13. Связанные души

Мелисса чувствовала себя крайне неуютно. Она старалась отогнать мысли о шраме, надеясь, что директор с этим разберётся. Первым по винтовой лестнице спускался Живоглот, за ним следовали Люпин, Петтигрю, Рон Уизли и Мелисса. Профессор Снейп, неуклюже стукаясь ногами о ступени, неспешно плыл вниз, увлекаемый собственной палочкой, которую крепко держал Сириус Блэк. Поттер и Грейнджер замыкали шествие. В голове Мелиссы царила полная неразбериха, клубок смешанных чувств. Она так долго ждала этой встречи, так много раз представляла её себе, что теперь, когда это произошло, вместо ожидаемого тепла ощущала лишь непонятное колющее чувство. Ей хотелось поближе познакомиться с Сириусом, на которого она то и дело украдкой поглядывала. Краем уха Мелисса слышала его разговор с Гарри, в котором Сириус предлагал крестнику жить у него. Внутри шевельнулось незнакомое, глупое чувство ревности, которое, как казалось Мелиссе, она, воспитанная Малфоями, никогда не испытывала.

— Бета, — тихий шепот разрезал тишину.

Мелиссу пробила дрожь. Она оглянулась, пытаясь понять, кто эта «Бета». Голова начала кружиться. Это имя казалось ей смутно знакомым. Неужели её так когда-то называли? Возможно, в раннем детстве? Но где-то в глубине памяти теплилось ощущение, что она точно слышала это имя раньше.

— Малфой, — резче произнес Поттер, и только тогда Мелисса поняла, что Сириус обращался к ней.

Она сделала несколько шагов назад, поравнявшись с Поттером и Сириусом. Лицо Сириуса, казалось, смягчилось, он улыбнулся ей. Тусклый свет выхватывал из темноты черты его усталого лица.

— Простите, сэр. Но мое имя Мелисса. Вы, должно быть, ошиблись, — вежливо ответила девочка, глядя на дядю.

Сириус, казалось, был удивлен её воспитанностью и официальным тоном. Его окутало чувство отчуждения. Собственная племянница обращается к нему на «вы», называет его «сэром», как совершенно чужого человека.

— Я думал, к тебе все обращаются по имени, которое дал тебе отец. Ты – Мелисса Денебола Блэк. Странно, что Малфои тебе об этом не сказали, — с лёгким раздражением произнес он.

Мелисса устремила на него взгляд. Денебола... Это имя пробудило в её памяти смутные воспоминания. Кажется, когда-то очень давно кто-то действительно называл её так. Но Малфои никогда не упоминали о её втором имени. Вероятно, это было слишком опасно. Все бы сразу догадались, что она им не родная.

— Денебола — это звезда, вторая по яркости в созвездии Льва после Регула. Твой отец был назван в честь первой. У рода Блэк есть традиция называть детей в честь звезд. Для твоего отца это было очень важно, поэтому твое второе имя — Денебола, и я был уверен, что все Блэки будут обращаться к тебе именно так, — голос Сириуса стал холодным. Почему-то о брате он говорил без той нежности, с которой вспоминал мать Мелиссы.

После этих слов Мелиссу охватило чувство гордости. Она – настоящая Блэк, не Малфой, а истинная наследница древнего рода, названная в соответствии с семейной традицией.

— Люциус мало что рассказывает мне о моих родителях, — сухо произнесла Мелисса.

Сириус пытался проникнуть взглядом в её мысли, понять, что она чувствует. Но племянница казалась холодной, непроницаемой стеной. Спокойное лицо не выражало никаких эмоций, голос оставался сухим и ровным. Мелисса была похожа на изящную фарфоровую куклу: идеально прямая спина, гордо вздёрнутый подбородок, аккуратно уложенные белоснежные волосы, безупречно выглаженная одежда, которая даже после всех сегодняшних приключений сидела на ней как влитая. Темные глаза были точь-в-точь как у матери Сириуса, и каждый раз, когда он ловил её взгляд, ему становилось не по себе. Сириусу хотелось найти в племяннице хоть одну черту, напоминающую его самого, но она была дочерью его брата. И помимо поразительного сходства со своей матерью, которое, впрочем, радовало Сириуса, она была настоящей Блэк до мозга костей, в ней текла кровь их древнего рода, и это нельзя было игнорировать. Сам Сириус давно считал себя белой вороной в семье, поэтому не находил ничего общего между собой и племянницей. Но кровь Блэков – не та вещь, которую можно просто так игнорировать.

— Не считаю, что они заслуживают того, чтобы все считали тебя их дочерью, — холодно произнес Сириус. — Ты — наследница рода Блэк. Дочь Авроры Блэк и... — он на несколько секунд замолчал, нервно вздохнув, — ...Регулуса Блэка, — добавил он уже без прежнего энтузиазма.

Мелисса молчала. Грудь распирала гордость. Она ведь и вправду дочь Авроры Блэк – выдающейся ученицы Слизерина – и, вероятно, не менее выдающегося Регулуса Блэка. Эту мысль хотелось прокричать на весь мир, вычеркнуть отовсюду ненавистную фамилию Малфой. Она – Блэк! Гордость наполняла её до краёв, заставляя сердце биться чаще.

— Как тебе вообще с ними живется? Люциус тебя не обижает?

Мелисса бросила быстрый взгляд на Поттера, который всё это время шёл рядом с ними, прислушиваясь к разговору. Поймав её взгляд, Гарри, видимо, понял намёк и ускорил шаг, опередив их.

Слово «обижает» совершенно не подходило к Люциусу. Он не обижал – он ненавидел, унижал, топтал детские мечты, причинял глубокую, в том числе физическую боль. «Обижал» – слишком мягкое слово. Обижал – это если бы он просто запретил ей есть много сладостей. Мелисса не смогла сдержать холодную усмешку.

— Мне не с чем сравнивать. Думаю, есть те, кто живет намного хуже меня. Я одета, накормлена, у меня есть место для сна, — пожав плечами, ответила она.

Как бы она ни радовалась встрече с Сириусом Блэком, он оставался для неё чужим человеком. Изливать душу незнакомцу казалось ей глупым и неуместным.

Сириусу было непросто. Он ожидал, что с племянницей у него сразу возникнет взаимопонимание. Он представлял её совсем другой, не такой... фарфоровой. Но, несмотря на все сложности, он твёрдо решил наладить с ней отношения. Аврора бы этого хотела.

— Разоблачение Петтигрю означает, что я буду на свободе. У меня есть дом. Я был бы очень рад видеть тебя там, хоть иногда, — сказал он, глядя на Мелиссу с надеждой.

Под ребрами разлилось тепло. Мелисса не смогла сдержать улыбки. Неужели она и вправду нашла свою настоящую семью? Сможет ездить к Сириусу на каникулы? Об этом она мечтала в самых смелых своих фантазиях.

— Да, конечно. Я с радостью буду приезжать к вам в гости, когда вам будет удобно, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал естественно.

Сириус обрадовался, но тут же еле заметно сморщил нос. Почему она такая холодная, отстранённая? Слишком вышколенная, словно её воспитывали по строгим аристократическим правилам, которым его самого учили в детстве. Он видел в ней отпечаток воспитания Нарциссы. Цисси всегда была безупречна: идеально одета, с ровной осанкой, аккуратным, словно фарфоровым, лицом, в красивых дорогих нарядах. Её речь всегда была выверенной и уважительной, даже когда она общалась со своим младшим, озорным кузеном.

— Мерлин, ты со мной общаешься, как с левым дядькой! – воскликнул Сириус. – Обращайся ко мне просто «Сириус» и на «ты».

Мелисса несколько секунд молча смотрела на него. Он совсем не походил на других её родственников. Нарцисса, например, очень ценила официальное обращение, считая его признаком уважения. Когда Люпин предложил ей обращаться к нему по имени и на «ты», это ещё можно было понять – он же полукровка. Но Сириус Блэк – чистокровный волшебник, и для них подобное фамильярное обращение считалось неуважительным.

— Эм... ладно, хорошо, — кивнула Мелисса, немного смутившись.

За разговором они не заметили, как подошли к выходу из туннеля. Кот выскочил наверх первым и, вероятно, сразу нажал лапой на сучок Взрывающейся Ивы, так что, выбравшись из-под земли, Люпин, Петтигрю, Поттер и Уизли не услышали даже шелеста свирепых веток. Сириус пропустил вперёд Снейпа, а затем и Мелиссу с Грейнджер. Наконец все оказались снаружи.

Луга были погружены в темноту, лишь далёкие окна замка мерцали во мраке. Тихий шелест листьев нарушал ночную тишину. Не говоря ни слова, они двинулись дальше. Петтигрю по-прежнему шумно сопел и время от времени начинал тихонько хныкать. Мелисса всё думала о Сириусе. О том, какой он... лёгкий, непосредственный, совсем не похожий на чопорных аристократов из чистокровных семей.

— Одно неверное движение, Питер... — грозно предупредил Люпин, не спуская с Петтигрю глаз и держа наготове волшебную палочку.

Они шли молча, огни замка медленно приближались. Снейп, которого всё ещё тащил за собой Сириус, плыл в воздухе, и его подбородок то и дело ударялся о грудь Блэка. И тут...

Облака разошлись, и на землю упал неяркий лунный свет; вся компания словно окунулась в серебристое сияние.

Люпин, Петтигрю и Уизли остановились так внезапно, что Снейп налетел на них. Сириус замер, жестом приказав Гарри, Гермионе и Мелиссе не двигаться.

Гарри видел, как напрягся Люпин, его тело словно одеревенело, а затем руки и ноги начали мелко дрожать.

— Господи! — ахнула Грейнджер. — Он же сегодня не принял зелье! Он опасен!

— Бегите! — негромко, но властно крикнул Блэк. — Бегите немедленно!

Поттер, однако, бросился к скованным вместе Петтигрю и Люпину. Блэк без церемоний обхватил его поперек туловища и отбросил назад.

— Предоставь это мне... Беги!

Раздался грозный, утробный рык. Лицо Люпина вытягивалось, искажаясь звериной гримасой, то же самое происходило и с его телом: плечи сузились, руки удлинились, обращаясь в когтистые лапы, а кожа на глазах покрывалась густой шерстью. У Живоглота шерсть вновь встала дыбом, он попятился, издавая тихое, угрожающее шипение.

Превращение завершилось. Оборотень лязгнул страшными, длинными зубами, обнажая окровавленную пасть. В тот же миг Сириус исчез, а на его месте возник огромный, похожий на медведя пес, до жути знакомый Мелиссе.

Едва оборотень вырвался из наручников, пес молниеносно схватил его за холку и потащил в сторону, подальше от Рона и Петтигрю. Звери сцепились в схватке, клык к клыку, яростно царапая друг друга когтями.

Сердце Мелиссы бешено колотилось в груди. Ей было невыносимо больно за Римуса. Она дрожала, не в силах сдвинуться с места. Чувство тревоги, липкое и холодное, сковало всё её тело. Мелисса предчувствовала, что всё закончится совсем не так хорошо, как должно было, и от этого ощущения на душе становилось гадко и тошно. Она заметила, как Петтигрю, воспользовавшись суматохой, превратился в крысу и исчез в высокой траве. Но как бы Мелисса ни хотела сорваться с места, броситься за ним или хотя бы прокричать заклинание, она не могла – тело её не слушалось. В глазах мутнело, окружающий мир расплывался в тумане, крики однокашников доносились до неё словно сквозь толщу воды, превращаясь в неразборчивый белый шум. Ноги стали ватными, и постепенно девочка перестала осознавать, что происходит вокруг.

***

Мелисса очнулась в полутёмном больничном крыле. Всё тело ломило, её словно придавило к кровати невидимой тяжестью. Сквозь пелену слабости она слышала обрывки разговора – кажется, Снейпа и министра магии. А может, и кого-то ещё – она смутно помнила события последних часов. Чёрный мрак, застилавший глаза, казался странно успокаивающим, веки слиплись, словно намертво. Мелисса пыталась собраться с мыслями, распутать клубок чувств, туго стянувший её душу. Шею жгло и неприятно покалывало – только сейчас она вспомнила о шраме, который ей оставил Поттер. Сквозь сомкнутые губы вырвался слабый стон. Тело казалось обмякшим, словно лишенным костей. Собрав все силы, Мелисса открыла глаза и быстро заморгала, пытаясь прогнать остатки тумана. Девочка обвела палату взглядом. В другом конце на койке лежал Рон Уизли, а рядом, на соседней кровати, – Гарри Поттер. Уже второй раз за этот год она оказывается с ним в больничном крыле, на соседних койках. За Поттером виднелась спутанная шевелюра Гермионы Грейнджер. "Замечательная компания," – подумала Мелисса. Протерев слипшиеся глаза, она увидела сквозь полумрак знакомую фигуру Дамблдора. Директор, как всегда, выглядел невозмутимо спокойным. Воспоминания о событиях прошедшего вечера нахлынули на неё с новой силой. Сириус! Что с ним?

— Поттер! — громко вскрикнула Мелисса, резко садясь на кровати. Гарри, казалось, подпрыгнул от неожиданности. — Сириус, где Сириус? Что с ним? — с тревогой в голосе спросила она.

— Всё в порядке, мисс Малфой, — ответил вместо Поттера Дамблдор. — Благодаря некоторым хитростям, о которых, я думаю, Гарри расскажет вам позже сам, Сириус Блэк в безопасности.

Но ведь главное доказательство невиновности Сириуса – Петтигрю – сбежал. Неужели Дамблдор поверил Сириусу и помог ему бежать, избежав наказания? Всё это казалось невероятным.

— Блэк, — сухо произнесла Мелисса, поймав вопросительный взгляд директора. — Мисс Блэк, сэр.

Директор ничуть не удивился. Он кивнул, словно подтверждая её слова. На его губах мелькнула едва заметная улыбка. Выходит, Дамблдор тоже всё знал? Кажется, слишком много людей было посвящено в эту тайну. Но теперь правда станет известна всем. Мелисса с гордо поднятой головой будет говорить о том, что она – Блэк, наследница великого и выдающегося чистокровного рода.

— У вас есть ещё вопросы, мисс Блэк? — спросил директор, глядя на Мелиссу сквозь линзы очков в форме полумесяца.

"Мисс Блэк..." Так непривычно, но в то же время так звонко и гордо. Мелиссе нравилось, как это звучит. Шрам на шее кольнул, напоминая о себе.

— Есть! Директор, мистер Поттер, — Мелисса бросила на Гарри свирепый взгляд, — оставил на моей шее шрам в виде молнии, — она откинула за спину длинные белоснежные волосы, открывая вид на шрам. — Не могли бы вы это убрать?

Директор подошёл ближе. Он внимательно осмотрел шрам, тихо ахнув. Затем перевёл взгляд на испуганного Гарри, но в его глазах не было ни злости, ни осуждения, лишь спокойствие и какая-то затаённая печаль. Дамблдор несколько минут молчал, что-то тихонько бормоча себе под нос, пока Мелисса и Гарри нервно поглядывали на него, ожидая объяснений.

— Боюсь, это никак не убрать, мисс Блэк, — мягко произнёс Дамблдор, наконец нарушив молчание.

Мелисса в ужасе ахнула, её тело пробила мелкая дрожь. Как это? Неужели ей придётся всю жизнь носить на себе этот уродливый шрам?

— Это не просто шрам, — продолжил Дамблдор, видя её отчаяние. — Ваши с Гарри матери умерли в один день. Аврора пыталась защитить Лили и Джеймса. И я думаю, что обе они в последнюю минуту своей жизни думали о вас, своих детях. А это очень многое значит в магическом мире. Ваши души связались в единое целое, образовав невидимую, но прочную нить. Вы можете чувствовать друг друга, понимать друг друга без слов. Возможно, это проявлялось и раньше, но вы не обращали внимания, — Дамблдор сделал паузу, давая Мелиссе время осмыслить его слова. — Вспомните случай в Большом зале, — добавил он тихо.

Мелисса вспомнила, как тогда их отбросила невидимая сила, не дав Мелиссе использовать Черные заклинания против Поттера.

— Вы имеете очень сильную, почти неразрывную связь друг с другом, — продолжил Дамблдор. — И огромную магическую силу. Вместе вы способны на многое, гораздо большее, чем по отдельности. Вы связаны магией, древней и могущественной. А этот шрам – лишь видимое проявление этой связи. Он – напоминание о вашей общей судьбе, о жертве ваших матерей и о силе, которая теперь объединяет вас.