44. Уроки у Снейпа

Сегодняшний день в Хогвартсе мало чем отличался от других, за исключением того, что после рождественских каникул ученикам было заметно сложнее сосредоточиться на учёбе. На уроках они часто подпирали подбородки кулаками, томно вздыхая, осознавая, что беззаботное время каникул закончилось, и совсем скоро их ждёт сдача СОВ, о чём неустанно напоминали профессора. Главной же темой для всеобщих обсуждений и тихого хихиканья среди девушек стала предстоящая прогулка в Хогсмиде. Мечтательные разговоры, однако, приобрели особый оттенок, ведь вылазка была запланирована на четырнадцатое февраля — День святого Валентина. Юные леди, естественно, мечтали, чтобы объекты симпатий пригласили их на свидание в этот день. Мелисса, поглощённая собственными мыслями, ещё не успела как следует обдумать это предстоящее событие, как, выходя после обеда из Большого зала, столкнулась с Гарри.

Парень остановил её, легко коснувшись хрупких плеч. Мелисса подняла глаза на его лицо, и Гарри заметил, как в её тёмно-карих глазах вспыхнул озорной огонёк, а уголки пухлых губ едва заметно приподнялись. Внутри Гарри всё приятно ёкнуло. Он обвёл взглядом её прекрасный силуэт. Мелисса была около ста семидесяти сантиметров ростом, но Поттер радовался тому, что был хотя бы немного выше — всего на пять сантиметров. Кончики её отросших волос были недавно подстрижены, и белые волосы, аккуратно уложенные, мягко касались плеч, открывая вид на чёткий изгиб скул. Фигура Мелиссы приобрела очаровательные очертания: тонкая осиная талия, плоский живот и округлая грудь. Поттер поймал себя на мысли, что с каждым годом она становится всё более обворожительной и красивой.

— Ты что-то хотел, Гарри? — её нежный, чуть хрипловатый голос вывел его из раздумий.

Мелисса склонила голову, глядя ему в глаза. Создавалось впечатление, что она способна проникнуть в его мысли и почувствовать всю гамму чувств, которые он к ней испытывал; едва заметная усмешка коснулась её губ.

— Мисс Блэк, не почтите ли Вы меня своим вниманием и отправитесь со мной на прогулку в Хогсмид четырнадцатого февраля?

Мелисса рассмеялась, положив руку ему на плечо. Гарри не отрывал от неё взгляда. Её смех мягко ласкал его слух, вызывая приятное покалывание в груди.

— Мистер Поттер, подобным манерам Вас, случайно, не моя тётушка научила?

— Возможно, — Поттер подмигнул ей, вызывая лёгкий румянец на щеках Мелиссы.

— Что ж, милорд, — Мелисса улыбнулась, — я с радостью составлю Вам компанию в этот день.

Улыбка Гарри расцвела во всю ширь, открывая очаровательные ямочки на щеках. Он обнял её, осторожно обхватывая за талию. Сладкий, немного терпкий аромат её духов опьянил его, заставляя сердце биться чаще. Мелисса была поистине волшебной, каждой клеточкой своего существа, именно поэтому она вызывала в нём такой бурный поток чувств. Она обняла его за шею, наслаждаясь этим мгновением. Пусть, несмотря на все войны и мрак, окружающие их, рядом друг с другом они будут просто влюблёнными подростками, которые обязательно спасут друг друга от жестокости этого мира.

***

Примерно в шесть вечера, как и было условлено, Мелисса и Гарри стояли перед дверью в кабинет профессора Снейп. Гарри глубоко вздохнул, постучал и первым вошёл внутрь. Мелисса последовала за ним.

Сумрачная комната была заставлена полками, уставленными сотнями стеклянных банок, в которых в разноцветных зельях плавали слизистые кусочки животных и растений. В углу стоял шкаф, наполненный ингредиентами. Внимание Мелиссы, однако, привлек небольшой стол, на котором стояла освещённая свечой мелкая каменная чаша, украшенная резными рунами и символами. Блэк сразу узнала её: Омут памяти. Зачем он здесь? Из сумрака донёсся холодный голос Снейпа. Подростки одновременно вздрогнули.

— Закройте дверь.

Гарри послушно исполнил приказ. Когда он вернулся в комнату, Снейп вышел из тени и молча указал на два кресла перед столом. Гарри и Мелисса сели, и Снейп, не отрывая взгляда, смотрел на них холодными чёрными глазами, каждое выражение его лица излучало явное неудовольствие.

— Итак, Поттер, Блэк, вы знаете, зачем вы здесь, — процедил Снейп, его голос, как всегда, был пронизан ледяным презрением. — Директор поручил мне обучать вас окклюменции.

Гарри кивнул, стараясь не подать виду, насколько его напрягает присутствие профессора зельеварения. Он чувствовал себя так, будто попал на допрос, а не на урок.

— Возможно, это не совсем обычные занятия, — Снейп злобно прищурился, его взгляд скользнул по лицам учеников, словно оценивая их реакцию. — Тем не менее, я остаюсь вашим преподавателем, и обращаясь ко мне, вы будете использовать "сэр" или "профессор". Никаких вольностей.

— Да, сэр, — ответили одновременно Гарри и Мелисса.

Снейп продолжал пристально смотреть на них, сузив глаза, словно пытаясь прочитать мысли. Молчание затягивалось, наполняя комнату тяжелой атмосферой. Наконец, он произнес:

— Итак, окклюменция. Как я уже объяснял вам на кухне у вашего... «любезного» крестного и дяди, эта область магии позволяет защитить сознание от магического вторжения и влияния. Это не просто защита от любопытных глаз, это вопрос жизни и смерти.

Гарри, чувствуя, как растёт тревога, задал вопрос, который мучил его больше всего:

— А почему профессор Дамблдор считает, что нам это необходимо, сэр? — спросил он, стараясь смотреть Снейпу прямо в глаза, хотя и сомневаясь, что получит от него честный ответ.

Снейп ненадолго замолчал, обдумывая, как лучше сформулировать ответ. Затем он презрительно усмехнулся:

— Неужели вы сами ещё не догадались? Тёмный Лорд весьма сведущ в легилименции...

— А что это такое, сэр? — уточнил Гарри, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Это умение извлекать чувства и воспоминания из чужого разума, — пояснил Снейп, голос его звучал холодно и отстранённо, как будто он описывал рецепт зелья. — Проще говоря, он может частично проникать в ваш ум.

— Он умеет читать мысли? — выдохнул Гарри, ужас пронзил его насквозь. Это подтверждало его худшие опасения.

Мелисса, в отличие от Гарри, сидела молча, её лицо выражало сосредоточенность, она, казалось, понимала больше, чем давала понять. Снейп отметил это про себя, но пока не стал комментировать.

— В вас нет тонкости, Поттер, — темные глаза Снейпа блеснули с презрением. — Вы не способны уловить тонкие различия, это одна из причин ваших плачевных успехов в зельеварении. Блэк, к счастью, наделена большей наблюдательностью.

Мелисса слегка приподняла брови, её выражение лица говорило о том, что она внимательно следит за разговором и сопоставляет полученную информацию. Снейп позволил себе насладиться молчанием, смакуя это едва скрытое оскорбление.

— Только маглы говорят о "чтении мыслей", — продолжал Снейп, его голос стал более детализированным и объяснительным. — Разум – не книга, которую можно просто открыть и прочесть. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. Мозг — сложный и многослойный орган, по крайней мере, у большинства людей, Поттер. — Он издевательски усмехнулся. — Однако верно то, что те, кто овладел легилименцией, способны при определённых условиях проникнуть в сознание жертвы и правильно интерпретировать полученную информацию. В частности, Тёмный Лорд почти всегда знает, когда ему лгут. Только те, кто овладел окклюменцией, могут подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и таким образом говорить неправду в его присутствии, не опасаясь разоблачения.

Гарри почувствовал, как нарастает паника.

— Значит, он может узнать, о чём мы сейчас думаем, сэр?

— Тёмный Лорд находится на значительном расстоянии, — ответил Снейп, — и территория Хогвартса защищена множеством древних чар, обеспечивающих физическую и магическую безопасность. Время и пространство в магии играют существенную роль, Поттер. Для легилименции часто необходим зрительный контакт. Но это не значит, что вы в полной безопасности.

— Тогда зачем мне изучать окклюменцию? — спросил Гарри, не понимая логики.

Снейп медленно провёл пальцем по губам, его взгляд был проницательным и оценивающим.

— Обычные законы на вас, по-видимому, не распространяются, Поттер. Заклятие, которое не смогло вас убить, создало некую связь между вами и Тёмным Лордом. По всей видимости, в моменты, когда ваш разум наиболее расслаблен и уязвим — например, во сне, — вы улавливаете мысли и эмоции Тёмного Лорда. Директор считает, что этому нужно положить конец. Он хочет, чтобы я научил вас защищать свой разум от Тёмного Лорда. Это не просто урок, Поттер, это вопрос вашей выживаемости, и, возможно, выживаемости целого мира.

Мелисса, почувствовав, как странное напряжение сдавливает ей грудь, откашлялась, привлекая к себе внимание.

— Прошу прощения, сэр, — начала она, её голос немного дрожал. — Значит ли это, что и я имею связь с Тёмным Лордом?

Снейп напрягся, его лицо стало ещё более мрачным.

— Вы правильно мыслите, Блэк, — процедил он сквозь зубы. — Тёмный Лорд, похоже, имеет к вам определённый интерес. Его явление вам во сне, кинжал... всё указывает на то, что он пытается установить с вами связь, использовать вас в своих целях. Поттера он хочет убить, а вы... вы ему нужны для достижения его целей. И, боюсь, ваша связь с ним гораздо глубже, чем вы можете себе представить.

Мелисса почувствовала, как её передернуло. Карие глаза потемнели, руки затряслись. В голове, сквозь туман ужаса и непонимания, прозвучал мерзкий, злорадный смех Тёмного Лорда, и Мелисса почувствовала тошноту, желание вырваться из собственного тела, из этого кошмара, который внезапно стал реальностью. 

Гарри, сжав челюсти, сглотнул, чувствуя, как его прошибает дрожь. Он понимал, что ситуация гораздо серьёзнее, чем он предполагал. Он посмотрел на Мелиссу, видя в её глазах тот же ужас, и знал, что теперь им обоим предстоит пройти через нечто поистине страшное.

— Но почему профессор Дамблдор хочет это прекратить в моём случае? Мне это не особенно нравится, но ведь оказалось полезно, не так ли? В смысле... я увидел, как змея напала на мистера Уизли, а если бы я этого не увидел, профессор Дамблдор не смог бы его спасти. Так ведь, сэр?

Гарри задал этот вопрос с нескрываемой тревогой, его тон был напряжённым, но он старался сохранить видимость вежливости. Снейп, всё ещё водя пальцем по губам, какое-то время молча рассматривал его, словно оценивая уровень его осознанности ситуации. Затем, медленно и размеренно, взвешивая каждое слово, он заговорил:

— Судя по всему, до последнего времени Тёмный Лорд не подозревал о существовании этой связи между вами. До сих пор вы, по-видимому, воспринимали его чувства и улавливали его мысли, оставаясь при этом незамеченным для него. Однако видение, случившееся у вас незадолго до Рождества...

— Со змеёй и мистером Уизли? — перебил Гарри.

— Не перебивайте, Поттер, — резко оборвал его Снейп, его голос стал холоднее. — Я продолжу: видение, случившееся у вас незадолго до Рождества, столь сильно затронуло сознание Тёмного Лорда... Это был не просто случайный взгляд в его разум, Поттер. Вы вторглись в его мир, в его мысли, и это он воспринял как угрозу.

— Но я смотрел из змеи, не из него самого... — попытался возразить Гарри, но Снейп его перебил.

— Кажется, я уже сказал вам, чтобы вы не перебивали? — голос профессора был полон угрозы.

Однако Гарри, наконец-то почувствовав, что приближается к разгадке, не обратил на это внимания. Он подался вперёд, напрягшись всем телом, как хищник, готовый к прыжку.

— Как я мог видеть глазами змеи, если мысли, которые я воспринимал, принадлежали Волан-де-Морту? — спросил Гарри, его голос был полон решимости, он задавал вопросы не для того чтобы спорить, а чтобы получить ответы.

— Не смейте произносить имя Тёмного Лорда! — взревел Снейп, внезапно потеряв терпение.

Гнетущая тишина повисла в воздухе. Их взгляды столкнулись, отражаясь в глади Омута памяти, который стоял между ними, словно безмолвный свидетель их напряжённого разговора.

— Профессор Дамблдор произносит его имя, — тихо заметил Гарри, стараясь смягчить свое замечание.

— Дамблдор — чрезвычайно могущественный волшебник. Он может себе это позволить без опасения... Мы же нет, — процедил Снейп, его голос был полон неодобрения.

— Я просто хочу понять, сэр, — Гарри старался говорить как можно более вежливо, — почему...

— Вероятно, вы проникли в мозг змеи потому, что в тот момент там находился Тёмный Лорд, — прорычал Снейп, стараясь сдержать раздражение. — В тот момент он владел змеёй, и вам привиделось, что вы находитесь внутри неё. Это был не просто взгляд, Поттер, а глубокое проникновение в его сознание.

— И Вол... он... понял, что я там? — спросил Гарри, его голос дрожал от страха и понимания, насколько всё серьёзно.

— Вероятно, — сухо ответил Снейп.

— Откуда вы знаете? — не унимался Гарри. — Это лишь догадка Дамблдора, или...

— Я уже говорил вам, — Снейп выпрямился в кресле, его глаза сузились до тонких щелочек, — обращайтесь ко мне: "сэр".

— Да, сэр, — нетерпеливо сказал Гарри. — Но откуда вы знаете...

— Мы знаем, и этого достаточно, — отрезал Снейп. — Тёмному Лорду теперь известно, что вы имеете доступ к его мыслям и чувствам — вот что важно. Кроме того, он сделал вывод, что этот процесс — обоюдный. Иначе говоря, он понял, что сам может иметь доступ к вашим мыслям и чувствам, как и к мыслям  Блэк... Это очень опасно, Поттер. Крайне опасно.

— И он может заставить нас делать то, что ему нужно? — спросил Гарри, тут же поспешно добавив: — Сэр.

— Возможно, — произнёс Снейп без всякого выражения, его лицо оставалось непроницаемым. — И это возвращает нас к окклюменции. Вам нужно научиться защищать свои умы, и чем скорее, тем лучше.

Мелисса почувствовала резкую, словно удар, боль в висках от этого тревожного разговора. Напряжение в воздухе стало настолько густым, что она едва могла дышать. Снейп, извлёк из внутреннего кармана мантии волшебную палочку. Однако, вместо того чтобы направить её на Гарри или Мелиссу, он коснулся ею своего виска, и к кончику палочки прилипло какое-то серебристое вещество, которое затем отделилось и, словно невесомая нить, опустилось в Омут памяти, закружившись там, переливаясь серебристо-белым светом. Ещё дважды повторив это действие, Снейп убрал Омут памяти на полку и, наконец, обратил свой взгляд на Мелиссу.

— Встаньте, Блэк, — сказал он. — Мы начнём с вас. Возьмите вашу волшебную палочку.

Мелисса молча встала, чувствуя на себе напряжённый, почти невидимый взгляд Гарри. Но она сосредоточила всё своё внимание на Снейпе, готовая к тому, что предстояло.

— Почему не со меня? Сэр, — глухо спросил Гарри, его голос был полон недоумения.

Снейп перевёл чёрные глаза на него, его взгляд был холодным и бесстрастным.

— Вы слабее, Поттер, — пожал плечами он, словно это было само собой разумеющимся.

Гарри ничего не ответил, понимая, что Снейп прав. Мелисса чувствовала, как странное беспокойство сжимает её сердце.

— Вы можете использовать вашу палочку, чтобы обезоружить меня или защититься любым другим способом, — сказал Снейп, его голос звучал спокойно.

Мелисса кивнула, внутри неё боролись страх и решимость.

— Я попытаюсь проникнуть в ваше сознание, — тихо проговорил Снейп. — Посмотрим, насколько хорошо вы можете сопротивляться. Я слышал, что вы противостояли заклинанию Империус. Увидите, подобные усилия требуются и здесь... Теперь соберитесь. Легилименс!

Мелисса не успела как следует подготовиться, собраться с силами. Кабинет перед глазами закружился и исчез, сменившись стремительным потоком образов, которые проносились в её мозгу, словно кадры ускоренной киноплёнки. Картины были настолько яркими и реальными, что полностью заслонили всё окружающее. Блэк изо всех сил пыталась вытеснить эту невидимую силу из своего сознания, но она оказалась значительно сильнее.

В её памяти всплыли отрывки из детства: ей шесть лет, Драко Малфой скрещивает руки на груди и дует губы, топая ногой, потому что маленькая Мелисса случайно назвала Нарциссу "мамой". Ей девять, Люциус Малфой запирает её в тёмной комнате, где единственный источник света — узкое окошко, пропускающее скудный дневной свет. Она сидит в углу, дрожа от страха. Ей тринадцать Люциус применяет к ней Круцио, и девочка бьётся в судорогах от невыносимой боли. А затем — яркий контраст: лицо Сириуса Блэка озаряет нежная улыбка, он протягивает руки, чтобы обнять свою племянницу...

"Нет, — раздался голос в её голове, когда воспоминание об этом моменте стало особенно ярким и болезненным, — НЕТ!"

Резкая, пронзительная боль пронзила всё тело Мелиссы. Её мозг словно сжали тисками, вызвав приступ тошноты. Перед глазами снова возник кабинет Снейпа, и она поняла, что упала на пол, больно ударившись коленом о ножку профессорского стола. Она посмотрела на Снейпа снизу.

— Для первого раза неплохо, — хладнокровно заметил Снейп, вновь поднимая палочку. — Под конец вам удалось остановить меня, хотя вы понапрасну тратили силы и время на эмоциональные всплески. Вы должны научиться фокусироваться, Блэк. Отражайте мои попытки мысленно, и вам не придётся прибегать к помощи палочки.

— Хорошо, — прошипела Мелисса, её голос звучал низко и угрожающе, словно змеиный шип.

— А теперь я хочу, чтобы вы закрыли глаза, — распорядился Снейп.

Мелисса злобно посмотрела на него, прежде чем выполнить приказ. Ей совсем не хотелось стоять с закрытыми глазами под направленной на неё палочкой Снейпа.

— Очистите сознание, Блэк! — скомандовал Снейп, его голос был ледяным и бесчувственным. — Избавьтесь от всех эмоций, от всех мыслей. Полная пустота.

У Мелиссы было определённое преимущество: её учили скрывать эмоции с самого детства. Для чистокровной волшебницы демонстрация сильных чувств считалась неприличной, поэтому она с детства привыкла носить маску безразличия. Но внутри, конечно же, бушевал ураган эмоций, сейчас — особенно. Однако, она попыталась отбросить все мысли и чувства, оставив в своём сознании лишь пустое, белое полотно.

— Ещё раз. На счёт три. Раз... два... три... *Легилименс!

Мелисса ощутила невероятную борьбу с собственным сознанием, которое упорно сопротивлялось, отчаянно желая остаться закрытым от Снейпа. Она чувствовала, как всё её тело напрягается, как его пронизывают волны противодействующих чар, сводящие с ума. Образы из памяти пытались прорваться наружу, но она яростно подавляла их, блокируя доступ к ним.

Наконец, Снейп опустил палочку. Мелисса едва стояла на ногах, её тело дрожало от напряжения, язык словно прилип к нёбу. Она тяжело дышала, глядя на Снейпа, который сохранял полное хладнокровие.

— Что ж, не буду лгать, это было очень хорошо, Блэк. У вас получилось, пускай я и не оказал сильного напора, но вышло, — признал Снейп, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на уважение.

Мелисса почувствовала прилив гордости и удовлетворения, которые она тут же попыталась скрыть.

— Теперь вы, Поттер.

Гарри, до этого внимательно наблюдавший за Мелиссой, встал. Мурашки пробежали по его телу. Он бросил взгляд на Мелиссу, которая лишь пожала плечами, ничего не говоря, и села на кресло.

— У вас тоже был опыт противостояния Империус. Поэтому есть шансы проявить это и сейчас. Легилименс!

Перед глазами Гарри начали проноситься образы из его жизни: ему пять лет, Дадли катается на новом красном велосипеде, а сердце Гарри разрывается от зависти... Ему девять, Дадли загнал его на дерево, а Дурсли стоят внизу и смеются... Гермиона лежит в больничном крыле, всё её лицо покрыто густой чёрной шерстью... Сотня дементоров надвигается на него у тёмного озера... И наконец — образ Мелиссы, её карие глаза, полный взгляд...

"Нет, — раздался голос в его голове, когда воспоминание о Мелиссе стало особенно ярким, — ты этого не увидишь, ты этого не увидишь, это только моё!"

Острая боль пронзила Гарри в колене. Перед глазами снова возник кабинет Снейпа, и он понял, что упал на пол. Он посмотрел на Снейпа. Снейп опустил палочку, осторожно потирая запястье, на котором красовался красный рубец, похожий на ожог.

— Вы пытались защититься Обжигающими чарами? — спокойно спросил Снейп. Его тон был беспристрастным, но в глазах читалось заинтересованное удивление.

— Нет, — процедил Гарри сквозь зубы, поднимаясь с пола. Его лицо было искажено яростью, а тело дрожало от напряжения и боли. Он чувствовал себя так, будто его разум только что подвергся грубой атаке.

— Я так и подумал, — презрительно фыркнул Снейп, не скрывая своего удовлетворения. — Вы впустили меня слишком далеко. Потеряли контроль над своими эмоциями. Это ваша главная слабость, Поттер.

— Вы видели всё, что я видел? — спросил Гарри, голос его был хриплым, но он всё ещё пытался контролировать себя. Он не был уверен, что хотел услышать ответ на этот вопрос. Часть его жаждала узнать, насколько глубоко Снейп проник в его разум, а другая — боялась узнать правду.

— Мельком, — ответил Снейп с издевкой, изгибаясь в своём кресле. — Довольно поверхностно, но достаточно, чтобы понять, что вы — эмоционально нестабильный человек, легко поддающийся влиянию. Кому принадлежал бульдог, который напал на вас в детстве?

— Тетушке Мардж, — прошипел Гарри, ненависть к Снейпу, к этому хладнокровному манипулятору, кипела в нём.

— Для первого раза не так плохо, как я ожидал, — Снейп снова поднял палочку, его взгляд был холодным и бесстрастным, как у хищника, готовящегося к следующему нападению. — Однако, вам нужно научиться фокусироваться, Поттер. Отражайте мои попытки мысленно. У вас есть пример, который показала вам Блэк. Она продемонстрировала значительно больше самообладания.

— Я пытаюсь, — сердито возразил Гарри, его голос был полон отчаяния и разочарования. — Но вы не объясняете, как это делать! Вы просто атакуете мой разум и ожидаете, что я буду сопротивляться, как будто я от рождения знаю, как противостоять легилименции!

— Не распускайтесь, Поттер, — Снейп угрожающе прищурился. — А теперь я хочу, чтобы вы также закрыли глаза.

Гарри злобно посмотрел на него, прежде чем выполнить приказ. Он чувствовал, как его переполняет ярость, но он пытался её сдержать, понимая, что это может сыграть против него.

— Очистите сознание, Поттер! — скомандовал Снейп, его голос пронзил Гарри, словно ледяная игла. — Избавьтесь от всех эмоций, от всех мыслей. Полная пустота.

Но гнев, словно змеиный яд, растекался по венам Гарри, отравляя его разум. Освободиться от него? Это было невозможным.

— Вы не слушаетесь, Поттер... вам не хватает дисциплины... Ну, сосредоточьтесь!

Гарри попытался прогнать все мысли — не думать, не вспоминать, не чувствовать. Он пытался создать в своём разуме вакуум, но это было похоже на попытку остановить лавину голыми руками.

— На счёт три. Раз... два... три... Легилименс!

В его сознании вспыхнули яркие, болезненные образы: огромный чёрный дракон, вырывающийся из огненного ада... Его родители, машущие ему из зачарованного зеркала... Седрик Диггори, лежащий на земле, смотрящий на него пустыми, невидящими глазами... 

— Н-Е-Е-Е-Т! — Гарри закричал, отчаянно сопротивляясь.

Он опять рухнул на колени, обхватив лицо ладонями. В его черепе бушевала невыносимая боль, словно кто-то сдирал с него скальп.

— Встать! — рявкнул Снейп, его голос был полон презрения. — Встать! Вы не стараетесь, не прилагаете усилий! Вы впускаете меня в воспоминания, которых страшитесь, вы сами даёте мне оружие!

Гарри с трудом поднялся, его сердце колотилось как бешеное. Он видел Седрика, мёртвого, и эта картина вызывала в нём ужас и бессильную ярость. Снейп был бледнее обычного, его лицо выражало раздражение, но он был далеко не так зол, как Гарри.

— Я... стараюсь... сопротивляться, — прохрипел Гарри сквозь стиснутые зубы.

— Я сказал вам: освободиться от эмоций! — прорычал Снейп.

— Да? Сейчас это затруднительно, — огрызнулся Гарри, уже не пытаясь сдержать свой гнев.

— Тогда вы станете лёгкой добычей для Тёмного Лорда!  Блэк только что продемонстрировала, насколько это возможно! — Снейп был вне себя от ярости. — Дураки, у которых душа нараспашку, которые не владеют своими чувствами, упиваются грустными воспоминаниями и так легко поддаются провокациям — одним словом, слабые люди, — у них нет никаких шансов противостоять ему! Он войдёт в ваш ум, Поттер, как нож в масло!

— Я не слабый, — прошипел Гарри, его голос был тихим, но полным ярости. Он был готов наброситься на Снейпа прямо сейчас.

— Нет, вы слабы. Блэк только что вам доказала, что это возможно. Возьмите себя в руки! — рявкнул Снейп, его голос был наполнен отчаянием и бессилием. — Подавите гнев, владейте собой! Пробуем ещё раз! Приготовиться! Легилименс!

В памяти Гарри снова возникли ужасающие образы: дядя Вернон заколачивает гвоздями почтовый ящик... Сотня дементоров движется к нему через озеро... Он бежит по коридору без окон с мистером Уизли... Они приближаются к чёрной двери в конце коридора... Гарри хочет войти, но мистер Уизли уводит его налево, вниз по каменной лестнице...

— Я ЗНАЮ! Я ЗНАЮ! — крикнул Гарри, его голос был полон внезапного озарения.

Мелисса, до этого холодно наблюдающая за происходящим, вздрогнула. Гарри опять стоял на четвереньках в кабинете Снейпа. Шрам на его лбу покалывал, но в его словах звучало торжество. Он поднялся, встречаясь взглядом со Снейпом, чья волшебная палочка была опущена. Похоже, в этот раз Снейп снял заклятие ещё до того, как Гарри начал сопротивляться.

— Что случилось, Поттер? — спросил Снейп, его проницательный взгляд пронзал Гарри насквозь.

— Я видел... я вспомнил, — задыхаясь, ответил Гарри. — Теперь я понял...

— Что поняли? — Снейп наклонился вперёд.

Гарри не сразу смог ответить; он тер лоб, всё ещё наслаждаясь этим моментом ослепительного прозрения. Коридор без окон, заканчивающийся запертой дверью, снился ему месяцами, и он не понимал, что это за место. Теперь же, увидев его в своём воспоминании, он понял, что всё это время ему снился коридор, по которому он бежал с мистером Уизли двенадцатого августа, когда они спешили в зал министерского суда: коридор вёл к Отделу тайн, и именно там находился мистер Уизли, когда на него напала змея Волан-де-Морта. Внезапное прозрение ошеломило его. Гарри поднял глаза на Снейпа, его взгляд был полон тревоги и скрытой ярости. Он всё ещё ощущал последствия вторжения в его разум, привкус боли и унижения.

— Что находится в Отделе тайн? — спросил Гарри, его голос звучал неожиданно тихо, но в нём чувствовалась сталь.

— Что вы сказали? — тихо переспросил Снейп, и Гарри с удовлетворением заметил, как тот заметно напрягся.

— Я спросил: что находится в Отделе тайн, сэр? — повторил Гарри, намеренно подчеркивая обращение.

— Чем, интересно, вызван такой вопрос? — протянул Снейп, стараясь сохранить спокойствие.

— Коридор, который я видел во время вашего... эксперимента, — Гарри внимательно следил за реакцией Снейпа, — он снится мне уже несколько месяцев... и я только что узнал его. Он ведёт в Отдел тайн, и Волен-де-морт... ему что-то нужно оттуда...

— Я запретил вам произносить имя Тёмного Лорда! — рявкнул Снейп, его лицо побледнело, а глаза сверкнули. Однако, его попытка сохранить спокойствие провалилась. Его реакция только подтвердила догадки Гарри.

Они смотрели друг на друга, напряжение между ними чувствовалось физически. Шрам на лбу Гарри снова заныл, но его это уже не волновало. Снейп был явно обеспокоен, но пытался прикрыть свою тревогу нарочитой равнодушной маской.

— В Отделе тайн много всякого, Поттер, — начал Снейп, стараясь подобрать слова, — но мало такого, что вы в состоянии понять, и совсем ничего, что вас касалось бы лично. Я ясно выразился?

— Да, сэр, — ответил Гарри, потирая шрам, боль в нём усиливалась с каждой секундой. Он понимал, что Снейп лжёт, но пока не мог понять, насколько.

— Явитесь в среду, — Снейп, казалось, торопился закончить этот разговор. — Приходите отдельно. Возможно, причина именно в этом. Блэк — на час раньше, Поттер — в то же время. Мы продолжим работу.

Мелисса встала, аккуратно заправив за ухо выбившуюся прядь волос. Гарри выглядел крайне взволнованным, в отличие от неё. Она чувствовала странное опустошение, пустоту, оставшуюся после вторжения Снейпа в её разум. Но, помимо этого, она испытывала лёгкое чувство стыда. Снейп несколько раз сравнивал их, и осознание того, что она справилась лучше Гарри, вызывало в ней не радость, а скорее беспокойство. Блэк отбросила эти мысли. Их обоих ждала жестокая война с Тёмным Лордом, и Гарри должен был научиться противостоять, должен был научиться контролировать свои эмоции.

— Хорошо, сэр, — сказал Гарри, Мелисса кивнула в знак согласия, стоя рядом с ним.

— Каждую ночь перед сном вы должны освобождать себя от всех эмоций, — Снейп не отпускал их. — Вы должны очистить и опустошить сознание, добиться полного покоя. Понятно? Это — ключевой момент.

— Да, сэр, — ответил Гарри, но его мысли уже были далеко от слов Снейпа.

— Понятно, — согласно кивнула Мелисса.

— И предупреждаю, именно вас, Поттер: если вы не будете упражняться, от меня это не укроется. Мои методы позволяют обнаружить любую попытку обмана.

— Хорошо, сэр, — кивнул Гарри, стараясь скрыть свою тревогу.

Гарри схватил свою сумку, перекинул её через плечо и направился к выходу. Открыв дверь, он бросил взгляд на Снейпа. Тот стоял спиной к ним, извлекая из Омута памяти свои собственные мысли с помощью палочки и, судя по всему, вкладывая их себе обратно в голову. Это выглядело странно и пугающе. Гарри молча вышел, не обращая внимания на Мелиссу, которая последовала за ним, закрывая дверь. Блэк хотела что-то сказать ему, осудить за его грубое поведение, но промолчала. Возможно, ему действительно было тяжело, он был истощён.

— Я его ненавижу, — прошипел Гарри, ударив кулаком о каменную стену коридора.

Костяшки его пальцев покраснели, и из них потекла кровь. Мелисса закатила глаза, хватая его руку, прежде чем он смог нанести второй удар. Её пальцы нежно коснулись его ссадин, успокаивающе поглаживая. Кулак Гарри оказался в её ладони, пульс в его руке бился учащённо. Красная кровь испачкала нежную кожу её пальцев. Гарри опустил взгляд, его сердце билось от ярости и самообвинения. Он чувствовал себя ужасно слабым, неспособным противостоять Снейпу, хуже Мелиссы, идеальной чистокровной волшебницы, и это вызывало в нём отвращение к самому себе.

Мелисса глубоко вдохнула, не отрывая взгляда от его лица. Она ласково провела свободной рукой по его волосам, спускаясь к шее, чувствуя биение его вен. Гарри поднял на неё взгляд. Зелёные глаза, до этого полные ярости, начали постепенно успокаиваться, приобретая менее тёмный оттенок.

— Ты вовсе не слабый, Гарри, — прошептала Мелисса, приблизившись к его уху. — Мы ещё очень молоды, а магия... это очень сложная область. Ты уже противостоял Тёмному Лорду, Гарри. Ты никогда не будешь слабым. — Её горячее дыхание коснулось его уха.

Гарри почувствовал, как внизу живота всё сжалось в тугой узел. Он блаженно прикрыл глаза, уткнувшись носом в её шею, чувствуя, как шрам в виде молнии на её коже запульсировал от его прикосновения. Рука Мелиссы всё ещё лежала на его кулаке, и он переплел свои пальцы с её пальцами. Гарри почувствовал, как её холодные губы коснулись его щеки, оставляя едва заметный след. Он глубоко вздохнул, свободной рукой обнимая её за талию, прижимая к себе так, что она чувствовал тепло его тела.

Мелисса прикусила нижнюю губу, чувствуя, как сердце Гарри учащённо бьётся от её прикосновения. Её губы коснулись уголка его рта, вызывая у него мычание. Гарри провёл руками по её спине, оставляя на нежной коже цепочку мурашек. Он нежно коснулся кончиками пальцев её светлых волос, и его губы накрыли её.

Мелисса запрокинула голову, позволяя ему владеть её чувственным ртом. Она почувствовала горячее прикосновение его языка и приоткрыла рот. Гарри провёл языком по её губам, исследуя их, пробуя на вкус. Мелисса коснулась кончиком своего языка его, и по телу пронзила волна напряжения. Гарри довольно промычал, сильнее прижимая её к себе.

Мелисса хотела отстраниться, чтобы вдохнуть воздух, но Гарри не позволил, обводя языком её нижнюю губу. Блэк улыбнулась, просовывая свой язык в его рот, чувствуя сладкий, пьянящий вкус. Она провела языком по его нёбу, заставляя ноги Гарри стать ватными. Девушка слегка укусила его нижнюю губу, оттягивая её. Гарри застонал, и они оба почувствовали металлический привкус крови на своих языках. Напоследок Мелисса громко чмокнула его и отстранилась, властно и самодовольно улыбаясь. Гарри, всё ещё ощущая слабость и лёгкую дрожь во всём теле, не успел опомниться, как она исчезла, словно растворилась в мрачном коридоре Хогвартса.

***

Утром в поместье Блэков царила приятная тишина. Кастор ещё сладко спал в своей комнате — одной из гостевых, поскольку для него изначально не было выделено отдельного помещения. Он крепко обнимал подушку. Адара уже около часа возилась в ванной, приводя себя в порядок. Больше всего времени у неё ушло на укладку непослушных кудрей, которые после сна выглядели как настоящее гнездо. Сириус пил кофе со сливками на кухне. Его чёрные кудри, доходящие до плеч, падали на брови, заставляя его постоянно фыркать и поправлять их. Но он не смел их обрезать. Сириус любил свои кудри. Это было семейным наследием, многие Блэки обладали такими же густыми и непослушными волосами.

В подростковом возрасте девушки буквально сходили с ума по его ухоженным локонам, мечтая хотя бы прикоснуться к ним, но Сириус позволял это лишь самым близким людям. Аврора, например, искренне любила кудри всех Блэков. Она всегда с восхищением рассматривала аккуратно уложенные локоны Адары, видя, сколько усилий та вкладывает в это каждое утро; ей нравилось заплетать атласными лентами более рассыпчатые, но не менее очаровательные кудри Регулуса; и она просто обожала гладить шёлковые кудри Сириуса, уткнувшись носом в них и вдыхая знакомый аромат его шампуня. Порой Сириусу казалось, что он до сих пор чувствует прикосновения её пальцев к своим волосам, несмотря на то, что те волосы уже давно отросли и были подстрижены.

Напротив Сириуса сидел Римус, читая "Ежедневный Пророк". Лицо Люпина, покрытое шрамами, менялось в выражении. Его коричневые брови то и дело приподнимались, образуя морщинку между ними. Люпин всегда предпочитал чай, вместо кофе. В его доме тридцать лет назад была целая коллекция разных сортов чая, которые так любила его мать. Именно Хоуп Люпин привила сыну любовь к этому напитку, угощая его по утрам различными видами чая, вкус которых он помнил до сих пор. Поэтому сейчас в его кружке был душистый чай, аромат которого наполнял кухню просторного дома. Римус сделал очередной глоток, перевернув страницу газеты. На первой полосе красовались десять черно-белых колдофотографий — девять волшебников и одна ведьма. Все они были изображены с различными выражениями лиц, от злобных гримас до надменного спокойствия. Под каждой фотографией значилось имя и преступление, за которое этот человек был заключён в Азкабан.

Римус тяжело вздохнул, его взгляд скользил по лицам заключённых. Они были осуждены за тяжкие преступления, и, несмотря на то, что они находились в Азкабане, зло, которое они совершили, всё ещё ощущалось во всей своей силе.

«Антонин Долохов, — гласила подпись под фотографией волшебника с длинным, бледным, изломанным лицом. — Осужден за зверское убийство Гидеона и Фабиана Пруэттов».

Изображение вызывало у Римуса отвращение и чувство бессильной ярости.

На следующей колдофотографии была изображена женщина, Беллатриса Лестрейндж. Её длинные, нечесаные волосы, когда-то роскошные и блестящие, теперь напоминали спутанные нити. Она смотрела на Люпина из-под тяжёлых век, на тонких губах играла надменная улыбка, полная высокомерия и презрения. Подпись под фотографией гласила:

«Беллатриса Лестрейндж, осуждена за пытки, нанесшие непоправимый вред здоровью Фрэнка и Алисы Долгопупс».

Римус стиснул зубы.

Рядом с Беллатрисой был изображён мужчина, младше её. Его когда-то аккуратно уложенные кудри теперь были небрежно растрёпаны, отрасли до плеч и обрамляли лицо с ровным носом, высокими скулами и пронзительными глазами, поразительно похожими на глаза маленького Кастора, сейчас спокойно спящего этажом выше. Рабастан надменно смотрел в камеру, губы его скривились в презрительной усмешке, а на лице читалась усталость, скрывающая глубокое презрение к миру. Подпись под фотографией была лаконичной:

«Рабастан Лестрейндж — осужден за служение Тому-Кого-Нельзя-Называть».

Римус нахмурился ещё сильнее, чем прежде, читая дальше. Его сердце сжалось от предчувствия чего-то ужасного. Его предчувствие не обмануло его.

МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА.

Люпин, прочитав эти строчки, поперхнулся чаем, обжигающим горло. Его пальцы, сжатые в кулак, впились в газетную бумагу. Он снова и снова перечитывал это заголовок, не веря своим глазам. Массовый побег... Это значило, что все эти люди, эти чудовища, свободны.

Сириус, до этого откинувшийся на спинку стула, заметил встревоженное состояние Римуса. Напряжение на лице друга было слишком очевидным. Мускулы его лица напряглись, губы нервно задрожали.

— Что там, Лунатик? — спросил Блэк, его голос был полон скрытой тревоги.

Римус молча протянул ему газету. Сириус быстро пробежал взглядом по колдофотографиям, хмурясь не меньше, чем Люпин. Когда он прочитал заголовок о побеге, в его горле пересохло. Язык прилип к нёбу, а серые глаза наполнились тёмным отчаянием. Он знал, что это значит. Это означало начало новой, ещё более опасной войны.

Внезапно раздался стук каблуков по лестнице. Адара стремительно приближалась к кухне. Её волосы были собраны в тугой высокий хвост, подчеркивающий острые скулы. Длинная бордовая юбка едва касалась пола, чёрный жилет обрисовывал изгибы её фигуры. Она была явно в приподнятом настроении, о чём свидетельствовали приподнятые уголки ярких губ. Ведьма обвела взглядом двух мужчин, лица которых выражали тревогу и напряжение. Люпин бросил на неё взгляд, в его глазах читалось беспокойство и настороженность. Сириус продолжал сжимать газету в руках, его взгляд был сосредоточен на каком-то определенном месте.

— Всем доброе утро, хотя по вашим лицам этого не скажешь, — произнесла Адара с лёгкой ухмылкой.

Сириус резко бросил газету на стол, привлёк внимание сестры. Адара подняла газету и прочитала заголовок.

— Муженек твой сбежал, — проворчал Сириус, ёрзая на стуле.

Она, прочитав заголовок, кивнула, медленно положив газету на стол. Женщина почувствовала, как что-то сжалось у неё внизу живота. Кончик языка был прикушен, а грудь наполнилась странным чувством тревоги и бессилия. Она потерла кольцо на безымянном пальце левой руки, будто оно обожгло её кожу.

— Мне нужно к нему, — сказала она, её голос был тихий, но решительный. — Он ничего не знает. Ни о нашем сыне, ни о том, что я здесь.

Люпин нахмурился. Адара всегда славилась своим хладнокровием и расчётливостью, и её эмоциональный порыв казался ему странным и опасным. Сириус, свойственным только Блэкам взглядом, окинул сестру. Этот взгляд, наполненный скрытой угрозой, мог вселить страх в кого угодно, но не в Адару. Он грубо схватил её за запястье, заставляя остановиться.

— Не неси чушь, Адара, — прорычал Сириус. — Тебя убьют эти сбежавшие ублюдки за считанные секунды.

— Он перевернёт весь Лондон, когда не найдёт меня в поместье, — Адара вырвала руку, потирая покрасневшее запястье. Её решимость была непоколебимой.

Сириус резко встал, его взгляд, с высоты его внушительного роста, обрушился на Адару. Блэки славились высоким ростом, Адара без каблуков была около 177 сантиметров, а с ними — ещё выше. Сириус же был около 193 сантиметров, поэтому даже сейчас он значительно превосходил её ростом. Его фигура, напряжённая и готовая к действию, внушала определённый страх.

— Сядь, — рявкнул он на сестру, резко указывая подбородком на свободный стул. Его голос был жёстким, не терпящим возражений.

Адара не отводила от него взгляда, холодного и пронзительного, как ледяной клинок. Их взгляды столкнулись в молчаливой схватке, полной скрытого напряжения. Лестрейндж не собиралась подчиняться приказу брата и продолжала стоять, её фигура излучала твёрдую решимость.

— Мне. Нужно. Его. Найти, — отчеканила она каждое слово, акцентируя каждое из них, как будто высекая их в камне.

Римус, всё ещё сидящий за столом, наблюдал за этой сценой, его лицо выражало глубокое беспокойство. Упрямство этих двоих напоминало ему столкновение двух разъярённых быков. Он устало провёл рукой по седеющим русым волосам.

— Адара, Сириус прав, — спокойно сказал Римус, его голос звучал как мягкий, но настойчивый укор. — Сейчас не время для поиска сбежавшего узника, Пожирателя смерти. Более того, остальные Пожиратели должны не знать, что ты жива. Они тут же попытаются тебя убить, повинуясь своему Хозяину.

Адара хотела возразить, оспорить его слова, но замолчала. Её лицо оставалось непроницаемым, скрывая бурю эмоций.

— У тебя маленький сын, — добавил Сириус, слегка дёрнув щекой. — Подумай о нём.

Лестрейндж наконец замолчала, одарив брата долгим, оценивающим взглядом. В глубине души она понимала, что они оба правы. Её импульсивное желание было невероятно рискованным и могло стоить ей жизни, оставив её маленького сына без матери. Адара мысленно ругала себя за проявленную эмоциональность.

С высокомерным взмахом головы, она гордо подняла подол юбки и молча покинула кухню, её походка излучала скрытую ярость. Сириус закатил глаза, снова садясь за стол. Римус сделал ещё один глоток чая, едва заметно усмехнувшись.

— Невыносимая, — пробормотал Сириус, качая головой.

— Вся в тебя, дорогой братик, — раздался голос Адары с лестницы. Её слова были сказаны с явным сарказмом, но в них не было злобы, скорее – признание своей импульсивности.

Римус рассмеялся, качая головой. Сириус бросил на него хмурый взгляд, цокнув языком.