●Глава 41●

Я медленно развернула один из документов и начала читать. Слова прыгали перед глазами, но смысл был ясен.Это были бумаги об удочерении и выплаты щедрого государственного пособия, которое мои родители получали ежемесячно. И судя по приписке увеличенное, потому что мне требовались лекарства. Боги!Теперь все вставало на свои места.Родители получали увеличенное пособие от государства, чтобы заботиться обо мне, считавшейся больной сиротой.Я почувствовала, как внутри всё переворачивается. Слёзы навернулись на глаза, но я сдержала их.Слишком много эмоций сразу — гнев, боль, разочарование. Я подняла голову и посмотрела на родителей, стоящих у двери. Их лица были бледными, глаза расширены от страха.— Вы... вы меня удочерили? — голос сорвался на шёпот.Отец сделал шаг назад, пытаясь найти слова.— Лалиса, это не так все. Мы же любили тебя… какая разница откуда ты. Ты нам родная, — начал он, но я перебила его.— Отец, ты тронулся умом? — я почти кричала. — Вы врали мне всю жизнь! Вы получали за меня деньги! И не малые! Тут даже написано, что дважды в год мне полагалась смена гардероба за счет государства. А не носить за сестрой ее вещи. А лекарства? Выходит, вы не знали, что я феникс. Но лечить-то меня было на что? Вот же бумаги! А вы давали мне микстуры, только когда мне совсем было плохо… — я трясла бумаги перед самым носом отца. Тот подался от меня на пару шагов назад.Мать вскрикнула от моего напора. Схватила отца под локоть и попыталась сделать межу нами еще больше дистанции.Я никогда не смогу простить их за это.— Какие же вы жадные. Не отрицайте, что вы сторонились меня и делали во всем козлом отпущения. Я не была любима вами. Лучше бы вообще оставили меня в приюте!— Мы пожалели тебя! — вдруг вызверился отец. Ему надоели слушать меня. Настоящий барон именно таким и был. Категоричным и властным тираном в семье. Он сбросил руку супруги с локтя и поднял на меня палец. — Ты бы там сгорела, неблагодарная!— У меня не больное сердце, так что выжила бы, — отбила я.— Если бы не мы, ты бы не встретила Гука. Это мы отправили тебя в академию.— Какие же вы всё-таки... Уж если суждено было нам почувствовать друг друга, то всё равно бы увиделись. И вашей на то воли точно нет. Благодарности от меня не дождетесь, — оскалилась я. — Вам за меня платили деньги, так нет же. Вам все мало! Вы подсасывали деньги из Гука. А когда я пришла к вам за поддержкой, отец, ты выгнал меня. И даже сейчас, вы боитесь меня, от вас просто несёт страхом, но тем не менее вы солгали мне. А знаете почему?— Потому что мы семья, — пропищала матушка.— Нет, потому что вы оставляете себе возможность в будущем брать у меня деньги или у Гука. А знаете что?Я отвернулась от отца и матери. И снова полезла в сейф. Перевернула все. И быстро отыскала под гневные выпады отца и истеричный крик матери, выданные в том месяце расписки от Чонгука на предъявителя, да ещё и без суммы (то есть те могли запросить любую сумму из бюджета моего супруга).И сожгла их на глазах у опешивших и резко заткнувшихся «родителей».Откопала ещё парочку таких и сожгла на глазах у людей, что превратили меня в затюканного ребёнка и изгоя.А потом вышла из кабинета под гробовое молчание.Но меняя посетила ещё одна мысль.Родители орали и ругались в кабинете.Отец матерился, а мать рыдала.Вот уж по кому они будут плакать. Так это по потере чеков и денег.Гук не хотел мне боли, думал, что я не выдержу правды, а ведь тот наверняка знал, что я приёмная.Но я себя контролирую. А ещё зная своего мужа, тот мог выдать такие чеки и Элизабет. За молчание. С причиной так называемой «измены» я обязательно разберусь. Но пока закончу тут.— Мама, папа! Почему пахнет палёным? — кричала с первого этажа Элизабет, но я уже была у дверей её комнаты.Распахнула дверь комнаты Элизабет и горько усмехнулась. У кого-то был ремонт. Дорогие шелковые обои, новая мебель. Хорошо устроилась сестрица, учитывая, что у отца вечно проблемы с деньгами сколько я себя помню.Я подошла к туалетному столику и вытряхнула шуфлядки. Потом к комоду и выкинула все содержимое на пол. И там на самом дне обнаружила бумаги.Дура хранила их под бельем.Впрочем, что от Элизабет взять.Она как раз забежала в комнату. Вся ее холеность и аккуратность как рукой смело. Сейчас она источала гнев и была готова снова на меня кинуться.И только реальный страх за свою жизнь останавливал ее.— Ты не посмеешь, — зашипела она в паре шагов от меня и попыталась перехватить договор от имени Чонгука. Очень занятный между прочим. — Заткнись, Эли. А подойдешь. Спалю к чертовой матери твои волосы.Я отмахнулась от нее и принялась быстро пробегать глазами по строчкам и по мере моего изучения мои глаза становились все шире и шире.— Ну что сказать. Хорошо устроилась. А как же сестринские чувства, м?— Да какая ты мне сестра. Идиотка безродная.— О. Так только я в этом доме была не в курсе за чей счет все тут жили. Ну-ну.Огонь заластился ко мне, бумаги вспыхнули.— Ты не сможешь уничтожить магический договор. Только Гук, — торжествующе прошипела Элизабет, но я ту не слушала.— Как же здорово, что я его супруга. А ещё очень и очень ревнивая. Так что помаши рукой своим надеждам, новым платьям и драгоценностям. Наживаться на своей семье я тебе не позволю, — было приятно наблюдать за вытянутым от удивления лицом «сестрицы». — И да, моя магия достаточно сильна, чтобы обойти магию мужа.И с чистой совестью я спалила договор на её содержание за услуги определённого характера. А именно, что Элизабет сыграет роль любовницы моего супруга. И если она всё сделает так, как он скажет, то по окончанию этой игры ей светит домик у моря, дорогие тряпки, деньги на пятилетнее содержание этой драной кошки и свобода от семьи.Гадина, по всей видимости, решила свалить в закат. Она хотела откреститься от желания отца выгодно выдать её замуж в будущем. Верно боится, ведь в друзьях у него одни старики.Но даже тут дура не смогла унять свою гордыню. Решила заполучить самого Гука и проявила инициативу (грубила, провоцировала и облила меня кислотой). Поэтому в конце черным по белому написано, что в случае нарушения ей светит только жалкое годовое содержание.Да вот хрен ей даже на это!— Я буду жаловаться в соответствующие инстанции! — завизжала Элизабет. А ведь ей еще светит огромный штраф за нападение на меня. А вот пусть теперь выкручивается. Все они!— Давай. А я посмеюсь, ведь всем тогда станет известно, что ты ещё та потаскушка. Содержанка женатого лорда. Твоей репутации конец, — хохотнула я. Феникс внутри довольно заклокотала.— И твоей тоже конец будет! Все узнают, что он тебе изменял! Я об это позабочусь! Ты ведь уничтожила договор ( где говорилось, что вся измена это фарс!), и моё слово против твоего — ничто!— Милая. Я феникс, — усмехнулась я на слова быстро переобувшейся сестры. — Монстр. Чудовище. Какой идиот будет гулять налево от такой, как я, м? Разве что бессмертный и отчаянный идиот. А наш доблестный лорд-ректор не такой.— Ты ведь перевираешь всё. Ты сама не веришь до конца в то, что он не был со мной.Ну не дура ли?!— Я? — наигранно ужаснулась я. — Уже нет. Вы семейка лицемеров и профессиональных лжецов. Как же хорошо, что я не вашего рода. Вы бы дали фору всем чудовищам вместе взятым. И не твоего ума дела, поверила я бумагам или нет.Элизабет заверещала, но ничего не предпринимала, пока я, глядя ей в глаза, начала плавить драгоценности матери, что та взяла у неё.Месть была сладка.Гардероб тоже осыпался в пыль. Элизабет только и могла, что открывать и закрывать рот, повизгивая.Но подходить или тем более остановить меня не пыталась. Берегла свои волосы.Ха!— Ой, какая я неосторожная, — а потом увидела отца и мать в дверях. Те были красными от злости, но не смели сказать ни слова. — И, кстати, может быть мне написать императору письмо о том, как вы относились ко мне? И пока вы не выдали глупость, скажу, что мне поверят. Чонгук подтвердит, — моя феникс одобрительно заклокотала. — По счастливому стечению обстоятельств, он хороший друг его высочества Кристофера Дарга.— Он сторонится тебя! — заверещала явно осведомленная «сестрица».— Мало ли какие временные разногласия у мужа с женой, — хмыкнула я, играя на их нервах.— Что ты хочешь? — процедил отец.— Отречение от рода. Полное. А то зная вас, вы лет так через пять напишите на меня прошение на ваше пожизненное содержание.— Ах, ты!— Неблагодарная дрянь? Гадина? Так я это знаю.Мы смотрели глаза в глаза.И в игре непримиримых взглядов с отцом впервые за свои неполные девятнадцать лет выиграла я.— Хорошо, — сдался он.И вот спустя полчаса я уже выходила из родительского дома и сжимала заветную бумагу об отречении.Не этого я хотела добиться, когда приходила сюда.Но зато многое встало на свои места.Я подняла голову вверх и вдохнула прохладный вечерний воздух.На удивление я была рада. Как камень с плеч упал. И моя ипостась была в благодушном настроении.Куда теперь?Я поймала кэб и назвала адрес нашего городского особняка.