Человечность Марволо

Напросившись в гости к крёстному, Гарри вскоре оказался на месте — выбрался из камина, накладывая на себя чары очищения. Гостиная встретила его давящей тишиной, словно навесили невидимый купол заглушки. Ранее Лестрейндж не чувствовал подобного, не имел возможности. Или же ему говорили прямо о занятости, что переводилось, как «Пойди куда-нибудь на время», или же при нём не говорили вообще.

Может быть, он не так понял домовика, и на самом деле явился слишком рано?..

Вот только уходить Гарри не стал. Раз уж пришёл — подождёт. Но не на месте. Ему хотелось... прогуляться по дому Марволо. Не совсем с его стороны правильно, это нарушало собственные принципы, но тухнуть в одиночестве надоело ещё дома.

В желании увидеть или услышать что-нибудь интересное, Гарри обошёл все комнаты, что не были для него закрыты, и уже хотел вернуться обратно в гостиную, но одна вещь привлекла его внимание — стеллаж с книгами. За ним точно что-то прятали. Что-то имеющее странную природу силы.

Стало безумно любопытно. Изучить, рассмотреть, понаблюдать — вот желания, что охватили его. И так всегда бывало, когда Гарри видел что-то новое и необычное. А уж в доме Марволо этого «интересного и необычного» много, только спрятано очень хорошо. Не всё Гарри имел возможность исследовать, а вернее, почти ничего. Семь из десяти таких вещей — опасны. Девять из десяти — трудно отыскать.

Сегодня инстинкт самосохранения уснул в парне. Любопытство бодрствовало и ослепляло. Он быстро нашёл нужный рычаг, с помощью которого открыл тайный проход. Спасибо своим инстинктам, с помощью которых он уловил едва заметную щель, от которой веял легкий ветерок, почти не ощутимый, если не приблизиться вплотную.

В самой комнате, что по логике вещей должна была оказаться необычной — оказалась пустышкой. Но Гарри не успел испытать чувство разочарования. Он явно на что-то наступил или же магия имения признала его своим, но выдвинулся, до этого спрятанный, некий стол и стеллажи, с множеством искрящихся флакончиков.

Стекло надёжно скрывало своё содержимое. Так, что даже Гарри не мог понять их назначение. А вот стол оказался гораздо интереснее, когда он подошёл ближе с замирающим дыханием. На нём лежало тонкое блюдо, словно из жидкого обсидиана, в котором что-то плескалось и переливалось.

Это было что-то невероятное. И что-то безумно интересное... не под защитой.

Увидев едва заметный блик, на котором отразился Марволо и незнакомый мужчина, Гарри невольно поддался вперёд, и в тот же миг его словно что-то засосало внутрь. Он стал чувствовать падение, будто в бездонное море. Сдержать крик далось чудом. Падения... он их терпеть не мог. Блик, плавающий в блюдце, словно принял его, и Гарри приземлился... куда-то. Под ним точно находилась твердая поверхность, а вернее пол, устеленный ковром, только мягкость Гарри ощутить не мог. Это было очень странное ощущение. Он и тело своё толком... не ощущал.

— ... расскажи мне всё, что помнишь о той ночи. Это важно.

Голос Марволо. Гарри дернулся и быстро начал подниматься, ища глазами крёстного. Тот стоял в паре шагов, а рядом с ним мужчина, которого парень увидел в секундном блике огромного блюдца перед тем, как упасть. Вот только, куда именно он упал? Внутрь странного артефакта? Или же это оказался необычный телепорт? Предстояло выяснить.

У незнакомого мужчины оказался высокий хрипящий голос с ноткой... маниакальности. Подходящее слово не сразу пришло в голову, но точно выражало суть. Гарри стоял достаточно близко, но его абсолютно никто не замечал. Словно невидимкой стал для взрослых. И был в этом несомненный плюс. Марволо бы не погладил его по головке за чрезмерное любопытство. Особенно когда дело касалось его личных вещей.

— Я пытал того бестолкового магла. Просто пытал. Не собирался убивать. А потом Дамблдор... просто пришёл. Один. Откуда-то знал, что я здесь. Он взял и убил того червя, а затем наставил палочку на себя, — Мужчина взял паузу, чтобы попить немного воды из кружки. — Он будто вытащил из себя что-то, как часть сил, и запечатал это нечто в... я... я не разглядел, что было у него в руках, слишком темно было. Помню только что-то золотистое. Я попробовал выбить это из рук, но он откинул меня прямо на труп. И в тот миг появились авроры, скрутив меня.

В глазах Марволо отразилось сильное удивление, всего на миг, но Гарри хватило этого. Он понял, Дамблдор совершил, помимо убийства маггла, что уже не ввязалось с образом доброго светлого дедушки, что-то поистине ужасное.

— Что Дамблдор говорил до убийства и после? Постарайся вспомнить.

— Ничего. Он молчал. Совсем. Мрачный был и ничего не говорил, будто воды в рот набрал. Не пытался уговорить меня не пытать того маггла. Очень удивил меня этим. Помню только, что ему плохо стало после сделанного. Очень плохо. Он прямо сдерживался, чтобы на колени не рухнуть. Один из авроров подумал, что я наложил на него какое-то проклятье и налетел, отбирая палочку. А после мы перенеслись в камеру суда. Больше ничего я не видел.

— Едва не раскаялся, — тихо произнёс Марволо, явно не собеседнику своему. — Что ж, хорошо, Барти. Ты мне очень помог. Будут какие-либо вопросы?

— Нет, Повелитель. Я просто хочу ещё поспать, — устало ответил мужчина. — Благодарю вас.

Как только названный Барти, — Крауч-младший, Гарри вспомнил этого человека, — произнёс свои последние слова, слова благодарности, что-то начало утягивать парня обратно. Он ощутил что-то схожее с трансгрессией, а в следующий миг оказался в том помещении с блюдцем.

Вернувшиеся чувства ударили слишком сильно, Гарри не удержался на пошатнувшихся ногах и свалился на пол. Только что он просмотрел воспоминание Марволо! Невероятно! Смотреть со стороны на то, что видел крёстный! Не от его лица, конечно, но всё же, это было невообразимо! И рядом не стояло с теми ощущениями, которые возникали при чтении мыслей других людей. Совсем не то.

«Омут памяти!»

Посмотрев на блюдце, в которой все ещё плавало то самое воспоминание, Гарри, наконец, вспомнил название этой вещицы! В библиотеке Хогвартса, пытаясь отыскать информацию о том, как развивать и расширять свою память, он как-то наткнулся на «омут памяти».

И вот он, прямо перед ним.

Омут является редким артефактом, и только самые сильные волшебники могут им пользоваться. Он является незаменимой вещью для тех, кто хочет уберечь свои воспоминания от чужих глаз, если надежно спрятать, или же... от самого себя, чтобы время не стерло важные фрагменты из жизни.

Думая о последнем, Гарри испытал... грусть? Не так давно он думал о том, как же Марволо хорошо сохранило время, он невероятным чудом умудрялся сохранять красоту и молодость. Но разве Омут памяти не доказательство того, что крёстный стал слишком стар? В голове никак не укладывалось. Да, внешность обманчива, а магия может поддерживать жизнь долгие годы, но чтобы разница была настолько существенной — страшно даже вообразить.

Об этом вообще не стоило думать. Старость, или того хуже, смерть — темы, о которых лучше не задумываться в адрес Марволо, чтобы не охватывала печаль. Он будет жить ещё очень и очень долго!

Настраивая себя на позитивный лад, Гарри кивнул сам себе, тихо выдохнул и решил наконец детальнее рассмотреть редкий артефакт и склянки, в которых, как теперь он стал понимать, запечатаны воспоминания Марволо.

Подумать только, половина его жизни, а то и больше, может храниться здесь, в секретной комнате. И Гарри, если те не защищены, может увидеть что-то ещё... Нужно только взять ещё один флакон, опустить сверкающую нить в блюдце и погрузиться в воспоминания...

Но внутри что-то противилось. Изучить воспоминания Марволо — идея безумно притягательная. Ведь несмотря на многолетнее знакомство, Гарри почти не знал крёстного, лишь изредка снимал завесу с какой-то отдельной крошечной тайны. Но это была личная жизнь крёстного, которую тот не зря скрывал и не показывал даже ему, хотя Гарри точно был не последним для него важным человеком. И ставя себя на место Марволо, парень нахмурился. Ему бы не понравилось, если бы в его воспоминаниях копошились, пусть и близкий человек. Личное на то и личное. Если человек захочет чем-то поделиться — тогда уж другой разговор.

Осторожно проведя пальцами по склянкам, в которых то ярко, то блекло переливались воспоминания, похожие на прозрачную дымку, Гарри выпрямился. Он не полезет в воспоминания крёстного. В одном уже побывал без разрешения.

Стоило отсюда уйти и закрыть тайную комнату снова, как она и была. На сегодня впечатлений Гарри хватит. Побывать в омуте памяти, да такого мощного волшебника, как Марволо, — уникальный опыт. Хотя, конечно, он не станет никому об этом рассказывать.

Выходя из комнаты, Гарри аккуратно закрыл дверцу. И как же, Мерлин, вовремя он выбрался! Ведь буквально выйдя из помещения, он почуял присутствие крёстного. Совсем рядом. Буквально за стеной! Время на то, чтобы отойти подальше, делая вид, что мимо проходил, у Гарри имелось.

— Привет! — с улыбкой поприветствовал он крёстного, стоило увидеться лицом к лицу. Ни на йоту не изменился. Сердце в груди вздрогнуло.

— Здравствуй, Гарри, — приятная улыбка, как и ласковая магия, дала понять, что Марволо в хорошем настроении. Он прижал к себе Гарри, когда тот влетел в нужные сейчас объятья. Особенно сейчас... после того, что увидел, о чём успел поразмышлять, разглядывая склянки с воспоминаниями.

Что-то говорить не имело смысла. Важно только видеть друг друга... обнимать... соединиться снова. В какой-то момент, Гарри заметил, что почти доставал макушкой до шеи мужчины, хотя раньше не мог. Прошло время, и он подрос ещё. Подумать только... Марволо не менялся, а он — да, и ещё как.

Тёмный маг мягко отстранил юношу, но не для того, чтобы получить личное пространство, быстро заканчивая с нежностями. Он обхватил лицо Гарри, чем очень удивил, ведь не делал такого... очень давно? Или же никогда? Гарри не помнил таких чувственных моментов. И смотрел Марволо в его глаза так пронзительно... словно хотел проникнуть в его голову, увидеть то, о чём думает Гарри... что скрывает! И ведь мог же! Точно мог!

Допустить чтения своих мыслей и воспоминаний Гарри никак не мог. Много чего, помимо момента с омутом, он скрывал. Очистить мысли за короткий миг не получилось бы, а вот поставить барьер — да. Отец в своё время уделил ему некоторое время для изучения легиллименции. А после, он ощутил как чешется ухо с серьгой для чтения мыслей.

Крёстный точно попытался увидеть его голову! Но сопротивление его остановило.

Улыбка, покинувшая губы мужчины на пару секунд, вновь вернулась на место. Он не стал насильно прорываться. Не хотел причинять крестнику боль. У него были подозрения насчёт Гарри, однако выставленный барьер мог быть банальным подростковым нежеланием раскрывать свои тайны. Всё же, мальчик становится взрослее.

— Я должен тебя предупредить, Гарри. Сейчас в моём доме обитают освобожденные Пожиратели. Пока их состояние не нормализуются, они не покинут эти стены. Но это не значит, что они сидят в отведённых им комнатах. Будь осторожен. Их психика нарушена, что приводит к буйному поведению.

— Хорошо, я понял, — кивнул парень, после чего настало время вопросов. История с Азкабаном до сих пор вызывала массу слухов и пересудов, а ему хотелось узнать всё из первых рук. — Я как раз хотел спросить, как же ты всё это провернул? Сложно вам было?

— Я утолю твоё любопытство, но давай это сделаем в более уютной обстановке? — предложил Марволо, намекая на то, что говорить о таких вещах, стоя почти в коридоре — не лучшая идея. Как они любили вести общение? На мягком диване, с кружкой горячего шоколада.

— Обязательно. Я так давно тебя не видел, столько хочу выпросить, ты не представляешь!

Домовик получил заказ от хозяина дома и принялся немедленно его выполнять. Марволо первым сел на диван, а Гарри следом за ним. Осторожно, не пытаясь плюхнуться или скинуть обувь, чтобы забраться с ногами.

— Итак, давай по порядку.

— Как ты провернул это? — с живейшим интересом спросил Гарри, внимательно смотря на Марволо. Даже очки не могли скрыть его любопытство.

— Для начала, изучил схему строения Азкабана, а также узнал, на каких этажах и в каких камерах держат тех, кто нам нужен. У меня есть свои источники, позволяющие разузнать такие вещи, — добавил в конце мужчина, чтобы не пошёл логический вопрос касательно того, кто эту информацию предоставил.

— И каково было туда вломиться? И как там было? — пошли следующие, самые любопытные, вопросы. Гарри так навострил уши, что не обратил внимание на домовика, принёсшего им горячий шоколад. Не до того было.

Что не сказать о Марволо. Он сразу взялся за напиток, который пил лишь в присутствии мальчика. Ничего ему не мешало смаковать сладость и отвечать на вопросы:

— Охрана оказалась невнимательной. И это не удивительно, заключенные могли попытаться сбежать, но никому и в голову не приходило, что в Азкабан ворвутся, желая кого-то спасти. За всё время существования этой тюрьмы, такое случилось в первый раз. Мы вошли в историю. Что же касается ощущений — они отвратительны. Витает аура Смерти.

— Наверняка ты подобрал хорошую команду для этого. Кстати, чем ты руководствовался? — следующий вопрос не обошёлся без пробы горячего шоколада. Видя, как наслаждается им Марволо, Гарри тоже захотел, отвлекшись лишь на пару секунд.

Насчёт вхождения в историю Марволо был совершенно прав. Провернуть взлом Азкабана и вызволить оттуда всех, кого нужно, при этом никого не потерять... Нужно быть гением, чтобы провернуть такое, не иначе! Гарри восхищался.

— Я рисковал, и очень сильно. Видишь ли, Гарри, для того, чтобы освободить восемь человек, недостаточно такого же числа спасателей. Невероятное везение помогло нам не потерять никого в процессе высвобождения и не дать ни одному свидетелю покинуть Азкабан. Я мог бы взять больше людей, но тогда риск увеличился бы ещё на несколько процентов. С теми, кого я взял с собой, шанс на успех был 50%. Они проверенные люди, имеющие за спиной огромный багаж опыта. Я мог взять новобранцев и наше число увеличилось бы. Вместе с риском ещё на 15-20%. На то они и новички, нельзя таких посылать на столь серьёзное и ответственное задание. И ещё один вариант — увеличить число спасавших, взять не менее сильных волшебников, у которых есть опыт. И не приведи Мерлин кто-то из таких попался бы в руки авроров. Ведь те немногие, кто остался из разряда «опытные», имели огромный минус — у них была семья. Допустим, я взял бы твою маму, Рудольфуса, и их вдруг поймали бы. Представь, как на тебе бы это отразилось. Их бы арестовали и вскоре посадили в Азкабан.

Слова Марволо завораживали. Он раскладывал всё по полочкам так, словно Гарри находился в его голове и знал всё, о чём он говорил. Да, действительно, всё так. Они невероятно рисковали. И страшно представить, что бы было, провались их операция или кто-то бы погиб. А плен? Само слово пугало. Азкабан — одна из самых страшных вещей, какие только могут существовать.

Однако, Марволо так же сказал кое-что, что заставило Гарри испытать печаль. Раньше подобные мысли не посещали его голову, но... он был в чём-то согласен с крёстным. Оставался вопрос, который нужно было прояснить, хотя бы для собственного успокоения. Даже если ответ принесёт горечь.

— Ты сказал, что семья — огромный минус. Минус для этой операции? Или же для тебя самого?

— Пятьдесят на пятьдесят, — честно и довольно быстро дал ответ Марволо. И чуть позже дал пояснение. — Минус в нашем деле есть всегда. Я прожил достаточно много лет и потерял огромное количество людей, что разделяли мои интересы и двигались к той же цели. Но прошлый я, куда более молодой, к этим жертвам относился с равнодушием. Никто для меня и ничего не значил — и в этом была моя сила. Когда ты ни к кому не привязан — тебя трудно победить. Не на что давить. И человеком тебя трудно назвать. Безжалостный к своим врагам и безразлично относящийся к тем, кто считается близким другом. Но сейчас я начал задумываться о жизни каждого человека, который был со мной и есть до сих пор. Я стал испытывать тоску по павшим товарищам. Стал ценить то, что есть у меня сейчас. И бояться потерять дорогое мне, — откровение приобретало всё более сильный оттенок. Марволо не скрывал того, в чем признавался, и давал слишком явный намек на «дорогое его сердцу». — Семья делает нас сильнее. Но вместе с тем — она показывает уязвимое место.

Отставив кружку, Гарри молча и с чувством обнял крёстного. Ощутить тепло... и подарить своё. Не только потому, что скучал, а потому что понимал, что они близки. Они друг для друга — уязвимое место. Ахиллесова пята. Скверно, но факт.

— Ты будешь стоять рядом со мной, — тихо заговорил Марволо, сумев затронуть струны души юноши. — Станешь моей сильной стороной, а не слабой. Я дам тебе защиту, и дам свои знания.

— А что могу дать тебе я? — с невыносимой грустью спросил Гарри. Одного лишь убийственного взгляда слишком мало. Что он вдруг осознал со всей силой...

Марволо вдруг улыбнулся, так тепло и нежно... как никому не улыбался, и губы его коснулись лба ошарашенного таким порывом ребёнка.

— Ты уже даёшь. На протяжении четырнадцати лет.

— Пока ещё ничего не замечал. Ты только вкладываешь в меня без конца, а отдачи не получаешь... Или же я этого не замечаю?..

— Глупый. Ты меняешь меня. Благодаря тебе я стал более человечным.

— Только, похоже, тебе это приносит больше вреда, чем пользы. Сам говорил, частично, семья — минус. Да ещё начал задумываться о жизнях тех, кто тебя окружает. Не подумай, я рад, что тебе не всё равно, одно время мне казалось обратное. Просто... если это приносит неприятности, то ничего хорошего. Или же у меня пока не хватает ума, чтобы всё понять до конца.

— Это хорошо, Гарри. Если смотреть на картину более масштабно — моя человечность приносит больше пользы. Я стал мыслить иначе, продумывать каждый шаг куда чётче. И мои люди страдают меньше.

— Хорошо, если так. Уверен, тебе лучше знать, что приносит тебе пользу. А я постараюсь быть рядом и тоже приносить её. Надеюсь, этот момент когда-нибудь настанет.

О том, что Гарри объединил свой факультет, пока не знал никто из близких. Чтобы, на случай провала, разочарование ударило только по нему. Да и в целом, его деятельность должна быть в секрете. Пока что.

— Можно мне завтра почитать в твоей библиотеке?

— Не сомневайся, ты будешь приносить пользу. Иначе бы я не выбрал тебя, — напоследок ответил Марволо, прежде чем поставить точку на этой теме. И вернулся к шоколаду, который в процессе разговора отставил. — Что именно ты хочешь почитать?

— Боевую трансфигурацию. Как создавать големов из разных материалов, — поделился Гарри и вдруг посетовал. — Всю библиотеку облазил, находил только упоминания, и ничего практического! Называется, колдуй как хочешь.

— Хорошо, — мужчина одобрил интерес крестника, и захотел взглянуть на то, как тот будет практиковаться. А вот сюрприз это будет или же нет, он решит чуть позже. — Я подберу тебе нужный материал. Днём он будет лежать на столике у окна.

— Спасибо, я буду очень рад. Надеюсь, ты не против, что мне придётся что-то погромить в твоей тренировочной? — закусил губу Гарри, зная, что без этого не обойтись. Несчастные манекены в заброшенном классе, где они тренировались, страдали каждый их урок, самым бессовестным образом.

— Когда я был против твоих тренировок? — задал риторический вопрос Марволо, вскинув бровь в удивлении. А за ним и следующий. — И когда они заканчивались без разгрома чего-либо?

— Согласен. Никакие чары разрушения не способны принести погрома больше, чем результаты самых первых шагов, — весело усмехнулся Гарри, вспоминая свои тренировки. Сколько их было? Уже невозможно сосчитать. — Что ж, увиделся с тобой по приезде — пора и домой. Думаю, родители уже дома.

— Рудольфус нет, я дал ему небольшое задание, и вернётся он поздно вечером. А вот твоя мама должна быть дома, так что иди.

И Гарри покинул имение крёстного, но перед этим ещё раз обнял дорогого ему человека. Завтра они, конечно, увидятся, но всё же. Старые привычки не пропадали с годами.