43. Уют дома

— Круцио! — громко крикнула Адара, и в её голосе проскользнули холодные нотки, вовсе не отражая никакой жалости.

Мелисса увернулась от летящего заклятия, когда оно пролетело буквально в сантиметре от неё, и рухнула на ватные ноги в сугроб, который окутал крышу.

Небо уже было затянуто мраком. Множество звёзд украсили темное полотно, ярко сверкая на нём. Лунный свет освещал крышу, подсвечивая фарфоровую кожу Мелиссы. Блэк настолько вымоталась, что не находила в себе сил подняться на ноги и лишь упала спиной на снег, который тут же окутал её одежду холодом и влажностью. Тело и мышцы горели, а с лба стекали капельки пота. Волшебная палочка всё ещё сжималась в её длинных пальцах, но явно не собиралась взаимодействовать. Адара подошла к племяннице, встав над ней так, что теперь лунный свет больше не окутывал Мелиссу своими объятиями.

— Будь перед тобой Пожиратели, ты бы сейчас лежала мёртвая, — холодно, почти бесстрастно, произнесла Лестрейндж, протягивая руки племяннице. Её голос, низкий и ровный, пронзал Мелиссу до костей, несмотря на то, что сама Адара прекрасно понимала её уровень усталости.

Мелисса ухватилась за её ладонь, ощущая шершавую кожу и крепость пальцев. Поднимаясь на ноги, она почувствовала, как её мышцы тут же загудели от напряжения и усталости, словно старые струны, которые вот-вот лопнут. Она вдохнула морозный январский воздух, который обжёг её лёгкие, наполняя их ледяной свежестью. Мелисса была настолько измотана, что на слова тёти лишь пожала плечами, не в силах даже что-то возразить или выразить.

— Ладно, на сегодня хватит. Иди в дом, а то ещё заболеешь, и мне Сириус голову оторвёт, — Адара хрипло рассмеялась, глядя на слегка усмехающуюся Мелиссу.

Блэк, вытирая ладошкой пот с лица, который, несмотря на холод, выступил на лбу, поспешила к выходу с крыши. Но слова Адары остановили её на полпути, словно невидимая стена:

— Ты большая молодец, Денебола.

Мелисса искренне, но устало, приподняла уголки губ, стараясь выпрямить спину, которая ныла от многочасовых тренировок. Её взгляд, полный вымотанности, встретился с глазами тёти, и в них она увидела редкую, почти скрытую гордость.

— Спасибо, — бросила она через плечо, прежде чем скрыться из виду.

Юная волшебница поспешно спускалась по скрипучей лестнице, каждый шаг отдавался болью в ногах и во всем теле. На ладонях виднелись свежие ссадины с кровавыми разводами — след одного из неудачных приземлений, когда она уворачивалась от очередного шквала заклятий.

В доме царила необыкновенная тишина: все уже давно поужинали и разбежались по своим комнатам, погружая старинное поместье в спокойствие. Несмотря на дикую усталость, Блэк была довольна собой — с каждой тренировкой её движения становились всё более отточенными, заклинания точнее, а реакция быстрее.

Она быстро дошла до своей комнаты, по пути снимая куртку и тёплый свитер, оставшись в одной майке молочного цвета; верхняя одежда, небрежно перекинутая через острый согнутый локоть, волочилась по полу. Блэк толкнула дверь и вошла в свою комнату, которая за время её проживания здесь стала намного уютнее и роднее, чем в начале лета, когда Мелисса только шагнула в этот дом. Неожиданно она столкнулась с маленьким силуэтом своего кузена.

Кастор стоял около её кровати, держа двумя маленькими ладошками большую кружку зелёного чая, аромат которого наполнил всю спальню, создавая атмосферу уюта. Он тут же распахнул свои большие невинные глаза, хлопая ими.

— Прошу прощения, что я зашёл в твои покои без разрешения. Мама говорила дядюшке Сириусу, что ты очень устаёшь после тренировок. Я попросил Кикимера приготовить для тебя чай, который ты обычно пьёшь, — сказал Кастор, его голос был тихим и серьёзным.

Он поставил кружку на прикроватную тумбочку, отходя на пару шагов и скрестив руки за спиной, словно маленький взрослый.

Мелисса, аккуратно уложив снятые вещи на спинке стула около письменного стола, искренне улыбнулась. Она приподняла уголки своих пухлых губ, ощущая, как по телу проходит обжигающее, приятное тепло. Подобная забота со стороны маленького пятилетнего кузена вызвала в ней искренние тёплые чувства, смягчая всю накопившуюся усталость.

— Спасибо большое, Касти. Это очень приятно с твоей стороны, — нежно проговорила Мелисса, подойдя к мальчику и ласково потрепав его мягкие кудряшки.

Кастор довольно улыбнулся, склонив голову набок, его глаза светились от счастья. Блэк присела на край кровати, закинув ногу на ногу. Кружка с ароматным чаем оказалась в её руках, а любимый вкус, слегка терпкий и сладкий, обжёг язык, оставляя приятное послевкусие.

— Хочешь полежать со мной? — спросила Мелисса, когда Кастор уже собирался уходить.

Мальчик радостно закивал, и его глаза заблестели ещё ярче. С детской проворностью он забрался на высокую кровать, пододвигаясь к множеству мягких подушек у изголовья, чья нежность тут же окутала его маленькую, но ровную осанку.

— Кикимер, — вежливо позвала Мелисса, глядя на пустоту комнаты.

Старый эльф мгновенно появился перед девушкой, энергично мотая ушами и поклонившись.

— Кикимер здесь и готов выполнять приказ Хозяйки Мелиссы. Кикимер служит благороднейшему роду Блэк, — пробормотал он, глубоко кланяясь в ноги.

Мелисса улыбнулась с лёгкой невинностью.

— Приготовь кружку горячего шоколада для Господина Кастора, — сказала она, хитро прищурившись и бросив взгляд на кузена, который тут же радостно захлопал в ладоши.

— И обязательно с зефирками! — добавил мальчик с широкой улыбкой, глядя на кузину с восторгом.

Мелисса кивнула, вспоминая, как в детстве сама обожала насыщенный сладкий горячий шоколад, щедро украшенный белоснежными, мягкими зефирками, которые таяли во рту. Она знала, что это маленькое удовольствие способно поднять настроение и согреть даже в самый леденящий морозный вечер.

— Приказ Хозяйки Мелиссы будет исполнен, — сказал Кикимер, кивнув в знак согласия. С громким хлопком он исчез в воздухе, словно растворился, оставляя за собой лёгкий аромат трав и специй.

Спустя несколько минут в маленьких ручках Кастора оказалась большая кружка горячего шоколада, украшенная пышной горкой белоснежных зефирок. Мальчик с удовольствием смаковал каждую сладкую ложку, нежно улыбаясь с тем детским восторгом, который способен подарить только настоящее лакомство. В комнате мерцал лишь один маленький светильник — крошечный фужер, изящно рассевавший мягкий свет, создавая атмосферу уединённости и комфорта. Блэк, устроившись на кровати с мягкой подушкой под спиной, позволила кузену опереться на неё, аккуратно поглаживая его густые пружинистые кудри цвета молочного шоколада.

Кастор был необычайно воспитанным мальчиком для своих пяти лет — он умел сдерживать эмоции и понимал, когда нужно вести себя тихо и учтиво. Адара, уделяла воспитанию сына большое внимание. Хотя она и баловала малыша иногда, Кастор воплощал в себе доброту и воспитанность, которые поразили бы и взрослых. Тонкс всегда светилась улыбкой, когда была рядом с ним, а Сириус и Римус регулярно баловали ребёнка, катая его на плечах по дому, чередуясь и веселясь вместе с ним. Даже миссис Уизли не могла не проявлять тёплое отношение к нему. Кастор был настоящим любимцем всех взрослых.

— Хочешь, я расскажу тебе сказку про мальчика Авгульфа? — нарушила тишину Мелисса, глядя на кузена мягким и ласковым взглядом.

Кастор запрокинул голову назад, чтобы лучше рассмотреть лицо девушки, а его большие карие глаза с медовой оболочкой загорелись искренним любопытством. Он слегка кивнул и с нетерпением приготовился слушать.

Мелисса улыбнулась в ответ, вспомнив, как в детстве эта сказка звучала для неё и Драко из уст Нарциссы. Люциус часто задерживался на работе и приходил домой поздно ночью. Тогда Нарцисса собирала маленьких Драко и Мелиссу на просторной террасе поместья, укрывая их тёплыми пледами и накладывая мягкое согревающее заклятие, чтобы они не простудились в прохладные вечера. В их руках были кружки с ароматным горячим шоколадом, который даже лучшие домовые не могли повторить по вкусу — он был особенный, словно сотканный из воспоминаний и любви. Нарцисса же неспешно потягивала фруктовый чай из керамической чашки, изящно оттопырив мизинец. Она с трепетом рассказывала детям о звёздах, показывала пальцем на сказочные созвездия, мерцающие на ночном небе над садом поместья.

Дети, завороженные её рассказами, внимательно слушали и восхищались яркими огоньками в небе, а когда внимание Драко начинало рассеиваться, он просил маму рассказать сказку. Тогда Нарцисса улыбалась, слегка пожимала хрупкими плечами и неспешно начинала повторять знакомую сказку про мальчика Авгульфа. Драко и Мелисса настолько хорошо выучили эту сказку, что знали уже практически наизусть. Нарцисса же спокойно принимала недовольство сына, позволяя ему высказать свои претензии, а затем с нежной улыбкой объясняла:

«Эту сказку мне и моим сёстрам читала наша Матушка в детстве, и я тоже, как видишь, сынок, запомнила её наизусть, чтобы сохранить и передать вам.»

И Драко, услышав это, умолкал, вновь погружаясь в знакомые строки волшебного рассказа, словно в самое настоящее чудо.

Теперь, сидя с Кастором на кровати, Мелисса чувствовала, как тепло прошлого плавно переплетается с настоящим, создавая уют и даря надежду на светлое будущее.

— Жил-был на свете мальчик по имени Авгульф. У него были волосы цвета горького шоколада и безупречные глаза, словно два изумруда, — тихо начала Мелисса, мягко улыбаясь. — Его мама, хранительница древних сказок, учила его магии звёзд и секретам ночного леса. Однажды, во время полнолуния, Авгульф нашёл в саду волшебный фонарик, сплетённый из паутины и светлячков. Фонарик мягко светился, излучая тёплое, таинственное сияние.

Кастор с интересом слушал сказку, не отрывая глаз от кузины, продолжая пить горячий шоколад, который ненароком потёк по его бороде. Мелисса ласково вытерла его, и она продолжила:

— Как только Авгульф взял фонарик в руки, он почувствовал, как мир вокруг него изменился. Деревья зашептали ему тайны звёзд, а цветы рассказали истории о забытых божествах. Фонарик указывал ему путь к скрытому проходу за их поместьем, ведущему в пещеру за водопадом.

В пещере, освещённой только светом фонарика, Авгульф увидел множество спящих фей. Они были крошечными, с крылышками, словно из опавших листьев, и волосами, отливающими перламутром. Каждая из них была уникальна, и их присутствие наполняло пещеру волшебством. Авгульф, полон восторга, осознал, что это место хранит множество тайн, и его сердце забилось быстрее от волнения. В центре пещеры рос огромный кристалл, излучающий неземную красоту и наполняющий пространство мягким светом. Его грани переливались всеми цветами радуги, отражая свет так, что казалось, будто сама пещера оживает.

Когда мальчик приблизился, одна из фей, спавшая у подножия кристалла, проснулась и, улыбнувшись ему, рассказала Авгульфу о том, что этот кристалл хранит в себе силу всех звёзд на небе. Каждое созвездие дарует ему свою уникальную магию, и благодаря своему волшебному фонарику Авгульф может прикоснуться к этой невероятной силе. Фея поведала ему, что кристалл способен исполнять желания, но только если они исходят от чистого сердца.

Авгульф провел в пещере весь вечер, общаясь с феями и впитывая магию кристалла. Он научился управлять лунным светом, создавать иллюзии и разговаривать с животными. Каждый миг, проведённый в этом волшебном месте, наполнял его душу радостью и вдохновением. Когда он наконец вернулся домой, его фонарик потускнел, но в его сердце осталась неисчерпаемая сила звёзд, которая напоминала ему о чудесах, увиденных в пещере.

Тем временем, в уютном уголке поместья, Мелисса не заметила, как её голос перешел на приятный для слуха шепот. Кастор свернулся калачиком рядом с ней и мирно спал, тихо посапывая. Его кудри, словно водопад, распались по подушке, а сам мальчик крепко сжимал в руках кружку с уже выпитым горячим шоколадом, остатки которого виднелись у него над губой. Блэк искренне улыбнулась, укрывая кузена мягким одеялом и забирая кружку с его рук. Она всегда точно так же засыпала в саду под эту сказку, стараясь изо всех сил дослушать и запомнить её конец сквозь дремоту.

***

Утро в поместье выдалось шумным и суетливым. Вся чета Уизли вместе с Гарри и Гермионой собирались в больницу к мистеру Уизли. Миссис Уизли всячески поторапливала детей, создавая ещё большую суматоху. Тонкс сидела на кухне, подперев подбородок рукой, и наблюдала за близнецами, которые перепутали пары носков и теперь на левых ногах у них красовались зелёные, а на правых — красные. Девушка, волосы которой сегодня были пудрового розового оттенка, усмехнулась, покачав головой. Грюм позволил ей этим утром насладиться компанией своей троюродной сестры, и в этот раз сопровождать всех в больницу будет не она, а Римус.

Мелисса сидела рядом с ней, прислонив кружку с зелёным чаем к губам и усмехаясь от вида близнецов. В кружке Тонкс был малиновый чай, который Сириус достал откуда-то из кладовой, нахваливая его вкус.

Наконец, все были готовы к отъезду, и по очереди начали выходить из дома, собираясь отправиться в больницу святого Мунго. Гарри, который уже полчаса как был полностью собран, вдруг резко забежал на кухню. Его ярко-зелёные глаза мгновенно нашли силуэт Мелиссы, и в них вспыхнули озорные искорки, когда она вопросительно приподняла брови.

— Мы пошли. Пока, — быстро проговорил Гарри, его слова прозвучали с лёгкой поспешностью. Он порывисто чмокнул девушку в щеку, заставив её залиться еле заметным румянцем, который на её бледной, аристократической коже сразу бросался в глаза, словно нежное пятно.

Мелиссу лишь на мгновение окутал его тёплый, домашний, слегка пряный запах, заставляя её улыбнуться, почувствовав привычный уют. А после Поттер поспешно скрылся, услышав громкий зов по имени от миссис Уизли. Блэк успела лишь бросить ему вслед пылкое, но затихшее "Пока". Через пару мгновений послышался приглушённый хлопок входной двери, это означало, что долгожданное спокойствие наконец-то воцарилось в доме.

Тонкс тут же хихикнула, её волосы мгновенно обрели более яркий оттенок, словно отражая её внутреннее веселье. Она провела взглядом троюродную сестру, которая задумчиво смотрела на лестницу, по которой только что поднялся Гарри.

— Вы милашки, — проговорила Тонкс, с доброй улыбкой глядя на Мелиссу. Её слова были полны тёплой, почти материнской нежности.

— Спасибо.

Щёки Мелиссы тут же залились румянцем пуще прежнего, становясь ярко-алыми, что вызвало бархатистый смех у старшей.

— Когда я была твоего возраста, у меня тоже был молодой человек, и он учился на Гриффиндоре, — Тонкс начала рассказывать, и Мелисса с искренним интересом перевела на неё взгляд, показывая свою полную заинтересованность. — Правда, он был на последнем курсе уже, — хихикнула она, словно вспоминая что-то забавное и немного наивное. — Мы после его выпуска расстались. Ему нужна была жена-домохозяйка, которая нарожает ему много детей. А я, во-первых, только пятый курс окончила, а во-вторых, учиться дальше хотела, да и вообще, домохозяйство – это не моё.

Мелисса вдруг задумалась о том, что если бы Гарри тоже желал подобного – чтобы она сидела дома, как домовой эльф, и рожала детей. Блэк тут же скривилась от подобных мыслей, почувствовав волну отвращения. Нет, детей Мелисса любила и питала к ним тёплые чувства, но по её скромному мнению, одного ребёнка, которому будут доставаться всё внимание и любовь, было более чем достаточно. Да и сидеть дома она совершенно не хотела, мечтая о карьере и приключениях.

— Вообще, я люблю постарше. Можно лет на тринадцать, — мечтательно протянула Тонкс, её глаза блеснули, словно в них отразились далёкие звёзды.

Мелисса тут же вынурнула из своих раздумий, переведя взгляд на родственницу, хитро щурясь. Губы её расплылись в лёгкой улыбке, а глаза уставились на Тонкс, любопытно вглядываясь в её глубокие голубые глаза, пытаясь прочитать в них скрытый смысл.

— Ты сейчас говоришь про конкретного человека, — утвердила Мелисса, подмигнув. Её голос был полон игривого вызова.

Тонкс спрятала губы за кружкой чая, пытаясь скрыть смущение, но возникший малиновый оттенок её волос, который напоминал свежий помидор, только подчёркивал её эмоции. Блэк усмехнулась, но не отводила взгляд от троюродной сестры, сверляя её своими пронзительными глазами, полными любопытства и недоумения.

— Ты сейчас во мне дыру просверлишь, — хмыкнула покрасневшая Тонкс.

— Откуда этот... — Мелисса на мгновение задумалась, как можно назвать тридцати пяти летнего обладателя мужского пола так, чтобы не обидеть Тонкс. — Молодой человек?

Тонкс покраснела ещё сильнее, её щеки стали яркими, как спелые ягоды, словно она только что провела весь день на солнце. Она прикусила нижнюю губу, ставя кружку на стол с лёгким стуком.

— Ну, ты его вообще знаешь, — истерически хихикнув, произнесла Тонкс, задевая рукой кружку. К счастью, она не упала, но Блэк успела схватить её, и несколько капель чая обожгли её руки. — Прости, — виновато промямлила девушка, но Мелисса лишь махнула рукой, мол, пустяки, не обращай внимания.

— Ну и кто это? — с ярким хищным интересом, скрытым под маской безразличия, как полагалось чистокровной волшебнице, спросила Мелисса.

Тонкс набрала в лёгкие побольше воздуха, почесала затылок, словно собираясь с мыслями, и пару секунд собиралась с духом, а затем быстро, на одном дыхании, выпалила:

— Римус.

— Что?! — ошарашенно спросила Блэк, чуть громче, чем следовало. В её голосе читалось полное недоумение.

— Что? — тихо переспросила Тонкс, смущаясь ещё больше, её взгляд метался по комнате, пытаясь избежать прямого зрительного контакта.

Мелисса тут же убрала с лица удивление и начала чесать ногтями свою шею, пытаясь осмыслить только что полученную информацию.

— Вернее, эм, это было очень неожиданно, конечно, — сказала Блэк, просто пожав плечами, как будто это не имело для неё никакого значения, хотя внутри неё бушевал вихрь мыслей.

— Он очень честный, спокойный, аккуратный. Полная противоположность мне, — мечтательно протянула Тонкс, её глаза светились от счастья, словно она уже видела их совместное будущее.

— Это да, — согласно кивнула её собеседница, понимая, что такие различия могут быть очень интересными.

— Я, конечно, понимаю, что быть оборотнем — это ужасно. Но это же не делает его плохим человеком? — голос Тонкс, словно нежная мелодия, полная хрупкой надежды, вибрировал в воздухе. Она склонила голову набок, её малиновые волосы слегка покачивались. — Римус слишком самокритичен, он правда чудесен, и эта болезнь вовсе ничего не решает. Ну, помимо того, что он ежемесячно мучается и живёт в постоянном страхе отвержения, — громко вздохнула девушка, её взгляд на мгновение стал затуманенным, словно она видела перед собой не Мелиссу, а образ страдающего Римуса. В её словах чувствовалась глубокая боль за него, смешанная с искренним восхищением его характером.

Мелисса на мгновение позволила себе представить эту необычную пару – Тонкс и Римуса – вместе. Тонкс, конечно, верно подметила, что они были полными противоположностями, словно две стороны одной медали, идеально дополняющие друг друга. Тонкс – воплощение яркой, буйной энергии, жизнерадостная, шумная, с бесконечным запасом веселья и смеха, словно неугомонный фонтан радости. В то время как Римус, как она знала, был более сдержанным, спокойным, даже немного меланхоличным, но в его тишине таилась глубокая мудрость и нежность. Он был словно умиротворенное озеро рядом с бурлящим водопадом. Но ведь противоположности сближаются? Блэк поняла это ещё на собственном опыте, где сама убедилась, как разные характеры могут притягиваться, создавая нечто целое и гармоничное.

— Да, Римус и вправду очень хороший, — Мелисса медленно кивнула, пропуская слова Тонкс через призму собственного понимания отношений. Она пожала плечами, и в этом жесте не было равнодушия, лишь лёгкая нерешительность, смешанная с поддержкой. — Может, у вас что-то и выйдет.

В этот момент на лице Тонкс расцвела та самая мечтательная, лучезарная улыбка, словно летнее солнце, наконец-то пробившееся сквозь облака и согревающее всё вокруг своим теплом. Эта улыбка, полная невысказанных желаний и нежной надежды, озарила её лицо и на мгновение заставила Мелиссу почувствовать лёгкость.

***

Последние деньки каникул пролетели незаметно. Мелисса поймала себя на мысли, что в этот раз она настолько прочувствовала атмосферу настоящего дома. Тренировки с Адарой, ежедневные вечерние рассказы о своих школьных годах от Сириуса, посиделки с Тонкс, разговоры с миролюбивым Кастором — всё это было так радостно, так хорошо, что Блэк совершенно не хотелось покидать Гриммо и возвращаться в Хогвартс, где её ждут тиранства от Амбридж. Гарри, с которым они сидели эту ночь почти до самого рассвета в гостиной, был согласен с девушкой и разделял её чувства, говоря, что ему совершенно не хочется вновь расставаться со своим крестным. Последний день каникул уже близился к концу. Завтра им предстояло вернуться в Хогвартс на автобусе «Ночной рыцарь» в сопровождении Тонкс и Люпина.

Блэк находилась в библиотеке родового поместья. Здесь было множество стеллажей из темного дуба, на которых располагались сотни пыльных книг. Самых разных и ценных, на любой вкус. Адара осматривала библиотеку, прекрасно зная её содержание, и искала одну нужную книгу, которую хотела дать племяннице, ведь там содержалась важная и ценная для неё информация.

— Мелисса, — сказала миссис Уизли, просунув голову в дверь. — Можешь спуститься в кухню? С тобой и Гарри хочет поговорить профессор Снейп, — Гарри стоял за её спиной, и его лицо отражало явное недоумение, сопровождающееся хмурым взглядом.

Блэк сразу же перевела взгляд на тетю, будто бы спрашивая у неё, с какой целью Снейп хочет с ними поговорить. Но волшебница лишь пожала плечами, не зная ответа на этот немой вопрос.

— Ладно, потом поищем, куда-то эта книга запропастилась, — отряхнув руки от невидимой пыли, сказала Лестрейндж. — Я спущусь с вами, поздороваюсь с бывшим одногруппником.

Адара прошла мимо стоящей в двери миссис Уизли, которая хотела выразить своё негодование от вмешательства волшебницы, но выбрала промолчать.

По пути Мелисса и Гарри обменялись парой хмурых взглядов и безмолвным пожатием плечами. Минутой позже Адара толкнула дверь кухни и позволила подросткам пройти вслед за ней. Они увидели Сириуса и Снейпа, сидящих за длинным столом и напряженно глядящих в разные стороны. Молчание в комнате было наэлектризовано взаимной неприязнью. Перед Сириусом на столе лежало раскрытое письмо, его содержимое, похоже, вызывало у него беспокойство.

— Северус, доброго дня, — любезно проговорила Адара, усаживаясь рядом со своим братом.

Снейп бросил на неё хмурый взгляд, поднимая свой крючковатый нос, словно пытаясь уловить запах чего-то неприятного.

— Добрее некуда, Блэк, — выплюнул он с явным презрением.

— Лестрейндж, — поправила его Адара, не скрывая улыбки на губах.

— Сядьте, Поттер, Блэк, — приказал Снейп, обведя взглядом присутствующих из-за своих черных сальных волос.

— Знаешь, Снейп, — громко произнес Сириус, отвалив свой стул на задние ножки и глядя в потолок, — я предпочитаю, чтобы ты не отдавал здесь приказов. Это мой дом, понимаешь ли.

Бледное лицо Снейпа некрасиво потемнело, и Гарри сел рядом с Сириусом, глядя на Снейпа через стол. Мелисса расположилась около тёти, чувствуя, как напряжение в воздухе нарастает.

— Предполагалось, что мы поговорим с глазу на глаз, — произнес Снейп со знакомой кривой усмешкой, — но Блэки...

— Я его крестный и её дядя, — громче прежнего произнес Сириус.

— А я Лестрейндж, — цокнув языком, повторила замечание Адара.

— Я здесь по распоряжению Дамблдора, — Снейп, напротив, говорил всё тише и ядовитее, — но, ради всего святого, оставайтесь. Я знаю, вы любите чувствовать себя... причастными.

— Это как прикажешь понимать? — с громким стуком Сириус опустил свой стул на все четыре ноги. Адара же лишь усмехнулась, понимая, что ситуация накаляется.

— Да, я понимаю, ты должен быть... ах... расстроен тем, что не делаешь ничего полезного, — с легким нажимом на последнее слово произнес Снейп, переходя к разговору только с Сириусом, — для Ордена.

Теперь Сириус побагровел от гнева. Снейп, злорадно усмехнувшись, обратился к подросткам:

— Директор послал меня передать вам его желание, чтобы в этом семестре вы изучали окклюменцию.

— Что изучали? — не понял Гарри, его недоумение было очевидным. Снейп ещё больше скривил рот, словно это было чем-то смешным.

— Окклюменцию, Поттер. Магическую защиту ума от проникновения извне. Это малоизвестный, но крайне полезный раздел магии.

Мелисса нахмурилась, совершенно не понимая, зачем это нужно ей.

— Зачем изучать окклюменцию мне? — выпалила она, не сдерживая своего недовольства.

— Потому что так считает нужным директор, — хладнокровно ответил Снейп. — Вы будете получать индивидуальные уроки раз в неделю, но никому не скажете об этом, в первую очередь Долорес Амбридж. Вам понятно?

— Да. Кто будет нас учить?

— Я.

У Мелиссы возникло отвратительное ощущение, что внутренности её плавятся от злобы. Гарри тихо фыркнул в нескрытом недовольстве.

— Почему Дамблдор не может их учить? — воинственно спросил Сириус, не собираясь сдаваться. — Почему ты?

— Потому, видимо, что привилегия директора – поручать наименее приятные дела другим, — вкрадчивым голосом ответил Снейп. — Уверяю тебя, я не напрашивался. — Он встал. — Жду вас в понедельник в шесть вечера в моем кабинете. Если спросят — вы изучаете лекарственные зелья. Всякий, кто видел вас на моих занятиях, не усомнится, что вам это необходимо.

— Не верю, что у Денеболы есть проблемы с зельями, — холодно встряла до того молчавшая Адара, не упуская возможности уколоть Снейпа.

Снейп закатил глаза, словно её слова были ему невыносимы.

— Да, ей в этом повезло, от матери талант достался. Но допустим, что лишним это не будет.

Он двинулся к двери, черный дорожный плащ вздулся за его спиной, создавая впечатление, что он уходит в тень.

— Постой, — сказал Сириус, выпрямляясь на стуле.

— Я спешу, Блэк. В отличие от тебя, у меня нет бездны свободного времени, — ответил Снейп, не оборачиваясь.

— Тогда к делу, — сказал, поднимаясь, Сириус. Он был значительно выше Снейпа, который сжал в кармане кулак, и Мелисса не сомневалась, что в кулаке у него волшебная палочка. — Если узнаю, что эти свои уроки окклюменции ты используешь для того, чтобы притеснять их, будешь иметь дело со мной.

— Как трогательно, — осклабился Снейп, но в его голосе звучала злобная насмешка. — Но ты, полагаю, заметил, что Гарри пошел в отца?

— Заметил, — с гордостью сказал Сириус, не скрывая своего удовлетворения.

— Тогда ты догадываешься, насколько он высокомерен. Критика отскакивает от него, как от стенки горох. Не знаю, от кого из Вас унаследовала это твоя племянница, — он сделал акцент на это слово, — но она тоже.

Адара самодовольно ухмыльнулась. Напряжение в комнате нарастало. Сириус оттолкнул стул в сторону и, не теряя времени, обошел стол, направляясь к Снейпу. На ходу он вытащил свою волшебную палочку, и Снейп, мгновенно среагировав, выхватил свою. Оба приготовились к конфликту: Сириус, пышущий яростью, и Снейп, холодный и расчетливый; его глаза быстро перебегали с палочки Сириуса на его лицо и обратно, словно выискивая слабое место.

— Сириус! — громко закричал Гарри, но Сириус, похоже, не слышал его.

Мелисса и Адара переглянулись, но обе предпочли молчать. Блэк знала, что если Сириусу угрожает настоящая опасность, Адара не задумываясь убьет Снейпа на их глазах.

— Я тебя предупредил, Нюниус! — произнес Сириус, подойдя к самому лицу Снейпа. — Мне плевать на то, что Дамблдор считает тебя исправившимся. Я тебя лучше знаю!

— А твоя милая сестренка исправилась? — с оскалом произнес Снейп, его голос был полон презрения.

— Заткнись, ублюдок! — рявкнул Сириус, его гнев закипал.

— Так почему ты не скажешь об этом Дамблдору? — прошептал Снейп с насмешкой. — Или боишься, что он не воспримет всерьез советы человека, который прячется в материнском доме?

— Мать и наш дом не трогай! — вмешалась Адара, но Снейп проигнорировал её слова.

— Скажи мне, как поживает нынче Люциус Малфой? Наверняка, доволен, что его верный песик работает в Хогвартсе?

— Кстати, о песиках, — продолжил Снейп с издевкой. — Ты знаешь, что Люциус Малфой узнал о тебе, когда ты в последний раз рискнул показаться на людях? Ловко придумано, Блэк, – появиться на закрытой платформе. Это отличное оправдание, чтобы больше не высовывать нос из своей норы.

Сириус, не в силах сдержать гнев, поднял волшебную палочку.

— НЕТ! — закричал Гарри, опершись рукой на стол, он перепрыгнул через него и встал между ними. — Не надо, Сириус!

— Ты назвал меня трусом и затронул честь моей сестры! — взревел Сириус, пытаясь оттолкнуть Гарри, но тот устоял на месте.

— О, кажется, так, — с ухмылкой произнес Снейп.

— Гарри... не лезь... под ноги! — рычал Сириус, отталкивая его в сторону.

В этот момент дверь кухни распахнулась, и вошла вся семья Уизли вместе с Гермионо. Посреди группы гордо шагал мистер Уизли в своем макинтоше, надетом поверх полосатой пижамы.

— Исцелен! — объявил он, обращаясь ко всем присутствующим. — Абсолютно здоров!

Семья Уизли замерла у двери, глядя на разыгравшуюся сцену, которая прервалась в самом разгаре: Сириус и Снейп смотрели друг на друга, направив волшебные палочки в лицо соперника, а Гарри, пытавшийся их разнять, застыл с раскинутыми руками. Адара и Мелисса оставались на своих местах, наблюдая за этой напряженной картиной.

— Разорви меня горгулья, — произнес мистер Уизли, перестав улыбаться. — Что здесь происходит?

Сириус и Снейп, осознав, что их действия стали публичными, опустили волшебные палочки. На лицах обоих читалось крайнее презрение, но неожиданное появление свидетелей, похоже, привело их в чувство. Снейп убрал палочку в карман и, не произнеся ни слова, направился к выходу. В дверях он оглянулся и произнес:

— Понедельник, шесть вечера.

Затем он вышел, оставив за собой гнетущую тишину. Сириус смотрел ему вслед, опустив палочку.

***

Наскоро поев, они надели куртки и шарфы — на дворе стояло морозное январское утро. Мелисса ощущала неприятное стеснение в груди, ей не хотелось прощаться с Сириусом и Адарой. Она шумно сглотнула, пытаясь проглотить вязкий комок, который застрял в горле. Лестрейндж облокотилась лицом о косяк, глядя на племянницу мягким, теплым взглядом, который было трудно от неё получить.

Лестница резко скрипнула, и по ней в коридор поспешно спустился Кастор.

— Бетти! — хрипло позвал он.

Адара бросила взгляд на сына и улыбнулась. Мальчик мгновенно оказался в объятиях старшей кузины. Он обвил руками её шею, прижимаясь к её фарфоровой щеке. Кастор пах детским молоком и шоколадом, который так любил и которым его постоянно баловал Сириус.

— А когда ты приедешь? Я буду скучать, —произнес Кастор, отстранившись и заглянув в красивые глаза Мелиссы.

Блэк улыбнулась ему, искренней нежной улыбкой, от которой у наблюдавшего за этой картиной Гарри пробежали мурашки по коже.

— Совсем скоро, Касти. Ты пару раз поспишь, и я приеду, милый, — сказала Мелисса, заправляя за ухо выбившуюся кудряшку и целуя его бархатистую щечку.

В этом доме она чувствовала себя в безопасности, беззаботно и действительно ощущала себя ребенком, нуждающимся в любви и ласке. Словно все заботы и тревоги оставались за пределами этого уютного пространства, и она могла просто наслаждаться моментом, забыв о том, что ждет её за дверями. Мрачный Блэк-менор стал для Мелиссы настоящим домом, в который, когда приходишь, сердце бьется чаще, а под ребрами щимится тепло. В этих темных стенах можно напрочь забыть о своей настоящей сути и всех проблемах, которые свисают на плечах, мешая держать осанку.

Кастор был поставлен на пол и, смущенный, сразу же убежал прочь из людного коридора. Адара провела взглядом сына, полным искренней любви, такими глазами она смотрела лишь на него. Волшебница высунула из-за спины книгу в толстом переплете и протянула её племяннице. Та тут же начала осматривать черную обложку с названием «Спасение от тьмы». Лестрейндж усмехнулась, как всегда, и приобняла племянницу за плечи, позволяя той уткнуться в её пышную грудь и почувствовать терпкий аромат вишни.

— Ты сильнее, чем думаешь, Денебола, — шепнула она на ухо младшей.

Мелисса отстранилась, мягко улыбнувшись и поспешно засунув книгу в чемодан.

— Спасибо, Адара, — искренне сказала Блэк.

Сириус, тряхнув длинными кудрями, просунулся сквозь близнецов Уизли, грустно улыбаясь племяннице. Мелисса вдруг ощутила замиравшую в груди тревогу, которая обернулась тугим узлом внизу живота и чувством тошноты. Виски залились туманом, который отразил горечь на кончике языка. Она прикрыла веки, когда в голове вспыхнула уже знакомая картина, которую она видела в кошмарном сне, летом.

Тело Сириуса пронзает зеленая вспышка, он расплывается в черном тумане, улыбается, его кожа бледнеет, серые глаза тускнеют, а затем он исчезает. Навсегда.

Блэк резко распахнула глаза, вздохнув побольше воздуха, и тут же встретилась с обеспокоенным взглядом дяди. Она попыталась натянуть на лицо фальшивую дрожащую улыбку и бросилась ему в объятия. Руки волшебницы оказались на его спине, она вдохнула знакомый аромат огневиски и табака, что исходил от него. Сириус живой, перед ней, сейчас целует свою племянницу в макушку. Мелисса ощущает, как встревоженное сердце пропускает несколько ударов, а руки дрожат от тряски.

— Будь осторожен, пожалуйста, — хрипло шепчет она.

Сириус отстраняется, заглядывая в её глубокие глаза, которые, кажется, наполнились болью и горечью, которые Блэк ощущает пульсацией в венах. Он желает что-то спросить, но тут же останавливает себя, лишь кивая девушке.

— Я буду осторожен, — наконец произносит он, и в его голосе звучит неуверенность, которая совсем не успокаивает её. — Но ты тоже береги себя.

Мелисса кивает ему, чувствуя, как сердце сжимается от внезапного приступа тревоги. Это гнетущее чувство, вызванное мыслью о том, что она покидает безопасные стены дома и выходит на улицу, где её ждёт суровая и порой безжалостная реальность внешнего мира. Уют и тепло, которые она ощущала внутри, сменяются предчувствием холода и опасностей.