Перед отъездом

Перед отъездом в школу грех не зайти к Марволо. Даже если занят, все равно. Хоть на пять минуточек, но Гарри увидит его и урвёт поцелуй. В крайнем случае понаблюдает издалека. Не мог он уехать не попрощавшись.

Имение крёстного встретило знакомой аурой и тишиной. И именно в гостиной нашёлся хозяин дома. Стоило только добраться до дивана — парень обомлел. Марволо уснул в гостиной. Хотел, видимо, расслабиться за чтением, на это указывала книга, лежащая на груди, но в процессе заснул.

Гарри тихонько подкрался к спящему и сел рядом, молча любуясь. Сладкий пирожок. Хотелось погладить по волосам, соблазн был так велик, но побоялся разбудить. Хватит и простого наблюдения. Коллекция «Марволо» сегодня пополнилась в памяти. Таким до боли милым и очаровательным крёстный ещё не открывался для Лестрейнджа. Его хотелось приласкать и накрыть пледом.

— Гарри, — сонно проговорил мужчина, не открывая глаза, но чувствуя знакомый взгляд.

— Родной, — с нежностью проговорил парень. Любимый человек был прекрасен и даже забавен спросонья. А стоило ему заулыбаться, услышав обращение к себе, сердце в груди ёкнуло. Как же он был мил!

Сдерживаться невозможно — Гарри потянулся обнять, но Марволо сделал это быстрее, крепко обхватывая и заваливая на себя. Словно и не спал, так быстро сграбастал... Тихий смех разбавил тишину гостиной. Нежность незримым пологом окутала двух любящих людей. Гарри коснулся губ коротким поцелуем.

— Не хотел тебя будить.

— Тогда не стоило так долго и пристально смотреть на меня, — с сонной улыбкой сказал Марволо, открывая глаза. — Привет.

— Ну люблю, что поделать. Ты такой милый во сне. Привет, — ещё один поцелуй, но уже в нос, был запечатлён на лице мужчины, отчего он забавно и ненадолго сморщился. Непривычно. Странно. Но приятно.

— Удивительно, что я вообще заснул. В процессе чтения, — трудно было поверить, что организм дал сбой, — в последний раз я так в школе, готовясь к сдаче СОВ, засыпал.

— Знакомо. Видимо, ты и сейчас готовишься к чему-то серьёзному, — заключил Гарри. — По другому у тебя не бывает. Тебе стоит отдыхать больше. Ты сам мне это говорил в своё время.

— Напротив. Хотел отдохнуть, расслабиться и разгрузить мозг обычным чтением. И вот как вышло, — Марволо приподнялся, так что Гарри пришлось отстраниться, и вытянул из-под бока книгу. — Гёте. Фауст.

— Что-то там про ад и сатанизм? — предположил Гарри. Кто-то из однокурсников упоминал подобную книгу магловского происхождения. — Как будто в жизни мало ужасов. Хотя, дело твоё.

— Именно, — утвердил мужчина, хоть и не ясно, на что из сказанного ответил. — Ты пришёл попрощаться?

— Грустно, но да, — Гарри не хотел говорить о предстоящем. Точно не в ближайшие полчаса. — Хогвартс...

Каково студентам будет в новом учебном году, никто не знал. Одно слово «Хогвартс» всегда было пропитано множеством эмоций и воспоминаний, и редко у кого оно оставалось негативным. Даже Марволо, лорд Волан-де-Морт, помнил много приятных воспоминаний, в особенности свой первый день в волшебном замке. Слово до сих пор продолжает вызывать эмоции и воспоминания. Но теперь они омрачены. Детям не по себе возвращаться туда, где проходила кровавая бойня.

— Один год, Гарри, — попытался его подбодрить тёмный маг, в чем не был особо силён. — Ты стал уже совсем взрослый.

— А толку-то? — вздохнул Гарри, окончательно отстранившись. В голову полезли мысли, травящие душу, несмотря на ритуал очищения, что он провёл сразу, как ядро восстановилось, и он ощутил в себе силы колдовать. — То сражение показало, чего мы стоим со всеми нашими параллельными тренировками. И чего стою я. Ребятам хватило сил, чтобы постоять за себя и спастись. А я облажался: открылся, как дурак, в последний момент и чуть не сдох. Да и все эти смерти... я не могу на них смотреть. Понадобится много времени, чтобы я был достоин идти с тобой рука об руку.

— Гарри, — мужчина выдохнул его имя слишком тяжёло и как маленькому стал объяснять простую истину: — Для студентов — вы показали прекрасный результат. Действовали слажено, не паниковали и сражались наравне со взрослыми. Не забывай, что вампиры проживают долгую жизнь. Многим из них перевалило за сотню лет. Не каждый взрослый волшебник способен сражаться среди ночи и до самого утра с живыми мертвецами. А то, что ты получил ранение — виной твои чувства, но никак не сила. Ты отвлекся на мать, что совершенно естественно.

— А как мне быть с тем, что на моих глазах умирали те, кого я знал? Страшно думать, сколько было бы погибших среди нас, если бы Блейз не сообразил насчёт домовика. Немногие бы дождались помощи Министерства.

— Думать нужно о том, что сделали, а не о том, что могли бы НЕ сделать. Вы справились. Постояли за свои и чужие жизни. Я могу лишь посоветовать смириться и не зацикливаться на прошлом.

Не зацикливаться даже сейчас могло помочь только одно — полное переключение. И Гарри добился этого, прижавшись к губам Марволо. Близость с ним всегда приносила покой, с годами ничего не изменилось. Разве что теперь парень мог позволить себе гораздо больше.

Марволо уловил ход его мыслей и действий. Не стал отстраняться, чтобы спросить о странном поведении, а наоборот, перехватил инициативу и усадил юношу к себе на колени. Податливый, нежный, охотный на ласку — таким был мальчишка в его руках.

— Ты хочешь? — с жаром выдохнул тёмный маг, сдержанность которого таяла с каждой минутой... во всех смыслах. Магия и та начала выходить из-под контроля. Он давно не позволял себе любовный акт.

— Да! — восторженно прошептал Гарри, не смея даже надеяться на предложение. Одна только мысль будоражила кровь. — Я хочу тебя... хочу так давно...

— Тогда в спальню.

Нет больше выбора. Положительный ответ парня перекрыл ему все пути отхода. Марволо долго держался, не позволял себе зайти слишком далеко, но сейчас готов взять то, что по праву ему принадлежит.

Лицо Гарри озарилось искренней, сияющей улыбкой. Его мечты вот-вот готовы воплотиться. Он на себе ощущал, как выдержка Марволо тает, и совсем не боялся. Каков мужчина в постели неизвестно, но то, что он не причинит вред — Гарри знал точно. И он сам потянул возлюбленного в личные покои, тянул за руку, едва сдерживая сладостную дрожь. Не верилось, просто не верилось, что оно случится. Словно сон...

— Пойдём примем душ перед началом, — окончательно добил его Марволо, обняв сзади, как только они зашли в спальню.

— Хорошо. Иди первый. Только сперва найди духи, что я сделал для тебя. Хочу пахнуть тобой. Помнишь, как мы об этом говорили? — делясь своими фантазиями, парень несдержанно прикусил нижнюю губу. Хотел полностью принадлежать Тёмному лорду. И создать для себя небольшой фетиш. Во время секса вдыхать запах, который сам создал, думая о Марволо и сочетая все самое лучшее в нём.

— На рабочем столе стоит флакон, — дал подсказку, где искать и отпустил перевозбужденного крестника. — Двух раз будет достаточно. После душа.

— Я дождусь тебя.

Им не потребуется много времени, чтобы приготовиться.

***

Сбрызнув на себя вкусно пахнущую жидкость, парень подошёл к уже ожидавшему его Марволо. Из одежды на Гарри было только полотенце и запах духов. Пусть сдёрнет сам последнюю деталь одежды. Парень даст ему право на это... и останется только аромат... как вторая невидимая одежда, принадлежавшая лишь Марволо. Чем больше Гарри думал об этом и дышал чаще, тем сильнее возбуждался. А взгляд багровых глаз... у Марволо снова изменился цвет глаз. И как же он будоражил!

Без слов Тёмный лорд поманил пальцем, вызвав мурашки по телу. Только подозвал, а как это выглядело... словно приказывал. Этому приказу Гарри хотел подчиниться. Марволо призывал погрузиться в порочное удовольствие... и он подошёл вплотную.

— Завяжи мне глаза, — с дрожью в голосе попросил Гарри. Лишение зрения сделает его ещё беззащитнее.

— Не хочешь меня видеть? — ухмыльнулся тёмный маг.

— Хочу. Но тебе будет сложно управлять мною вслепую.

— Мне? Сложно будет? — воскликнул мужчина, и делал это с ухмылкой, почти скалился. — Наивный малыш.

— Зато весь твой. Делай, как хочешь. Я приму тебя... — покорно прошептал Гарри, садясь к Марволо на колени. Полотенце разъехалось, но недостаточно, чтобы открыть всё полностью. Однако это не помешало горячей ладони оказаться на интимном участке.

Парень закатил глаза в остром удовольствии. Марволо в наглую гладил его между ног, в процессе ещё и раздумывая:

— Хм. С одной стороны хочется видеть. С другой, дать возможность тебе. А если сделаем два захода? Выдержишь меня?

— Я не знаю, какой ты в постели. Покажи, а там разберёмся, — улыбнулся сквозь тяжёлое дыхание, призывно облизнув губы.

— Тогда давай начнём с меня, — приняв решение за двоих, Марволо без палочки создал для себя шёлковую, тёмно-зеленую ленту. — Снимай очки.

То, как Тёмный лорд отдавал пальму первенства, вызывало у Гарри желание сделать его своим. Во всех смыслах. После того, как глаза Марволо оказались закрыты, парень положил его руки на свои бёдра, безмолвно призывая делать с ним всё, что захочется. Мужчина любил держать в своих руках полный контроль, но сможет ли, лишенный зрения? Гарри верил, что любимый вознесёт его, как бы банально не звучало, на небеса. Он так долго жаждал этого дня. Сны мучили его порочными картинами. И вот оно. Само совершенство. В зелёной ленте. Его ленте. Тот самый цвет. Уверено мацал за зад... и Гарри двигался... тёрся... желая всё больше и больше. А если снять халат, трение будет проходить без преграды, кожа о кожу...

Поспешив избавить их обоих от преграды, Гарри стянул магией последние тряпки, после чего, наконец, плотно прижался к Марволо, чувствуя его тело под собой. Он не видел, но ощущал член, становящийся больше, почти у самого входа. Всю неловкость, смущение и неуверенность Гарри оставил позади себя. Он далёко не невинен и ещё покажет себя Марволо. По крайней мере, пока тот выглядит беззащитно в повязке... и в то же время доминирующе.

— Склонись, — отдал ему приказ Марволо ощутимо сжав яички.

От его действий Гарри подбросило, и сквозь стон он подчинился. Послушный мальчик склонился, касаясь губ мужчины в сладком, несдержанном поцелуе, вновь создавая трение.

Марволо стал полагаться лишь на ощущения. Зрение — не самая важная часть. Он и на ощупь знал тело своего маленького василиска. Знал, где лучше надавить, где приласкать, куда поцеловать. И склониться заставил для своего удобства. Чтобы с губ было проще перейти на вздымающуюся безволосую грудь. Гарри был гладким мальчиком, даже в эрогенной зоне. И это безумно нравилось Марволо. И хотя он не видел крестника обнажённым, зато чувствовал своими руками и своим телом.

Они пробовали друг друга на вкус, и вскоре Гарри решился на то, чего ещё никогда не делал. Но очень хотел сделать. Слезть с бёдер было секундным делом. Не дав даже себе задуматься о том, что творит, парень вобрал в рот большой, крепкий член. Рука сама потянулась приласкать и помять мягкую половинку, добавляя больше откровенности к происходящему. Он знал, чего хотел, и имел понятие как этого достичь. А ещё контроль над Марволо невероятно заводил. Гарри хотел заставить Марволо стонать. Чтоб он требовал дать как можно больше.

— Зубы, — почти прорычал Марволо, когда ощутил лёгкую боль. Мальчишка старался, и даже очень, лишая контроля. С такой готовностью и жаждой ещё никто не отсасывал тёмному магу.

— Прости, родной, — покорно извинился Гарри, нежно зализав место, где мог ненароком укусить, и подсластил, пройдясь языком по всему члену, снизу доверху.— Ты слишком притягательный, — снова оседлав, парень положил его руки на себя. — Хочу тебя. Целиком хочу.

— Сейчас получишь.

Это был настоящий взрыв. Гарри и пикнуть не успел, как оказался на месте Марволо, уже прогретым, подмятым. Тёмный лорд двигался и обхватывал его так, словно и не было на глазах повязки. Слишком уверенно, слишком хорошо зная свою обстановку. Он выбил протяжный стон из груди парня, придавив своим жарким телом, и утянул в жаркие поцелуи, от которых пылали губы.

Плод наконец-то сорван тем, для кого он рос и наливался соком долгие годы. Порочным, терпким, дурманящим соком. Спальня наполнилась юношескими стонами несдержанности и желания. Теперь Гарри знал, какой в постели его крёстный. Он был восхитителен. Марволо разжигал пожар удовольствия, и парень сгорал в нём, каждый раз отзываясь блаженным вскриком на особенно резкое проникновение. Совсем не щадил. Не уставал. И долго в одной позе не держал. Как только он Гарри не перепробовал. И это без зрения!

Один только момент, когда резко подхватил Гарри и вскинул его, заставляя оседлать, почти довёл до оргазма. В его действиях ощущалось столько собственничества. Каждой клеточкой своего тела Гарри ощущал это. Он принадлежал Марволо и только Марволо. Не важно, сколько у него было мужчин до этого. Несдержанность любовника только заводила, несмотря на изнеможение. Всё закрутилось так быстро. Они только и успели, что подумать о розовом масле для мягкости. В крепких руках мужчины Гарри ощущал себя желанным и нежным подростком, которого очень сильно любят. Во всех смыслах.

— Закрой глаза, — попросил его после всего Марволо. Приказные интонации исчезли из голоса. — Хочу увидеть тебя.

— Хо-хорошо, — покорно ответил Гарри, захлёбываясь каждым вдохом и подчиняясь. То, что случилось — фантастика. Марволо овладел им... и не сказать, что Гарри этого хватило. — Я хочу тебя снова. Только дай чуть отдохну, — Лестрейндж ощущал себя изголодавшейся потаскухой. Но не стыдился откровенности. Последние крупицы стыда были сожжены порочным удовольствием.

Его слова вызвали смех. Марволо позабавило то, как это было сказано, и какое выражение лица было у Гарри. Он вдруг склонился над парнем, убирая взмокшую челку и касаясь медленно приоткрытых, искусанных, припухших губ своими... а затем зализывая их.

— Мой черёд любоваться тобой, маленький василиск.

Парень лежал перед ним с порочной притягательностью. Яркий румянец и испарина, выступившая на теле, украшали словно цветок, прекрасный именно в своей распущенности, и полностью открывший свои лепестки. Бёдра источали семя, наполнившее их в минуту оргазма, вышибающего дух.

Желание пробудилось вновь, но тело не было готово. Ни Марволо, ни Гарри. Приятное чувство того, что парень лежал на кровати, изнемогая после того, как именно он, Марволо, довёл его до оргазма, согревало часть той души, что осталась, и кормило самолюбие. Это юное, отзывчивое и горячее тело заслуживало быть отлюбленным в самых горячих и порочных формах, с добавлением нежности, так же таящейся в сердце тёмного мага. Несдержанность, страсть, одна из его доминирующих форм, но не постоянных. Он получил сполна и страсть, и жесткость в первый раз. Во второй раз разнообразит соитие. Возможно, соединит обе формы.

Впереди весь день и весь вечер. А потом он должен отпустить Гарри на неопределённое время, во время которого будет прозябать в одиночестве, не видя того, кого любит своим тёмным сердцем... Мрачные мысли стали сбивать настрой. Марволо сморщился, прогоняя их прочь, а после обратился к Гарри, что долгое время лежал молча всё с теми же закрытыми глазами.

— Ну как? Отдышался?

— Да. Завяжи мне глаза теперь, — попросил Гарри, бесстыдно и призывно разводя ноги.

Слишком сильное искушение. Своя лента перешла на глаза мальчишки. И пока магия создавала крепкий узел, мужчина указательным пальцем ласкал чувствительный, влажный анус, не в силах оторвать от него взгляд... Красивый, притягательный, податливый, желающий получить и умеющий отдавать наслаждение. Поставить бы метку на эту красоту. Чтоб все знали, кому этот мальчик принадлежит.

— Гар-р-ри, — растянул согласную в его имени, гладя свободной рукой по бедру, — встань на четвереньки, спиной ко мне, и прогнись хорошенько.

Хулиганская улыбка расплылась на лице парня.

— Как скажешь, папочка.

Обращение ударило под дых. Марволо задохнулся от неожиданности и мрачного удовольствия, что расползлось по телу. Так неправильно думать, но ему, черт побери, нравилось. Гарри — маленький развратник, который годится ему... даже не в сыновья. Мужчина чувственно провёл пальцами по пояснице и приласкал ложбинку.

— Как ты меня назвал?

— Папочкой, — промурлыкал Гарри, чуть прогнувшись в спине, вильнув соблазнительной попкой, так и напрашиваясь на большее. — Тебе нравится?

Марволо не знал, восхищаться или же отшлепать хорошенько за подобную наглость. Находясь между и между, он вдруг решил пойти по другому принципу. Особо не брезгуя, ведь он собой пометил, склонился и широко мазнул языком сжавшееся отверстие.

Тело парня ощутимо вздрогнуло в его руках, из груди вырвался вздох смущения. И это после того, как он сам напрашивался на жаркие непотребства. Даже смешно. Совмещать сексуальность и смущение — Гарри поражал своим умением.

Но оно не могло уйти, как в первый раз, когда Марволо с ним такое вытворял! Гарри знал, что там все чистенько, и на вид неплохо, без лишней растительности, стыдиться нечему, но Марволо в него кончил в первый раз! А сейчас... его жаркий язык пробирался внутрь и всё там вылизывал! Гарри не знал, что в нём больше, наслаждения от самих ощущений, или от осознания, как его любит сейчас папочка. Из груди рвались стоны, сладкие, похотливые, несдержанные, а тело выгибалось в крепких руках. Особенно когда касания языком начали перемежаться со шлепками. Контраст выводил за пределы терпения.

— Грязный, испорченный мальчишка. Тебе это нравится, да?

— Да, нравится... — выдохнул Гарри, срываясь на стон.

От действий Марволо и без того не пришедший в себя разум плавился ещё больше. Парень говорил слова, которые не успевал обдумать, им руководило желание, идущее из самых глубин. Именно оно диктовало поведение сейчас.

— Испорченный, да... Сделай меня ещё грязнее...

В руке мужчины материализовалась плётка. Та, что использовалась для наказания именно в сексуальных целях, без сильного вреда. Марволо хотел пожестче. Мальчишка его вынуждал. Какая уж тут осторожность и нежность, когда так призывно выгибается и похабно стонет. Гладя поясницу, второй рукой, в которой была плётка, Марволо начал бить по покрасневшим ягодицам, и каждый удар сопровождался протяжным, сладким стоном. Его мальчик получал порочное удовольствие и не боялся жесткого отношения. Не припомнить, отдавался ли ему кто-нибудь с таким упоением и удовольствием за все те годы, что он живёт в этом мире...

— Мар... Ещё...! — сбивчиво просил парень, задыхаясь.

Провокация усиливалась, и Марволо все больше поддавался тёмному началу в своей душе. Осквернить, причинить боль наравне с удовольствием, наказывать до тех пор, пока мальчишка не сорвёт голос и не испытает самый яркий оргазм в своей жизни, после лишившись сознания.

Рукоятка плётки прошлась по анусу, собирая выделяющееся семя, смешанное со слюной. Марволо скалился, глядя, как стал дрожать Гарри, и вдруг вогнал на два-три сантиметра рукоятку внутрь.

— Не надо так! — протестующе закричал Лестрейндж. — Войди в меня сам, прошу!

— Нет, — отказал ему мужчина и вогнал рукоять ещё глубже. — Я ещё не закончил с наказанием, Гарри. Но если покажешь себя хорошим мальчиком — дам то, что ты хочешь.

Ощущения постороннего предмета внутри были неприятны. Гарри понимал и чувствовал, что в нём совсем не то, что хочется. Впрочем, наказание он заслужил. За многое волнение, доставленное Марволо в этой жизни. Кто он такой, чтобы не принять всё, и боль, и удовольствие, от любимого человека? В какой-то момент даже начал получать удовольствие от того, как рукоятка двигается в нём и задевает внутри приятную точку. Но оно не сравнится с живой плотью.

Когда Марволо закончил мучить, он без предупреждения насадил мальчишку на себя. Полностью, одним резким движением. И тогда стоны изменились. Стали глубже, протяжнее, слаще, несмотря на резкость и грубость. Гарри отдал себя полностью, без колебаний. Не оставил себе ничего, кроме любви к своему мужчине. Марволо не давал ему и шанса прийти к спокойствию, ненадолго отдохнуть, расслабиться. Брал, как в первый раз, во многих позах, почти не останавливаясь. Лишь к концу, устроившись позади и задрав правую ногу Гарри, чуть замедлил толчки... но входить стал только глубже.

— Давай, скажи, — почти прорычал на ухо, ворвавшись особенно грубо, — кому ты принадлежишь?

— Тебе! — самозабвенно улыбнулся Гарри, больше не соображая и утопая в удовольствии как в горячечном бреду. Марволо выместил собой всё, что ещё могло оставаться в его голове.

Он дошёл до предела.