«Хоть немного. Хоть сначала.»

Ночь. Тихо. Только лёгкий уличный свет пробивается сквозь шторы. Тэо мирно спит, его тёплое дыхание касается кожи Томми — мальчик устроился у него на груди, словно прилип, как будто знал это сердце с самого начала. Ноэми стояла у стены, молча наблюдая за ними, как будто боялась дышать. Лора уже ушла — Ноэ сама настаивала, чтоб та отдохнула. В номере было только трое: она, он и их сын.— Думаю, я положу его — тихо сказал Томми, не поднимая головы. — Не хочу, чтобы проснулся, но руки уже немного не чувствую — попытался улыбнуться.— Я помогу — сказала Ноэ почти шёпотом.Они подошли к кроватке вместе. Аккуратно, почти как в замедленном кадре, Томми переложил малыша в кроватку, и Ноэ тут же поправила угол пледа, привычным жестом провела по темным волосам сына. Тэо шевельнулся, что-то тихо произнёс, и снова заснул. Они стояли рядом, молча, глядя вниз.— Он тянется к тебе — первой нарушила тишину Ноэ. — Сразу. Как будто... чувствует.Томми выдохнул и сел на край кресла, потирая лицо руками.— Я до сих пор думаю, что это всё сон, — тихо. — Слишком реальный, слишком... больной и добрый одновременно. — Пауза. — Почему ты не сказала?Она села напротив, в кресло.— Я... не могла. — Голос её был хриплым от усталости. — Тогда мы были на грани. Я думала, что... потеряла всё. А потом — врачи, путаница, стрессы. Я не хотела тебя держать, возвращать только потому, что я беременна. Ты был сломан, я — тоже.Он смотрел на неё. Впервые за долгое время — по-настоящему.— А теперь?Она отвела взгляд.— А теперь ты здесь. И я не знаю, что делать. — Вздох. — Я не просила тебя входить обратно. Но теперь... теперь он знает тебя. Я вижу. Он не отпустит.— Я и не уйду — просто сказал он.Она подняла глаза.— Не обещай, если не уверен.— Ноэ — он наклонился вперёд. — Я не знаю, кем мы станем. Но я знаю, кем я хочу быть для него. Не на выходные. Не «дядя Томми». Я хочу быть отцом.— Он глотнул. — Я хочу быть в его жизни. Постоянно.Она закусила губу, тихо кивнула, и по щеке скатилась первая за долгое время тёплая слеза.— Мне страшно. — Призналась. — Не из-за тебя. Из-за себя. Я столько лет всё отталкивала, скрывала, молчала... Просто прятала боль. И теперь я не знаю, как жить с тем, что снова не одна.Он встал и подошёл ближе. Присел рядом на пол, облокотившись о её колени.— Давай не сразу. Не резко. Просто шаг за шагом. Без громких слов. Но — вместе. — Он поднял взгляд. — Ради него. Ради нас — пусть других, но нас.Она кивнула. Медленно. Положила ладонь ему на щеку.— Спасибо, что остался.Он обнял её за талию, уткнувшись лбом в живот. Там, где когда-то был их ребёнок — а теперь спит в комнате рядом, настоящий, живой. И в этой ночной тишине, впервые за долгое время, обоим было по-настоящему спокойно.

                                 *****

Свет мягко проникал в номер, пробираясь сквозь шторы и ложась золотыми полосами на пол. Отель ещё спал — редкие шаги в коридоре, шелест постельного белья, далёкий гул лифта. Но в детской было по-другому.

Ноэми проснулась от еле различимого звука — не плач, не крик. Что-то нежное, ритмичное. Как будто кто-то лепетал, говорил что-то на своём языке. Сначала она подумала, что ей показалось. Но звук повторился:— Бэ... м-м... га! — глухо, но с интонацией, с азартом, как будто ребёнок делился секретом. Она резко подняла голову, глянула в сторону. Кровать рядом была пуста.Сердце на секунду сжалось: «ушёл? Нет. Ведь он... Нет, он не мог..» Босиком она быстро вышла в коридор номера, распахнула дверь в детскую. И замерла.Томми сидел на полу, прислонившись к креслу, в руках у него был Тэо — тот лежал у него на груди, уставившись снизу вверх своими широко раскрытыми янтарными глазами. Ручки хватались за его толстовку, а губы беззубо тянулись в улыбку. Он лепетал, негромко, звучно, с лёгкой слюнявой артикуляцией — как делают дети, когда узнают кого-то близкого. Томми смотрел на него будто во сне. Сон не заканчивался. Он был здесь. В реальности. И у него на руках был его сын.— Ты не ушёл... — прошептала Ноэми с порога. Она стояла в тонкой рубашке, с растрёпанными волосами и глазами, в которых смешались тревога и облегчение.— Он проснулся где-то под утро, — Томми чуть улыбнулся. — Смотрел на меня, как будто проверял, исчезну ли. Я остался.Он осторожно поднялся с пола, держа малыша уверенно, как будто делал это сотни раз. Тэо положил головку ему на плечо и потянул пальчики к его шее, что-то забавно бормоча. В его взгляде не было ни страха, ни удивления — только узнавание.Ноэми смотрела, не двигаясь. Малыш, который долго привыкал к няне, не шёл на руки даже к Мари — сейчас вот так, без слёз, без капризов, сидел у отца, будто они не были врозь ни дня.— Он не идёт так ни к кому, — прошептала она, опускаясь на край кровати. — А сейчас...Томми подошёл ближе, сел рядом.Тэо прижался к нему, поджав ножки, как котёнок, и уже почти задремал.— Это... многое объясняет, — сказал Томми, глядя на ребёнка. — Наверное, он всё это время чувствовал. И ты чувствовала. Я только не знал.

— Я... я не знала, как. Когда. Боялась. — Она посмотрела на него, взгляд тревожный, уязвимый. — Всё это время.— А теперь? — Его голос был тихим, но в нём чувствовалось столько внутренней работы, принятия, спокойствия.— А теперь я не хочу больше врать. Ни себе, ни тебе, ни ему.Он кивнул.— Хорошо. Тогда давай начнём. Просто... начнём. Не торопиться. Не давить. Быть рядом. Пока он улыбается нам обоим — значит, всё ещё возможно.Тэо тихо вздохнул, уткнувшись носом в отцовскую шею. И в этой комнате, наконец, впервые за долгое время было по-настоящему спокойно.

                                  *****

Тэо спал, свернувшись клубочком, прижав щёчку к подушке. Его дыхание было ровным и тёплым — он наконец отоспался после перелёта и адаптации.

Ноэми сидела у окна, укутанная в тёплый кардиган. На столе перед ней стоял включённый ноутбук, но она на него не смотрела. В голове крутились не дела, не концерты — а лицо Томми. Его глаза. Как он молчал. Как смотрел на Тэо. Сзади, уже полностью одетый, появился Томми. Он тихо подошёл, посмотрел на спящего сына, затем — на Ноэ. И хотя между ними витала неловкость, ни один не произнёс ни слова.И тут — раздался лёгкий стук в дверь. Ноэми аккуратно встала и направилась к ней.— Это я, — раздался приглушённый голос Лоры. — Он спит?Ноэ приоткрыла дверь и впустила няню. Лора прошла в номер и заглянула в комнату, где спал Тэо. Убедившись, что всё в порядке, она облегчённо выдохнула:— Прости, я вчера рано ушла. Всё нормально?— Всё, — мягко кивнула Ноэ. — Спасибо, что пришла.— Хочешь, я посижу с ним, пока вы позавтракаете?Ноэ бросила взгляд на Томми. Он сделал вид, что увлечён чем-то в телефоне, но всё слышал.— Да, пожалуй, это хорошая идея —ответила она после короткой паузы.

Через несколько минут Тэо был надёжно под присмотром, а Ноэми с Томми вышли из номера. В коридоре между ними повисла тишина, в которой звучало многое: воспоминания, тревоги, вещи, которые не были проговорены. Они не держались за руки, но и не выглядели чужими.

Внизу, в ресторане, царило оживление — артисты, команды, менеджеры, продюсеры, всё гудело, как улей. За одним из столиков у окна уже сидели Йост и Мари, заказывая второй кофе и обсуждая вчерашний концерт. А может не только. Когда они подняли глаза — и увидели, как Томми и Ноэ заходят вместе — они оба замерли.Йост моргнул:— Это что сейчас было?Мари медленно отложила чашку, приглядываясь:— Они... вместе? Или мне показалось?— Это не «показалось». Он с ней. И он не злой, и не мёртвый внутри, как вчера.— Думаешь, она рассказала?— Я почти уверен, — тихо сказал Йост, не сводя глаз с Томми.Пока они обсуждали, Томми и Ноэ заняли стол в углу. Он встал первым — привычно, как много месяцев назад — и пошёл за кофе. Она села, сцепив пальцы в замок, глядя в окно. Теперь в ней не было колючести, только настороженность. Она будто вновь училась быть рядом с ним. И это было не продолжение старого романа. Это было что-то новое.

Томми вернулся от стойки с двумя чашками — чёрный кофе для себя, латте для неё. Он помнил, что она всегда предпочитала его с молоком, особенно по утрам.— Вот — сказал он, ставя чашку перед Ноэми. — Без сахара. Как раньше.Она чуть улыбнулась, взяв чашку в руки, будто пытаясь скрыть дрожь пальцев от тепла фарфора.— Спасибо, — тихо ответила она. — Ты запомнил.— Некоторые вещи не забываются, — бросил он, делая глоток. Его взгляд был спокойным, но в нём всё ещё жил шторм. — Хотя... некоторые я бы, может, и хотел забыть.Ноэ не ответила сразу. Она смотрела в окно, будто искала там опору. Мимо проходили артисты, смеялись, кто-то фотографировал еду. Казалось, жизнь не замечала их драм.— Я не хотела, чтобы ты узнал вот так, — наконец сказала она. — Всё было слишком... рано. Слишком больно. Я не знала, что ты почувствуешь. И я не знала, смогу ли сама это пережить.Томми молчал. Он смотрел на неё внимательно, будто в первый раз за долгое время действительно видел её, без прожекторов, без клипов, без легенды вокруг имени «Ноэми Беллини»— Но я почувствовал, — сказал он тихо. — И почувствовал всё сразу. И гнев, и шок, и... теплоту. Я смотрел на него — и будто увидел себя. Только лучше. Чище.Её глаза заблестели, но она быстро моргнула, уводя взгляд.— Прости, что не сказала. Мне казалось, так будет... безопаснее. Для него. Для себя. Даже для тебя.— Это был мой сын, Ноэ, — он говорил без упрёка, но в голосе звучала горечь. — И ты вычеркнула меня. На семь месяцев.Она крепче сжала чашку.— Я не знала, как ты отреагируешь. Ты тогда... ты был далёкий. Холодный. А потом интервью, твои слова...— Я говорил в интервью то, что от меня ждали, — резко ответил он. — А не то, что чувствовал. Мы оба играли. Просто ты ушла слишком далеко в эту игру.Повисла пауза. Горькая. Задумчивая.— А теперь что? — спросила она почти шёпотом. — Ты живёшь в Таллине. Я — в Лос-Анджелесе. У меня гастроли. У тебя своя жизнь. Мы... мы чужие или нет?Он наклонился вперёд, опёршись локтями на стол. Его голос стал спокойным, даже тихим, но от этого — только сильнее.— Я не знаю, кто мы сейчас, Ноэ. Но знаю, что хочу узнать. Я не могу просто уйти. Не после того, как посмотрел в глаза своему сыну. И не после того, как снова посмотрел в глаза тебе.Она подняла на него взгляд. Там было всё: растерянность, страх, любовь, надежда.— Я тоже не знаю, — выдохнула она. — Но, может... может, мы попробуем? Медленно. Без обещаний. Без драм.Он улыбнулся. Той самой улыбкой, что раньше сводила её с ума.— Медленно — это впервые звучит как план. Особенно для нас.Они выпили кофе. Молча. Но между ними впервые за долгое время не было напряжения. Была тишина. Но тишина — не глухая, а живая. Та, в которой что-то начинается.

                                 *****

После неспешного завтрака в тёплом полумраке отельного ресторана Томми и Ноэми вместе поднялись обратно в номер. Они не торопились — шаг в шаг, рядом, будто проверяя на прочность то хрупкое затишье, которое наступило между ними. Между словами проскальзывала тишина, но в ней не было неловкости — она была полной, наполненной мыслями, не сказанными чувствами и новой реальностью, в которую они оба только начинали погружаться.Они вошли в номер. Лора открыла дверь с лёгкой улыбкой и сразу указала в сторону комнаты:— Он проснулся минут десять назад. Уже целый диалог со стеной ведёт.Ноэми хихикнула, бросив взгляд на Томми, и прошла вглубь. Из спальни доносился радостный лепет.— Тэо? — позвала она мягко.Ребёнок моментально оживился, как только увидел её в проёме. Он засучил ножками, широко улыбнулся и что-то радостно пробормотал. Но, когда за мамой появился он — Томми, — глаза Тэо засияли ещё ярче, и он вытянул к нему руки.— Та-та! Та-та-та!Томми замер. Его сердце сжалось, как в первый раз, когда он увидел сына в люльке. Но теперь — это был не просто ребёнок. Это был его сын, который его узнал. Который тянулся к нему. Который назвал его...— Он сказал «тата»? — прошептал Томми, повернувшись к Ноэ. Голос срывался.— Иногда он так называет всё, — оправдательно, но уже без уверенности произнесла она. — Но... может, он действительно...Томми опустился рядом, медленно взял Тэо на руки. Мальчик тут же зацепился за его футболку, прижавшись лбом к его груди, словно искал тепло, которое давно знал.— Привет, маленький, — прошептал Томми. — Мы уже знакомы, да?Мир в этот момент будто замер — на миг исчезла сцена, гастроли, камеры, страх перед будущим. Были только трое. Отец, мать и сын. И тут — стук в дверь. Лора, не спрашивая, пошла открывать. И почти сразу в комнату вошли Йост и Мари.— Извините, что без предупреждения, — сказал Йост, но сразу замолк, заметив сцену перед собой. — Мы...Он не договорил. Мари, замершая в дверях, прижала ладонь к губам, будто пытаясь скрыть эмоции. В её глазах — изумление, волнение, что-то тревожное и радостное одновременно.— О, — только и сказала она. — Вы... все вместе.Ноэ с Тэо всё ещё сидела рядом с Томми, который держал ребёнка на коленях. Картина была слишком ясной, слишком личной.— Мы... только вернулись — ответила Ноэ. Голос её был мягким, но натянутым.Йост быстро перевёл взгляд на Томми:— Всё в порядке?— Да, — коротко кивнул тот. — Даже... слишком.Мари подошла ближе, села на край дивана, осторожно посмотрела на Тэо и на Ноэми.— Он такой... живой. И правда похож на вас обоих — сказала она с теплотой.В комнате повисло молчание. Оно не было неловким, скорее — новым. Началом чего-то важного. Все понимали, что границы пересечены, все стены пали, все тайны раскрыты. Теперь они были в этом вместе, даже если ещё не знали, что с этим делать.

Они сидели в комнате Ноэми, все вместе, впервые по-настоящему. Йост устроился в кресле у окна, Мари села рядом с Ноэ на диван, а Томми — всё ещё с Тэо на коленях, устроился чуть поодаль, на пуфе. Свет в комнате был мягким, тёплым, из окна пробивался лёгкий закатный луч, окрашивая всё в янтарные тона — почти так же, как цвет глаз их ребёнка. Тэо сидел у отца на коленях, что-то бормотал себе под нос, делая акцент на каждом звуке, словно это было крайне важно для всей комнаты. Его маленькие пальцы перебирали край Томминых рукавов, он вертелся, улыбался, иногда хлопал ладошками, когда слышал, как кто-то из взрослых смеётся.— Он будто понимает, что что-то происходит, — сказала Мари, с нежной улыбкой наблюдая за малышом. — И хочет быть частью этого.

— Он всегда так, — отозвалась Ноэми, проводя рукой по волосам сына. — Ему надо везде быть, во всём участвовать. Даже если не понимает, о чём речь.— Значит, точно твой, — пошутил Йост, глядя на Томми. — Ты тоже всегда лезешь, даже если не понимаешь, зачем.Томми хмыкнул, но не возразил. Он был задумчив, глаза блуждали по лицу Тэо, по движению его ресниц, щёчкам, что подрагивали от мимики, как у него самого в детстве. Всё это было невероятным. Теплым. Страшным. Слишком настоящим.— Так... — начал он, наконец, нарушив лёгкое молчание. — Сколько он знает?— Он? — переспросила Ноэ, кивая на сына. — Достаточно, чтобы отличать любимую игрушку от каши. А если ты про другое...Она замялась. Но Мари, будто почувствовав, подхватила:— Мы все знали, что рано или поздно это произойдёт. Важно — что теперь?— А что теперь? — Томми поднял взгляд. — Я живу в Таллине. Она — в Лос-Анджелесе. Наш сын... — Он слегка улыбнулся, кивнув на Тэо. — Наш сын живёт в тени. Как его защитить? Как вообще выстроить это всё?— Без крика, — мягко заметила Мари. — Без скандалов. Без прессы.— Вы забываете, что мы живём под микроскопом, — Ноэми тихо сказала, откинувшись на спинку дивана. — Один неверный жест, одно фото — и всё. Никто не оставит нас в покое. Ни его, ни меня, ни вас.— Но теперь мы хотя бы не врём себе, — спокойно сказал Йост. — Это уже шаг.Тэо вдруг громко засмеялся, хлопнув Томми ладонью по груди и выкрикнув что-то на своём языке:— Га-да-та-та!Все засмеялись. Не выдержали. Смех был лёгкий, растапливающий. И вдруг атмосфера в комнате сменилась. Словно стало чуть легче дышать.— Может, начнём с малого? — тихо сказал Томми. — Не надо планов на годы вперёд. Просто... быть рядом. Понять друг друга. Дать ему — и нам — шанс.Ноэ медленно кивнула. Она посмотрела на него — в глазах была не защита, не страх. Просто благодарность. И, может быть... тень надежды.— Шанс, — повторила она. — Это звучит по-честному.Йост встал, потянулся.— Ладно, родителям нужно немного времени. Мари?— Я с тобой, — Мари встала. На прощание она коснулась плеча Ноэми. — Ты справишься. Ты уже справляешься.Йост и Мари переглянулись и с улыбкой на лице вышли. Ноэ с Томми переглянулись. — Ну явно у них что-то есть — заулыбалась Ноэ— Не знаю даже, посмотрим что из этого выйдет. Когда дверь за ними закрылась, в комнате остались только трое. И стало по-настоящему тихо.

                                 *****

Город будто выдохнул — усталый и тёплый после шумного дня, залитый мягким светом фонарей и отражениями витрин. Они шли вдвоём, без коляски, без Тэо. Он остался с Лорой в номере — уже поужинал, побаловался с любимыми игрушками и мирно заснул. У Ноэ и Томми наконец появилось немного времени на тишину — на друг друга. Они не спешили. Просто шагали, по французским тропинкам, где пахло водой, камнем и вечерним кофе из ближайших террас. Люди проходили мимо — незнакомые, далёкие. Никто не узнавал их. И в этом была редкая свобода.— Я давно не гуляла вот так, — тихо сказала Ноэми, засовывая руки в карманы лёгкой куртки. — Просто... без камер, без сцен, без оглядки.— Да, — кивнул Томми. — Впервые за долгое время мы не «артисты», не «бывшие», не «заголовки». Просто... мы.Она кивнула, но не улыбнулась. В её глазах прятались мысли, слишком тяжёлые, чтобы озвучить сразу. Он чувствовал это — чувствовал каждой клеткой, как она в себе борется.— Но всё равно... — начал он, — в этом всём есть проблема.Она повернулась к нему. Медленно, будто готовилась услышать что-то, что ей не понравится.— Ты — в Лос-Анджелесе. Я — в Таллине. Между нами девять часовых поясов, океан и жизнь. Это не просто.Она кивнула. Не спорила.— Я знаю. Иногда я просто думаю: а если оставить всё как есть? Раз в несколько месяцев — пересекаться. Немного дней — и снова по своим мирам. Так будет проще.— Проще — не значит правильно, — сказал он мягко, но уверенно. — Я не хочу быть отцом «по выходным». Я хочу знать его запах, его смех, как он ворчит, когда не хочет спать.Она остановилась. Посмотрела на него серьёзно, почти испуганно.— Томми, ты даже не представляешь, насколько мне страшно. Я столько месяцев жила в обороне. Прятала его, закрывала чувства. Я не знаю, как быть иначе.— А я не знаю, как быть без вас, — честно признался он. — Я не прошу решений прямо сейчас. Я прошу только одного — попробовать. Вместе. Снова. Не как пара. Как родители.— А если... — она чуть дрогнула, — если мы не справимся?— Тогда хоть будем знать, что не сбежали.Он взял её за руку. Тихо. Не настаивая. Просто, как в старые времена — когда всё было легко. И впервые за долгое время ей стало теплее. Не от слов, не от объятий. От намерения.

Они продолжили идти, молча, но ближе, чем раньше. Где-то в номере, под присмотром Лоры, спал Тэо. А его родители шаг за шагом снова учились быть рядом. Хоть немного. Хоть сначала.