Часть 32

База ОТГ-141,

Техас

Я ковыряла вилкой в остывшем бифштексе, лениво передвигая кусочки мяса по тарелке.

Свою грязную и рваную одежду, я поменяла на розовый медицинский костюм, в который меня облачили по настоянию Кэрри в первый же день моего пребывания на базе. Костюм щедро топорщился на плечах и отчаянно стремился к штанам. На ярком фоне принта с маленькими хрюшками и сердечками я, наверное, выглядела как сбежавшая медсестра из аниме.

Кэрри — персональный врач отряда 141, по совместительству миссис Прайс и совершенно не по совместительству властелин всех капельниц и моих распорядков — следила за тем, чтобы я отдыхала, ела и спала, а не только сидела у койки Гоуста, который был без сознания вот уже третий день.

И сейчас я завтракала. Или обедала. В этом Техасском знойном полузабвении время суток теряется так же легко, как и аппетит.

Влажная испарина, покрывавшая окна тонкой дымкой, к которой я так привыкла в Синселехо, сменилась сухим, резким поскрипыванием песка где-то за стеклом. Ветер то набегал, то утихал, поднимая крошечные пыльные смерчи. Где-то далеко — или, вернее, в техасских масштабах, совсем рядом — тянулись выжженные пустоши, кустарники, редкие деревья. До ближайшей деревни было около пятнадцати миль.

База ОТГ-141 выглядела так, будто её прятали не просто от врагов, а от цивилизации. Скромная на вид, почти игрушечная — пара блочных строений, склад, пара антенн и ангар, — утопающая в песке и сухой траве.

Но за этой внешней простотой, которая, к слову, была лишь антуражем, скрывалось совсем другое. Кэрри рассказывала, что таких скрытых точек по миру — несколько, и все они используются в критических ситуациях. Внутри — элита спецназа.

Тишина и песок — всего лишь прикрытие.

Я отставила тарелку в сторону, собираясь встать, как вдруг спинку кресла, на котором я сидела, настойчиво потянули назад.

— А ну сядь и доешь, — раздался спокойный голос.

Кэрри стояла рядом. Высокая, с прямой спиной и внимательным взглядом. Чуть раскосые карие глаза за широкими очками в чёрной оправе смотрели на меня без лишних эмоций. Волосы убраны в идеальный гладкий хвост, медицинский белый халат сидит безупречно.

— Когда Гоуст очнётся, я должна быть рядом с ним, — сказала я, откладывая вилку в сторону. Я не раздражалась от её гиперопеки. Кэрри мне нравилась.

— И наверное, ты не хочешь, чтобы его хватил ко всему остальному и инфаркт при виде тебя — тощей, с синяками под глазами от усталости и недосыпания, — ответила она, заведомо зная на что давить. — От того, что ты безвылазно сидишь рядом с ним, он не поправится быстрее.

— Да понятное дело... — вздохнула я, опуская подбородок на ладонь. — Я просто не хочу, чтобы он оказался один в палате, когда придёт в себя. И мне самой спокойнее рядом с ним.

— Пообщалась бы побольше с мальчиками. Они не кусаются, — сказала Кэрри усаживаясь в своё кресло.

Мы были в её кабинете. Она осмотрела мой порез перед тем, как принести мне еду и проверить как я питаюсь.

Под "мальчиками" она называла профессиональных головорезов, коллег Гоуста по службе: Соупа, своего супруга Прайса, Кёнига (громила со мной даже не здоровался. Завидев — ускоряет шаг, лишь бы не столкнуться. То ли социопат, то ли до сих пор держит обиду за "нытика". Странный тип), и ... Кигана.

Он был новеньким для меня — я впервые увидела его здесь, на базе, хотя он тоже участвовал в операции на вилле. Тогда я его не заметила. А зря. Потому что Киган был... упоительно красив. У него были наикрасивейшие голубые глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, прям как у девушки. Остальное лицо его было всегда скрыто маской.

Если бы я не была так безумно влюблена в Гоуста, вполне могла бы воспользоваться своим внезапным положением среди этого огнестрельного гарема.

Мужиков, которые точно вполне себе умеют... кусаться.

— Я нормально с ними общаюсь. Они очень уважительно ко мне относятся.

— Ещё бы, — кивнула Кэрри, поджав губы. — Ты защищала Гоуста ценой собственной жизни. У этих парней всё просто: верность своим — на первом месте. Они могут молчать, бурчать, прятать лица за масками, но если ты вытащила кого-то из их круга из-под пуль — ты уже часть их семьи.

Она посмотрела на меня поверх очков:

— Они всегда будут помнить, что ты рисковала собой ради него. Это у них — почти как клятва крови.

— Приятно слышать. Но всё равно кусок в горло не лезет.

— А надо чтоб залезло, потому что это лучше, чем реанимация на двоих, согласна? — спокойно парировала она и придвинула ко мне тарелку поближе. — Доешь.

Я доела свой хорошо прожаренный кусок мяса (Соуп, к тому же, у нас и мастер по грилю) с салатом из свежих овощей.

Откладывая приборы, словила своё отражение в лезвии ножа — и желудок скрутило.

Под большим пластырем, который я упорно отказывалась снимать, скрывался шрам. Не тонкая царапина, не едва заметный след. Настоящий шрам — воспалённый, багровый, с неровными краями, пересекающий скулу и тянущийся почти до уголка губ. Кэрри, хоть у неё и лёгкая рука, сделала всё возможное: наложила аккуратный шов, почти ювелирный, с минимальным натяжением ткани. Всё зашито ровно, без стяжек, которые оставляют рубцы. Но чудес не бывает. Кожа была красной, в стежках — тонкие нити, которые обещали снять через пару дней.

Шрам останется. И он будет заметен.

Для меня это был удар. Я — красивая девушка, которая знала о своей красоте и не стеснялась наслаждаться вниманием. Я с удовольствием ловила на себе взгляды. Или, точнее сказать, ловила раньше. Сейчас я будто не могла до конца принять, что это лицо уже не прежнее.

Наверное, я бы лежала этим же лицом в подушку и выла, если бы все мои мысли не были сосредоточены на Гоусте.

— Порез заболел? Дай посмотрю, — Кэрри прервала мои внутренние переживания.

— Не нужно, — я одёрнула руку от щеки. — Уже не так болит. Чуть потягивает только.

— Переживаешь из-за него, да? — мягко, с пониманием, спросила она. Моё выражение лица выдало всё.

Я молча кивнула.

— Послушай, всё поправимо. Сейчас есть отличные методы коррекции рубцов — и лазерные, и инъекционные, и даже хирургические, если потребуется. У тебя молодой, сильный организм, хорошее кровоснабжение, кожа ещё сохраняет высокий уровень коллагена. Со временём все уйдет. Будет почти незаметно.

Она положила ладонь на мою руку.

— Всё будет хорошо.

— А если... — я отвела взгляд, сглотнув ком в горле, — Саймон меня увидит и я ему навсегда разонравлюсь?

Кэрри чуть приподняла брови, будто этот вопрос показался ей почти абсурдным.

— Уверена, ты нравишься ему вся, — ответила с мягкой улыбкой. — И потом, Гоуст, как никто другой, знает цену шрамам. Я не раз зашивала его и видела его тело. Он точно не из тех, кто пугается рубцов.

Она загадочно посмотрела на меня, чуть прищурив взгляд:

— Думаю, Гоуст вообще его не заметит.

— Я ему не покажу своё лицо и всё тут...

Кэрри сжала мою руку, а затем выпустила. Поняла, что сейчас твердить мне об обратном нет смысла. Это меня только больше расстроит.

За окном раздался глухой рёв мотора. С моего места я увидела, как по въездной дороге к главному корпусу подкатывает чёрный «Форд».

— Капитан Прайс вернулся на базу, — сказала Кэрри, подойдя к окну. Каждый раз, когда тема заходила о её муже, её голос становился мягче, а на губах появлялась полуулыбка. Образ расслабленной женщины. Буду ли я когда-нибудь такой? Спокойной. Когда не нужно переживать о будущем, потому что всё определено?

Прайс вышел из машины. Заметив нас у окна, приподнял ладонь в приветствии и чуть улыбнулся, направляясь ко входу. За последние три дня мы практически не пересекались. Он куда-то уезжал, должно быть по своим военным делам и всё такое.

— Аврора, — произнесла Кэрри, обернувшись ко мне. Её карие глаза поймали мой взгляд. — Джон хотел с тобой поговорить.

— Правда? О чём? — я подняла бровь.

— О Райли. И... возможно, ещё о чём-то, — она слегка качнула головой, — о чём он мне пока не рассказал.

— Это будет допрос? Или меня сразу поведут на полиграф?

Кэрри тихо рассмеялась:

— Не смеши меня. — Она вздохнула и добавила серьёзнее: — На теле Гоуста я обнаружила повреждения, полученные за день-два до операции. Они не соответствуют событиям на вилле. Я полагаю, ты в курсе, откуда они.

Я опустила глаза.

— Даже если и так... я не обязана никому ничего рассказывать.

Я до сих пор не знала, с кем Гоуст дрался в джунглях и вообще было ли его присутствие в Синселехо «согласовано» с ОТГ. Он пришёл за мной. Один. И я не собиралась сдавать его, даже если это казалось кому-то «неправильным».

Кэрри кивнула.

— Да, конечно. Джон не будет тебя допрашивать. Он беспокоится о каждом члене своего отряда. А Райли... он особенный, — она завела за ухо тёмную прядь. — И если есть что-то, что может угрожать вам обоим, он хочет знать. Только и всего.

— Ладно. Без проблем. Поговорю с ним, — я поднялась, собрала посуду со стола. В её словах есть смысл. И к тому же, я смогу порасспрашивать Прайса про «Фантом». Он точно в курсе.

— Пожалуйста.

Кэрри придержала мне дверь в коридор, они все со мной были очень обходительны.

Я пошла в сторону кухни. Только переступила порог и едва не врезалась в массивную фигуру, заслонившую половину пространства. Кёниг, как и всегда при виде меня, сразу же собрался ретироваться, уже сделал полшага в сторону выхода, как я сказала:

— Постой. Не уходи, — остановила я его. Что там рекомендовала Кэрри? Проводить побольше времени с "мальчиками"?

Он замер, не поворачивая головы в мою сторону, будто оценивая степень угрозы.

— Я здесь не задержусь. Хочу себе кофе сделать, — сказал я, быстро убирая тарелку с приборами в посудомойку. — Я тебе не помешаю. Покушай спокойно.

Я потянулась к зип-пакету с кофейными зёрнами, разорвала его по шву и пересыпала в кофемолку.

Кофемашина мягко загудела, и по кухне начал расползаться терпкий запах.

Кёниг, немного помедлив, сел за стол, стараясь держаться на расстоянии. Я стояла к нему полубоком, была занята пенкой своего капучино.

— Кёниг... — сказала я, повернув голову через плечо. Он бросил на меня быстрый взгляд из-под дырочек в своей маске. — Ты будешь кофе? Могу сделать тебе тоже.

Он долго молчал. Я уже почти решила, что не получу ответа — как обычно. Но вдруг он всё же произнёс:

— Нет. Я пью только чай, — красивый голос. Мягкий, с отчётливым австрийским акцентом, что совершенно не вязалось с его габаритами и мрачной маской.

— Спасибо, — добавил он после короткой паузы и опустил глаза.

— Эм... Тогда заварю тебе, — я почему-то приняла его ответ за просьбу.

Я достала из ящика ситечко и поставила воду.

Интересно, сколько ему лет? Мне казалось, около сорока и там под маской мужик лесоруб — брутальный такой, огромный, с красной шеей. Но услышав его голос, можно представить, что ему лет двадцать пять. И он говорил с той аккуратной вежливостью, какую редко встретишь у тех, кто "всё уже видел".

Я открыла полку с чаем.

— Так... что тут у нас? Ройбуш, молочный улун, с мятой и лимоном... — я зачитывала, перебирая пачки. Их точно покупал Саймон.

— Обычный чёрный. С бергамотом, — ответил Кёниг тихо.

— Супер. Я тогда заварю тебе в ситечко. Вот сюда, — я кивнула на кружку. — Саймон любит чай, — улыбнулась я, вспоминая наш быт на базе в Синселехо. — И говорит, что чай из пакетиков это помои. Согласен?

Кёниг не ответил, только едва заметно пожал своими необъятными плечами.

Я подошла ближе и поставила перед ним кружку. И едва я приблизилась, он отстранился на спинку стула, словно моя аура была слишком яркой для его внутреннего устава. Не резко, но достаточно, чтобы уловить — контакт с людьми ему не нравится.

Пить при мне он точно не станет. Да я и бы и не стала смущать его своим присутствием.

Однажды, на дне рождения двоюродной сестры в Дубае, я видела, как ели покрытые женщины — осторожно, с пониженным подбородком, пряча рот за краем платка. Они каждый раз приподнимали хиджабы с лица, чтобы откусить кусочек картошки фри. Он будет пить чай также? Приподнимая снайперский капюшон с лица ради каждого глотка?

Кёниг сидел напротив меня, деликатно держа в огромной ладони кружку чая, словно это был фарфор из Лондона, не двигаясь.

Не буду просить его продемонстрировать.

— Ты смотришь Discovery? — спросила его невзначай, поводя ногтём большого пальца по ручке своей кружки.

— ... Редко, — ответил Кёниг с лёгким замешательством.

— В дикой природе, когда маленьким травоядным грозит опасность и их хотят сожрать огромные хищники, то они пробуют их напугать, показаться больше. Надувают шею или расправляют крылья. В этом духе. Ну, чистый инстинкт. В общем, когда я обозвала тебя "нытиком" и "громилой" это было со страху. Прости. Я реально испугалась, и начала драться как могла — словами. Ну пару выстрелов не в счёт. Я не хотела тебя обидеть. Вот и всё что я и хотела сказать. Я пойду... Ладно, увидимся. Пока.

Я вышла из кухни ощущая на спине его прямой взгляд, и лёгкость в плечах от отработанной кармы — я никогда не брезговала извиняться. Даже когда Гоуст сжимал мне шею до хруста своей пятернёй.

Я подошла к кабинету Прайса, держа в руке тёплый стаканчик кофе. Из-за двери доносились приглушённые мужские голоса — кажется, внутри были Соуп и Киган.

Я постучала. Разговор моментально стих, и через секунду дверь распахнулась. Прямо передо мной — небесно-голубые глаза Кигана. Чистые, холодные и... неприлично красивые.

Господи-Боже-мой.

Вот так и начинается та самая сцена из дорамы, где героиня падает в обморок с первого взгляда.

Он был одет в чёрную водолазку, обтягивающую бицепсы, и такие же чёрные тактические штаны. Идеальный красавец-спецназовец — как сошедший с картинок Pinterest.

— Заходи, малышка, — сказал он спокойно, отступая в сторону.

"Малышка". На базе это прозвище прижилось ко мне с первого дня.

В кабинете Прайс сидел откинувшись в кресле за широким столом. Соуп стоял у стены, скрестив руки на груди, а Киган, закрыв за мной дверь, занял место у дивана.

— Ну привет, — Прайс слегка улыбнулся. И, как мне показалось, вполне искренне. — Присаживайся. Вот сюда. Что ты как не родная? Смелее.

Я села на край дивана, ощущая на себе пристальные взгляды троих мужчин.

— Как ты тут? Освоилась?

— Вполне, спасибо. Всё хорошо. Так о чём вы хотели поговорить со мной, капитан?

— Сразу к делу, да? — довольно спросил он.

— Предпочитаю к рабочим вопросам подходить без прелюдий.

Рядом послышался тихий смешок. Киган одобрительно кивнул.

Прайс сцепил пальцы и положил их в замок на стол. В кабинете повисла некоторая неловкость, Соуп размял шею, и Прайс наконец спросил:

— Как у вас с... Гоустом? Он не обижает тебя? Всё хорошо?

— Ох, знали бы вы что ваш лейтенант вытворяет, — перед глазами пронёсся весь калейдоскоп нашего с ним безудержного секса.

— В каком смысле? — брови Прайса сошлись на переносице. Я заметила, как Соуп и Киган напряглись. — Что-то не то с его поведением?

— Нет, он просто лапочка, — ответила я, отпив кофе. — У нас всё замечательно.

Прайс продолжал смотреть на меня пристально, взглядом человека, который за свою жизнь раскусил больше лжи, чем я заказывала шампанского в Дубае.

— Лапочка... — повторил Прайс, пробуя слово на вкус. Из его уст оно прозвучало неожиданно мягко.

— Лапочка — это про Гоуста? — переспросил он, обращаясь скорее к жизни, чем ко мне.

Соуп и Киган коротко рассмеялись.

— Ну да, — спокойно ответила я, закидывая ногу на ногу. — Со мной он может быть разным, капитан Прайс. Но так или иначе — это наше личное. И вас... — я перевела взгляд на Соупа, потом на Кигана, — .... боюсь, это не касается.

— Что правда, то правда.

Я отпила последний глоток кофе и поставила стаканчик на низкий столик перед собой.

— Аврора, что произошло на базе в Синсехело?

— Вы про его повреждения? Я в курсе, что вы в курсе.

— Да.

— Мы провели там несколько дней. Всё было нормально. А затем, ранним утром Саймон ушёл весь обвешанный оружием. Я не хотела его отпускать. Но он мне ничего не говорил. Снаружи я слышала выстрелы.

Прайс смотрел на меня не отрываясь. С его опытом допросов, он, наверное, знал, что я не вру, ещё до того, как я открыла рот.

— А дальше?

— Он вернулся спустя двенадцать часов, — в горле сдавило, я поёжилась. Если на моей голове есть седые волосы — то они побелели именно в тот день. — Весь в крови. В него стреляли. К счастью, бронежилет поймал все пули.

Соуп бросил короткий взгляд на Прайса. Те обменялись едва заметным кивком, после чего оба вновь уставились на меня.

— И всё? Ты больше ничего не видела?

— Нет. Я могу задать вопрос?

— Конечно.

— Капитан Прайс, скажите, ведь если вы являетесь руководителем отряда, то именно вы ответственны за амуницию и всё снаряжение своих людей. Правильно?

Уголок его губ дёрнулся в улыбке. Он смотрел на меня по-отечески тепло.

— Отчасти, Аврора. Но да. Я отвечаю за всё — от подготовки и дисциплины бойцов до того, в каком состоянии их оружие, снаряжение и головы. Особенно головы.

— Бронежилеты...

— Что с ними?

— Это картонка, капитан. То, что было на Гоусте в тот день, спасло его от пуль, но не от трещин в рёбрах. Вы бы видели его тело! Торс был весь синий! Как вы вообще им такое покупаете? Ведь это ваша зона ответственности.

Прайс слегка улыбнулся и чуть склонил голову. За него ответил Киган:

— На Гоусте был один из лучших бронежилетов, доступных спецподразделениям. Ни один из них не даёт магической невосприимчивости. Если после попадания он просто отделался гематомами — значит, броня сработала идеально, — Киган кивнул. Его голос звучал уважительно, даже мягко. И вдруг от Кигана я уловила в воздухе дорогой аромат... Кажется, Chanel Égoïste.

Шикарный мужчина.

— Ну если так...

— И вот что мне не нравится, — снова заговорил Прайс, — так это то, что ты всё это увидела и напугалась. Гоуст не должен был показывать тебе свои травмы.

— А он и не показывал. Я сама вломилась в... Не важно! Ну так что это за мудаки были? Вы сбросите на них бомбу?

— Мы разберёмся с этим вопросом, — впервые подал голос Соуп.

Очередной обтекаемый ответ военных.

— Так вы знаете, кто это был или нет?

— Мы это устанавливаем, — чётко сказал Прайс.

Ну конееечно.

Кабинет, как и вся база, был простоватый. Минимум мебели, никакого лоска. А диван, на котором я сидела, явно повидал жизнь — если бы он мог говорить, пожаловался бы на тыловую службу.

— Ну а как у вас вообще дела? — я обвела взглядом комнату. — С финансированием всё в порядке? — добавила, бросив взгляд на старую вытянутую толстовку Соупа. — Зарплаты вовремя выдают?

Они втроем замерли. Киган уставился на меня своими холодными голубыми озёрами. Что именно было у него на лице — не разобрать, чёрная маска не позволяет. Остальные выглядели так, будто просто отключили мимику.

Повисло молчание.

Затем Соуп с Киганом одновременно рассмеялись:

— Вот так и живём, да. Что поделать? — пожали плечами.

— От зарплаты до зарплаты кукуем.

Они ещё посмеивались, явно не задетые моим вопросом. У Прайса и Соупа улыбки спокойные. А это значит, что я прогадала. С деньгами у них всё было в порядке. Очень в порядке.

Прайс откинулся в кресле, открыл ящик и достал небольшую коробочку. Я сразу узнала логотип: Arturo Fuente Opus. Те самые сигары, которые курил мой отец.

Прайс поднёс зажигалку к сигаре, прикурил, выпустил клуб дыма.

— Хочешь попробовать? — спросил он, глядя на меня через дым.

— Очень.

Он протянул мне сигару, и я взяла её, вложив в зубы. Киган поднёс зажигалку и прикурил мне. Я уже почти почувствовала себя Моникой Беллуччи в Малене, как тут же закашлялась так, что глаза заслезились.

Прайс усмехнулся:

— Аккуратнее малышка, не во все лёгкие. С непривычки может затошнить.

— Уже, — вытащила сигару изо рта. Одна штука стоит около трёхсот баксов.

— Ты очень храбрая, Аврора.

— Потому что попробовала затянуться Arturo?

— Потому что билась за Гоуста.

— Я своих не бросаю.

— Наша девочка, — довольно проговорил Прайс, и мужчины молча кивнули.

— Вы что-нибудь слышали про Фантом? — спросила я.

Теперь была очередь Прайса подавиться дымом. Но он, как опытный знаток сигар, всё же сдержал кашель. Отложил сигарету в прозрачную пепельницу.

— Позволь узнать... А что слышала про него ты?

Я выдержала небольшую паузу и не ради интриги. У меня было достаточно времени, чтобы сидя у койки Гоуста, разложить всё по полочкам. И этот загадочный "Фантом" был одной из тех тем, что не выходили из головы. Я задумалась.

— Аврора, ты можешь нам доверять, — говорит Киган. Я вскинула на него голову. Этот мужчина действовал на меня всегда как-то успокаивающе. — От того, насколько глубоко ты вовлечена, зависит размер мишени, — добавил он.

— Какой такой мишени?

— Той, что у тебя на лбу, — резюмировал Соуп и Киган выстрелил в него ледяными пулями своих глаз.

— Захлопнись.

— А что я такого сказал?

— Ты ничерта не понимаешь в женских эмоциях, Соуп.

— Нет, всё нормально. Пусть говорит так, как есть, — заступилась я за Соупа. — Я не сахарная, не растаю.

Я улыбнулась Кигану.

— Ты ведь знаешь, что твой отец — главный инвестор "Фантома"? — Прайс приоткрыл карту в нашем разговоре, пошёл мне навстречу. Я это оценила.

— Мой отец инвестирует в десятки проектов по всему миру: судостроение, недвижимость, заводы по переработке пластика, фондовая биржа, конечно же, и даже поля для гольфа Трампа. Но только про некий "Фантом" я впервые услышала, когда Лас-Альмос прижали мне нож к горлу.

Киган выругался сквозь зубы. Соуп сжал челюсти — так, что по скулам заходили желваки.

— Они назвали меня "дочкой инвестора". Сказали, что "Фантом" — это некая программа, способная сделать человека невидимым. Или, может, целый отряд. Невидимыми — для спутников, для дронов... для всего. Это уже мои догадки.

— И они верные, — подтвердил Прайс.

— Значит, это что-то действительно мощное и ценное. И... — я шумно втянула в себя воздух. — ...я — тот самый "козырь", как выразился тот ублюдок.

— К сожалению, да, — кивнул Прайс.

— Мы обеспечим тебе наивысший уровень защиты, — тут же вмешался Киган.

— Если это будет входить в наши обязанности, — спокойно перебил его капитан.

— А если нет? — спросила я. Неужели Гоуст не будет меня защищать?

— Тогда этим займётся служба безопасности твоего отца.

Мой отец... Я потеряла все свои вещи, когда кубарем катилась в джунглях. Выйти с ним на связь смогла только через чужой телефон на базе. Он был в шоке от того, где я оказалась. Но я не вдавалась в подробности — не за чем. Иначе под окнами базы уже выстроился бы кортеж.

Я была уверена, что он тут же перезвонил Прайсу и всё выведал.

И, к моему удивлению, кортеж так и не появился. Что ж, я бы всё равно не поехала. Я ждала восстановление Саймона. К чёрту всё остальное.

Так или иначе, взять за грудки Прайса и требовать, чтобы моим телохранителем был единственный мужчина, которого я видела в этой роли, не хотелось. Я сама озвучу Гоусту эту просьбу, как он придёт в себя и окрепнет. Он меня не оставит.

— Если это всё, — я потянулась за пустой кружкой. — Тогда я пойду. Мне нужно к Саймону.

Прайс ничего не скажет мне про Фантом. Это очевидно.

— Конечно, — кивнул Прайс. — Аврора, — позвал он, когда я уже бралась за ручку двери.

— Да?

— Спасибо за откровенность, малышка. Я это ценю. И просто знай: пока ты здесь — тебе не о чем беспокоиться. Ты в безопасности.

Я кивнула и, взглянув на всех троих, произнесла:

— Ни одна живая душа не испугается рядом с такими воинами, как вы.

Я медленно вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Пока шла по коридору к палате Гоуста, сердце стучало быстрее.

Саймон, всё так же в своей маске, лежал на койке под белой простынёй. Грудь медленно поднималась и опускалась от его дыхания. Из вен тянулись трубки в капельницы. Пищали приборы, отслеживающие каждый удар его сердца. Их звук меня успокаивал.

— Я пришла, любимый, — прошептала я, осторожно провела пальцами по его скуле. Под пушистыми ресницами дрогнули веки, будто он меня слышал.

— Я побуду с тобой здесь, хорошо? — я села на стульчик рядом и взяла его за руку. Она была тёплой, пальцы грубые, шершавые.

— Твои мальчики очень милые. Они хорошо со мной общаются, — я улыбнулась и поцеловала его в щёку.

Несколько минут просто сидела, держа его за руку, чувствуя тепло его кожи, молча позволяя себе быть рядом.

Потом открыла тумбочку и достала оттуда приятный романчик в мягком переплёте. Обложка была вызывающе розовой, с глянцевым отблеском. На ней — обнажённый мускулистый красавчик полу-дракон с человеческим торсом и острыми рогами, прижимающий к себе девушку в прозрачном платье, волосы которой развевались в каком-то магическом вихре. Шрифт — золотой, с завитушками. Название сияло по центру: "Избранная для Дракона".

Прекрасно...Моё любимое.

— Так, на чём мы там остановились?

Нет, не эта страница. Я это уже читала. Там выяснилось, что героиня — потомок древней линии жриц, и только она может "укротить" Дракона, потому что в её венах течёт магия, которая, цитирую, «сияет, как рассвет в сердце вулкана».

— Ну конечно. Как всегда: героиня "не такая, как все". И, разумеется, в неё влюбляется герой. Но не сразу, нет. Саймон, ты, может, не знаешь, но самое вкусное в таких романах — это когда влюбляется и защищает враг, который вообще-то должен её ненавидеть... А тут всё как-то скомкано. Он, считай, влюбился не в неё, а в её магию.

Приборы пищали, я опустила взгляд обратно в книгу, намочила слюной указательный палец и отлистала на нужную страницу.

Ага, вот она.

"Он стоял в проёме зала, окутанный тенью. Высокий. Весь в чёрном. Плащ развевался, как крылья ночи. Взгляд героини зацепился за блеск на его груди — медальон в форме когтя дракона, покачивающийся на цепочке. Она подняла глаза... и он скинул капюшон."

"Золотые глаза вспыхнули, как два раскалённых солнца. Лоб пересекали рога, гладкие и тёмные, будто отполированные черным обсидианом. Лицо было слишком совершенным, чтобы быть человеческим: выточенное, с резким подбородком, как у древнего воина. Он смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то первобытное.

— Ты принадлежишь мне! — героиня услышала его зов "

"В этот момент она забыла, как дышать. Лёгкие отказались работать, колени подогнулись, а в сердце вспыхнуло странное тепло. Она поняла, что она действительно его. Она... Избранная."

— Во-первых, откуда у него глянцевые рога, если он только что был в капюшоне? Она же бы их заметила. Всё-таки они торчат. А Дракон сто процентов носит шёлк.

— Во-вторых, он её только увидел — а у героини уже всё «вспыхнуло». Ну конечно.

Я покачала головой и посмотрела на Саймона.

— Знаешь, мне кажется, ты бы в такие романы не вписался. Ты слишком настоящий. И уж точно не стал бы влюбляться в девушку из-за того, что "в ней магия засияла под рёбрами". Разве что... нож. Редкий какой-нибудь. С красивой рукоятью. Вот это, пожалуй, тебя могло бы "зацепить".

_______________

Я очень радуюсь вашим комментариям и звёздочкам! 

Мой тг канал  @  GORimcoming