Часть 34

Днём я делала себе свежевыжатый апельсиновый сок на кухне. Хоть база и пряталась в глуши, вдали от цивилизации, здесь исправно пополнялись все запасы. Еда, фрукты, горячая вода из душа. И даже больше. Например — ноутбук последней модели, с которого я собиралась смотреть с Гоустом фильмы, пока он восстанавливается; новый айфон взамен того, что я потеряла в джунглях; наушники; а ещё гриль, на котором Прайс жарил стейки с хороший кирпич (а мясо сейчас тоже недешёвое). На фоне всего этого мой недавний наезд на недофинансирование выглядел, мягко говоря, неубедительным.

Когда Киган зашёл на кухню, он был без маски. Я узнала его по этим удивительным глазам и парфюму. Загорелое лицо, резкие скулы, густые чёрные брови, чёткий изгиб губ и та особая гармония мужской красоты, которая притягивает взгляд, даже если стараешься не смотреть. Он что-то увлеченно писал в телефоне, с улыбкой на губах. Такая улыбка бывает только у мужчины, который очень влюблён.

— Киган, а давно вы с Саймоном служите вместе? — спросила я.

— Прилично, — коротко ответил он, скользнув по мне быстрым взглядом и тут же вернув внимание к экрану телефона.

Повисла пауза, в которую Киган быстро перебирая большими пальцами, дописал сообщение и отправил его, после чего убрал телефон в задний карман джинс. Я точно знала: с той, кому он писал, я бы точно не выдержала конкуренции в приоритетах.

Теперь он был посвободнее, и я решила воспользоваться моментом.

— Составишь мне компанию? — спросила я, присаживаясь за стол.

— А чего лицо такое хитрое?

— У меня на нём всё написано что ли?

— Ага, крупным шрифтом, — он улыбнулся, открывая холодильник. Достал пакет молока, потом шейкер из шкафчика. — Так что ты хотела?

— Порасспрашивать тебя о вашей работе в спецназе. Я ровным счётом ничего про это не знаю. Для меня это дебри дремучие. И я подумала, что ты бы мне мог рассказать обо всём... Уж больно интересно, — говорила я, глядя на то, как он насыпает в шейкер три щедрые ложки протеина с горкой и заливает молоком. Ну да, этим огромным мужчинам нужен свой объём белка, чтобы поддерживать массу.

Он выгнул бровь, болтая в руке шейкер. Но не высокомерно, а со взглядом оценивающим, будто он не ожидал, что спрошу.

— Ну так, расскажешь? — я невинно отпила сок через трубочку.

— А к Гоусту почему с этим не обратишься?

Я поставила стаканчик на стол и сделала глубокий вдох.

— Потому что Гоуст смотрит на меня, как на свою женщину. Он защищает меня от всего, что может напугать или оставить во мне ненужные страхи. Поэтому не скажет. Где-то сгладит, где-то замолчит, что-то превратит в полуправду, чтобы я жила в безопасной картине мира. И, возможно, для него это и есть любовь — прятать меня от того, что может ранить и напугать. Но ведь любая история, даже самая страшная, — часть целого. А мне нужно понять всё, без субъективных поправок. Ведь если вырезать куски, меняется смысл. Верно? А я хочу знать его жизнь такой, какая она есть. Потому что только видя всё, я смогу понять, через что он мог пройти, что в нём на самом деле живёт, и что в нём держит меня, — выдала я как на духу. Киган не ожидал от меня такого «па» — даже шейкерить перестал и сел за стол напротив.

— С чего начнём?

— С самого начала.

— Давай.

— Кто вас финансирует? Откуда у вас деньги?

— По-всякому. Частные контракты, корпорации, банки, иногда правительства через подставных. Бывает и... серый бизнес.

— Платят много?

Он едва заметно кивнул.

— Мы идём туда, куда другие не сунутся.

— Дорогие...

— Да.

— Скидки даёте?

— Нет.

— Это просто прекрасно. А что вы делаете на миссиях? Ну, прям конкретно.

— Конкретика, Аврора, зависит от миссии, — Киган отпил белковый коктейль и откинулся на спинку стула, понимая, что этот разговор не будет коротким. — Иногда мы обеспечиваем периметр. Иногда эвакуируем людей. Иногда просто держим точку и следим, чтобы никто туда не сунулся. Бывает — просто едем вместе с колонной, чтобы её не трогали.

— Страшно... — я поёжилась, представляя моего любимого под прицелом врагов.

— К этому привыкаешь.

— Но как это всё работает? — не унималась я. — Вот вы приезжаете на миссию... и что дальше? Кто всем командует?

— Как в любой системе, у нас есть структура. Есть командир группы — он принимает финальные решения.

— Прайс?

Киган кивнул и продолжил:

— Ни один нормальный выезд не бывает хаотичным. В группе обычно пять-шесть человек. У каждого — своя роль: стрелок, медик, радист, сапёр, снайпер, водитель. Иногда — специалист по связи или по взлому. Всё зависит от задачи.

— А ты кто?

Киган сдержанно улыбнулся.

— Универсал. Всё по чуть-чуть, но в основном — прикрытие. Иногда веду переговоры, если никто не понимает наш язык.

— Вы заставляете людей говорить по-английски?

Его губы очень медленно растянулись в холодную улыбку.

— Мы заставляем понимать любой язык, на котором говорим мы.

— А-а... то есть ты имеешь в виду... — пытки.

— Да.

— Понятно.

Жуть.

Нет, действительно. Было в этом что-то поистине жуткое. Вот они — обычные люди. Сидят напротив, разговаривают, заботятся. Имеют такие красивые глаза, как у Кигана, например — в обрамлении ресниц, не хуже, чем у Кендалл Дженнер в рекламе новой туши (и у Кигана, и у Гоуста были ресницы на зависть всем девушкам). А на самом деле, это опаснейшие церберы, которые на миссиях хладнокровно убивают, ломают, допрашивают...

Сегодня на Кигане была простая синяя кофта и джинсы. С виду — обычный человек без формы и маски. Всё что выдавало в нём военного — поджарое тело и выправка, выбитая годами.

— Вы же не всегда работаете в камуфляже?

— Нет, если работаем в городе. Это не кино.

— Сколько ты зарабатываешь?

— Зачем тебе это?

— Практический интерес. Я буду обеспечивать супруга или он меня?

— Уверен, обеспечивать Гоуста тебе не придётся.

Я втянула в себя остатки сока вместе с косточками на дне, оставаясь довольной ответом.

— А вы когда-нибудь работали против своей страны?

— Следующий вопрос.

— Хорошо, я поняла. Вы — не армия. У вас частная военная компания. А как же тогда устав?

— Не армия, но если кто-то не слушает приказы — погибает не только он, но и остальные. Поэтому дисциплина внутренняя. Ты не под страхом устава. Ты под страхом того, что из-за твоей ошибки кто-то не вернётся. Это сильнее.

— Вот уж правда... — я осунулась и отвела взгляд. Показалось даже, что в пустыне за окном сгущаются тучи, до того мне стало не по себе. — На своей работе вы всегда живёте на грани со смертью. У вас нет гарантий, что миссия закончится успешно и вы вернётесь домой к своим близким.

Мужчина скупо кивнул.

— Это так. И больше всего это даже беспокоит не нас, а тех, кто нас ждёт.

— К этому тоже можно привыкнуть? К этому страху... что твой мужчина, возможно, больше никогда не вернётся? — в горле перехватило от этой мысли.

— Аврора, хэй, — мягко произнёс Киган, возвращая меня из моих туч обратно к себе. — Не накручивай себя. Да, риск есть всегда, но мы работаем не в одиночку. Каждый прикрывает спину другого. Мы проходим через такое, что у обычного человека волосы бы поседели разом, и всё равно возвращаемся. Знаешь почему? Потому что рядом лучшие из лучших.

Он чуть улыбнулся:

— И Гоуст... он вообще из другой лиги. Самый первоклассный солдат из всех, кого я встречал. Выдержка, реакция, голова на плечах (чаще всего) — и, что главное, он никогда не бросает своих. Лично меня он вытаскивал из-под пуль больше раз, чем я готов признаться.

И всё же он не закончил свои слова чем-то в духе: «Так что не переживай. Он вернётся к тебе всегда и при любых обстоятельствах». Потому что не хотел врать.

— И вы не можете отказаться? Не работать военными... — в моём вопросе сквозила такая едкая надежда, что аж внутри всё сжалось.

— И можем, и не можем, — Киган чуть повёл плечом. — Теоретически — да, практически... большинство из нас не знают, что с собой делать без этого. Мы выточены под совсем другую жизнь: чёткие приказы, задачи, постоянная готовность к угрозе. Здесь всё просто — есть цель, есть способ её выполнить. А на гражданке всё размыто, слишком много нам чуждого... И ещё... у многих внутри сидит страх — что без этого адреналина, без войны, мы просто перестанем быть теми, кем являемся.

Конечно, нет. Всё это — часть их сути. Война и есть Гоуст. Как у Терминатора обязательно должна быть миссия — без неё машина не работает.

— Я тебя не утомила?

Киган Росс рассмеялся: казалось, его смутил мой вопрос.

— Неа. Чувствую себя, как дома. Что там, что ты здесь вопросы задаете так, будто пулями стреляете. Девочкам всё интересно.

Так он с той девушкой живёт. У них должно быть, всё серьезно*

Несколько мгновений я сидела в своих мыслях, а Киган пил протеин, давая мне время всё переварить.

— Меня кое-что терзает...

— Выкладывай.

— Вот ты спокойно снял маску, показал своё лицо, когда потребность в конфиденциальности отпала. А Гоуст...

— Так и не снял маску перед тобой, — закончил он за меня, нахмурившись. Это явно его озадачило.

Я покачала головой и стыдливо отвела взгляд.

— Он снимал маску. Но лица я так и не увидела. Только его часть.

Киган смотрел мне в глаза, между его бровей легла складка.

— Ты что-то хочешь сказать?

— Если тебе станет легче, он ни перед кем не поднимал маску. Никто не видел его лица. Даже когда по лицу попадает, он зашивает себя сам. Кэрри этого не касается.

— Киган, что должно было произойти с человеком, я имею в виду, что он должен был пройти, чтобы Саймон носил маски не снимая? Что с ним сделали в плену?

Киган втянул в себя воздух, отвёл взгляд, и когда снова посмотрел на меня, его голубые глаза стали холодными, как вода в проруби.

— Такое, от чего перестаёшь быть человеком... и учишься прятать то, что осталось. Аврора, я не могу сказать тебе больше. Сам знаю лишь половину. Об этом должен рассказать тебе Гоуст... если захочет.

Тишина между нами затрепетала холодными мурашками между лопаток.

— Он же... не совсем нормальный, — прошептала я. И тут же спохватилась: — Самый лучший, и я его люблю, — быстро поправила себя, — но иногда с ним очень сложно. Я его не понимаю. Иногда он бывает... ну, жутковатым.

— В каком смысле? — Киган резко подался вперёд.

— В смысле что... Ну.... — в нём живут двое. Слова застряли в горле. А такое вообще можно говорить его коллегам? Вдруг его спишут и определят в психушку — и Гоуст больше не будет служить?

Что выбрать: спросить прямо и, возможно, лишить Гоуста любимой работы (что тоже неплохо), или промолчать и всё выяснить самой?

— Ну... эта маска. Иногда она меня пугает, особенно ночью, когда переворачиваюсь на бок и вижу этот череп. Не мог маску посимпатичнее выбрать что-ли? Котика Хэллоу Китти.

Придётся всё узнавать самой.

— Хэллоу... Китти? — повторил за мной Киган, прищурившись.

— Не знаешь, что это?

— Нет.

— Ставлю не зачёт твоей даме сердца, Киган. Как она тебя не просветила? Это же целая фандомная ниша — розовый котик с ушками. Модная штука.

Лицо Кигана на пару секунд застыло в идеальном покер-фейсе, а потом он расхохотался, откинувшись на спинку стула.

— Райли с ушками, — он блеснул белыми зубами. — Я бы поглядел, честное слово.

— Я бы тоже.

Я дождалась, пока он выдохнет, и сказала, что хочу задать последний вопрос. Он поднял шейкер: мол, валяй.

— Киган, кто подарил тебе этот парфюм? Мама? Подружка?

— Жена.

Ауч.

— Ну что, моё интервью закончено? — подмигнул он, вставая из-за стола. — Хочу подразмяться. Была в нашем спортзале?

— Нет. Времени у меня тут не особо много, — я всегда с Гоустом.

— Хочешь пойти? Форма у тебя есть? Можно что-то одолжить у Кэрри... — заботливо начал он.

— Мне надо возвращаться к Гоусту. Но я только глазком посмотрю как вы там занимаетесь.

— Посмотришь, как потные спецназовцы тянут железо? Что в этом интересного?

Всё.

— Дообедаю с вами, подожди, — я наскоро намазала булочку джемом и последовала за Киганом по коридору.

Спортзал на базе оказался небольшим, но современным. По-настоящему мужской: блины, гири, гантели, стойки с штангами. Никаких постеров со «100 поз йоги» и мантрами про внутренний дзен. Только хардкор.

Киган вернулся из раздевалки в майке и шортах, блеснув рельефными мышцами. Включил беговую дорожку на сто километров в час, для разогрева.

Через пару минут моих наблюдений за этой быстрой ланью к нам подошёл Прайс с Соупом, а следом и Кёниг. Все учтиво и тепло со мной поздоровались, за исключением великана. После чего капитан с Соупом двинулись к весам.

Я устроилась на краю скамьи, неспешно доедая свою душистую булочку.

Кёниг встал у зеркала, разминая плечи. Серая майка обтягивала его невероятные по масштабу плечи, а снайперский колпак был, как всегда, на голове, но сейчас ещё и придавлен чёрной кепкой с козырьком. Он стянул майку, нагнулся (я, естественно, успела оценить его задницу), взял с пола скакалку и... ох, ахринеть. Он начал прыгать.

Ровно, ритмично, идеально. Всё тело работало как единое целое — мышцы перекатывались под кожей.

Но самое... впечатляющее — даже не грудь и не руки. А то, что у него происходило в районе вот этих шорт.

Потому что член — совершенно реальный, увесистый, чертовски огромный — начал подпрыгивать вместе с ним.

Да. Именно так.

Как добросовестный участник тренировки, он тоже включился в процесс. Подпрыгивал и опускался в такт движениям, создавая собственный ритм. Мягкий, но бесстыдно очевидный.

Я уставилась.

Это не просто член. Это отдельный персонаж. Может, даже с австрийским акцентом. Зер гуд.

И кажется, я даже почувствовала вкус австрийской колбаски на языке.

Остальные мужчины не обращали на это шоу ни малейшего внимания, занятые своим делом.

— Соуп, подстрахуй, — попросил Прайс, укладываясь спиной на скамью под гриф штанги с блинами по краям.

Он взялся за гриф и начал жать от груди вес, который, будь он упав на меня, вдавил бы в пол раз пять — если не насмерть.

Булочка была доедена как раз к тому моменту, когда Кёниг прошёл мимо меня, и я инстинктивно чуть отползла на скамейке назад.

— Не бойся его, — тихо сказал мне Соуп, присаживаясь рядом. С Прайсом они уже закончили. На шее у Соупа висело мокрое полотенце; он провёл им по голове, стряхивая капли.

— Он живёт на базе? — спросила я, искренне не понимая, способен ли он вообще существовать вне её. Тут ведь мало того, что капюшон на голове, так ещё и он социофоб. Жёсткий социофоб.

— Нет, конечно, — Соуп отпил воды из бутылки. — У него есть дом, и он вполне счастлив в отношениях.

Ого. Так все парни разобраны, получается.

— Она тоже из ОТГ.

— Его женщина?

— Да, она из наших.

Так Карлитоз был прав! Они служат вместе с женщинами. Наверняка они ещё и симпатичные, как Кэрри. Мне это не нравилось. Я ужасно ревновала Гоуста.

— Значит, у вас есть женщины в отряде.

— Да.

— И много?

— Всего одна. Что, ревнуешь? — Соуп прищурился, закручивая крышку на бутылке.

Я фыркнула.

— Ещё чего.

И затем тихо проговорила вслух:

— И как Кёниг может быть в отношениях? Ведь у него же... — конский член. — ... колпак на голове. — как он вообще помещается в женщину?

— А у Гоуста маска и что? Вам это помешало?

У него большой, но не конский.

— Не помешало, так то.

— Ну вот.

Мой новый айфон завибрировал в глубоком кармане медицинских брюк. Я достала телефон, смахнула блокировку и увидела сообщение:

«3... 2... 1...» — от Гоуста. Я улыбнулась и ответила:

«Дальше идёт ноль. Мы на уроке арифметики?»

«Я иду тебя искать».

«Ой, я бегу! Будь на месте, пожалуйстаааа!» — добавила в конце бегущие смайлики и поспешно поднялась со скамьи, не замечая ехидных смешков Соупа.

___________________

Комментарий автора: Речь идёт о прекрасном фанфике с Киганом в главной роли от автора Bertrando Conte. Отличнейшая история, написанная живым, не gpt-шным языком. Алмаз среди дерьма.

Спецназовец и журналистка. Ну мёёёд.

Ссылка на Фикбук - https://ficbook.net/readfic/0197e602-5f27-71fc-91bd-d6e88d4119e1