Рави уперся мне в живот. 

– Было бы у меня оружие, ты был бы мертв.

Я часто дышу, опуская взгляд на стража. Он делает тоже самое, запрокидывая голову назад, чтобы видеть моё лицо.

– Была бы у тебя магия, и я давно был бы мертв.

Неожиданно Рави широко улыбается, удивляя меня.

– Но есть одна проблема.

В следующий момент он тянет мою руку, давящую ему на горло, вниз, перекидывая меня вперед. Растерявшись, неловким кубарем сваливаюсь перед ним, и уже через пару секунд Рави нависает сверху, прижав мои запястья к земле и блокируя ноги.

– Ты недооцениваешь соперника.

Вот черт.

– Конечно, ведь ты занимаешься этим всю свою жизнь, а я чуть больше трех недель, – огрызаюсь, пытаясь вырвать руку из его ладоней, но все бестолку.

– Ого, наша Бэмби умеет злиться, – Рави широко улыбается. – Побольше используй эту эмоцию, с ней ты дерешься намного увереннее.

– Ты не дал мне выбора быть неуверенной, – я хотела прозвучать яростно, но вместо этого получилось как-то жалко. – Ты набрасывался на меня! Раз за разом! Использовал «паф»!

Рави вздыхает, наклоняясь чуть ниже, но я даже не обращаю на это внимание, со злобой вглядываясь в его глаза.

– Знаю, что был резок, но мне нужно понять, на что ты способна.

Язвительно морщусь, переходя на рык:

– И как? Эксперимент удался?

– Ну, если ты вспомнишь ещё одну лазейку, то да, удался, – Рави снова хитро щурится, внимательно вглядываясь в моё лицо.

Я недоуменно нахмурилась, перебирая в голове все, чему учил меня страж. Он говорил запоминать ходы противника и стараться мыслить как он, предсказывать будущие выпады и никогда не сдаваться. Вот, что твердил мне Рави каждое наше занятие. Но, видимо, было что-то ещё; что-то очень важное.

И тут я вспоминаю. Вспоминаю одну из наших крайних тренировок, когда я смогла запрыгнуть стражу на спину, заблокировав его руки. Он выбрался, попросту ударив меня по лбу затылком, а потом сказал: «Иногда в бою важен элемент неожиданности, а не хорошая тактика. Порой даже самые нежные части тела могут обмануть». Я тогда не поняла, с чего это он назвал свой затылок нежным. Но сейчас, кажется, до меня дошло, что он говорил вовсе не об этом.

Страж снова улыбается, вероятно заметив огонек понимания в моем взгляде. Но неужели он правда намекает на это?

Медленно перевожу взгляд на его губы. Они выглядели мягкими, горячими и, как раз-таки, нежными. Так вот что он имеет в виду? Поцелуй?

Я ненадолго зажмуриваюсь, очищая разум. Мне нужно победить его. Мне нужно выиграть сегодня. Мне нужно показать ему, на что я способна. Мне нужно доказать ему, что я не слабая.

Распахнув глаза, я отрываю голову от земли. Рави дергается, вероятно не ожидая того, что я решусь на это, но все-таки не отстраняется. Я уже чувствую его дыхание на своих губах, как воспоминания из леса четкой картинкой врезается в голову; то, как он сделал вид, что собирается поцеловать меня; то, как он ударил.

И я делаю то же самое, вместо ожидаемого поцелуя, кусая его за щеку. Слышу мягкий смешок над ухом, когда страж убирает свое бедро с моих ног. Тут же пользуюсь секундной слабостью, обхватывая коленями торс и переворачивая нас.

Рави все ещё держит мои запястья, но теперь я сижу на его бедрах, расставив ноги по обе стороны и предусмотрительно придерживая щиколотками его голени.

– Я не учил тебя кусаться, Бэмби.

– Целоваться ты меня тоже не учил.

– Да, точно, это дело на себя взял мальчик в трико, – Рави закатывает глаза, отпуская мои руки.

Упираюсь ладонями в грудь стража, вскидывая брови.

– А откуда ты взял свой метод отвлечь врага поцелуем? Зарина подсказала?

– Её зовут Зара.

– Да хоть эйч энд эм.

– Неужели ревнуешь?

– Разве можно ревновать своего учителя? Или кто ты? Наставник, тренер, сэн-нсэй, – запинаюсь на последнем слове, потому что Рави непринужденно кладет ладони на мои расставленные бедра.

– Сэнсэй звучит неплохо. Кстати, хорошее сальто.

– Надо ещё потренироваться, я чуть не снесла тебя, пока делала бланш.

– Если бы снесла, то, возможно, победила бы быстрее.

– Или быстрее бы сломала себе шею, – я широко улыбаюсь, заправляя за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос.

– Больше не злишься?

– Не знаю, ты раздражаешь меня априори. Иногда возникает ощущение, что у моей злости и твоего лица есть какой-то особый договор о сотрудничестве.

– Похоже, ты просто без ума от меня.

– Да, так влюбилась, что крышу сносит.

Рави улыбается, а я даже не знаю, к какому формату отнести этот диалог. Сарказм? Шутка? Дружеский флирт? Или вовсе не дружеский? Задумчиво смотрю на свои пальцы, широко растопыренные на принте в виде рыжей мордочки кота Гарфилда, изображенного на свитшоте стража. Кольца с изумрудами красиво сочетаются с ярким окрасом напечатанного котика. Но как бы отреагировала Шилла, узнай она о том, что её украшения прикасаются к грудной клетке стража? И волнует ли меня ответ на этот вопрос по-настоящему?

– У меня есть кое-что для тебя, – Рави ненадолго убирает одну руку с моего бедра, чтобы достать из кармана какую-то вещицу, обернутую в кусок хлопковой ткани.

Я удивленно приподнимаю брови, осматривая очередной сверток.

– Что на этот раз? Вырастим с тобой гомункула?

Рави фыркает, протягивая мне вещицу.

– Только аккуратнее, – предупреждает он.

Ещё раз наградив стража скептическим взглядом, раскрываю ткань. Из груди вырывается восхищенное «ах», когда я вижу, что лежит внутри.

Две четырехконечные металлические звезды, с острыми, как лезвие, углами. Клинки выглядят небольшими, около четырех дюймов в длину, с округленными заточками на краях и небольшим отверстием в объединяющей их сердцевине. Я видела, как такое оружие использовали ниндзя в кино, метая им в своих врагов.

– Нравится?

Я отрываюсь от рассматривания «звездочек», чтобы наградить парня восхищенным взглядом.

– Ты шутишь?! Это так круто, Рави, спасибо! Я буду ниндзя!

Страж тихо смеётся, приподнимаясь на локтях и заглядывая в мои раскрытые ладони.

– Это сюрикэны. Часто, кстати, так и называются: «звездочки ниндзя». Но это в человеческой культуре. Для ведьм же в принципе не принято использовать оружие.

– Да, я часто просила Шиллу записать меня на борьбу или какие-нибудь курсы по стрельбе, но она запрещала. Говорила, что ведьме хватает магии, а оружие – дело слабых.

– Так и есть. Но до тех пор, пока магии нет, нужно пробовать все возможные методы защиты.

– Мне они нравятся, – надевая один сюрикэн на палец, а другой укладывая на живот стража, смотрю прямо в мальчишеские глаза. – Я хочу их использовать, даже когда магия проснется. Они очень красивые. Скажи же, мне подходит.

Он какое-то время молчит, внимательно вглядываясь в моё лицо. Щеки, кажется, начинают гореть от такого внимания, но я списываю это на приступ счастья и не сползающую с лица улыбку.

Голос Рави оказывается хриплым, когда он, наконец, отвечает:

– Да, подходят.

Я замираю со все той же глупой улыбкой и сюрикэном на пальце, смотря ему в глаза. Лицо стража оказывается ближе, чем я думала, и я с тихим восторгом осматриваю его черты в свете заходящего солнца. Замечаю бледную, дугообразную морщинку над его левой бровью: каждый раз, когда он был чем-то недоволен или удивлен, вздергивал именно её. Вижу маленькую родинку на его правой щеке; небольшой шрам на виске, который мне не удавалось рассмотреть поподробнее раньше.

Я даже не вздрагиваю, когда большой палец свободной руки стража оказывается на моем подбородке и, поднявшись слегка выше, начинает медленно очерчивать контур нижней губы. Взгляд неосознанно падает на его слегка приоткрытые губы и их форма кажется такой идеальной, что сердце делает несколько лишних ударов, ускоряясь. Кажется, его лицо стало на несколько дюймов ближе. Это я придвинулась или он? В принципе, неважно, потому что...

– Эй! Что за пошлости в мою смену?! Элли, быстро вставай с моего друга, иначе я лично стяну тебя с него! И отправлю в Канзас вместе с противным котярой!

Звонкий голос Освальда звучит как взрыв молнии. Я отшатываюсь от стража с такой скоростью, будто нас поймали за чем-то непристойным. Пытаюсь встать, но носок кроссовка цепляется за ногу Рави и я с шумом падаю ему на грудь, опрокидывая обратно на землю.

– Это позор. Самый великий позор, который я когда-либо видел. Рави, стоило проверить, умеет ли она ходить, прежде чем учить её драться, – голос Оза звучит где-то по близости и в следующую секунду меня хватают за ворот кофты, стягивая с Рави и поднимая на ноги.

– Эй! Я не щенок какой-то, – вырвавшись из хватки Освальда, награждаю его убийственным взглядом.

– Точно? А то мне показалось, что ты хотела знатно вылизать лицо моего друга.

Я громко ахаю от возмущения, поднимая вверх палец с сюрикэном.

– Мы, вообще-то, тренировались!

– Как именно? Перекидывали клинок изо рта в рот? – Оз морщится, пока я глупо хватаю ртом воздух, не зная, что ответить. – И как вообще у тебя в руках оказался острый предмет? Лучше отдай это мне, пока ты не отрезала себе палец.

Освальд выставляет свою раскрытую ладонь, в ожидании моего клинка, и я тут же отскакиваю назад, прижимая сюрикэн к груди.

– Он мой!

– Чего-о?! – Оз указательным пальцем подтягивает очки на переносице, шокировано открывая рот. – Рави, что она несет?

– Это правда, – страж пожимает плечами, протягивая мне второй сюрикэн, снова завернутый в кусочек ткани. – Не забывай, у тебя их вообще-то два, – он обращается ко мне шепотом и, когда я забираю клинок, подмигивает, заставляя меня по-девчачьи покраснеть.

– Это... это... это возмутительно! Рави, очнись! Она же зарежет нас ночью!

Я удивленно вскидываю брови:

– А раньше я не могла этого сделать? Например, кухонным ножом?

Освальд бросает на меня рассерженный взгляд, хмурясь.

– Я уже целый месяц прячу на ночь ножи, не делай вид, что не знаешь об этом.

Я перевожу удивленный взгляд на Рави, но тот лишь поджимает губы, скрывая улыбку. Оз замечает хорошее настроение стража, от чего вспыхивает ещё больше.

– Вы, блин, издеваетесь надо мной! Рави, отбери у неё оружие, сейчас же!

– Не могу, Оз, она его заслужила. Да и посмотри, как они гармонично смотрятся, – страж кивком указывает на мою руку, все ещё сжимающую клинок, и в этот момент внутри меня что-то взрывается, теплой волной прокатываясь по телу. Неужели теперь на каждое его доброе слово я буду реагировать подобным образом?

– Гармонично? Да оборотень с цветочком будет истощать куда больше гармонии, чем она.

– Если ты не замолчишь, то первой целью моего сюрикэна будет твоя голова, Освальд, – я демонстративно прокручиваю клинок вокруг пальца, напоминая, что все ещё держу его в руке.

– Тогда кидай его прямо сейчас, я все равно не могу выкинуть из головы ваши обжимания, – Освальд кривит лицо, а я снова открываю и закрываю рот, не произнося ни слова.

– Мы просто рассматривали клинки. Хватит преувеличивать, Оз, – Рави устало вздыхает, взъерошивая прическу, а я тем временем засматриваюсь на то, как красиво его волосы выглядят на солнце. Вообще-то, это было моей важной проблемой на протяжении всех четырех недель: я постоянно отвлекалась на Рави.

– Да вы зубы друг другу пересчитывали, а не клинки рассматривали. Мне что, двенадцать? Еще скажи, что детей приносит аист.

– Да в чем проблема то? – я вспыхиваю, не выдерживая 

– В том что ты, милая Элли, должна держаться как можно дальше от Рави, поняла? Иначе... в общем, если по твоей вине моего друга поймают, то я найду тебя и убью твоим же оружием.

– Освальд, хватит, – Рави пытается вмешаться, похлопывая парня по плечу. – Ты говоришь, как озабоченная супруга.

– Я не позволю поймать его. Тем более из-за меня же, – сжав кулаки, зло цежу сквозь зубы. Это чушь. Его не поймают. Не из-за меня.

– Ты слишком плохо знаешь Рави и его благородность.

– А ты слишком плохо знаешь меня.

– Я и не хочу тебя знать, мне хватает того, что твое присутствие вредит Рави. Ты отвлекаешь его.

– Она не отвлекает меня, – страж хмурится, недовольно складывая руки на груди. – Ничто меня не отвлекает.

– А то, что ты почти не спишь, вставая пораньше, чтобы начать с ней тренировку? Или то, как ты начал ходить по три раза на дню к границе, чтобы проверить её растение? А как ты несколько часов прочесывал лес, чтобы найти этот долбанный старый дуб? И, думаешь, я не знаю, каким именно образом тебе удалось достать для неё эти клинки и корень Вэллигаринксона? И это я ещё не упомянул же...

– Хватит, – страж говорит тихо, но так зло, что вся моя кожа становится гусиной.

Обхватив себя руками за талию, пытаюсь запомнить все, что только что сказал Освальд. Неужели я действительно отвлекала его? Неужели он правда делал это все?

Рави ещё какое-то время напряженно смотрит на Освальда, после чего прячет руки в карманы брюк и своей привычной, расслабленной походкой идет в дом.

– Канзас, пожалуйста, – Оз звучит устало, обращаясь ко мне. – Не пудри ему мозги. У него в принципе слишком развиты чувства заботы и преданности, но почему-то на тебя это распространяется с особой силой, и меня это пугает. Я просто не хочу потерять друга.  На этой ноте Освальд тоже разворачивается, следуя за стражем, и я остаюсь одна, глупо уставившись на то самое место, где минуту назад стоял Рави.

***

Тем же вечером Рави сам приходит ко мне в спальню, предварительно стукнув пару раз по двери костяшками пальцев. 

– Занята? – Просовывая голову в комнату, интересуется он.

Я лишь вздыхаю, демонстрируя свое новое развлечение: сюрикэн.

– Нет. Кидаю клинок в дверь, – Рави вскидывает брови.

– Так вот что это за стук... Оз предполагал, что ты бьешься головой об стену, – фыркаю, но предательская улыбка трогает губы.

– Пойдем, хочу научить тебя кое-чему.

Я медлю, прокручивая оружие вокруг пальца. Как бы меня не раздражал Освальд своей гиперзаботой о страже, его слова заставили меня вновь выстроить эмоциональные границы. Что, если его и правда поймают? Вдруг он уже как-то подверг себя опасности из-за меня, но я об этом просто не знаю? Как и не знала обо всем другом.

Рави замечает мои сомнения и глубоко вздыхает. Распухнув дверь, он облокачивается о дверной косяк и складывает руки на груди.

– Освальд так остро принимает наши... хм, взаимоотношения из-за Миранды, его девушки. Они встречались какое-то время, пока Оз не потерял свою магию и его не забрали в Гарденир. Мира хотела продолжить отношения, но наш придурок Освальд решил, что теперь их будущее обречено: все-таки она ведьма, а он низший маг, живущий среди стражей, – Рави замолкает, задумчиво сверля взглядом моё плечо.

От любопытства поддаюсь немного вперед, желая услышать продолжение, но боясь спугнуть внезапный момент откровений.

– В общем, он сильно страдал, но тешил себя мыслью о том, что поступил правильно, как герой: пожертвовал чувствами обоих ради счастливого будущего Миранды.

– Но это так не работает, – не сдержавшись, все-таки встреваю в рассказ и Рави кивает, переводя взгляд на моё лицо.

– Я тоже ему так говорил, но он и слушать не хотел, слишком уж убежден в своей правоте... Я хотел сказать, что Освальду просто не нравится то, что я не веду себя также как он: я не предусмотрительный, неосторожный и постоянно привлекаю внимание, даже если ничего такого не делаю. И, конечно, ему не нравится то, как я к тебе... кхм, ну, благосклонен, скажем так.

Благосклонен. Я смущенно отвожу взгляд, скручивая губы в трубочку, а вот Рави хмыкает, продолжая разглядывать мое лицо.

– Ему кажется, что моё поведение  подвергает опасности не только меня, но и тебя тоже. Как бы он не обзывался, на самом деле ты ему нравишься, просто он... очень странно выражает свою симпатию. И вся злость, которую он выплескивает на тебя, и те нравоучения, которые огребаю я, – просто отражение его отношения к собственным поступкам в прошлом. Я знаю, что он все ещё любит Миранду и хочет её вернуть, но все время останавливает себя. А смотря на то, как его друг каждый день делает то, что нельзя, он лишь хочет делать также. Хочет нарушить собственные правила из своей головы, – Рави цокает языком, завершая рассказ. – Ну, это была краткая и лимитированная версия из коллекции «Личная жизнь Освальда Шермана». И лучше не рассказывай ему о нашем разговоре, иначе он меня убьет. Не думаю, что мог в принципе рассказывать это. Так что пускай это будет нашей тайной и моей маленькой местью за сегодняшний случай на поляне.

Рави улыбается, обнажая белый ряд зубов, и я часто киваю, соглашаясь на наш общий «секрет».

– Теперь ты выйдешь? Я хочу показать кое-что с твоим оружием.

– Правда?! – От предвкушения я даже вскакиваю на ноги. – Пойдем в лес? Будем метаться ими в деревья? Или устроим охоту на демонов? А может...

– Стой-стой-стой, – брови Рави от удивления поползли вверх, и он выставил ладони вперед, останавливая мой поток мыслей. – Для начала было бы неплохо научиться не забывать о своем втором сюрикэне, – он кивает на стену рядом со своей головой, где был воткнут клинок. – Кстати, куда ты целилась, когда бросала его?

– Ну... в дверь, я же говорила, – выдергивая звездочку, смущенно прячу её в карман.

Рави вздыхает, запрокидывая голову назад.

– Да, над меткостью тоже стоит поработать.

Воздух на улице морозный, свежий. Пытаясь согреться, прячу руки в карманы куртки, вновь позаимствованной из коридора. Зима в этом году казалась холоднее, чем раньше, и, несмотря на то, что снег так и не выпал, вокруг будто витал аромат предстоящего Рождества. Интересно, как Дана проведет этот день в этом году? А мальчики? Праздновали ли они Рождество когда-нибудь?

Рави вырывает меня из мыслей, начиная наш первый урок с оружием.

– Сюрикэн в руках человека не может быть основным оружием, так как его изначальное предназначение – метательное. Поэтому обычно их используют в дополнение к мечу, сабле или, например, катане.

Я киваю, напряженно вслушиваясь в его речь.

– Но в руках мага сюрикэн может стать другим. Он может стать самостоятельным клинком, не нуждающимся в дополнении, – Рави протягивает руку, и я вытаскиваю из кармана штанов клинки, вкладывая их в его ладонь.

Страж подбрасывает сюрикэны в воздух и, когда те снова летят вниз, на его руках вспыхивает магия. Я завороженно смотрю сначала на тепло-оранжевый, солнечный свет, исходящий от его ладоней, и только потом обращаю внимание на то, как клинки  замерли в воздухе на расстоянии нескольких дюймов от рук.

– Ты можешь управлять ими как захочешь, – Рави хмыкает, наблюдая за моей реакцией, и начинает водить руками по имитированному кругу, показывая, как сюрикены «плывут» за его пальцами. – Твои мысли зададут им траекторию, движения помогут с четкостью, а магия – осуществит задуманное.

В следующую секунду сюрикэны облетают меня, кружась в незатейливом танце с золотистыми искорками магии стража. Я восхищенно верчусь на месте, наблюдая за клинками с таким изумлением, будто это что-то невозможное. Теперь желание пробудить магию зажглось с большей силой. Я хотела управлять этими клинками как ведьма.

– Красиво, – перехожу на шепот, протягивая указательный палец к застывшему передо мной сюрикэну, но стоит мне почти прикоснуться к лезвию, как клинок отлетает в сторону, возвращаясь к ладони стража.

– Осторожно, они острые. Дай руку.

Слушаюсь Рави и сюрикэны осторожно приземляется в мою раскрытую ладонь. Магия вокруг испаряется, и я разочарованно вздыхаю.

– Ты быстро научишься этому, когда магия проявится. И не забудь поставить на них блокирующее заклинание, – завидев моё недоумение, он поясняет. – Это что-то типа пароля, чтобы враг не смог использовать твои же клинки против тебя, как это пообещал сделать Оз, – улыбается Рави.

Но я хмурюсь, не разделяя его веселья.

– Ты говоришь так, будто тебя не будет рядом, когда моя магия проснется.

Взгляд стража на мгновение тускнеет, но улыбка остается все такой же широкой, отчего теперь кажется искусственной.

– Меня и не будет. Разве твой план не заключался в том, чтобы найти маму? Как только твоя магия проснется, ты уйдешь за ней в Морезин, а мы с Освальдом отправимся в другое безопасное место.

Несмотря на то, что мы стоим на улице, у меня создается впечатление, что воздух стал кончаться. Разумеется, он прав – мой план был найти Шиллу, а не заводить новых друзей. Но, почему-то, когда Рави говорит это так прямо и с этой красивой, но натянутой улыбкой, во мне зарождается огонек паники.

За этот месяц я слишком сильно привязалась к ребятам.

К Освальду, низшему магу, который постоянно оскорбляет меня и моего кота; который так и не выучил моё имя и продолжает гнать в Канзас, хотя я там даже никогда не была; который, так сильно любит своего друга, что готов перегрызть мне глотку в любую секунду.

И к Рави. Стражу, который учил меня драться и очищать голову от ненужных мыслей; который защищал меня от нападок Освальда, помогал пробудить магию и выяснить что-то о Шилле; с которым я никогда не должна была пересечься и к которому никогда не должна была испытывать то, что испытываю. Глупую привязанность.

Зажевав губу, отвожу взгляд. Почему-то, смотреть в его глаза стало настолько тяжело, что захотелось плакать.

Я наигранно фыркаю, вглядываясь в голые деревья за границей защитного поля:

– Это неважно, магии все равно пока нет. Так что не прощайся со мной.

– Прощаться с тобой? Боюсь, ты никогда не оставишь меня в покое, – я улыбаюсь с этих слов, вновь поворачиваясь к нему лицом. – И ты ведь знаешь моё имя. Я не смогу не придти, если ты вдруг позовешь.

Перестаю дышать, вглядываясь в его глаза. Такие синие, как глубина океана. И, как бы по-девчачьи и романтично это не прозвучало, мне захотелось нырнуть в эту воду с головой.

Неожиданно на щеку Рави приземляется маленькая белая снежинка. Я слежу за тем, как быстро она тает на его коже, оставляя после себя кристально-чистую каплю, и запрокидываю голову назад, всматриваясь в ночное небо.

– Снег пошел, – улыбаюсь, вновь приковывая взгляд к парню. Он тоже улыбается, пряча руки в карманы штанов.

– С первым снегом, ведьма.

– С первым снегом, страж.