Глава 37. Белый свет

Безусловно, за последние события в моей жизни, больницы стали мне ненавистны. И если не я сама попадала в это учреждение, то кто-нибудь обязательно из родных мне людей. К счастью или нет, наложниц не обслуживали общедоступные клиники, только лишь частные, специально предназначенные для узких направленностей. И каждая услуга здесь — платная, вплоть до размещения в палате и питания. Я не представляла, на какие деньги Николай мог бы обеспечить нахождение здесь девушек, но как выяснила ранее, благодаря Максиму, некоторые счета Белова были арестованы именно в пользу оплаты всех нужд для рабынь.

Здесь было малолюдно. На ресепшене, кроме девушки, что приветливо нам улыбалась, я вообще никого более не видела. Ослепительно белые стены, вылизанные дочиста полы, резкий запах в воздухе, именно такой характерный, больничный, от которого меня слегка мутило. Все это до боли напоминало клинику Игната, но мне удавалось держать себя в руках. Приветливая девушка отправила нас на второй этаж, в самое северное крыло, где и разместили всех девушек с особняка Белова. Наложниц осталось у Николая всего семь, и все они так или иначе успели пострадать от этого человека.

Выйдя из лифта, я отпустила руку Максима, которую до этого момента не выпускала. Уверенно направилась вперед к двойным дверям, где виднелась табличка «Стационар», а сразу же за ними был указатель на жилые палаты. Я думала увидеть общую палату, куда разместили всех девушек, но выяснилось, что у каждой из наложниц была своя отдельная, а собирались они в общем зале, который выглядел слишком комфортно для типичной больницы. А потом я вспоминала, что это вовсе не типичное и не обычное учреждение. Пятеро девушек как раз находились здесь, на вид вполне бодрые и здоровые. Среди них не было Анны и Нэлли.

— Слава! — ко мне подбежала Анжелика, и мы обнялись. — Спасибо тебе!

— Перестань, — слабо улыбнулась я ей, окидывая взглядом остальных. — Я надеюсь, что смогу в скором времени забрать вас всех.

— Это куда же? — с сомнением уточнила Элиза, она была примерно одного возраста с Нэлли. — К Громскому? Уж прости, Слава, но я лучше останусь здесь.

Максим остался в проходе, подперев плечом дверной косяк. Он никак не прокомментировал высказывание женщины, лишь слабо хмыкнул, скрещивая руки на груди. Все девушки уставились на мужчину, тут же начали перешептываться между собой. Анжелика и вовсе отшатнулась от меня, словно я вдруг стала ей как-то неприятна. Я помнила то настроение, что ходило среди девушек, когда я вернулась в дом отца от Максима. Они перемалывали какие-то несуразицы про него, верили в непонятного происхождения сплетни и россказни от, якобы, других наложниц.

И, что самое ужасное, чуть ли не главным противником Громского, была именно Нэлли.

— Так! — взмахнула я рукой, усмиряя поднявшийся лепет среди девушек. — Вы не станете принадлежать никому, кроме меня. Когда я смогу все оформить, то ваша судьба будет уже зависеть от меня. Если кто-то захочет, Элиза, — я выразительно посмотрела на женщину, — освободиться, я с радостью помогу. Ежели нет, то...

Тут я запнулась. Ведь Максим не говорил мне ничего по поводу того, что будет после того, как я смогу законно владеть этими душами. Абсолютно. Ведь иного варианта, как принять их в гарем Громского, у меня и не было. По крайней мере, я не видела другого исхода.

— То милости прошу в свой скромный гарем, — Максим неожиданно появился рядом, положив ладонь мне на поясницу. — Ну, естественно, приму самых красивых и послушных. А вот с более... скажем, опытными, думаю, распрощаемся, — усмехнулся мужчина, подмигивая все той же Элизе.

Я уставилась на него, слегка приоткрыв рот. Только вот девушки особой радости не испытали, услышав подобное от мужчины, чья репутация была окутана кровью и грязью. Они ведь до сих пор думали, что я была несчастна и невольно находилась рядом с ним.

— Ярослава, — Анжелика недоверчиво посмотрела на нас, — что это значит? Думаешь, мы не натерпелись от твоего отца?!

— Уймись! — Элизабет замахнулась на девушку, и та вся прижухла, однако удара не последовало. — Совести у тебя нет так про господина говорить! Если бы не он, осталась бы ты в том притоне! Хоть какое-то уважение к нему у тебя должно было остаться, мерзавка. А тебе, Слава, — выдохнула женщина, покачав головой, — мы все благодарны. Ты не забыла про нас, это, несомненно, трогательно. Но мы без Николая все равно пропащие. Нас просто перепродают другим, а на кого не найдется хозяин — вернут в публичный дом. Мы все здесь просто шлюхи.

— И не поспоришь, — тихо фыркнул Громский.

Девушки совсем приуныли, Анжелика так совсем пару раз всхлипнула, прижимаясь сильнее к Элизе. Мы с ней были ровесниками, она совсем ребенком попала в публичный дом, а по совершеннолетию, — к моему отцу. Никто из них не знал другой жизни, это правда. Но я должна была как-то помочь им.

— Сейчас громких обещаний я давать не буду. На все то, что я озвучила, потребуется время. Я не знаю, сколько, — сразу же опередила вопрос одной из девушек, разведя руками. У меня не было четких ответов, в которых они так нуждались. — Но я сделаю все, чтобы о вас здесь позаботились и никому не продали, пока все не решится. Прошу вас потерпеть еще немного.

Ясности не внесла, но немного надежды дала, и это было видно. Многие из них согласились, да практически все, кроме тихо плачущей Анжелики и нахмуренной Элизы. Надежда оставалась на Анну и Нэлли, особенно на Нэлли и ее авторитет среди девушек.

Оставив наложниц в общем зале, я направилась по указателям далее, а по дороге наткнулась на врача. Он выходил из кабинета, где виднелась табличка «Не входить».

— Простите? — окликнула его я, ускоряя шаг. Он остановился и слегка наклонился вперед, чтобы очки съехали по носу вниз, и он мог меня разглядеть. — Вы не подскажите мне, где найти двух девушек из гарема Николая Белова: Нэлли и Анну. Их не было с остальными.

— А вы кто, позвольте узнать? — часть лица у доктора скрывалась за медицинской маской, отчего голос был слегка приглушенным, гнусавым.

— Ярослава Белова, его дочь.

— Что ж, я — Иван Васильевич, лечащий врач этих самых девушек, — он было протянул мне руку в перчатке, но тут же одернул, вспомнив, что та, видимо, в чем-то испачкана. — Сожалению, но к ним я вас пропустить не могу. Эти девушки находятся у меня под особым присмотром, а допускать к ним я могу либо непосредственно Николая Иваныча, либо кровных родственников.

— Но...

— А как же остальные девушки? — вклинился Максим, беря инициативу в разговор на себя. — С ними общаться же можно?

— Конечно, — слишком активно кивнул доктор, что очки слетели с лица, но, благо, были на цепочке. — Их здоровье в полном порядке, никакого присмотра не нужно. Никакой конфиденциальной информации.

— Я могу хотя бы узнать, что с ними? — остановив Максима взглядом, уточнила у Ивана Васильевича.

— Увы, мне очень жаль. Как только вы, Ярослава Николаевна, предоставите мне документы, что являетесь хозяйкой этих прелестных дам, то тогда пожалуйста. А сейчас, будьте добры...

— А кровного родственника впустите? — раздался неожиданно голос позади, и мы резко обернулись.

Не удивлен был только Максим, и его прекрасно выдавала легкая полуулыбка, которая появилась сразу же, стоило ему завидеть Григория.

— Документы есть у вас? — уточнил врач.

— Что это значит? — у меня хватило самообладания, чтобы просто задать вопрос, а не поубивать здесь всех к чертовой матери.

В первую очередь я красноречиво посмотрела на Максима, ведь по его лицу прекрасно было видно: он что-то знал. Гриша же не выражал ничего, абсолютно никаких эмоций. Он только приблизился и молча протянул доктору какую-то папку. Меня начинало дико раздражать, что меня просто игнорировали, от чего внутри все переворачивалось, а сердце просто клокотало в грудной клетке. Из-за этого даже жар хлынул к лицу.

— Ты так и будешь игнорировать меня? — я специально встала между киллером и врачом, пока тот спокойно просматривал бумаги из папки.

— О, вы уже на «ты», — не удержался Максим от усмешки, на что я очень недружелюбно посмотрела на него. Мужчина тут же спохватился, изобразив жест, будто он закрывает рот на замок, а ключ выбрасывает.

— Ярослава... Думал, Максим сказал тебе. Ладно, видимо, это моя ноша, — Григорий безвольно пожал плечами. — У меня появилась наводка, что я смогу найти свою мать. Один хороший знакомый прислал фамилию, у кого она находилась. А буквально вчера пришли подтверждающие документы.

— И что ты хочешь сказать? — не выдержала я. — Нэлли — твоя мать? И ты решил подлизаться к моему отцу, взял заказ на Максима, но понял, что тебе с ним не справится — решил заручиться помощью у него? Очень быстро ты переобуваешься для киллера. Или кто ты там. Не думай, что какие-то документы убедят меня в том, что ты ее сын.

— Боюсь, что это именно так, — отозвался позади врач. — Пока вы здесь дискутировали, я вернулся за анализами Нэлли... Вернее, Софьи Егоровны, так ее по паспорту звали. Группа крови идентична, — пожал плечами Иван Васильевич.

— И что? — уточнил Громский, видя, как я снова меняюсь в лице. — У нас с Ярой тоже одна группа крови, но мы не родственники. И слава богу.

— Молодой человек, вам что-нибудь известно о наследовании крови? Проще говоря, это так всеми любимый ДНК-текст. И здесь практически полное совпадение до девяносто девять и девять сотых, — и как бы в доказательство сказанного, доктор потряс папкой с документами. — Пойдемте, я провожу вас к матери, молодой человек.

Врач поманил за собой Григория, и мне ничего не оставалось, как уйти с дороги, бессильно опустив руки. Услышанное не повергло меня в шок, о том, что у Нэлли могли быть дети, можно было догадаться, если вспомнить о том, что она рассказывала о своем прошлом. Убивал тот факт, что этим человеком оказался именно Гриша, потенциальный киллер, пытавшийся убить Максима. Он ведь даже успел навредить ему. И я не о взорванном автомобиле, а о том, что мужчина просто связал Громского и избил.

— Детка... — Максим притянул меня к себе, в успокаивающем жесте уткнулся носом мне в волосы.

— Иван Васильевич, сделаете исключение ради воссоединения сына и матери? — остановил доктора Гриша, оборачиваясь на нас с Громским. — Я бы хотел, чтобы они тоже смогли пройти.

— Если вы, как родственник, даете свое согласие, то пожалуйста, — махнул рукой врач, удаляясь от нас.

— Ярослава? — киллер протянул мне руку, как бы приглашая, но, проигнорировав этот жест, я лишь кивнула:

— Спасибо.

Я взялась за руку Максима, и он пошел за мной. Нет. Вместе со мной, не отпуская ладони. Так было куда легче принять тот факт, что Гриша показательно сделал нечто доброе, но я все равно никак не могла его простить. Безусловно, мне хотелось увидеть реакцию Нэлли, но больше всего в данном случае я переживала за её здоровье. Если даже врач не выпускал женщину к остальным. Нежели Николай осмелился настолько сильно навредить ей?

Спустя два лестничных пролета, мы поднялись на третий этаж, и Иван Васильевич проводил нас до очередного коридора, а дальше удалился, сказав, что мы не заблудимся. Меня пропустили первой, и я сразу же нашла палату, в которой находились Анна и Нэлли.

Анна сидела на подоконнике, теребя пальцами катетер, что тянулся от ее руки к капельнице, а вот Нэлли лежала в кровати. И я не понимала еще: спала ли женщина или по прежнему была без сознания. Анна отреагировала тут же, но, привязанная к капельнице, смогла слезть с подоконника. Я сама сократила между нами расстояние, обнимая девушку. Она выглядела уже куда лучше, даже несмотря на то, что с последнего раза, когда я видела ее в карете скорой помощи, прошли сутки.

— Слава! — Анна так радовалась мне, что до последнего не замечала Макса и Гришу, стоявших в проеме. — Господи! Ты приехала! Спасибо тебе, девочка моя!

Она никак не могла успокоится, все обнимала меня, вытирала слезы с щек, из-за чего я рисковала тоже расплакаться.

— Анна... — тихо позвала я, все же отстраняя ее от себя. — Тебе уже лучше? Как ты себя чувствуешь?

— Ничего, все пройдет. Иван Васильевич шутит, что до свадьбы доживет, — отмахнулась наложница, садясь на кровать. — У тебя то уж точно должна зажить, — она протянула руку, касаясь моей разбитой губы.

Я слабо улыбнулась, неосознанно бросая взгляд в сторону Громского. Анна проследила за траекторией, наконец, замечая еще двоих гостей в их с Нэлли палате. Девушка не особо удивилась Максиму, больше Грише, посмотрев на меня вопросительно, приподняв брови.

— Анна, — неловко махнула я рукой в сторону мужчин, — это Максим и... Григорий.

— С Максимом Громским я уже была знакома, помню. А вот второй... Как ты сказала, Григорий? Он...?

— Не припомню нашего знакомства, — Максим преодолел порог и подошел к нам, присаживаясь в соседнее кресло подле кровати наложницы. — И Гриша — сыночек второй... Нэлли, да? Кстати, что с ней?

Я не стала ничего говорить или пытаться объяснить, видя, как у Анны чуть ли глаза на лоб не полезли от услышанного. Иногда прямолинейность Максима просто убивала меня...

— Познакомились мы на одном из приемов у Грачевского, но это не важно... — Анна приложилась пальцами к своему бледному лбу. — Сын? Это еще что за шуточки?

Меня вдруг обуяло непомерный интерес про их знакомство, но я понимала, что сейчас подобные вопросы будут абсолютно не к месту. Однако Максим занервничал, и я смогла уловить его быстрый взгляд в мою сторону, а затем и то, как он сжал и разжал кулак несколько раз.

— К сожалению, никаких шуток, — выдохнула я. — Я... думала, может, Нэлли говорила об этом с тобой?

— Нет, Слав, о таком мы никогда не разговаривали. Ты знаешь, у нас в гареме был табу на подобные темы. Скорее, она могла рассказать о таком тебе, да и вообще...

— Слава?.. — слабый, хриплый голос позвал меня, и я тут же обернулась, не веря своим ушам.

Нэлли приподнялась на локтях, рассматривая незваных гостей, но в большей степени её взгляд задержался на мне. Краем глаз я увидела, как шевельнулся Гриша, но, всё же, так и остался стоять на пороге, словно боясь сделать первый шаг. Я подскочила к кровати женщины, падая на колени рядом и хватаясь за ее руку.

— Я так боялась, что ты уже не очнешься, — прошептала я, утыкаясь лбом в ее запястье.

— Милая моя девочка, — прошептала женщина, опускаясь обратно на подушку. — Я так счастлива, что с тобой все хорошо. Я каждую ночь молилась за тебя.

— Нэлли... — я не выдержала, внутри все переворачивалось, буквально лезло наизнанку. Мне не нужно было смотреть ее личную карточку, чтобы понять, сколько боли она перенесла с того момента, как я покинула отцовский дом.

Нэлли всегда была катализатором того, что Николай смягчит свой гнев на милость. Она хоть как-то, пускай незначительно, но могла привести его в чувства, образумить, остудить пыл. И все равно Белов был жесток с ней. Взять хотя бы то, как он искромсал ее волосы, эти синяки под глазами и на руках... На женщину действительно было больно смотреть, и я более не сдерживала слез, что уже градом стекали по щекам.

Родную мать я не смогла спасти, поэтому Нэлли — просто обязана.

— Прости меня, — прошептала я, когда женщина вытерла капли с моего лица, ловя их все еще изящными пальцами. — Я обещала тебе, что буду сильной. Что все смогу вынести. Справлюсь со всем... В итоге я...

— Ты справилась, милая, справилась, — она снова дарила мне незримую энергию, а ее губы, несмотря на боль, ласкала нежная улыбка. — Иначе бы тебя здесь сейчас не было. Я знаю, доченька, через что тебе пришлось пройти, знаю. И я очень сожалею, что ты все это перенесла.

Я не заслуживала ни единого слова, что сейчас произносила наложница. Абсолютно. Я не справилась ни с чем, лишь каждый раз надеялась на кого-то, а конкретно: на Максима Громского.

Мне тяжело было сказать ей что-либо еще, ненужные всхлипы буквально душили меня, а ком в горле съедал все слова. Я понимала, что разрыдалась, как девчонка, но не в силах была остановить это. Эмоции буквально рвались наружу, в груди пылало что-то так сильно, из-за чего и слезы текли ужасно горячие по моим щекам.

— Детка, — Максим опустился рядом, поднимая меня с колен.

— Ты... — выдохнула Нэлли, пока я постыдно уткнулась лицом в грудь мужчины. — Я должна была проклинать твое имя, но вместо этого молилась о том, чтобы хотя бы ты ее защищал.

— Защищал, — кивнул Максим. — И буду защищать. Несмотря на мнение старой шлюхи.

— Максим! — возмутилась я, слегка стукнув его кулаком по плечу.

— Ничего, Слава, — улыбнулась Нэлли. — Ему по статусу положено. И он прав в том, кто я есть.

— Нэлли, — освободишься от рук Громского, я снова подошла к кровати женщины. Видно было, что она еще слаба, о чем буквально кричала бледность кожи и то, что она не могла долго держать глаза открытыми. — Нэлли, скоро я смогу забрать тебя и остальных девушек, слышишь? Все будет хорошо.

— О чем ты, Слава? — вклинилась Анна.

— Николая упекли в психушку, — вместо меня ответил Максим, все еще придерживая меня за плечи. — Пока что вы на попечении этой клиники. Позже, когда наладится вопрос с документами, Яра станет вашей хозяйкой.

— И что? Предложишь свой гарем, Громский? — Анна поднялась с кровати и сделала пару шагов вперед, натягивая трубку катетера от капельницы.

— У тебя нет другого выбора, девочка. И знай свое место, — он красноречиво кивнул в сторону кровати, буквально одним только взглядом заставляя наложницу сесть обратно.Нэлли, кажется, снова погрузилась в тяжелый сон, поскольку ее веки то и дело шевелились. Я не хотела от нее отходить, но понимала, что круглосуточно здесь находится мне никто не позволит. В любом случае, женщина была под наблюдением, и здесь ей обязательно помогут. На данный момент, это самый лучший исход из всех, что вообще могли бы быть.

— Анна, Максим прав, — все же выдохнула я, проводя ладонью по лицу. — Другого варианта я не вижу.

— Я вижу, — она снова поднялась. — Я тебя люблю, Слава, но у меня есть родственники. У многих девочек еще остались семьи, к которым они хотели бы вернуться. И ты можешь помочь нам, наконец, освободиться.

Я застыла посреди палаты, не зная, куда себя деть. Конечно, я бы все что угодно сделала, чтобы все сложилось именно так: каждая из наложниц становится свободной и возвращается к семье. Лучшего исхода и не придумаешь! Но я прекрасно понимала, что это практически невозможно. Мне даже на Громского смотреть не нужно было, чтобы понять такую очевидную вещь. Но я не имела права отнимать у нее эту крошечную, но надежду. Сколько раз я тешила саму себя подобными грезами, что вот, — буквально по щелчку пальцев, — и все наладится. Моя жизнь перестанет быть такой сложной, отец вдруг полюбит меня, а мама будет жива и здорова? Бесчисленное число раз я принимала эту плацебо, а потом погибала от того, что ничего не происходило.

— Я постараюсь сделать все возможное, — не поднимая глаз на девушку, выдавила я из себя. — Выздоравливай скорее, хорошо? Хочу, чтобы к тому моменту, ты уже была, как новенькая.

Не дождавшись ответа, я буквально вылетела из палаты, чуть не сбив Гришу с ног. Не знала, смог ли пересилить себя киллер и зайти внутрь, мне это, на самом деле, мало волновало.

Я застыла в коридоре, согнулась пополам, хватаясь за сердце. То внутри просто колотилось, как в не себя, возмущенное той ложью, которой я сейчас накормила Анну. Все внутри меня протестовало против этого, хотело как-то исправить сказанное, но нельзя было. Нельзя было отнимать последнее, что у было у каждой из этих девушек — надежду.

— Яра, — Максим снова оказался рядом, притянул к себе, обнял. — Ты все правильно сделала. Слышишь, все правильно. Ты умница, тш-ш-ш...

Как ж я сомневалась в его словах.

***

Поход в больницу меня разбил окончательно и, как только Максим отвез меня домой, я пролежала в постели с кроликом до самого вечера. «Домом» я уже вполне осознанно называла квартиру Громского в центре города, где-то в облаках. Здесь было спокойно и уединенно, а возвращаться в поместье, чего я хотела буквально несколько дней назад, — желание отпало в конец. Мне хотелось покоя и тишины, а еще того, чтобы рядом, кроме Максима, более никого не было.

Но я прекрасно понимала, что прятаться вот так вот здесь, на сороковом этаже под небом, не получится вечно. Максим уже занимался вопросом, которым, по сути, я должна была заниматься самостоятельно. Но у меня не было и доли нужных связей или хотя бы средств. Несмотря на то, что все имущество Белова, вроде как, должно было стать моим, без должных бумажек, у меня по прежнему не было ни гроша. И я все так же полностью была зависима от Громского.

С событий в особняке Николая, у меня болело все тело, а в особенности — живот. Я бы и не обратила на это внимания, если бы не кровянистые выделения на белье, что говорило о месячных, которые пошли куда раньше срока. На самом деле, я не была удивлена сбитому циклу, учитывая, что мое тело чуть ли не ежедневно переносило какие-либо изменения. А сама я постоянно нервничала и переживала сильные моральные потрясения.

Воспользовавшись гигиеническим средствами, я вышла из ванной комнаты. Снежок мирно спал в своей клетке, и я заметила свежие овощи у него в кормушке. Меня можно было в который раз обвинить в том, что я никудышная мать, ведь я точно не кормила его, а, значит, это сделал Максим. И это неимоверно улучшило мне настроение.

Поспешила спуститься вниз, где Громский сидел на диване, листал бездумно каналы на телевизоре, попутно слушая кого-то по телефону. Казалось, мужчина абсолютно на автомате просто нажимает на кнопку на пульте, чтобы занять себя чем-то, отвлечь. Приблизившись, я аккуратно отняла у него пульт, а сама присела рядом, целуя Громского в щеку. Он отреагировал весьма забавно: слегка подозрительно сощурился в мою сторону.

Я спокойно дождалась, пока он закончит свое активное слушание и, бросив сухое: «Спасибо.» собеседнику, откинул от себя телефон дальше на диван. Максим с тяжелым вздохом откинулся на спинку, зарываясь пальцами в волосы на голове.

— Спасибо, — решила как-то разрядить обстановку я.

— За что? — отозвался мужчина, откинув голову к потолку.

— За то, что покормил Снежка. Я знала, что вы поладите.

— Не хотел, чтобы он сдох. Это бы расстроило тебя, — равнодушно ответил он.

Я закатила глаза, но не стала ничего более говорить. Мое внимание вдруг привлек телевизор, на экране которого ведущая новостей озвучивала последние события, а затем — во все табло моя фотография. Я тут же нашла пульт и прибавила громкости, отчего даже Максим подался вперед, вслушиваясь в речь ведущей.

— ...недавние события окончательно омрачили всем известную фамилию Беловых. Из последних событий стало известно, что рейд наемников осадил поместье торговца оружием, а после чего его самого признали невменяемым. На данным момент, о состоянии Николая Белова ничего не известно, лишь то, что мужчину поместили в психиатрическую больницу. Из чего встает вопрос наследства: сыновья Белова добровольно отказались от части завещания Белова, составленное им еще при жизни. На данный момент близнецы находятся за границей. Неподтвержденные источники утверждают, что за состояние Белова возьмется его дочь, Ярослава Белова. Напоминаем, что не так давно, Николай публично отрекся от родства с девушкой. Так что же? Нас ждут очередные игры престолов?

Я фыркнула, качая головой, а Максим тут же выключил телевизор. Конечно, СМИ делать нечего, только бы вытягивать новости из бед других знатных семей. За последний месяц, наверное, моя фамилия и не выходила с верхних строчек новостей. Даже не хотела проверять, что там творилось в социальных сетях. Как хорошо, что в свое время отец не позволял мне нигде регистрироваться.

— Знаешь, — Громский хмыкнул. — А это неплохо. Тебе нужно заявить о себе.

— Это еще зачем? — устало спросила я.

— Ну как? Тогда добиться желаемого будет куда проще, поверь. С тобой начнут считаться и, наконец, воспримут всерьез: как законную наследницу Белова, а не просто дочку, которую иногда вспоминают в СМИ.

— Не иногда, а слишком часто, — напомнила я. — Не вижу в этом смысла, Максим. Я никогда не числилась ни в одном его завещании и дарственных. То, что я начну лезть везде, ничего не изменит. Только лишних раз подниму себя на смех.

— Малышка, ты столько лет ходила с отцом на всякие светские вечеринки и до сих пор не знаешь, как устроен этот мир? Пока ты не начнешь лезть везде, то о тебе не будут говорить. Тобой не будут интересоваться. Откуда, по-твоему, появляются связи? М?

Я прекрасно начинала понимать, куда клонил мужчина. Да, в общем-то, Максим был прав, и мне правда как раз-таки и очень не хватало сторонней поддержки от других семей, которые, к примеру, помогли бы разобраться с нужными бумагами и судебными процессами. Максиму, если учесть его криминальную деятельность, все это было трудно, а самое главное, весьма опасно провернуть. Он уже и так напрямую столкнулся с высшими чинами полиции.

— Кстати, — вспомнила я, придвигаясь ближе к Громскому, чтобы положить ему голову на плечо. — Как тебе удалось уладить конфликт с полицией? Ты лично был знаком с майором?

Максим хмыкнул, не спеша отвечать мне.

— Да, лично, — он закинул руку на спинку дивана, чтобы я поудобнее устроилась. — Морозов пару раз обращался ко мне... за услугами.

Я тут же выпрямилась и внимательно уставилась на мужчину.

— Он что?

— Яра, не смотри на меня так. Я же сказал: этот мир только так и работает. А в полиции и подавно. Они не хотят мараться, если им нужно убрать неугодных людей, но вполне охотно платят за это. Думаешь, почему у моего отца была такая безупречная репутация? Он фактически работал на этих собак в погонах. Это я уже веду бизнес более свободно.Честно, я не нашлась, что на это сказать. И, к моему спасению, у Максима снова зазвонил телефон. Он сразу же ответил на звонок, а затем поднялся с дивана и пошел в сторону кухни. Я немного поерзала на месте, почему-то ощущая себя дискомфортно, как-то странно начал болеть низ живота. Не став спускать это, поспешила снова удалиться в ванную. На выходе меня встретил Максим, подметив:

— Все хорошо? Ты бледная.

— Да, — кивнула я. — Что-то случилось?

— Не совсем, — подозрительно окинув меня взглядом, все же продолжил мужчина. — Морозов приглашает нас с тобой к себе на прием. Он в курсе твоей ситуации, поэтому, считает, что тебе полезно выйти в общество. Впрочем, о чем я и говорил.

— Не уверена, что это хорошая идея, — тут же замялась я.

Меня дико испугала мысль о том, что мне снова придется одеться в вычурное платье и оказаться среди лицемерной знати. Они все меня буквально сожрут, потому что не иначе, как все разговоры именно про Белова и его нерадивую дочь. Я ненавижу быть в центре внимания, а Громский буквально хочет отдать меня им на растерзание.

Видимо, увидев животный страх в моих глазах, Максим приблизился ко мне, беря мое лицо в свои ладони.

— Детка, расслабься, ну же, — он погладил большим пальцем кожу на щеке. — Все будет хорошо. Одну я тебя не пущу. Я буду с тобой.

— Ты пойдешь со мной? — ахнула я.

— Да, — кивнул он, не разрывая со мной зрительного контакта. — Я не позволю всем этим тварям обидеть мою девочку.

Я слабо улыбнулась, кивая ему и тут же падая в его объятия. С ним было не страшно. Абсолютно ничего не страшно