Рудольфус и Рабастан

Белла не покидала спальню. Не могла оставить супруга, который после снятия проклятья продолжал оставаться без сознания. Наутро, когда к ней заглянул Рабастан, она узнала, что они с Гарри установили новую защиту на дом, что не позволит никому живому и мёртвому пройти. Повелитель позаботился о своих. Теперь никакие вампиры им не страшны. Эта новость, несомненно, являлась хорошей.

Когда у Рудольфуса задрожали веки, будто готовясь вот-вот открыться, Белла сжала его руку. Впервые за долгое время она стала ощущать его тепло, и тиски на сердце начали понемногу расслабляться.

— Я здесь. Я здесь, Руди.

Пытаясь хоть что-то ответить на зов любимой женщины, Лестрейндж захрипел и тут же скривился. В горле стояла невыносимая сухость, да и свет резал глаза, он не мог сфокусировать никак взгляд на супруге, которая была с ним рядом. Он мог лишь слышать её голос... чувствовать тепло и нежность её рук.

— Хочешь пить? — спросила Белла, тут же берясь за стакан воды, стоящий рядом. Одна рука пронырливо приподняла голову, а вторая приставила к губам стакан. — Вот. Давай, родной.

Вода никогда ещё не была для мужчины так вкусна. Настоящий живительный источник. Без преувеличений, с каждым глотком ему становилось лучше. Немного пролилось по причине его неаккуратности, слишком жадно пил, но было плевать.

— Белла... — в голосе слышалась хрипотца, но дискомфорт прошёл, а это главное. Рудольфус потянул её за руку к себе, — склонись, милая. Загороди собой свет, чтобы я мог взглянуть на тебя.

Каскад пышных каштановых волос осыпался на плечи мужчины, когда ведьма приблизилась. Карие глаза оглядывали его лицо с облегчением и пока не полностью унявшимся беспокойством.

— Как ты? — Белла нежно огладила небритые щёки.

— Теперь хорошо, — с улыбкой мальчишки, Рудольфус наконец смог посмотреть на жену без страха ослепнуть от яркого света. Прекрасна, как и всегда, с морщинками у глаз, немного бледной кожей, нахмуренными бровями от беспокойства. — Я понял, что меня прокляли, но как именно — не ясно. Сколько я пролежал без сознания?

— Вампирская кровавая муть, — проворчала женщина. Её совершенно не волновало, какое проклятие было наложено на мужа. Главное, что сейчас оно снято и он пошёл на поправку. — Ты пролежал два дня.

— Вот же зараза... — тихо выругался Рудольфус, стирая светлую улыбку, что отразилась на лице, и положил вдруг руки на талию ведьмы, — ты переживала за меня?

— Безумно, — Белла опустилась до шепота и показала ничем незамутнённое облегчение. Самообладание возвращалось, и она могла, наконец, сбросить с себя груз страха. В глазах даже появилась хитринка. — Когда ты будешь в состоянии, я тебя выпорю за то, что заставил меня переживать. Слышишь меня?

— Сжалься, моя госпожа, — вернул себе улыбку Рудольфус, и руки его поползли куда пониже. Почувствовал себя, хитрый пёс, куда лучше. — Я заслужил каплю ласки.

— Будет тебе ласка, — вновь тихо ответила ведьма и склонилась ещё ниже, целуя влажные губы супруга. Тепло разлилось по венам сгоняя последние остатки волнений, страха, и переживаний. Муж очнулся и теперь у них всё наладится.

— Ох ты ж, — послышался мужской голос со стороны двери, — я, кажется, невовремя.

— Рабастан? — ошарашенно спросил Рудольфус, увидев брата, когда супруга отстранилась. И пусть прошло много лет с тех пор, как они не виделись, он всё равно узнал младшенького. — Какими судьбами?

— С возвращением в мир живых, — поприветствовал уже лично своего брата Рабастан и рискнул-таки зайти в спальню. — Я здесь, потому что ты был при смерти.

— Неужто за меня испугался? — хмыкнул Рудольфус и осторожно сел, преодолевая в себе зверскую слабость. И безумно радовался отсутствию какой-либо боли.

— Ты живучий, как таракан. Белл-с испугалась, вот и связалась со мной.

В особой пугливости жена никогда не бывала замеченной. Рудольфус понял, что дела совсем паршиво складывались. Иначе бы она не стала звать Рабастана, с которым разорвала все связи и на которого безумно злилась. Впрочем, сейчас Белла воспринимала деверя нормально. Ни кричала, ни смотрела на него с ненавистью. Возможно, ещё не все потеряно... Они смогут хотя бы пообщаться.

— Ну что, Рабсти, выпьем за встречу? — спросил Рудольфус, как только прервал яркий поток своих мыслей, на что Белла закатила глаза. Но возражать, к удивлению, не стала.

— А ты осилишь? Все-таки очнулся недавно, ослабший после проклятья.

— Этот осилит, — фыркнула ведьма, до сих пор помнившая, как Рудольфус приговорил бутылку огневиски в одиночку. — Но я бы не советовала, Руди. В самом деле. Лучше бы поел.

— Не хочу. Слабость...

По-хорошему, он хотел в душ. Но вставать совершенно не хотелось. Слишком сильно давил на плечи упадок сил.

— Поешь, балда. Ты ведь истощен. Но перед этим лучше помыться.

— В этом ты прав, — ответил Рудольфус, но с кровати так и не встал. Его мучила слабость, а просить свою жену отвести в ванную — считал признаком слабоволия. Ирония: после душа к нему должны вернуться силы, но сил дойти до него — не было. — Дрянь...

— Белл-с, — обратился к ведьме Рабастан, — я помогу этому доходяге, а ты спускайся. Малой вроде как покушать приготовил.

— Сам ты доходяга, хитрый бес, — усмехнулся Рудольфус, берясь за протянутую руку брата и с трудом поднимаясь. Боли не было, но противное чувство, будто разучился двигаться в вертикальном положении, не покидало.

Со слабой улыбкой Беллатрикс наблюдала за дурачеством взрослых мужчин и, скомандовав домовику приготовить ванну, ушла вскоре на кухню. Поесть и правда нужно. Им всем. А стоило ей уйти — весёлый настрой поубавился. В её присутствии братья вели себя так, будто не было несколько лет разлуки. Рабастан придерживал старшего, перекинув одну его руку себе через шею, и тот тяжело переставлял ватные ноги, одну за другой, передвигаясь едва ли не по несколько сантиметров. Сознание оставалось ясным, боль всё ещё отсутствовала, и вроде бы с каждым метром удавалось шагать чуть бодрее.

— Спасибо, Рабсти. Не при таких обстоятельствах я надеялся с тобой встретиться...

— Да уж, — мрачно улыбнулся младший. Он вообще не надеялся когда-нибудь ещё увидеться. Ведь вычеркнул себя из семьи Лестрейндж. Дело едва не дошло до смены фамилии. Но он пожелал хоть что-то оставить от семьи. — У нас всегда всё шло наперекосяк.

— Помню. Старая песня. Но я подумывал тебе как-нибудь написать, знаешь, — признался Рудольфус, аккуратно переступая порожек ванной, и давалось ему это с трудом. Но помощь в лице младшего брата уже не в первый раз спасала от позорного падения. Никогда ещё Лестрейндж не чувствовал себя таким слабым и беспомощным... Но всё когда-то случается впервые. Даже мерзость.

— Написать? — удивился Рабастан. — И зачем же?

— Мы слишком долго не общались. Порывался исправить это. Хотя бы попробовать, — ответил Рудольфус, грустно вздохнув. — Но не знал, захочешь ли ты. Много времени утекло.

Не хотел, как успел подумать Рабастан. В том-то и дело. Он путешествовал по миру и не думал о родственниках. И пока не оказался вновь в родной Британии, даже представить не мог, что в сердце все это время зияла дыра. Он нуждался в своих. Даже больше, чем мог предполагать.

Добравшись до конечного пункта, Рабастан отпустил Рудольфуса, но далёко не отошёл. В качестве подстраховки он ещё мог пригодиться.

— Сейчас я здесь. И если хочешь — останусь. Белл-с не против. Да и малой тоже.

— Замечательно. Я боялся, что она решит сразу же выставить тебя через пару дней, и мне придётся хотя бы попытаться переубедить её, — улыбка старшего брата наполнилась глубоким удовлетворением от услышанного. Всё складывалось удачно. Младший брат здесь, и никто не против этого. А значит, у них есть шанс возобновить связь. — Ну и как тебе тут?

— Сам в шоке от её решения. Она вообще сильно изменилась, я бы даже сказал — совсем другой человек. Хотя некоторые черты, свойственные только ей, остались. И что ты имеешь в виду, говоря «как мне тут?». В плане возвращения в родную страну или конкретно сюда, в ваш дом, в вашу семью?

— В дом и семью. В стране ничего особо не поменялось. Изменились мы все. Вот и хочу узнать, как ты находишь эти изменения. Комфортно ли тебе здесь? Ты ведь потому и старался побольше путешествовать или просто быть вне дома. Здесь тебе было неуютно. Я же помню...

Забираясь в уже готовую ванну, Рудольфус блаженно прикрыл глаза и позволил себе расслабиться. Пока не погрузился в горячую воду, он и не представлял, что так продрог и был так напряжен, стараясь элементарно не свалиться с ног.

Рабастан прильнул к стене, совсем рядом с ванной. Если бы ему сказали уйти — он бы остался, потому что не был уверен, что брат сам справится. Слишком уж слабый после комы.

— Мне сложно говорить о комфорте. Я лишь вливаюсь в здешнюю обстановку. Она странная и до конца непонятна мне.

— Ничего. Если ты готов дать себе время привыкнуть — то это случится. Присядь, что ты как не родной, — улыбнулся Рудольфус, обмывая плечи водой. Он был рад, что брат остался. Просить о помощи он бы не решился. Никогда не получалось, он был выше этого. — Расскажи о себе. Чем жил всё это время, чем занимался?

Прежде чем начать рассказ, Рабастан в самом деле присел, прямо на пол, рядом с ванной, опираясь на неё спиной:

— В основном путешествовал. У меня есть место, которое можно назвать домом, но возвращался я туда не часто. А приключений было так много, что на две жизни хватит. И если бы не сопутствовала удача — сдох бы раз десять.

— А подробнее? — поинтересовался Рудольфус. Он хотел знать как можно больше. — Не женился в ходе путешествий ни на ком?

— Упаси Мерлин, — перекрестился Рабастан, — не нужно мне такого счастья. Женщины меня, на самом деле, не особо интересуют, знаешь... Так уж получилось.

— Ах вот оно как...

Это многое объясняло. Рудольфус всегда полагал, что Рабастан не желал связывать себя отношениями, потому что он вольная душа. А оказалось... совсем другое. И теперь он смутился, не ожидая таких откровений.

— Ну... кхм...

— Да, — понимающе усмехнулся Рабастан, так и продолжая сидеть к брату спиной. — Неловко стало. Поэтому я и не распространялся никогда о своей ориентации. Особенно в нашей семье. Родители бы меня прокляли.

В воцарившемся молчании Рудольфус стал переваривать услышанное. Нрав родителей он хорошо знал, и их реакция действительно была бы бурной. Вполне могли проклясть, как и описал Рабастан, тогда как ему самому — сугубо всё равно, какой брат ориентации.

— Я — не наши родители, так что не буду гнать тебя взашей за такую правду, — собрался, наконец, с мыслями старший Лестрейндж. — Тем более... меня мучает подозрение, касаемо Гарри. В его возрасте обычно уже интересуются девочками, но я не замечал за ним этот интерес. Либо его слишком сильно интересуют книги, либо же парни...

— Кстати, насчёт малого, — Рабастан нашёл способ свернуть с неловкой темы. — Как так получилось, что Белл-с зачала ребёнка не от тебя? Вот хоть убей, но я не верю, что он твой.

— Тут всё гораздо сложнее, — ответил Рудольфус. Давно он не думал о происхождении Гарри. Привык уже к мальчишке и принял, как родного. Его всё устраивало. — Это прозвучит для тебя шокирующе, но... мы усыновили его. Повелитель принёс его нам, годовалого, и отдал Белле приказ заботиться о нём, стать матерью. Он знал, что она не будет против. К сожалению, своих детей Белла иметь не могла, и до сих пор не может... из-за бесплодия.

Несколько новостей за раз в самом деле привели младшего Лестрейнджа в шок. Согласие взять в семью чужого ребенка. Бесплодие Белл-с. Тёмный лорд принёс ребёнка непонятно откуда. И заботился о нём, как о родном! Сам заботился, это факт! Хотя отдал его в семью Лестрейндж!

— Вот уж точно... всё сложно.

— Верно. Так что мы здесь не скучаем, — тихо хохотнул Рудольфус, понимая, насколько сильно братишка удивлён услышанным. — На самом деле, это ещё не всё.

— Что может быть хлеще? — с удивлением обернулся мужчина.

— А то, кто его родители на самом деле. Но это тебе нужно сохранить в секрете, — предупредил Рудольфус, позволив нотке строгости влиться в голос. — Его отец — Северус Снейп. Мы вместе учились. Помнишь его?

— ЧТО?!

— О, Мерлин, не ори, — со смехом попросил Рудольфус, когда громкий звук, отразившийся от стен, ударил по ушам. — Да, всё именно так. Нам обоим знакомый Северус.

— Чтоб меня черти драли... — не веря, громко прошептал младший и... прильнул вновь к ванне, запуская пальцы в волосы. Больший шок он испытал именно сейчас. — Подожди, — и тут же нахмурился, — а кто мать?

— Я забыл, как её звали. Столько лет прошло. Ну, эта... — пришлось напрячь память, чтобы вспомнить если не имя, то хотя бы особые приметы. — Грязнокровка с Гриффиндора, за которой Северус бегал. Рыжая такая.

— Эванс, — подтвердил Рабастан, необычно спокойным тоном, при этом нахмурился сильнее. — Помню её. Любовь Снейпа. А по факту дрянь, играющая его чувствами, и чувствами того очкастого Поттера.

— Эванс, точно! — воскликнул и тут же кивнул Рудольфус. — Да. Она в итоге и выскочила замуж за Поттера, который её обхаживал. Да вот только, похоже, была уже беременна от Северуса. Не представляю, как она ухитрилась это сделать. Но сомнений в отцовстве точно нет, — сразу уточнил Рудольфус. Догадывался, что брат может засомневаться, потому что правда звучала, как бред. — Каким-то образом, Повелитель догадался, что Северус отец, и привёл его к нам домой. Мы сперва и не поняли, что к чему. А Гарри услышал зов крови. Такая вещь не врёт, сам понимаешь.

— Да уж, — подводя разговор к финалу, Рабастан вновь обернулся, смотря на старшего. — У вас тут не соскучишься. Ну а теперь хватит болтать. Мойся, пока вода не остыла.

— Это не вопрос. Ты пока выйди, отдышись, а то у меня здесь парилка, — предложил Рудольфус. Температуру воды, в которой он любил находиться, выдерживали не все. — Я недолго.

— Нет. Если бы я был уверен, что ты сам справишься, то не сидел бы здесь. Поговорить мы можем и в более комфортной обстановке.

Слова Рабастана поставили точку в разговоре. Рудольфус принялся за мытьё, в самом деле приносившее облегчение. Сдержав слово о недолгом принятии ванны, он рискнул вылезти самостоятельно, что у него вполне получилось. Рука брата теперь лишь для подстраховки, если вдруг подкосятся ещё не полностью окрепшие ноги. Передвигаться стало значительно легче.

— Теперь можно и поесть, — удовлетворённо огласил мужчина.

— Хозяйство своё прикрой и вперёд, — хмыкнул весело Рабастан.

Хохотнув и облачившись в халат, Рудольфус гораздо живее, чем до этого, направился в обеденную вместе с братом.