«И где-то в этом гуле - сердце, которое билось теперь за троих.»

Через несколько минут в коридоре послышались торопливые шаги. И голос медсестры:— Посетитель, синьора, подруга.Дверь распахнулась — и вбежала Марианна. Она была в Италии по своим делам. Лицо взволнованное, волосы растрёпаны, глаза красные от слёз и бессонной ночи.— Ноэ! Чёрт, ты меня напугала до смерти! — она бросилась к кровати и взяла её за руку. — Ты как? Что случилось?Ноэми улыбнулась натянуто, обняв подругу свободной рукой.— Всё хорошо... уже. Просто перегрузилась.— Тебе бы отдохнуть. Ты и так уже герой. Я думала, сердце выскочит, когда ты упала прямо в прямом эфире!Ноэ кивала. Говорила почти убедительно.Но внутри — буря. Тепло. Страх. Вина.И маленькая, очень крошечная... надежда.

Утро было прохладным, несмотря на итальянское солнце, которое щедро лилось в окна госпиталя. В палате пахло цветами — кто-то прислал букет, аккуратно стоящий на тумбочке у кровати, но Ноэми не обратила на него внимания. Она сидела на краю койки в серой мягкой толстовке, смотрела в пол и машинально теребила край рукава. Мысли путались. Всё казалось нереальным. Марианна вернулась как раз, когда медсестра принесла бумаги на выписку.— Ну что, мадонна Беллини, ты официально свободна! — весело проговорила она, махнув сумкой. — Поехали домой. Я уже заказала такси. Обещаю: без драмы, только уют, чай и ты в любимой пижаме.Ноэми слабо улыбнулась, встала, и они вдвоём вышли из больницы.

Такси ехало тихо, и почти всю дорогу они молчали. Но это было то молчание, которое не тяготит. Просто у каждой были свои мысли. У одной — буря. У другой — чувство, что она чего-то не понимает.

Когда они наконец зашли в квартиру, наполненную знакомыми запахами и полутоном, Мари облегчённо вздохнула:— Дома. Слава богу.Ноэ сразу же сняла кроссовки и швырнула толстовку на диван. Всё в ней было напряжённым, сдержанным — она вроде бы и здесь, и будто где-то далеко. Мари заметила это. Села на подлокотник кресла, задумчиво глядя на подругу.— Слушай... я тут подумала. Может, вечером куда-нибудь сходим? В бар, выпьем вина, отвлечёшься. Не всё же лежать и грустить.Она улыбнулась и подмигнула, надеясь, что это подбодрит. Ноэми застыла. Не обернулась.— Нет... я, пожалуй, пропущу. Не хочу.— Ноэ? — Мари нахмурилась. — Это на тебя вообще не похоже. Ты же всегда за то, чтобы расслабиться, потанцевать, «чуть-чуть вина» — это же твоя фраза.— Я просто не хочу — резко ответила та, сжав плечи. Секунда тишины.— Что-то случилось? — осторожно спросила Мари, уже чувствуя, как внутри всё холодеет. — Скажи честно, Ноэ, ты меня пугаешь. Ты стала... другой.Ноэми обернулась, её взгляд был уставшим, будто она не спала неделю.— Всё в порядке, правда. Просто... у меня сейчас немного другие приоритеты.— Это из-за концерта?— Нет. Да. Не знаю. — Она устало села на диван. — Мне просто нужно время, ладно? Не хочу пить. Не хочу шум. Не хочу толпу.Мари ещё секунду смотрела на неё, затем тихо сказала:— Окей. Но если что — я рядом. Обещаю. Хоть среди ночи зови. Просто... не замыкайся. Ладно?Ноэ кивнула. Мари ушла на кухню варить чай, а Ноэми осталась сидеть в полутени, прикрыв глаза. Рука сама легла на живот.Тихо. Невидимо. Но она была уже не одна.И это меняло всё.

                                  *****

В квартире было тихо. Только тиканье старых настенных часов нарушало эту тишину. Ноэми сидела на диване, завернувшись в мягкий плед, с чашкой травяного чая в руках. Она смотрела в окно, на медленно ползущие облака и шептала себе: — Я не готова. Я не знаю, как сказать. Я не знаю, как он отреагирует.

На кухне гремела посуда — Марианна варила что-то, пытаясь занять руки, чтобы не лезть к подруге с вопросами, которые рвались с языка. Ноэ изменилась. Стала тише. Чаще молчала. Слишком много думала. И слишком многое скрывала.Вдруг раздался резкий стук в дверь.Марианна машинально вытерла руки о полотенце и пошла открывать, не ожидая никого. Щелкнул замок, дверь приоткрылась...— Что?.. — только и выдохнула она. — Ты с ума сошёл?Перед ней стоял Томми. Уставший, с тёмными кругами под глазами, в простом худи и с рюкзаком через плечо. Он выглядел, как человек, который не спал всю ночь.— Где она? — только и спросил он.Марианна отступила, всё ещё в шоке, но не остановила. Томми прошёл мимо неё — быстро, но будто в замедленном кадре. Его сердце стучало в ушах. Он не знал, что увидит. Не знал, как на него отреагируют. Но знал одно: он должен быть рядом.Он остановился в дверях комнаты.Ноэми обернулась. Сначала замерла. Потом медленно поднялась с дивана. Плед соскользнул на пол, чашка в её руках задрожала.— Ты... — голос почти сорвался. — Что ты здесь делаешь?..— Я видел эфир. И после этого просто не мог больше сидеть в другой стране, зная, что с тобой что-то происходит. Мне плевать на расстояние. Мне плевать на всё. Я должен был быть здесь. — он говорил почти шёпотом, но каждое слово звучало, как удар в грудь. Между ними повисло молчание. Ноэ отвернулась. Губы дрожали. Она не знала, как дышать. Она не ожидала. Не готова была.— Я... в порядке — попыталась соврать, но глаза предали. Они наполнились слезами, и она резко опустила голову. Томми медленно подошёл.— Не ври мне. Я же тебя знаю.Она вскинула глаза на него — в них столько боли, растерянности, усталости. И всё, что она смогла — это броситься ему в объятия. Просто прижаться, будто всё это время только этого и ждала.Он обнял её крепко, как будто боялся снова потерять.— Мне страшно, — прошептала она ему в грудь. — Очень страшно.Он закрыл глаза, поглаживая её по волосам.— Мне тоже. Но я здесь. И я не уйду.С кухни донеслось лёгкое покашливание — Марианна стояла в дверях, прижав ладони к груди. В её глазах была и радость, и слёзы.— Я просто... чай поставлю — сказала она и тихо скрылась, оставляя их одних.А в комнате, в этом объятии — затихло всё. Война сердец, страхи, тайны. Осталась только тишина. И наконец — надежда.

Тишина в комнате была почти звенящей — но не гнетущей, а мягкой. Свет из окна ложился полосками на постель. Ноэми спала рядом, прижавшись лбом к плечу Томми. Глубоко, спокойно. Он долго смотрел на неё — волосы, разметавшиеся по подушке, чуть подрагивающие ресницы, её размеренное дыхание. Он не знал, сколько времени они так лежали, но в какой-то момент аккуратно выбрался из-под её руки, взъерошил волосы, зевнул и вышел в коридор.

На кухне сидела Марианна, в одной руке — кружка с остывшим кофе, во второй — телефон. Она подняла глаза и чуть нахмурилась, увидев его.— Ты как? — спросила она негромко.— Нормально. Устало, но... хорошо. — Томми пожал плечами и открыл холодильник. — Она спит. Как будто отключилась.Марианна внимательно посмотрела на него.— Ты ничего не заметил в ней... странного? — её голос был не резким, но серьёзным.— В каком смысле? — он посмотрел поверх плеча.— Ну... она не пила со мной, хотя раньше с удовольствием выпивала бокал вина. Слишком аккуратная. Как будто старается быть прежней, но... не выходит. — Она сделала глоток. — Я её знаю. Это не просто усталость.Томми замер. Что-то внутри сжалось.— Ты думаешь... что-то серьёзное? — он уже почти боялся собственного вопроса.Марианна собиралась что-то сказать, но в этот момент зазвонил телефон. Он лежал на полке у входа в кухню. Экран светился именем, которое Томми раньше не видел:«Доктор Кавалли» Они оба посмотрели на него. Томми, не думая, потянулся и ответил:— Привет, это телефон Ноэми, она сейчас спит. Кто это?На том конце на секунду повисла тишина. А потом — вежливый, но настороженный голос:— Это доктор Кавалли. Простите, а вы кто ей — родственник? Партнёр? Муж?— Я... друг. Очень близкий. Можно сказать, партнёр. Что-то случилось?— Я бы предпочёл поговорить с самой пациенткой. Это касается личной медицинской информации.Томми почувствовал, как в груди стукнуло что-то тяжёлое.— Пожалуйста, скажите. Она спит, но... если это важно... я...Доктор сделал паузу. Слишком длинную.— Сожалею. Но я не имею права. Пусть Ноэми перезвонит, как только проснётся. Это действительно важно.— Хорошо... — хрипло сказал Томми. — Я передам.Звонок оборвался. Он опустил телефон на стол и молчал. Марианна молчала тоже, наблюдая за ним.— Это врач? — спросила она тихо.— Да. — Томми посмотрел на неё. — И он не сказал почему звонил. Только: "Это важно". Марианна нахмурилась, а Томми отвёл взгляд. В голове была каша: тревога, непонимание, злость, страх. Что-то гложущее. Он посмотрел в сторону спальни. В сторону, где спала Ноэ. И вдруг всё в нём сжалось от ужаса. Что, если с ней действительно что-то не так? И она молчит?— Мне нужно знать, Мари. Я чувствую, что она что-то скрывает.— Я тоже. — тихо ответила она. — Но если это действительно серьёзно... она всё равно не сможет вечно молчать.Томми кивнул. Он уже знал — как только она проснётся, он не отступит. Он будет рядом. Но он должен узнать правду.

Утро наступило слишком тихо. В окно проникал мягкий свет, скользил по полу, по стенам, по одеялу... Но в комнате было что-то тяжелое, вязкое. Томми не спал — он сидел в кресле у окна, ссутулившись, локти на коленях, в руках телефон.

Ноэми медленно приподнялась с подушки. Глаза ещё сонные, но интуиция уже будила тревогу.— Ты не ложился? — хрипло, зевая, она потянулась к нему взглядом.Он поднял глаза. В них — усталость. Но не физическая. Внутренняя, глубокая.— Нет. Не мог.Она нахмурилась, садясь. Пальцы скользнули по одеялу, будто ища опоры.— Ты чего? Всё нормально?— Нет. — Томми встал, прошелся по комнате. Затем — резко, почти с болью: — Что происходит, Ноэ?Она замерла.— В каком смысле?..— Звонок от врача. — он подошёл ближе. — Ты сама знаешь. Он хотел поговорить с тобой. И звучал... серьёзно.Пауза. Она отвела взгляд. Губы её дрогнули, но сжались.— Это личное.— Я рядом, разве не должен знать, что с тобой?Она вспыхнула:— Томми, не всё ты обязан знать. Это моё тело, моя жизнь, и если я не готова говорить — это моё право!Он будто оступился на ходу.— Это всё, что я для тебя? Просто... лишний? Когда ты улыбаешься — я рядом. Когда больно — молчишь.— Потому что я не хочу, чтобы ты был рядом из жалости! — голос Ноэми сорвался. — Я не прошу тебя спасать меня.— А если я хочу?! — крикнул он. — А если я просто люблю тебя, чёрт возьми?!Тишина. Глухая, тяжелая, свинцовая. Она отвела взгляд, склонив голову, будто это признание только усилило тяжесть.— Я не могу сейчас. Просто не могу... — тихо, почти шепотом. Он посмотрел на неё. Весь его гнев тут же обернулся болью. Он хотел подойти, взять за руки — но не решился. Она была как раненый зверь: приблизься — укусит. Потому что больно.— Я пойду на улицу. Немного пройтись.И вышел, оставив за собой лишь глухой щелчок двери. А Ноэми опустилась обратно на кровать. Тело дрожало. В груди — всё сжималось от вины и страха. Она чувствовала, как мир медленно трескается. Но сказать всё — пока не могла. Не сейчас. Она обняла себя за плечи и прошептала:— Просто дай мне немного времени...

*****

В квартире было тихо. Слишком тихо после утренней ссоры. Томми ушёл, хлопнув дверью, и Ноэми осталась одна — с тяжестью на душе и липким страхом, который никуда не исчезал, а лишь нарастал.

Марианна, как всегда, возилась на кухне, не лезла — чувствовала, что у подруги в груди что-то рвётся, но знала: давить нельзя. Поэтому молчала и резала фрукты, делая вид, что всё нормально.

Ноэми, шатаясь, пошла в ванную. Горло сжало, в груди — удары сердца как молоты. Она оперлась о раковину, включила холодную воду и умылась. Слёзы и капли сливались — соль, страх, боль. И тут она увидела это. Капли крови на белой плитке. Ноги будто онемели. Взгляд стал стеклянным.— Нет... — прошептала она, отступая, — нет, пожалуйста... нет...Паника схватила её за горло. Тошнота. Голова закружилась. Тело словно несло само себя — беспомощное, ломкое, как хрупкая фарфоровая кукла.— Мари... — срывающимся голосом.И рухнула. Беззвучно, тяжело. Тонкое тело с глухим шлепком упало на плитку. Удар, звон стеклянной баночки, тишина... и тёмно-алая лужа. Марианна подняла голову от нарезки фруктов, услышав странный звук.— Ноэ?..Сердце ёкнуло. Инстинкт. Она побежала по коридору и распахнула дверь ванной.— Н-ноэми?! — крик вырвался сам собой.Подруга лежала на полу — белая, почти синеватая, без сознания. Под ней — кровь.Марианна выронила телефон, но тут же подняла его, вся дрожала.— Господи, господи, только не это...Трясущимися руками вызвала скорую. Голос дрожал, но говорила чётко — шок включал режим паники-спасения.— Девушка. Потеряла сознание. Кровь. Быстро! Пожалуйста!Сразу после — снова вбила номер. Томми.Он не сразу взял трубку.— Привет... — сказал устало.— Томми, срочно. Ноэми. В больницу. Кровь. Она потеряла сознание. — слова вылетали в разбивку, скомканные, но каждый — как удар.— ЧТО?! — он сорвался, голос охрип от резкой паники. — Где вы? Что с ней?!— Я не знаю. Просто приезжай. Срочно.И в эту минуту сирены скорой уже выли вдалеке.

В квартире стояла тяжёлая, вязкая тишина. Лишь тиканье часов напоминало, что время идёт, хотя всё будто застыло. Марианна сидела на краю дивана, сжав телефон в руках так, что пальцы побелели. На коленях — полотенце, испачканное кровью. Она была бледной, как стена. Глаза смотрели в пустоту.В дверь постучали. Резко. Слишком резко.— Марианна?! — знакомый голос, громкий и хриплый.Она, как будто вынырнув из оцепенения, кинулась к двери. Томми стоял на пороге — растрёпанный, в мятой одежде, с бледным лицом и безумными глазами.— Где она? — выдохнул он, не дожидаясь ответа, входя в квартиру. — Что случилось?!Марианна закрыла за ним дверь и медленно повернулась. Голос её сорвался:— Её забрала скорая. Она... Она потеряла сознание. Была кровь, Томми. Много. Я не знала, что делать... я...— Боже... — он не дал ей договорить, схватился за голову, как будто пытался удержать разум от полного краха. — Куда её увезли? Ты знаешь?— В центральную клинику, вроде бы. Я... я спросила адрес. Поехали туда? — голос дрогнул.— Собирайся. Быстро. — он уже развернулся, чтобы выйти первым.

Дорога в больницу была безмолвной. Томми сидел сзади в такси, уставившись в окно, пока Марианна прокручивала в голове всё, что случилось. Он не задавал вопросов, не трогал телефон. Только стискивал пальцы, чтобы не дрожали.— Ты знаешь, что с ней? — вдруг спросил он тихо, не отрывая взгляда от дороги.— Нет. — Мари ответила так же. — Она ничего не говорила. Просто... зашла в ванную, и потом... Она позвала меня, я услышала глухой звук. Побежала. Она лежала... и кровь.Он закрыл глаза. Медленно.— Я должен был быть там. Я... чувствовал. Я видел, что она не в порядке. Но я ушёл. Как дурак.— Ты не мог знать. — слабо ответила Мари. — Она и сама, кажется, ничего не говорила.— Вот именно. Не говорила. А должна была. Мне. — почти с яростью, но больше к себе, чем к ней.

В приёмном покое больницы стоял резкий запах антисептиков и ожидания. Томми почти влетел внутрь, подбежал к стойке:— Ноэми Беллини. Её привезли минут тридцать назад. Без сознания.Медсестра кивнула, сверилась с экраном:— Она в экстренном отделении. Врачи с ней. Когда что-то будет известно — сообщим. Сейчас вы не можете к ней.— Но... — Томми хотел возразить, но Мари положила руку на его плечо:— Сядь. Давай подождём.

Они сели рядом, на холодные пластиковые кресла. Томми опёрся локтями о колени, спрятал лицо в ладонях.— Если... если с ней что-то случится... — начал он, но не договорил. Просто качнул головой. — Я не переживу.Мари посмотрела на него со сжатыми губами.— Она сильная. Она справится. Но, Томми... что-то не так. Ты это тоже чувствуешь?Он только кивнул.— Она будто что-то скрывала. Смотрела по-другому. Слишком тихая, слишком осторожная. Я не мог понять... а теперь...Мари прикрыла глаза.— Мы всё узнаем. Только бы с ней всё было в порядке.И они остались ждать. С тревогой, что разъедает изнутри. С любовью, которую слишком поздно стало трудно спрятать.

*****

Коридор всё так же был залит холодным белым светом, воздух будто сгустился от тишины и напряжения. Томми сидел, раскачиваясь вперёд-назад, сжатые кулаки дрожали на коленях. Марианна молчала, лишь смотрела в одну точку перед собой, едва дыша. Они ждали. Слишком долго.Вдруг скрипнула дверь. Оба резко вскинули головы. Из-за белой створки вышел врач — высокий, с уставшими глазами. Это был тот самый доктор, с которым Ноэми говорила ранее. Он снял маску с лица и подошёл ближе. Глаза у него были серьёзные, почти скорбные.— Вы близкие Ноэми Беллини?— Да, я... её парень. — Томми встал, будто разом подрос на метр. Голос срывался.— И я её подруга. — Марианна подошла ближе. — С ней всё в порядке? Пожалуйста...Доктор сжал губы в тонкую линию и чуть кивнул.— С ней сейчас всё стабильно. Она пришла в себя. Мы купировали угрозу... Но вы должны понимать — произошло крайне серьёзное осложнение.Томми вцепился в воздух.— Что с ней? Говорите прямо.Доктор чуть выдохнул.— Она была на грани выкидыша. Мы чудом успели. Ещё немного — и... могли потерять не только плод, но и саму Ноэми.Марианна зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.— Что? — выдохнул Томми. — Вы сказали... плод?..Доктор посмотрел прямо на него. Усталые глаза вгрызались в него вопросом.— Она беременна. Почти два месяца.Томми пошатнулся. Сделал шаг назад и уставился в стену. Мир под ногами качнулся, поплыл. Беременна. Она. Два месяца. И он не знал. Никто не знал.— Но... это... это невозможно... — его голос стал едва слышным.— Возможно. И сейчас, мистер, ситуация крайне непростая. Плод слаб. Очень слаб. Угроза прерывания сохраняется. — Врач говорил спокойно, но в голосе ощущалась тяжесть — как будто он сам едва выносит новость, которую должен сообщить. — Ноэми в сознании, но сильно ослабла. Она в шоке.— Что... что мы можем сделать? — Марианна заговорила первой, пытаясь прийти в себя.Врач посмотрел прямо на Томми.— Решение, по сути, зависит от вас обоих. Но она пока не в состоянии это обсуждать. Вы — тот, кого она называла близким. Значит, выбор предстоит вам. — Он замолчал на секунду. — Есть два варианта.Томми застыл. Каждое слово врача будто впечатывалось ему под кожу.— Первый — мы оставляем беременность. Но тогда Ноэми понадобится полный покой. Она не сможет работать, ездить, выступать. Даже стресс — под запретом. Риски высокие. Очень. Мы не можем гарантировать, что всё закончится благополучно.— А второй?.. — прошептал Томми.Врач опустил глаза.— Прерывание. Медицински — возможно. Безопаснее для её организма. Последствий почти не будет. Но... эмоционально, сами понимаете.Томми ничего не ответил. Он чувствовал, как пересохло в горле. Как зашумело в ушах.Рядом Мари прижала руку к груди.— Она знала? Она знала об этом?Доктор кивнул.— Недавно. Но, как я понял, она не хотела говорить. Вероятно, из-за всего, что происходит между вами. Она скрывала — возможно, надеялась разобраться сама.— Почему... почему она не сказала?.. — прошептал Томми, будто сам себе. — Почему она носила это одна?..Доктор посмотрел на него с сочувствием, но твёрдо:— Сейчас главное — не кто виноват. А что делать. Она очень уязвима. И ей нужен кто-то рядом, кто возьмёт на себя часть этого груза. Вы — либо останетесь, и поможете ей с этим выбором... Либо уйдёте — и она решит одна.Томми медленно опустился на стул. Он впервые не знал, что сказать. Не знал, как дышать. Не знал, как жить с этим.Беременность. Жизнь, которую они не планировали. И она — могла умереть.Она — его любовь. Его всё. И теперь он должен решить, будет ли этот ребёнок. Или нет. Тишину прорезал только гул в его ушах. И где-то в этом гуле — сердце, которое билось теперь за троих.

От автора: Мне очень приятны ваши коменатрии, поддержка, для меня это очень важно и я это очень ценю. С завтрашнего дня у начинаются экзамены. Я буду реже выпускать продолжения, но в свободное время буду пытаться радовать вас продолжением этой истории. С помощью вашей поддержки, у меня всё больше и больше мотивации и идей. Очень благодарна вам. Люблю. Ценю.💋