14. Сон

Собственную реакцию Мелисса помнит смутно. Сначала она истерически смеялась, решив, что Дамблдор сошел с ума. Но потом, когда разум постепенно начал приходить в себя, она сильно обомлела. Ей было трудно поверить в происходящее, и она закричала от охватывавшего её ужаса. Из-за ярости из её рук начали вырываться лучи магии, которые разрушали палату. Ошарашенная мадам Помфи поспешила дать ей успокаивающие лечебные травы, после чего эмоции внутри Блэк постепенно утихли. Она лежала, положив голову на холодную подушку, пока по щекам текли слёзы. Жизнь, казалось, разделилась на "до" и "после". Она не хотела быть избранной, не хотела носить на своём теле этот уродливый шрам, не хотела быть знаменитостью и не хотела ничего общего с Поттером. Ей казалось, что она была готова отшибить себе память заклинанием и сбежать на другой конец света, лишь бы ничего не связывало её с этим мальчишкой. Но, как выразился директор, как бы она ни пыталась сбежать, как бы ни желала, разрушить связь их душ невозможно. Мелиссе было мерзко от своего тела; внутри неё существовала прямая нить, связанная с Гарри Поттером. Есть множество душ, которые обрадовались бы оказаться в такой ситуации, чувствуя себя особенными, но только не Мелисса.

Ненависть, казалось, отделила их в первые минуты знакомства в магазине мадам Малкин. Драко проявлял интерес к этому мальчишке, желая с ним подружиться, несмотря на то что тот был полукровкой. Мелисса же сразу же ощутила странную неприязнь к этой персоне, тихо фыркнув. Поттер был нахальным и дерзким, казалось, самовлюблённым. Они были совершенно разными, и потому слова Дамболдора казались ей поначалу бредом. Но после того как она задумалась, всё сошлось. Блэк, пусть и не хотела этого признавать, чувствовала Поттера лучше, чем другие, и это больше всего её раздражало. Когда этот глупый мальчишка на втором курсе отважно поспешил спасать младшую Уизли, Мелисса это чувствовала. Её подсознательно тянуло следовать за ним. Видения и голоса в голове, приказывавшие помочь Гарри Поттеру, сводили её с ума, вызывая невыносимую боль в голове. В конце концов, она потеряла сознание в гостиной Гриффиндора и ей полегчало лишь тогда, когда всё это закончилось. Двенадцатилетняя волшебница списала всё это на какой-то детский страх и фанатизм в голове. Ей казалось удобнее успокаивать себя таким образом.

После пролитых слёз и ощущения опустошения в груди, Мелисса всё-таки заснула благодаря усыпительному раствору, который предоставила мадам Помфи. Царство Морфея накрыло её, погружая в другой мир, где её уже ждали.

***

Теперь, находясь в тёмном помещении, вокруг Мелиссы царила черная тьма. Нигде не было ни единого луча света. Она оглянулась, но всё вокруг было поглощено мраком. Внезапно раздался резкий щёлчок, и откуда-то сверху потёк поток света, который неприятно ослепил её глаза. На черной стене стала видна дверь того же цвета, которая, скрипнув, открылась. Внутрь аккуратно вошла девушка. Её изящная фигура засветилась белым свечением. Девушка была среднего роста, а её молочная кожа контрастировала с черным нарядом. На ногах у неё были чёрные сапожки на высоком каблуке, а короткая чёрная юбка открывала обзор на длинные ноги. Сверху на ней была облегающая изумрудная водолазка, поверх которой был одет чёрный корсет, подчеркивающий её тонкую талию. Длинные пальцы были увешаны брачным кольцом и двумя перстнями со змеями. Белоснежные волосы, доходившие до груди, были откинуты на одну сторону, открывая светлую шею, усаженную родинками. Черты её лица были мягкими, словно облако: пухлые светлые губы, маленький вздёрнутый нос и голубые глаза с изумрудным оттенком, напоминающим бушующие морские волны. Глаза были хитро прищурены и обведены длинными черными ресницами, придавая образу загадочность. Она выглядела изящно, как фарфоровая кукла с картинки. В этой молодой девушке Мелисса узнала свою маму, Аврору Ланфир Блэк.

— Здравствуй, дочь, — раздался звонкий голос, который наполнил тишину. Его сладость и громкость звучали, как колокольчик.

Девушка сделала несколько шагов вглубь помещения, и звук её каблуков эхом отразился от стен. Мелисса заметила привычно ровную осанку и гордо поднятый подбородок своей матери.

— Мама... — тихо сорвалось с её губ. Слово ощущалось таким нежным, словно приторно сладкий зефир.

На губах Авроры появилась нежная улыбка. Она мягко кивнула дочери, словно подтверждая её слова.

— Злишься на меня? — лукаво спросила она, склонив голову набок.

А Мелисса в первые минуты действительно злилась. Злилась за то, что благодаря матери её душа теперь связана с назойливым и знаменитым мальчишкой, Гарри Поттером. Но, видя сейчас маму, её прекрасный образ, увы, вся злость улетучилась. Ей вдруг стало стыдно за те чувства, что она испытывала до того, как погрузилась в этот сон.

— Знаю, что да. Не обманывай, — с лёгкой ухмылкой произнесла девушка.

— Прости, мам, — промямлила Мелисса, виновато опустив голову.

— Это ты меня прости, милая, — Аврора присела на корточки перед дочерью, положив ухоженную ладонь ей на плечо. — Магический мир полон тайн, он непредсказуем и порой делает всё, как ему вздумается, без чьего-либо спроса. Мы с Лили никогда бы не пошли на такое серьёзное вмешательство в ваши с Гарри жизни.

Мелисса внимательно слушала маму. Её тонкий голос успокаивал, словно забирая все тревожные чувства и негативные эмоции дочери.

— Если так случилось, значит, это было необходимо. Гарри очень славный мальчик, я думаю, вам стоит узнать друг друга получше, да и в несколько иной атмосфере, — Аврора подмигнула дочери, поднимаясь на ноги.

Шаги эхом разнеслись по комнате, и чёрная дверь вновь со скрипом открылась. Аврора обернулась, и её белоснежные волосы волной пронеслись по воздуху.

Внутрь вошёл высокий парень. Лакированные чёрные туфли отбивали громкий ритм в помещении. Он был одет в чёрные классические брюки и молочную рубашку с пышными рукавами, поверх которой был застёгнут чёрный жилет с золотыми пуговицами. Он был в отличной форме. На шее висел медальон в виде чёрного кристалла, а на пальцах также красовались два перстня, только более массивные, с камнями, и обручальное кольцо. У него были чёткие черты лица, ярко выраженные скулы, тонкие губы, сжатые в единую полоску, и нос с небольшой горбинкой. Серые глаза, которые отражали холод айсбергов, обрамляли густые чёрные брови. Выражение его лица было слегка надменным и аристократическим. Тёмные, как уголь, волосы, аккуратно завивались, несколько локонов ниспадали на лоб. Отец. Регулус Арктурус Блэк.

Он внимательно осмотрел жену и подрастающую дочь. В серых холодных глазах загорелся огонёк, а уголки губ приподнялись. Вся его надменность и холод сменились на мягкость. Он медленно подошёл к жене, положив ладонь ей на талию. Аврора тепло ему улыбнулась. Несмотря на то, что мама была на высоких каблуках, она едва доставала ему до глаз.

— Ты истинная Блэк, солнце, — голос отца был хриплым, а низкий бас пробирал до мурашек по коже.

Мелисса с уважением сделала отцу лёгкий поклон. На его лице появилась лёгкая улыбка. Он слегка усмехнулся, узнавая в ней себя. Таким манерам он не удивился и прекрасно понял весь посыл и уважение, которое она ему выразила.

— Я очень польщена слышать это, — искренне призналась Мелисса.

Регулус и Аврора переглянулись, обмениваясь немыми фразами. Регулус кивнул.

— Тебе пора, малышка, — нежно проговорила мама.

Мелиссе хотелось закричать, чтобы остаться здесь с ними, с родителями в этом сне навсегда. Чтобы они были рядом. Слышать их голоса и видеть их прекрасные лица. Но голоса не было, Мелисса не смогла вымолвить ни слова. Последнее, что она услышала, были слова отца, которые вызвали в ней глубокие эмоции:

— Я тобой горжусь, Бетти. Ты очень сильная.

***

Наследница рода Блэк открыла глаза. В них ударил яркий свет солнечных лучей, проникавших в больничное крыло сквозь открытую форточку. Она зажмурилась, протирая глаза ладонями. Мелисса почувствовала, как шрам на шее слегка зажёгся. Но это не было больно, он просто напоминал о себе. Внутри было спокойно и пусто, это ощущение разливалось по всему телу, избавляя от лишних чувств. Под ребрами приятно покалывало. Блэк ощутила свежесть и лёгкость во всем теле. Сон подарил ей новые силы, чувства и мысли. Она медленно повернула голову, встречаясь с ярко-зелёными, цвета свежей травы, глазами Гарри. Около минуты они просто смотрели друг на друга. И по его глазам, словно он передавал ей свои мысли, Мелисса поняла, что их сны были похожи. Что во сне к Поттеру тоже приходили его родители и тоже состоялся важный разговор. Гарри кивнул, словно подтверждая догадку Мелиссы. Она в ответ лишь моргнула, переворачиваясь на другой бок.

Теперь ей было сложно описать свои чувства. Всё, что она переживала вчера после слов Дамблдора, смешалось в один клубок и куда-то исчезло. Но после разговора с мамой она точно знала одно: если это случилось, значит, так и должно было быть. Как раньше, уже не будет, и Мелиссу ждала новая жизнь, с новыми чувствами, желаниями и новым окружением.

***

Мелисса быстро бежала по ступенькам Хогвартса, придерживая руками юбку, которая норовила взлететь вверх. Узнав от насмешливого Драко, что все теперь знают о том, что профессор Люпин — оборотень, и что он увольняется, она была шокирована и тут же сорвалась с места. Люпин стал для Мелиссы близким человеком, который всегда помогал и был готов выслушать. К тому же, он был прекрасным преподавателем, и все ученики отзывались о нём очень хорошо. Дверь его кабинета была приоткрыта. Блэк, забыв о всех правилах приличия, лишь один раз постучала и, не дожидаясь ответа, влетела внутрь. Люпин уже упаковал все свои вещи в небольшой потрёпанный чемодан. Рядом, оперевшись бёдрами о парту, стоял Гарри, на чьём лице тенью лежала печаль. Римус, увидев Мелиссу, ничуть не удивился, он лишь улыбнулся и кивнул, приглашая её войти. Она пыталась отдышаться после бега, желая задать волнующий её вопрос.

— К сожалению, это правда, Мелисса. Да, я увольняюсь, — ответил Римус, предвосхищая её вопрос.

— Профессор, но вы же замечательный преподаватель! Неужели с этим ничего нельзя поделать?

— Я действительно опасен, Мелисса. Родители учеников не захотят, чтобы их детей учил оборотень. И я с ними согласен.

— Но детям очень нравится, как вы преподаёте! Не уезжайте, профессор, — с грустью в голосе произнесла она, опустив голову.

Люпин лишь пожал плечами. Судя по всему, Гарри говорил ему то же самое, что ничуть не удивило Блэк.

В дверь постучали. Это был профессор Дамблдор. Он совсем не удивился, застав в кабинете Гарри и Мелиссу.

— Ваш экипаж у ворот, Римус.

— Спасибо, директор.

Люпин поднял старый чемодан и пустой бак из-под гриндилоу.

— Что ж, прощайте. Учить вас было настоящим удовольствием. Уверен, мы ещё когда-нибудь встретимся. Директор, нет необходимости провожать меня до ворот, я сам справлюсь...

— Профессор, позвольте мне вас проводить? — Мелисса подняла на него тёмно-карие глаза, полные надежды, и Римус без колебаний кивнул, соглашаясь.

— До свидания, Римус, — спокойно сказал Дамблдор.

Люпин взял под мышку бак, и они с Дамблдором обменялись рукопожатием. Улыбнувшись Гарри на прощание, Люпин и Мелисса быстрым шагом вышли из кабинета.

— Не расстраивайся, мама бы мне уши Заклинанием оторвала, узнав, что я расстраиваю её дочь, — грустно усмехнулся Люпин.

Мелисса, выдавив из себя улыбку, подняла на него глаза. Ей было очень тяжело расставаться с ним. Ей будет не хватать его дополнительных уроков, плиток шоколада и рассказов об их школьной дружбе с Авророй. Она, как бы ни хотела этого отрицать, привязалась к Римусу.

— Пообещайте, что мы ещё хотя бы раз встретимся. Что вы не пропадёте навсегда.

За этот учебный год Блэк выучила привычку Люпина постоянно её избегать, поэтому её просьба была абсолютно искренней. Римус тяжело вздохнул, глядя на неё.

— Тебе нельзя ко мне привязываться. Пойми, Мелисса, я опасный человек и могу причинить тебе вред. Я понимаю, что в твоей жизни мало близких людей, но я точно не тот, кто может им быть.

Его слова обвили тело гриффиндорки холодом, заставляя её обнять себя руками. Римус был упрям. И она знала, что как бы она ни пыталась доказать ему, что он хороший человек и не виноват в том, что он оборотень, он её даже слушать не станет. Иногда те, кто действительно плохие, считают себя хорошими, а по-настоящему хорошие люди незаслуженно корят себя.

— Мама вам доверяла. И точно не считала вас опасным, раз хотела доверить меня, — сухо проговорила Блэк.

Люпин на секунду остановился, поставив чемодан на пол. Он всегда старался оберегать дочь Авроры, проявляя всю свою дружескую любовь и преданность к ней. Старался за ней присматривать, давать советы, но не подпускал близко, иногда даже нарочно избегая, чтобы девочка к нему не привязалась, чтобы не сделать ей больно. Но, видимо, даже того общения, которое Римус ей давал, хватило, чтобы юная волшебница искренне к нему привязалась, за что Люпин сейчас себя сильно корил.

Он осторожно обнял дочь своей умершей подруги, даря ей то тепло и заботу, которых ей так не хватало. Мелисса на несколько секунд застыла, словно статуя, ошеломлённая этим неожиданным жестом. Но затем искренне приняла объятия, положив свои маленькие ладони на спину Люпина. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как ком подступает к горлу. Мелисса ощутила всю угнетающую тоску из-за расставания. Люпин ещё никогда не подпускал девочку так близко, опасаясь причинить ей боль расставанием. Девочка сейчас казалась ему такой маленькой и хрупкой, словно фарфоровая статуэтка, и он боялся сделать лишнее движение, словно она могла разбиться прямо у него в руках. Наконец, разорвав тёплые объятия, Римус присел перед ней на корточки. Она тут же отвернула от него голову, скрывая свои полные слёз глаза. Слёзы казались ей проявлением слабости, и она пыталась сдержать их, быстро моргая.

— Я думаю, мистер и миссис Малфой будут против нашего общения. Но тем не менее, ты всегда можешь мне написать и попросить о помощи. Я с радостью буду отвечать на твои письма, — он нежно погладил её по плечу и встал, снова взяв в руки свой чемодан.

— Удачи тебе, — мягко проговорил Римус, улыбаясь.

И ушёл, крепко сжимая чемодан в руках. Мелисса смотрела ему вслед и тихо прошептала разбитым голосом:

— До свидания...