Получая своё

Рождественские каникулы быстро подошли к концу. Первую половину Гарри провёл, как ни странно, с Драко. Он не хотел оставлять брата одного, в обстановке, где решается судьба последнего. Нарцисса упорно пыталась настоять на решении расторгнуть помолвку, но Люциус был непреклонен, твёрдо стоял на своём.

Вместе, Гарри и Драко гуляли по Лондону, выбираясь также и в магловскую часть, занимались тренировками дома у Гарри, пару раз умудрились полетать на метлах. Ради кузена Лестрейндж взобрался на летательный аппарат, которому не доверял ни на йоту, и смог, к удивлению своему, получить подобие удовольствия.

Вторую же половину Рождественских каникул он провёл с семьёй, получил много приятных вещей, и не скупился на то, чтобы растратиться для дорогих людей. Жаль, конечно, что последние два года никак не получается создавать от себя что-то. Прошлый год всё свободное время сжирал Турнир. В этом году тренировки и слежка за Светлыми. Хоть бери и сразу с лета начинай продумывать и создавать, чтобы в плотном графике успеть до праздников.

Мысль свою Гарри не стал откладывать в долгий ящик. На каникулах он сделал себе пометку, обязательно подумать о создании подарков, и заранее сделать эскизы. А уж в школе, в новом учебном году, приступит непосредственно к созданию.

Марволо, вон, столько полезных вещей подарил, которые создавал своими руками. И все они служили как полезной вещью, так и украшением, в которых была установлена защита. Но ему, разумеется, гораздо проще. С такими-то магическими силами и умениями. Удивляться не приходилось.

И не стоило забывать о недавно совершённом поступке крёстного, от которого обалдел не только Гарри, но и все Пожиратели Смерти. Не обделил никого из своих людей, абсолютно для каждого создал амулеты-порталы, которые могли спасти жизнь в случае безвыходной ситуации. Он срабатывал автоматически, стоило ощутить сильную опасность, и направлял волшебников в одну точку — специально приобретённый для таких случаев дом, который невозможно отследить.

Восхищение Повелителем усилилось в сто крат, вместе с уважением. Какой гениальный план, какое великодушие! Лорд Волан-де-Морт не пожалел своих сил, чтобы уберечь своих людей!

К слову, после такого Гарри ещё больше убедился в том, что ему необходимо иметь отдельный дом на случай каких-то проблем. Спрятать того же Драко, к примеру, пока в Малфой-меноре творился сущий ад. Но, к сожалению, это не более, чем перспективы на будущее.

Думая о настоящем, Гарри настраивал себя исключительно на позитив, когда отправлялся на вокзал. На этот раз самостоятельно, попрощавшись с родными дома. Мама его задавила в прощальных объятьях, да и дядя не отставал. Весельчак.

Подумать только, каким замечательным он стал. Гарри хорошо помнил времена, когда был совсем маленьким, и магию чувствовал намного сильнее, умея уже тогда определять, как волшебник к нему относится и что чувствует. Рудольфус всегда его отвергал. Относился с холодом. Да и вообще опасался. Гарри очень сильно грустил по этому поводу, тогда ещё считая его отцом. Вскоре планка роли ослабла, он смог считаться дядей и со временем стал относиться к нему гораздо теплее, как к родному. Неясно до сих пор, с чем связаны столь разительные перемены, и разбираться Гарри не хотел. Его устраивает то, что есть сейчас. У него чудесная семья.

Уже в поезде Лестрейндж смог переключиться на друзей. Те приятно удивили, будучи вместе. Сидели как можно ближе друг к другу, держались за руки.

— Ребята-а? — протянул Гарри с довольной улыбкой и сел напротив, устраивая Нагайну на своих коленах.

— Привет, — первый поздоровался Драко, подняв свободную руку. Улыбался так открыто, и так довольно, что невольно заражал радостью. Блейз молча кивнул, так же довольно улыбаясь и гладя Драко по руке.

— Сгораю от нетерпения, давайте же! Рассказывайте! Я переживал за вас.

— Как видишь, — Малфой демонстративно поднял их руки. А вместе с тем откровенное счастье в глазах. Верный признак того, что всё прошло, как нельзя лучше. — Отец долго, конечно, упирался, и грозил нам с матерью, но кровь Блэков взыграла. Мама такое устроила... я до сих пор в восхищении! Тётю Беллу напомнила в тот день.

— Нам ехать несколько часов, — Гарри удобно устроился на диване, собираясь слушать с полным и безраздельным вниманием. — А заняться нечем. Я жажду подробностей. Вперёд.

***

Нагнетающая атмосфера усилилась после второй половины каникул. Драко остался один, без поддержки кузена, а главное, без поддержки Блейза, что ударяло по сердцу сильнее всего. Надежда на счастливое будущее с ним была, теплилась в душе, но сильный ветер, в лице отца, стремился потушить этот огонёк. Любые доводы о браке по согласию упрямо им игнорировались, он постоянно получал противопоставление с выгодой, уважением и чистокровностью.

Откуда в отце столько ослиного упорства? Драко совершенно не мог понять! И что даст ему брак с чистокровной девушкой, помимо сохранения этой самой чистоты? Да ничего! Семья «невесты», по сравнению с ними, может показаться бедной. Забини в плане богатства их превосходили. Но этот факт почему-то уходил от обозрения отца!

Спустя пару дней он, наконец, нашёл в себе смелость в глаза заявить, что брак с мужчиной не одобряет ровно потому, что он с мужчиной. А от дальнейших слов, про позор рода, уши сворачивались от отвращения.

— Давай к сути дела, — Драко нашёл в себе наглость прервать монолог отца, не в силах и дальше терпеть то, как его и Блейза поливают откровенным дерьмом. Голос звучал холодно, с едва сдерживаемой ненавистью. — Ты отменишь вынужденный брак?

— Если ты до сих пор полагал, что я передумаю и сделаю по-твоему, то ты наивен и непроходимо глуп, Драко, — с ледяным ядом в голосе процедил Люциус. — Я больше не вижу смысла это обсуждать. Больше не подходи ко мне со своими глупыми просьбами.

— Ты портишь мне жизнь, и думаешь, я буду молча стоять в стороне?! — вслед ему крикнул парень, будучи на грани. Довольно с него терпеть. Столько дней! Одно сплошное напряжение и страх потерять вновь вспыхнувшую надежду на счастье с дорогим человеком. — Как бы не так! Я не мама, и не женюсь на человеке, которого не люблю!

— Перебесишься и остынешь. Я был на твоём месте, и ничего. Как видишь, не умер, — холодно ответил Люциус, так и не повернувшись к нему лицом. — И ещё, до возвращения в школу из дома ты больше не выйдешь. Твой пыл надо обуздать.

Последний шанс оставался... Чего Драко боялся, но, чувствуя отчаяние, выкрикнул, с силой сжимая руки в кулаки:

— Я отрекусь от рода Малфоев!

Люциус медленно обернулся и в глазах его горело откровенное презрение.

— Многие могут лишь мечтать о том, чтобы стать частью нашей семьи. А ты так легко бросаешься своим единственным сокровищем по праву рождения? Вот уж, что имеем — не храним. Допустим, ты это сделаешь, в силу своей юношеской импульсивности. И с чем по итогу останешься? Дом, деньги, покровительство — всё это будет для тебя закрыто. Думаешь, кто-то будет тебя содержать? Смешно.

— Будет по первости, — собрав последнюю волю в кулак, страх перед отцом сидел в парне с детских лет, и он боролся с этим до последнего, смело смотря в ледяные глаза. — Но я сделаю своё имя. Сам. Без твоей поддержки. Без громогласной фамилии.

— А ты знаешь, что Уизли тоже когда-то пытались сделать себе имя сами? — сама фамилия в доме Малфоев звучала издевательски, и Люциус это особо подчеркнул. — Много ли у них получилось? Ты учишься с их рыжими крысятами и видел результаты. Устраивает?

— Наш род когда-то сделал себе имя. Почему я не могу отречься от него и сделать собственное? А ещё, — злобно добавил Драко, окончательно сбросив с себя оковы страха, как и уважение к отцу, — я могу напомнить, как один полукровка поставил на место всех чистокровных, в том числе твоего отца, и сделал себе великое имя. Такое, что его до сих пор опасаются произносить. У него не было ничего. И кем он стал сейчас?

— Думаешь сравниться с Повелителем? — прошипел Люциус, будто боясь, что его услышат. — Ты считаешь, что у тебя есть возможность добиться столько же, сколько добился он, и сколько добилась наша семья за несколько поколений? — глава рода терял терпение в бестолковой полемике. — Без кната в кармане, ты помрёшь от голода в первой же канаве, как собака, понимаешь ты это или нет?!

— Люциус! — крик Нарциссы раздался как гром, среди ясного неба. Он был наполнен гневом. Ведьма поднялась к родным и лицезрела не слишком приятную картину. Материнские инстинкты включились на полную мощь — она встала между супругом и ребёнком, прикрывая последнего собой. — Как смеешь ты так разговаривать с нашим сыном?

— Я пытаюсь вразумить его. Тебя бы тоже стоило, чтобы не потворствовала его сумасбродным желаниям! — ответил Люциус после секундного удивления. Обычно жена не вмешивалась так настойчиво. Она предпочитала тихое влияние.

— Вразумить путём оскорбления? — красивое, не испорченное годами, лицо исказилось от злости. — Сумасбродные желания летят с твоего языка. Как увидел связь сына с молодым человеком, мгновенно решил его женить на первой же попавшейся чистокровной девице. Ради чего? Собственной прихоти? Боишься быть опозоренным? Не придется. Мы не магглы, в нашем мире лояльно относятся к однополым парам.

— К однополым парам относятся лояльно? Не смеши меня, Нарцисса. У Яксли был брат, уважаемый человек, книги писал, почти в Визенгамот попал. А потом куда делся? Вспомни! Сбежал в глушь со своим любовником. Потому что его на смех подняли. Вспомнила? Сам Яксли его терпеть не мог за это.

— С тех пор прошло почти пятнадцать лет. Многое изменилось, дорогой, — обращение, всегда мягкое, женщина буквально выплюнула. — Я не потерплю оскорблений в адрес Драко и не позволю тебе презирать его выбор.

— Мы и без того были к нему слишком лояльны, Нарцисса, а нужно было держать в строгости! — сурово ответил Люциус. — А то вырос наглым, своенравным и слишком много себе позволяет. Как Лестрейнджи, — фамилию глава рода произнёс с заметным отвращением.

Упоминание семьи сестры, и её саму в частности, пусть и без явного указывания на человека, Нарцисса не стерпела. Достав волшебную палочку, она направила её на супруга и лишила того голоса, перед этим стандартным заклинанием отобрав его палочку, ловко перехватывая в воздухе.

— Довольно, Люциус. Ты переходишь все границы. Ищи способ вернуть себе голос, как хочешь, но я его тебе не верну, пока не покажешь своё извинение и не примешь верное решение.

Леди Малфой ушла с гордо поднятой головой, оставив растерянного Люциуса с заклинанием молчания. Ещё никогда жена не поднимала на него палочку! Вазой по голове пару раз прилетало, сам был виноват, но палочку...

Драко, ошарашенный не меньше, как и восхищённый поступком матери, ушёл вслед за ней. Отца он вообще не желал видеть. Раскрылся тот с неприятной стороны. В детстве Драко испытывал перед ним страх и уважение. Сейчас — презрение. И ведь не раз задавался вопросом, действительно ли отец любит его? Равно как и он отца.

И ведь ему никогда не было спокойно в обществе родителя, он всегда ожидал какого-то подвоха, считал себя неуклюжим утёнком рядом с ним. Со временем эти чувства начали превращаться в безразличие. Изводить себя в погоне за отцовским одобрением — не самая лучшая трата жизни. А теперь он ненавидит.

***

Других способов, кроме как выкрасть волшебную палочку у жены, Люциус Малфой не отыскал. Но идти на воровство, пусть и своей вещи, ниже его достоинства. Не говоря уж о том, чтобы просить прощение в том, в чём он, по сути, не виноват.

Сутки глава рода держался достойно, не показывая никаких неудобств. Но на вторые стал изводить себя, раздражаться по пустякам, ведь во многом оказался ограничен. У него не было возможности выполнять те вещи, которые привык выполнять с помощью бытовых заклинаний. Что уж там, домовика не мог позвать! А писать записки — даже звучало смешно!

Возникал вопрос, кто теперь выглядит ничтожнее? В таком положении, Люциус стоял на одном уровне с маглом, если не ниже. Лишённый голоса и палочки — он почти как без рук.

Достоинство падало к земле, и сломался глава семьи вечером, на вторые сутки. Жену он отыскал в спальне, отдельную от него, личную, при тех случаях, когда между ними возникало какое-то недопонимание, конфликт или сильная ссора. Сама безмятежность лежала на кровати, обмотанная бинтами с ухаживающими настоями. Она читала и ела фрукты с рядом стоящего блюда. Рядом находившийся домовик хлопотал с маской из розового масла.

Своего супруга Нарцисса не услышала, а скорее почувствовала. Особенно его взгляд на себе. И довольно лениво приоткрыла глаза.

— Что тебе? Извиняться пришёл?

Отчасти было издевательством спрашивать его тогда, когда он был не в состоянии ответить, но судорожный кивок с беспомощным взглядом того стоил. Нарцисса отослала домовика, одним жестом руки, и тот оставил свои дела, испаряясь в воздухе. Ради мужа леди Малфой не стала подниматься, так и продолжала безмятежно полусидеть-полулежать и отщипывать ягодки сладкого винограда.

— Я открою тебе рот, — начала с самого приятного, свободной рукой беря в руки свою палочку, что лежала рядом. — Но если услышу ещё какую-либо мерзость в сторону сына или моих родных — пеняй на себя.

Люциус мрачно кивнул, осознав необходимость выбирать слова. Нарцисса выглядела спокойной, несмотря на явную угрозу в голосе, поэтому мужчина, к своему стыду, расслабился и позабыл о том, что супруга могла быть очень мстительной. Она, чтоб неладно было, являлась Блэк, о чём он не всегда вспоминал, в виду её особенного характера. По сравнению с сестрами и братьями, Нарцисса обладала удивительным спокойствием и сдержанностью... пока не довести.

Направив палочку в сторону супруга, женщина невербально сняла заклятье.

За время вынужденного молчания, Люциус решил, что ответить. Отношение сына с Забини раздражали, он был против до сих пор. Сама мысль о том, что Драко любит парней, била молотком по черепу. Он уже слышал, как всё министерство говорит, что он воспитал содомита. Но выбора не осталось. Сын — содомит звучало лучше, чем отпрыск Малфоев, отрекшийся от своего рода. Это позорило куда сильнее.

— Прости, Нарцисса. Я был не сдержан.

— И? — простых слов извинений недостаточно. Её тон и поза говорили об этом, как никогда четко и громко.

— Что ещё ты хочешь от меня услышать? — утомлённо спросил мужчина, сев на кровать. — Что я отменю брак нашего сына в пользу его выбора? Увы, да, вы своего добились. Но помяни моё слово, если Драко не одумается — пожалеет вся семья.

— М, одумается. Так ты называешь его первую любовь? Жестоко, дорогой. Он пожалел бы, если бы ты заставил его жениться в пятнадцать.

— В пятнадцать я его женить и не собирался. Только по окончании школы. Пусть отучится.

— Ну хорошо. Извинения приняты, — чуть мягче ответила ведьма, прикрывая глаза и принимая полностью лежачую позу.

Попросить прощение стоило того облегчения, которое испытал Люциус. Так ему, возможно, будет проще смириться с тем, что на него навалилось. И в качестве благодарности за возможность вновь говорить, с небольшим желанием подлизаться, Люциус поцеловал дорогую жену.

***

Благословение Драко получил утром следующего дня, когда до отправки в школу оставалось трое суток. Неверие — первое, что испытывал парень. За ним — подозрение. Он не мог так просто принять то, что услышал от матери, как и принять увиденное в виде сухого кивка отца. Но когда те оставили его одного в комнате, облегчение разлилось по больной душе густым сиропом. Грудь раскрылась, принимая в себя больше воздуха. Он будто родился заново, и теперь каникулы обещали пройти в предвкушении того, как он увидится с Блейзом, прижмёт его к себе... А пока нужно написать письмо. Ведь для возлюбленного это тоже груз, который нужно немедленно снять с плеч, поделиться своим счастьем.

«Блейзи!

У меня чудная новость! Руки дрожат и почерк выходит очень корявым, но прости за это. Гарри и мама спасли нас с тобой! Сначала, конечно, Гарри. Он поддерживал меня и как-то умудрился поговорить с моими родителями. Даже с отцом! А ты знаешь его, говорить с ним, так ещё о том, что ему не нравится — жуть! Конечно, успеха от разговора с ним Гарри не добился, но получилось это с мамой. Мы вместе поговорили, и я узнал довольно шокирующие подробности из её жизни. Это не та тема, о которой я могу писать, поэтому расскажу, когда увидимся. И вот, четыре дня я жил, как в аду, не зная, что мне ждать. Мама оказалась на нашей стороне, но убедить отца — дело практически нереальное. Но она смогла. Более того, заткнула отцу рот. В прямом смысле! Я был в шоке, и безумно ею горд. Блэковская кровь взыграла, однозначно. А сегодня отец дал согласие. Он нас благословил, Блейзи! Я не могу эту безмерную радость и счастье держать в себе. Как только получишь это письмо, пожалуйста, отпишись мне. Я очень по тебе скучаю.

Искренне твой Драко».

***

Уже через час Драко весь извелся. Он не знал чем себя занять, а когда хотел отвлечься, оно не получалось. В итоге он проходил по всему особняку, посидел у рождественской ели, выпил горячий какао с миндальным печеньем, и вернулся обратно к себе в комнату. Самым лучшим вариантом, конечно, было бы почитать учебники, но совершенно не хотелось заниматься этим на каникулах. Да и материал не смог бы уложиться в голове, потому что там не было места. Мысли занимали совершенно другие вещи.

А потом он увидел странное. К дому будто что-то приближалось. Что-то большее, чем сова... Выйдя на балкон, перед этим накинув тёплую кофту и ноги обув в очень мягкие, пушистые тапочки, Драко вцепился в перила, не веря собственным глазам. Нечто приближалось, и он уже на полпути к цели, успел понять, кто это летел на всех парах.

— Блейз!

На метле висела клетка с его филином внутри. Видно, Забини сразу примчался, едва получив письмо, и не стал тратить время на ответ. Только оделся теплее, чтобы не замёрзнуть в полёте в январе месяце. Это в его духе.

Драко открыл ещё одну дверь балкона, чтобы парень смог спокойно влететь прямо в комнату, принеся с собой холод и снег. Едва спустившись с метлы, Блейз тут же схватил Драко и прижал к своей груди, не обращая внимания на протесты филина, оставшегося в клетке. Он слишком скучал.

Жуткий холод и ужасно родной запах, смешанный с запахом зимы... Драко крепко стиснул парня в ответ, не замечая, как сорвалась первая слеза. Несмотря на мороз, проникающий в комнату, им обоим было тепло от того, что они наконец-то могли обнять друг друга, не боясь порицания в свой адрес, или же проблем для второй половинки.

— Закрой балкон, а то замёрзнешь, — напомнил Блейз, когда снова обрёл дар речи. На грудь всё это время будто что-то давило и не давало вздохнуть. А теперь дышалось свободно и немного опьяняюще.

— Мне тепло, — голос Малфоя был приглушен, он слишком сильно прижался к возлюбленному, касаясь губами его шеи и щекоча дыханием.

— Закрой, — настоял Блейз, но сам же противоречил своим словам, не отпуская Драко. — Я раздеться хочу.

— Тогда условие, — пошёл по иному пути блондин, отстраняясь так, чтобы посмотреть в лицо любимого человека. — Я закрою после того, как поцелуешь.

Вот уж что Блейз точно мог исполнить с особой радостью. Мягко улыбнувшись и убрав волосы со лба Драко, он прижался к тёплым губам, снова вспоминая их вкус. Один лишь Мерлин знал, как он тосковал всё это время. Метался словно зверь в клетке, не имея возможности не то что прикоснуться, но и подойти близко к тому, кто волнует его сердце. Отца Драко Блейз искренне возненавидел, а к будущей невесте любимого отнёсся с негативом, при этом не встречаясь с ней лично никогда.

А сейчас он ощущал умиротворение от воссоединения и покой. Ещё вчера он всерьёз подумывал о том, как выкрасть своего парня. Теперь же нет смысла прибегать к похищению. Больше он не отдаст Драко. Никому и никогда.

***

— ... вот так всё и было, — завершил рассказ Драко. В процессе его объяснений, Блейз добавлял что-то от себя, не выпуская из своих объятий. И словно ласковый кот, Малфой прижимался поближе, пока не решил забраться на сиденье с ногами и сесть полубоком.

— Ребята, я дико рад, что у вас всё наладилось! На вас двоих смотреть страшно было всё это время, — с облегчённой улыбкой ответил им Гарри. Теперь за них было спокойно. — Кстати, Блейз, отличный трюк с метлой. Прямо в духе героя из любовного романа.

— Ну, я ведь к любимому спешил, — невинно ответил тот, при этом нагло и довольно улыбаясь. Драко хватило интонации, чтобы несильно пихнуть локтем.

— Это безумно мило! — хохотнул Гарри.

Марволо на метле — совсем идиотская картина, но она возникла в голове! За время учёбы, Гарри немного позабыл о своей не самой приличной тяге, но рядом с крёстным она вспыхнула снова, и удержать себя далось дорогой ценой. Спасло лишь любопытство и штудирование книг на предмет полезных заклинаний. А так, замечтался бы, не иначе. Тот откровенный разговор, проявленная нежность, отозвавшаяся легкой болью в груди и приятным теплым чувством, всколыхнуло Гарри.

Пока парни миловались, он устремил взгляд в окно, но перед глазами мелькали кадры недавних событий. Неделя ведь всего прошла. Разговор с дядей, встреча с крёстным, его омут памяти. Последнее до сих пор зачаровывало, пусть и оставляло неловкость за то, что он увидел фрагмент воспоминаний Марволо без разрешения. Это было глубоко личное, и Гарри чувствовал вину за то, что хотел увидеть больше прошлого крёстного. От самого детства до сегодняшних дней. Особенно сильно он хотел видеть Марволо в ту пору, когда он начал собирать сторонников и становиться тем, кто зовёт себя Волан-де-Морт.

Юношеская пора. Крёстному было чуть больше, чем Гарри сейчас. Он сохранил образ шестнадцати-семнадцатилетнего юноши, с красивыми васильковыми глазами. Благодаря Слизнорту Гарри узнал, каким был Марволо.

Том. Таким было его первое имя. Так его называли в школьные годы. Казалось, что он знал всё на свете. А чего не знал сначала, обязательно узнавал потом в самые кратчайшие сроки. У него было множество разных талантов, которые раскрывались в школе из года в год. И даже в юношестве у него было чему поучиться, а профессора души в нём не чаяли.

Потребуется много сил, чтобы сравниться с ним. А пока Гарри чувствовал огромную пропасть... между собой и юным Марволо. Юным Томом. Что уж говорить о взрослом, своём крёстном отце.