27. Близость

Утро было не идеальным. Но их — было двое.

Лика проснулась раньше. Сначала просто лежала, уткнувшись лбом в плечо Сони, слушала, как та дышит. Не ровно, но спокойно. Без вздрагиваний. Без тяжести во сне. А потом потянулась, поцеловала в макушку и встала.

На кухне был холодный пол, пустая кружка и свет сквозь занавеску — мягкий, ленивый. Из окна пахло апрелем, хотя календарь ещё цеплялся за март.

Лика открыла шкаф и тут же зевнула: макароны, три пачки гречки и полбанки сгущёнки. Суровый завтрак воина.

Соня появилась через двадцать минут, с растрёпанными волосами и самым недоверчивым лицом.

— Что ты делаешь? — прохрипела она, прижимая ко лбу рукав.

— Готовлю завтрак, капитан, — отчеканила Лика. — Сегодня на повестке дня: тосты, неудачные яйца и победа над холодильником.

Соня хмыкнула и налила себе воды.

— Ты выглядишь так, будто вступила в бой с духовкой и проиграла.

— Потому что я вступила. И духовка — коварная. Но я сильнее. Возможно. Вечер.

Они включили мультик — глупый, цветной, шумный. Плелись в одеяло, ели блины прямо руками и не хотели думать ни о чём, кроме того, как хорошо — сейчас.

В какой-то момент Соня уронила кусок блина на Лику, засмеялась — сначала чуть, потом больше, а потом уже просто каталась по дивану, обняв подушку. Лика смотрела на неё, как будто в первый раз — и как будто в сотый. Она знала каждую ямочку на щеке Сони, каждый перелив в голосе, но иногда этот смех будто открывал дверь в другой, ещё более живой слой её.

— Ты такая... настоящая, когда смеёшься, — прошептала Лика, не совсем вслух.

Соня приподнялась на локте, щурясь.

— А когда я не смеюсь, я что, фальшивая?

— Нет. Но когда ты смеёшься — ты как свет. Такой, который не режет глаза, а просто... тёплый.

— Пытаешься меня соблазнить комплиментами? — усмехнулась Соня, но в глазах стало мягко.

— Я просто говорю, как есть.

Соня приблизилась, медленно, будто чтобы не спугнуть момент. Их лица были в сантиметре друг от друга. Лика чувствовала тепло дыхания — неровного, чуть учащённого, — и смотрела в глаза, в которых отражался не только свет лампы, но и что-то гораздо более важное: доверие. Желание. Принятие.

Она не выдержала и первой коснулась губ Сони — легко, осторожно, будто просила разрешения. В следующую секунду обе растворились в поцелуе — не торопливом, но настойчивом, как будто наверстывали минуты, которые раньше стеснялись проживать вслух.

Дыхание сбилось. Сердце стучало в груди, будто кто-то тихо, но требовательно просил: "не останавливайтесь".Пальцы Сони медленно скользнули под футболку Лики — неуверенно сначала, почти извиняясь, а потом увереннее, ласково. Касания были теплыми, мягкими, будто она вырисовывала на спине Лики нечто важное — карту их мира.

Когда ткань лёгко соскользнула с плеч, Лика не отстранилась. Наоборот — задержала дыхание, глядя в глаза Сони. Та, будто не веря, с лёгкой робкой улыбкой провела взглядом по каждой линии перед собой — не голодным, не алчным, а восхищённым, почти благоговейным. Как будто видела не тело, а дыхание жизни, которая ей доверилась.

Сняв с себя кофту, Соня обнажила ключицы — тонкие, как линии на фарфоре. Лика машинально коснулась их губами, а потом руки Сони вернулись — на её лицо, нежно, бережно, как будто держали не голову, а сердце. Поцелуи стали глубже, увереннее, но не теряли той удивительной хрупкости, которая возникает только между теми, кто по-настоящему близок.

Пальцы скользили по коже, будто читали её заново. Взгляды больше не нуждались в словах. Тишина, только слегка перебиваемая звуками забытого мультика и дыханием, стала их безопасным фоном. Ничего не спешило. Мир остановился — и остались только они.

Колени Сони мягко устроились между ног Лики, не с напором — с доверием, с ощущением: "я рядом, если ты позволишь".Она медленно опустилась, не отводя взгляда — будто спрашивала без слов: "можно?" — и получала в ответ лёгкое покачивание головы, сдержанное, но полное согласия.

Поцелуи продолжились — ниже, внимательнее, нежнее. Соня будто стремилась запомнить каждый миллиметр кожи Лики: линию ключиц, изгиб рёбер, тонкость дыхания. Её губы оставляли за собой след тепла, будто оживляли каждый участок тела — как кисть художника, осторожно проводящая по холсту. Лика не сдерживала лёгких вздохов, то ли от щекотки, то ли от близости, то ли от того, что сердце больше не вмещало ощущения.

Соня целовала, как будто пыталась насытиться — не только телом, но и доверием, которое ей дарили. Её ладони касались Лики легко, но уверенно, будто хотели сказать: "ты — в безопасности, я знаю, как быть бережной с тобой". Всё это было пыткой — сладкой, томительной, выматывающе красивой.

Когда Соня оказалась у самого края, Лика чуть поднялась на локтях, дыхание сбилось, голос дрогнул:

— Что ты де... — начала она, но договорить не успела.

На чувствительной коже, где заканчивалась ткань и начиналось что-то большее, раздался укус — лёгкий, игривый, но пробирающий до мурашек.

Лика задохнулась — то ли от неожиданности, то ли от того, как точно Соня чувствовала её границы. Это не было больно — скорее, остро приятно. Как вспышка. Как искра, упавшая на дыхание.

Соня подняла взгляд, в её глазах играло и озорство, и нежность, и нечто большее — желание быть не только телом рядом, но и душой. И Лика, проводя пальцами по её щеке, прошептала с улыбкой, почти смеясь:

— Ты невозможная. Но, кажется, я люблю именно это.

Соня улыбнулась в ответ, уткнулась лбом ей в живот и тихо ответила:

— А я тебя. Всю. Целиком.

Её язык выводит узоры на внутренней стороне моего бедра, от чего я сильно выгибаюсь в спине и сгинаю пальца на ногах, а из моего рта вылетают громкие вздохи, которые я перестала сдерживать, ведь это было уже невозможным. Когда он приближается к клитору, я сама за собой не заметив, сгибаю свои ноги и мой корпус слегка поднялся, тем самым приближая брюнетку ближе.

Пальцы Сони скользили по коже, будто читают её тело как открытую книгу — каждое прикосновение отзывалось в Лике вибрацией удовольствия и нежности одновременно. Её дыхание стало прерывистым, губы слегка приоткрылись, чтобы выпустить новые, уже совсем невольные вздохи.

Лика ощущала, как её тело словно поднимается на волнах — волнах, которые Соня мастерски направляла и усиливала. Колени сгибались всё сильнее, а корпус приподнимался, словно в молчаливом приглашении к ещё большей близости. Каждое движение было наполнено тонкой игрой доверия и желания.

Их мир сузился до крохотного пространства между ними, где звуки и мысли растворялись, уступая место только живому дыханию и нежным прикосновениям. В этом миге не было ничего важнее, чем просто быть рядом, чувствовать, дарить и принимать — без слов, без страхов, только сердцем.

Лика осторожно скользнула пальцами по внутренней стороне бедра Сони, будто рисуя невидимые узоры на её коже. Каждое прикосновение было наполнено нежностью и желанием, словно она пыталась запомнить каждую частичку её тела. Соня вздохнула — глубокий, невольный звук, который вырвался наружу, когда чувства стали сильнее, чем попытки их сдержать.

Её тело само искало близости — ноги рефлекторно сгибались, корпус плавно выгибался, стремясь приблизить Лику ещё ближе. Этот жест был словно молчаливое приглашение, без слов и объяснений, только ощущение полного доверия и желания.

Лика следовала за этим приглашением, не спеша, словно боясь нарушить хрупкую магию момента. В каждом движении звучала любовь — нежная, искренняя, без остатка отдающая себя другой.

Лика чувствовала, как её сердце бьётся в такт с дыханием Сони — тихим, но учащённым, словно маленькая буря внутри неё. Её пальцы мягко скользили по коже, словно запечатлевая каждый изгиб, каждую трещинку в этой живой, тёплой карте. Соня поддалась этому прикосновению — её тело расслаблялось, и вместе с тем каждая клетка оживала, пробуждаясь от долгого ожидания.

Соня выгнулась в спине, словно пытаясь дотянуться до самого солнца, и мягко застонала, больше не сдерживая своих чувств. Её руки инстинктивно приподнялись, вплетаясь в волосы Лики, тянущиеся к ней, будто магнит. Тело Сони податливо сгибалось, позволяя Лике стать ещё ближе, стать единым целым.

Лика не спешила, она была внимательна к каждому мгновению — каждый вздох, каждый вздрагивающий мускул. И когда губы Лики приблизились к самой нежной точке, Соня приподнялась ещё чуть-чуть, будто приглашая к самому сердцу своей страсти.