Начало седьмого курса

Маги, участвовавшие в проекте под названием «восстановление школы», поработали на славу. Никто не заметил разницы между тем как было, и как стало. Для новеньких первокурсников замок предстал в том же великолепии, каким был всегда, и только старшие курсы помнили, как выглядел замок, когда они спешно покинули его. Они не разделяли энтузиазма маленьких магов по поводу поступления, но всё же тактично молчали. Едва войдя в стены замка, они вспоминали бойню, проходившую здесь и забравшую так много невинных жизней. Некоторых сильно передёргивало от воспоминаний.

Гарри обнаружил у сокурсников несколько седых волос, а после ужина, посмотрев в зеркало в гостиной на самого себя, с ужасом обнаружил их и на своей голове. Стало вдруг смешно — Марволо был изумительно-прекрасен в свои семьдесят два. А Гарри нашёл у себя седые волосы в семнадцать лет.

— Радует, что я блондин, — слабо усмехнулся Драко, заметив брата, что рассматривал себя в зеркале. — Не видно, в отличие от темноволосых.

— У себя тоже нашёл? — грустно спросил Гарри, будучи благодарным брату за понимание. Мало кто умел читать его настроение таким же образом.

— Нет, но уверен, что они есть, — встав позади, парень вдруг по-ребячески обнял кузена со спины. — Кошмары только начали отпускать. Но мы прибыли в школу, и они вернулись. И не только у меня. Мы все здесь, как не в своей тарелке. Особенно мелких жалко. Нам-то выпускаться в этом году, а тем ещё столько учиться...

— Да уж. Остаётся надеяться, что нас это дело отпустит спустя пару недель. Свыкнемся, — искренне надеялся Гарри. Они все повидали непростые вещи и психика должна быть хоть чуточку устойчивее. — Кстати, видел какой Слизнорт довольный? Он же теперь заместителем стал.

— Да. Хоть у кого-то хорошее настроение. Жаль, что профессора Снейпа с нами больше нет. Как учитель он, конечно, иногда жутко выводил из себя, но деканом был хорошим. Да и директором. А сейчас на кресле восседает Макгонагалл, и это явно не к добру.

— Иронично, что мы считаем воцарение добреньких не к добру, — хмыкнул Гарри. Звучало нелепо. Но думать об этом не стоило, и парень попробовал отвлечься от нерадостной темы. — Как у вас с Блейзом?

— М? — Драко удивлённо промычал и даже перестал обнимать брата. — Да нормально всё. Мы ведь почти всё лето вместе с тобой проводили. Ничего после этого не изменилось.

— Наверное, да... — ответил Гарри, поняв, что задал дурацкий вопрос. — Просто я хочу поговорить о чём-то другом и не думать. Я даже решил оставить Нагайну у отца в этом году. Побоялся её с собой брать сюда. Ренн искал её несколько часов по всему лесу в тот день. Вообще не знаю, как буду учиться в этом году. Прости, я разнылся, — вздохнул Гарри, устыдившись того, как выглядят его причитания со стороны. Не так его воспитывали. Но брат его прекрасно понимал, ведь сам прошёл через кошмар. Хотя нет, они с Блейзом ещё легко отделались. Не увидели и не ощутили на себе и половину того кошмара, что случился после их отбытия.

— Всё нормально, Гарри, — Драко вновь его обнял, в этот раз лицом к лицу. И пусть они уже взрослые, подобные нежности простительны после пережитого. — Я понимаю. И правильно сделал, что оставил Нагайну. Перестраховался.

— Да. Теперь она не будет вас пугать. До сих пор смешно, как Блейз её боялся, — усмехнулся Гарри. — Идём в спальню. Надеюсь, грелка будет так же исправно работать, как и было. Мне кажется, будто я до сих пор чувствую запах сырости.

— А мне главное, чтобы спальня не провоняла рыбой. Слизнорт говорил, что гостиная как минимум пару недель стояла вся в воде, — проворчал Блейз, только что подошедший к парням. — Вот, возьмите расписание.

Драко протянул руку первый и, глядя на то, какие пары стоят уже завтра, скривился.

— Сразу пять предметов. Нас вообще щадить не хотят?

— Скорее, хотят чтобы нам было некогда думать о произошедшем, — пробурчал Блейз, уже ознакомившийся.

— Ладно. Пойдёмте собирать сумки на завтра.

***

В Хогвартсе стало происходить какое-то сумасшествие. Мало студентам страшных воспоминаний, так ещё обстановка изменилась. И дело не в ремонте. Дело в новых-старых преподавателях. Вернулось Прорицание, которое в прошлом вела профессор Треллони. Максимально убогое исполнение шарлатанки. И особого фанатизма к вернувшемуся предмету ни у кого не нашлось. Астрономия тоже преподавалась из рук вон плохо. А профессора Бинса заменили не менее скучным профессором-человеком, который рассказывал всё таким же бесцветным голосом, избирая максимально скучные темы.

— Вот дожили... — вздохнул Блейз.

— Тоска, — рядом с ним простонала Панси и совсем не как леди растеклась по парте. — Лучше бы поставили две Артефакторики.

— Согласен, — поддержал Гарри, записывая сказанное преподавателем чисто для вида.

Как сдавать Ж.А.Б.А по истории магии — он не представлял. На нём даже присутствовать непросто. Особенно сегодня, после приснившегося кошмара. Во сне Гарри видел, как тонет в ледяной воде и замерзает раньше, чем успевает прийти помощь. По пробуждению пришлось накладывать на себя тепловые чары, чтобы согреться. Казалось, он в самом деле побывал в ледяной воде.

Да и ребята были не лучше. Им не то что ночью, даже днём некомфортно находиться в своих подземельях. И пусть там куда теплее сейчас, не пахло морской водой, все равно ощущался холод. Ощущался запах, смешанный с металлом и мертвечиной.

***

Ужасные новости продолжали литься рекой и всё, так или иначе, связано с преподавательским составом. Профессор Фостер больше не преподавала Уход за магическими существами. Её заменил новый-старый преподаватель. Если лесничего вообще можно назвать преподавателем. Он знал много магических существ, без сомнений, но рассказывать о них, и уж тем более показывать, так, чтобы это было безопасно для детей — не умел.

Дурдом на выезде. Гарри перестал удивляться, нет, теперь он бесился. С уходом отца, казалось, вся логика и адекватность ушла вслед за ним. Для чего, зачем и как всё это нужно было?! Почему нельзя оставить всё как было, чтобы старые ученики ощущали хоть какое-то постоянство после того хаоса, что здесь развернулся?

Чем могла не угодить профессор Фостер, никто ума приложить не мог.

Профессора Скортезе и Лестрейндж всё ещё оставались в школе, но что-то подсказывало, что ненадолго. Впрочем, Гарри бы вполне устроило, если бы они довели его до выпуска, а потом с чистого листа начали другую деятельность, послав Хогвартс куда подальше, вместе с воцарившимися светлыми порядками, не руководствующимися здравым смыслом.

***

— Не удивлюсь, если с подачи Хагрида пол школы сожрут твари, которых мы должны изучать, — со стоном проворчал Лестрейндж, сидя в больничном крыле. Он был вынужден уничтожить напавшего на него соплохвоста, за что и оштрафовали на пятьдесят очков, под предлогом «надо приручить животное, а не убить его».

— Что говорит мадам Помфри? — Драко кинул хмурый взгляд на обгоревшие руки брата. — Надолго ты?

— Буду каждый день приходить на процедуры. Если всё будет хорошо, то недели две точно, — ответил парень. Он ждал пока ему выдадут обезболивающего зелья и мог идти снова на занятия. — Сидеть в больничном крыле не буду. Належался за лето.

— Не напоминай, — ещё больше сморщился Драко.

— Ребят, — подал голос до этого молчащий Блейз. — Я начинаю всё больше задумываться о переводе.

Высказывание было встречено молчанием. Но недолгим.

— Я тоже, хотя и гнал от себя эти мысли до последнего. Ещё только вторая неделя идёт, а волна деградации накрыла с головой, — мрачно ответил Лестрейндж.

Он боялся, что его посчитают слабым, если озвучит мысли о переводе. Но Блейз чувствовал то же самое. Да и Драко, Гарри уверен, был согласен. Им всем, если брать во внимание весь Слизерин, не нравилось то, что происходило в Хогвартсе. Начиная от обстановки, заканчивая преподавателями и их идиотскими занятиями, от которых больше вреда, чем пользы. Артефакторика, Чары, ЗоТИ, Трансфигурация, Зельеварение — ещё оставались хорошими предметами. Но не факт, что они не скатятся.

***

Новость о том, что Артефакторику больше не будут преподавать, предмет посчитали не дееспособным, возмутило всех. Кроме, пожалуй, Гриффиндора. Те с самого начала устроили бойкот, чем проявили редкостный идиотизм, потому что таких знаний им больше не получить нигде и никогда.

Узнав неприятную новость, Гарри немедленно побежал к дяде. Он должен был узнать, что произошло. И за что! Он долго терпел творящийся в школе дурдом, принимал, как и его ребята, новые правила, привыкал к нынешней обстановке, но всему приходит конец. Уход дяди — последняя капля.

Хотелось ворваться без стука, но в последний момент слизеринец остановил себя. Мало ли, дядя не один в кабинете.

— Входите.

Мужчина обнаружился за сборкой своих вещей. Все бумаги, посвящённые учёбе, валялись в ведре вместе с прочим мусором. Одежда сворачивалась в воздухе и самостоятельно складывалась в чемодан. Если до этого Гарри не хотел верить — теперь сомнений не оставалось. Дядю уволили.

— Привет. Значит, это правда? За что тебя?

— Гарри, — мужчина обернулся без привычной улыбки. Выглядел он ужасно. Больше из-за хмурости, конечно, но и не высыпался он в последнее время, готовясь усиленно к занятиям. Напрасно. — Да. Как видишь, я уезжаю. Нынешний директор не желает, чтобы я продолжал вести предмет, который многие не понимают.

— Да если бы упраздняли все предметы, которые не понимают, её бы саму уволили, потому что трансфигурация для многих тёмный лес! Что это за ересь?! — негодуя, воскликнул Гарри. — С таким выводом нужно половину профессуры увольнять!

— Здесь мы бессильны, — Рабастан ненадолго прервался, привалившись к краю стола. — На чистоту, при нынешнем руководстве работать в тягость. Да и атмосфера школьная изменилась. Я уж не говорю об уходе твоего отца.

— Не думал, что вам тоже тяжело. Мне казалось, что мы одни ноем и «привилегии выпрашиваем», как выразились гриффиндорцы. Ладно, а что ей профессор Фостер сделала? Уж на неё никогда жалоб не было, в отличие от того же Хагрида. А Скортезе, главное, оставили. Она это как-то объяснила?

— Да бред полный, — фыркнул Рабастан. То, что он собрался высказать — и смеяться, и плакать хочется. — Профессор Фостер молодой и неопытный специалист. Ей нужно улучшить навыки преподавания. Тогда как лесничий прекрасно разбирается, как в магических, так и в обычных животных. Скортезе же, как я понимаю, оставили по одной причине — замену не нашли. Он единственный за долгое время, кто сохранил своё место, преподавая больше года. Но я так тебе скажу — уволили нас по другой причине. Моя фамилия просто кричит о том, что я Пожиратель смерти. Такой не должен находиться рядом с детьми. А Фостер начали подозревать и решили перестраховаться.

— У меня нет слов, одни эмоции. И те некультурные, — огорошенно сказал Гарри, усевшись в кресло, чтобы переварить новости. Вырвавшись из тисков деградации, школа снова свалилась. Здравый смысл был выкинут в форточку. — А чем будешь заниматься теперь?

— Да черт знает, — мужчина сморщился и совсем как юнец почесал затылок, — может, как и Сев, уйду в сферу, где смогу создавать артефакты и находить хороших покупателей. А может, рвану преподавать в другую школу. Другая страна, правда, но мне не привыкать. Да и домой смогу возвращаться по возможности.

— Мне кажется, лучше создавать и продавать свои артефакты. На них всегда спрос есть. А преподавать — ну их всех, раз не ценят, — хмыкнул Гарри. Он с удовольствием ходил на занятия Рабастана и понимал всё, что тот пытался вбить в голову. Но раз желающих научиться оказалось слишком мало, то и не нужно на них распыляться.

Обнявшись с дядей, Гарри покинул кабинет. Ноги его не будет в Хогвартсе. Он немедленно свяжется с родителями и серьёзно поговорит о переводе, а заодно повлияет на друзей, если те ещё не приняли окончательное решение.

Со школой у них связано много хороших воспоминаний. Всё же он смог заменить им всем второй дом. Но и плохого, особенно для Гарри, было предостаточно. Сколько ранений он получал? Трижды мог лишиться жизни. Хватит. Дурмстранг — их путь в светлое будущее. Пусть северяне дадут им знания на последний год.

***

Лестрейндж создал прецедент для своих друзей. Если те ещё сомневались и не могли решиться, то после того, как всклокоченный Гарри вернулся в спальню, сомнения окончательно испарились. И призвав домовиков, парни переместились в свои дома.

Чета Лестрейнджей была очень удивлена появлением Гарри. Спустя две недели после отъезда в школу.

— Всем привет. У меня серьёзный разговор.

— Сынок, — Белла первая очнулась и направилась к нему в желании обнять. — Что случилось?

Гарри расслабился, стоило оказаться в родных руках матери и не мог сдержать слабую улыбку, чувствуя её ласковую магию.

— Я хочу перевестись в Дурмстранг, — решительно заявил он, стоило им присесть. — Немедленно.

И Белла, и Рудольфус промолчали, ошарашенные новостью. Они и подумать не могли, что у парня возникнет желание в последний свой год, выпускной, перевестись.

— А что так? — первый спросил Рудольфус.

— Хогвартс окончательно превратился в дыру, которая всё больше и больше расширяется. Поувольняли нормальных профессоров, а всяких клоунов снова вернули. Рабастана уволили, теперь вообще тоска! — начал перечислять Гарри, стараясь меньше жестикулировать ещё больными руками. — Да и кошмары меня там мучают, честно говоря. И не только меня. Невозможно спокойно учиться. Особенно после того, что мы там видели. Надо что-то менять. Радикально. В конце концов, в Дурмстранге тёмная магия не только не возбраняется, но и ответственно изучается. То, что надо!

О Рабастане взрослые не знали. Это стало ясно по их удивлённым лицам, когда Гарри его упомянул. Да и дальнейшие его слова все больше поражали. Ожидать хорошего от светлых, что вновь встали во главу школы, не приходилось. Но чтобы настолько всё было плохо...

— А где сейчас Рабастан? — спросил Рудольфус. Он-то думал, что брат первым делом расскажет о своём увольнении.

— Собирает вещи в своём кабинете, — ответил Гарри и немного смутился. — Я думал, он вам сказал. Не успел, наверное. Я сам узнал только сегодня, ближе к вечеру.

— Да уж, — мужчина вновь откинулся на спинку кресла. До этого он сидел с прямой спиной. — Новости, конечно, ты рассказал...

— Ужас, — подтвердила Белла, — нужно попечительский совет растрясти. Пусть устроят проверку.

— Мне уже плевать, — безразлично вздохнул Гарри. Беспредел продолжался слишком долго. Это пора прекратить. — Теперь, когда в школе стоит Макгонагалл, можно считать, что правит Дамблдор, пусть его там и нет. Достаточно руководить её руками. От совета, уверен, толку не будет. Так что пусть Хогвартс проваливается куда хочет, но я падать вместе с ним не желаю.

Слышать о школе, которая для каждого, даже Пожирателей, что обучались в ней, оставила приятный, тёплый след, было странно. И немного грустно. Ужасно, когда ребёнок испытывает разочарование.

— Хорошо, Гарри, — настаивать на продолжении обучаться, ведь последний год остался, Беллатрикс не стала. Да и глупо. Словам сына она доверяла. Школа вполне могла скатиться с установлением в ней светлой стороны. Это же подтвердит и Рабастан, когда вернётся. А последний год очень важен для каждого волшебника. — Руди, отправимся все вместе в Хогвартс? Или я одна с Гарри?

— Сперва нужно удостовериться, что приём в Дурмстранг ещё возможен. Спустя две недели после начала учебного года, условия могли измениться, — высказал Рудольфус резонное замечание. — Я даже не знаю, Каркаров ещё управляет школой, или нет. Я с ним свяжусь.

— Даже если Дурмстранг не примет, Гарри перейдёт в другую школу. Или же закончит на домашнем обучении. В Министерстве примут экзамены.

— Так и поступим, — заключил Гарри, надеясь всё же прикрепиться именно к Дурмстрангу. Мрачная и громкая слава школы притягивала к себе.

С помощью эльфа ответ был получен немедленно, Гарри не успел даже чай допить. Рудольфус посмеялся над прочитанным листом бумаги, прикреплённом к лаконичному тёмно-красному конверту.

— Каркаров всё ещё у руля, и он одобряет перевод. А ещё недоволен тем фактом, что мы Гарри сразу не отдали, — хмыкнул Рудольфус и отдал племяннику конверт с приглашением.

— Блеск! — радостно ответил Гарри, прочтя приглашение. По сути, ничем кроме цвета и подписи оно не отличалось от дизайна Хогвартса. А ещё его волновал вопрос, попадут ли туда Драко с Блейзом? Их дружба, конечно же, не закончится, если вдруг придется разойтись, но все же хотелось находиться рядом. С первого курса и до последнего. Раз уж в одной школе не получилось доучиться до конца, доучатся в другой. Испытывать на себе проблемы Хогвартса достало.

***

Ренн переместил Беллатрису и Гарри в Хогвартс, где парень пошёл в спальню Слизерина, а мать пошла в кабинет нынешнего директора. В который раз за эти годы. Горгулья на входе вызывала у женщины гнев и отвращение, она напрямую ассоциировалась с Дамблдором, чья фамилия скоро разовьёт аллергическую реакцию. Беллатрикс эффектно вошла в кабинет директора, застав ту на месте.

— Доброго дня, директор, — голос был вежлив, но последнее слово пропиталось ядом.

— Миссис Лестрейндж, — сдержанный тон не позволял услышать нечто постороннее, но мимика говорила однозначно — периодическое появление кого-то из Лестрейнджей в этом кабинете действовало ей на нервы. — Чем на этот раз директора обязаны вашему появлению? Или это в вашей семье обязательная программа посвящения?

— Очень смешно, — оскалилась ведьма, величественной походкой направляясь к столу. Предложения сесть не было, но оно и не нужно — она устроилась без приглашения. — Я здесь, чтобы сообщить вам — мой сын заканчивает обучение в Хогвартсе. Прошу исключить его из списка студентов седьмого курса и выдать документы о результатах пройденных курсов.

Внимательно её выслушав, Макгонагалл нахмурилась, но ненадолго.

— Разумеется, дело ваше, и все документы будут вам предоставлены. Могу спросить, с чем это связано и где мистер Лестрейндж будет учиться после этого? Процедура восстановления не самая приятная.

— Однако он её переживёт, — начала с конца Беллатрикс. — Причина перевода личного характера. А какая школа уже готова принять его на обучение последнего курса, директору Хогвартса знать не обязательно. От вас требуется две вещи — отчисление и передача документов. От меня — подписать и забрать документы вместе с сыном.

— Конечно, — спорить Минерва не собиралась.

Перевод ученика в другую школу на выпускном курсе, в некотором роде, удар по лицу Хогвартса, но она понимала чувства матери. Родители Долгопупса тоже хотели забрать сына, после того, что он здесь натерпелся, но тот проявил отвагу и остался. Друзья, пусть и не менее травмированные, помогали пережить проблемы и страхи. Вместе им было не страшно.

А Лестрейндж, истинная змея, удирает перед лицом угрозы. Всё закономерно. С такими мыслями, женщина рассылала преподавателям сообщения о подготовке выходных результатов отдельно взятого школьника. Оценки за предыдущие года учёбы лежали в личном деле, достать их не составляло труда.

Раздавшийся хлопок в кабинете, заставил директора вздрогнуть. Прибывшей гостьей оказалась Нарцисса Малфой, а за ней вышла ещё одна гордая леди, оказавшейся матерью Блейза Забини. Беда не приходит одна. Школа-таки получила тройной удар. Две чистокровные леди пожелали того же, что и прибывшая не так давно Лестрейндж — забрать своих сыновей, а вместе с ними и документы.

Такое единодушие, разумеется, заставляло уважать учеников, не пожелавших разлучаться. Но всё же сама ситуация складывалась неутешительно. Минерва была уверена в том, что после одного случая, будут ещё. Закон плотины — сперва она сдерживает всё, но стоит произойти одной протечке, как после валится всё и разом. Процедура подготовки документов, тем более на троих, могла занять как минимум, пару часов, о чём директор предупредила матерей.

Предстояло ждать.