12. Шрам

Весь вечер Мелисса не могла прийти в себя. Профессор Трелони, когда пришла в себя, списала всё на сон. Но Мелисса знала, что это были не просто сны, а видения. О чём говорила профессор, оставалось лишь гадать, и от этого становилось жутко. Её собственные видения тоже не принесли утешения. Поэтому Малфой всё время сидела в своей комнате, как на иголках. Голова кружилась и побаливала, а тело слегка дрожало. Небо залилось закатом, приближалась ночь. Может, всё это и правда приснилось Трелони? А Мелиссе всё почудилось из-за жары?

Рыжий кот Грейнджер всё время встревоженно ходил по комнате, словно чего-то ожидая. Милисса, сжимая колени руками, впивалась взглядом в простыню — ей было очень не по себе. Она испытывала странные, тревожные чувства. Вдруг кот резко замяукал и прыгнул на кровать. Мелисса посмотрела на него, протянула руку, чтобы погладить. Но кот замяукал ещё громче и взглядом указал на дверь.

— Сейчас выпущу, — сухо проговорила Малфой, поднимаясь на ватных ногах.

Она подошла к двери и открыла её, приглашая кота выйти. Но кот продолжал мяукать, стоя у её ног и указывая на открытую дверь, словно зовя Мелиссу с собой.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила Мелисса. Кот громко мяукнул в ответ.

Мелисса, ощущая в груди смешанные чувства и предчувствие чего-то ужасного, несколько секунд просто стояла. Затем кивнула и вышла вслед за котом. Он повёл её через заполненную гриффиндорцами гостиную к портретному проходу. Малфой, почему-то доверяя коту, молча следовала за ним, надеясь, что её никто не заметит. Кот занервничал, переминался с лапы на лапу, а затем ускорил шаг, Мелисса — за ним. «Мерлин, что вообще происходит?» — думала она. Ей стало казаться, что привычные коридоры Хогвартса стали длиннее, кот вёл её к выходу из замка. Выходить было нельзя, за это сильно накажут, но сейчас это её не волновало. Предчувствие подсказывало следовать за котом. Мелисса услышала шаги сзади, но вместо того, чтобы остановиться, продолжила бежать за котом, слыша шаги всё ближе. «Что я делаю?» — думала она. Через пару секунд погони, её схватили за локоть. Кот обернулся, посмотрел на человека, державшего Мелиссу, громко мяукнул и убежал. Мелисса, тяжело дыша после бега, медленно обернулась, ожидая увидеть разъярённое лицо Филча, но перед ней стоял обеспокоенный Люпин, выглядевший очень нервным.

— Иди обратно, Мелисса. Это опасно, — сухо произнёс профессор сбивчивым голосом. И тогда Малфой поняла, что сегодня её ждёт встреча с Сириусом Блэком.

— Нет! Я имею право там быть! — вскрикнула она, а Люпин обернулся, проверяя, нет ли рядом подслушивающих.

Римус вздохнул. Он очень переживал за неё. Но Мелисса была копией своей матери, её было невозможно переубедить.

— Только иди позади меня.

Мелисса кивнула, и они быстрым шагом вышли из замка. Люпин шёл впереди, его длинные шаги заставляли Мелиссу спешить, но она ничего не говорила. Внутри неё бушевали противоречивые чувства, её била дрожь, и кружилась голова. На улице царили сумерки, дул прохладный летний ветер. Люпин повёл их прямо к Гремучей иве, и её ветви, скрипя, словно от сильного ветра, хлестали во все стороны. Он на секунду остановился, протянув руку Мелиссе. Она, всё ещё находясь сзади, взяла его за ладонь. Римус осторожно проскользнул между свирепыми ветвями и ногой упёрся в нарост на стволе ивы. И дерево, словно окаменев, замерло — не шелохнулся ни один листик. Мелисса широко распахнула глаза. Но ничего не спросила — не время. Люпин первым прошёл внутрь, Мелисса поспешила за ним — пролезла в нору головой вперёд и по земляному склону соскользнула на пол низкого туннеля. Они очень спешили, хотя приходилось двигаться практически на четвереньках. Подземный ход не кончался. Идти, согнувшись вдвое, было тяжело, Люпин и Малфой начали задыхаться, каждый вдох отзывался болью. Но вот туннель пошёл вверх, затем свернул. Сбоку Мелисса увидела слабый свет, падающий из какой-то дыры. Люпин повёл её туда. С той стороны оказалась комната — пыльная и разрушенная. Обои клочьями свисали со стен, пол был завален грязью, мебель сломана, словно кто-то её крушил, окна заколочены досками. Люпин протиснулся в проём и огляделся. Комната была пуста, но справа виднелась открытая дверь, ведущая в полутёмный коридор. Мелисса сжала руку Люпина, её широко раскрытые глаза пробежались по заколоченным окнам. Было жутко. Рядом стояло разбитое деревянное кресло на трёх ножках с выломанными подлокотниками. Похоже, они в Визжащей хижине. Сверху послышались скрипы и голоса — на втором этаже явно что-то происходило.

— Мы здесь! — неожиданно крикнули сверху, и, кажется, голос принадлежал Грейнджер. — Здесь, наверху! С нами Сириус Блэк! Скорее!

Люпин быстро вышел в прихожую и начал подниматься по шаткой лестнице, Мелисса — за ним. Всё вокруг покрывал толстый слой пыли, но на полу виднелась широкая чистая полоса: видно, что-то недавно тащили наверх. Они поднялись на тёмную площадку. Перед ними была единственная чуть приоткрытая дверь. Подкравшись, они услышали внутри какое-то движение, чьи-то голоса и короткое басовитое мурлыканье. Люпин хотел было напомнить Мелиссе, чтобы она оставалась позади, но Малфой вырвалась вперёд. Решительно выставив перед собой волшебную палочку, Мелисса ударом ноги распахнула дверь. Она быстро оглядела помещение. Поттер стоял с нацеленной палочкой, Блэк смотрел на него, Живоглот прижимался к груди беглого узника. На кровати гневно сопел Рон, Гермиона затаила дыхание. Мелисса словно уже где-то это видела, в одном из своих снов.

— Я говорил! Говорил, что это она! — завопил Уизли.

Глаза Поттера налились кровью, он тяжело дышал. Гарри сделал пару шагов, сокращая дистанцию, и теперь палочку он нацелил на Малфой. Мелисса чувствовала его ярость. Прищурив глаза, она выставила свою палочку вперёд, крепко сжимая её пальцами.

— А ты вообще знаешь, что твоя мать погибла из-за него! Из-за чёртова Сириуса Блэка! Или она была заодно с ним, но в последний момент всё пошло не так?

Мелисса почувствовала прилив жара и ярости. Её охватила ненависть. Она оцепенела, желая разорвать Поттера голыми руками. Её пальцы задрожали от гнева, и в голове вспыхнули заклинания Чёрной магии, которые она могла бы сейчас легко использовать. Но Поттер её опередил, он толкнул её свободной рукой к стене, Мелисса упёрлась спиной в холодный бетон. Гарри направил конец палочки ей в шею. Дерево коснулось её нежной кожи, оставляя ощущение ожога. Она почувствовала удар тока по всему телу, отчего издала истошный стон. Через мгновение Поттера отбросило от неё, и он упал на пыльный пол. Сквозь туман и муть в глазах Мелисса увидела, как его шрам словно светится в тусклом свете комнаты. Внутри всё сжалось в болезненный узел. Гермиона громко вскрикнула. Шею Мелиссы продолжало жечь, поэтому она сжала губы и медленно сползла по стене. Всё произошло так быстро, что никто в комнате не смог среагировать. Дверь с грохотом открылась, и внутрь ворвался встревоженный Люпин, которого Мелисса не сразу заметила; её взгляд был прикован к зелёным глазам Поттера.

— Экспеллиармус! — дрожащим голосом приказал Люпин.

Волшебная палочка Гарри вылетела из его рук; та же участь постигла палочки Гермионы и Мелиссы. Люпин быстро схватил их и вошёл в комнату, не спуская глаз с Блэка. На груди Блэка по-прежнему сидел Живоглот, шипя и наблюдая за происходящим между подростками. Люпин подал руки Гарри и Мелиссе, чтобы помочь им подняться. Мелисса, держась за горящую шею, не отводила взгляд от Гарри. Внутри всё странно сжималось, сердце билось быстрее обычного. Люпин не сводил с них двоих глаз. Он коснулся руки Мелиссы, прикрывавшей шею; она убрала её. Он начал рассматривать её кожу, его глаза выражали явное удивление, а сидящий на кровати Уизли вскрикнул. Малфой бегло оглядела присутствующих, у всех были одинаково широко раскрытые глаза.

— Я... э-э... я не знаю, как это... я ничего не делал, — заикаясь, начал Поттер, всматриваясь в её шею.

Мелисса испуганно достала из кармана мантии маленькое зеркало, которое всегда носила с собой, открыла его и направила на обожжённый участок кожи. На её шее горел шрам, похожий на молнию, такой же, как у Гарри Поттера. Он немного кровоточил, внутри словно горел огонь. Руки Мелиссы затряслись, она вскрикнула, уронив зеркало, которое разбилось.

— Что ты сделал? Убери это с меня! — закричала она, подходя ближе к Поттеру, который, казалось, сам не понимал, что произошло.

Между ними встал Люпин, который был не менее взволнован, но более сдержан.

— Аврора и Лили сошли бы с ума, узнай они, в каких отношениях их дети, — хрипло произнёс Блэк.

Мелисса даже дёрнулась, она совсем забыла о его присутствии. Он смотрел на неё, как во сне, тепло и нежно.

— Ты так на неё похожа... — с нежностью проговорил Блэк, не отрывая взгляда от племянницы.

— Где он, Сириус? — сменил тему Люпин. — С вами разберёмся потом, нужен Дамблдор, — добавил Римус, оглядывая Гарри и Мелиссу.

Мелисса подняла глаза на Люпина: о чём он говорит? О ком? Девочка снова посмотрела на Блэка. Лицо узника ничего не выражало; минуту он лежал не шевелясь, затем медленно поднял руку и указал на Рона.

— Но тогда... — Люпин пристально смотрел на Блэка, словно пытаясь прочитать его мысли. — Почему он до сих пор не открылся? Разве что... — глаза Люпина расширились, будто он увидел за Блэком нечто такое, чего не видел никто другой. — Разве что это был он... Он, а не ты?.. Но ты не успел мне это сказать.

Блэк, не отрывая немигающего взгляда от Люпина, едва заметно кивнул.

— Профессор Люпин, — не выдержал Гарри, — что здесь...

Но Люпин, опустив палочку, подошёл к Блэку, взял его за руку и помог подняться — Живоглот при этом упал на пол, — после чего по-братски обнял Блэка. Мелисса приподняла бровь.

— Не может быть! — ахнула Гермиона.

Люпин отпустил Блэка и повернулся к Гермионе. Гермиона вскочила, устремив на Люпина дикий взгляд.

— Вы... вы...

— Гермиона...

— Вы с ним...

— Гермиона, успокойся...

— Я никому ничего не говорила! — взорвалась Гермиона. — Я скрывала правду ради вас!

— Да заткнись ты, Грейнджер, — рявкнула Мелисса.

— Гермиона, пожалуйста, выслушай меня! — крикнул Люпин. — Я всё сейчас объясню...

— Я верил вам! — у Поттера срывался голос от волнения. — А вы всё это время были его другом!

— Это не так! — возразил Люпин. — Я не был его другом двенадцать лет... Но теперь стал им снова... Дай мне объяснить...

— Не верь ему! — кричала Гермиона. — Не верь, Гарри. Он вместе с Малфой помогает Блэку проникать в замок, он тоже хочет тебя убить. Он оборотень!

Наступила звенящая тишина. Все взгляды были прикованы к Люпину. А он оставался на удивление спокоен, хотя и побледнел. Мелисса почувствовала ком в горле. Как она раньше не догадалась? Всё сходится: его боггарт, частые исчезновения...

— Не всё меряется обычной меркой, Гермиона. Ты угадала лишь один раз из трёх. Я не помогал Сириусу проникнуть в замок, как и Мелисса, и, конечно, не желаю Гарри смерти... — по его лицу пробежала судорога. — Но не буду спорить — я действительно оборотень.

Дальше шёл разговор, в котором Поттер и Грейнджер заваливали Люпина вопросами, скептически ему веря. Мелисса сидела молча. Римусу она доверяла больше всего. Её больше волновал шрам на шее, который продолжал жечь. Она была погружена в свои мысли, украдкой поглядывая на Сириуса Блэка. Мелисса отметила, что на Блэков она похожа не так сильно. Но чёткие черты лица точно от них. Малфой казалось, что она находится в другом мире и смутно слышит крики и возгласы вокруг, по поводу крысы-анимага. Чёрт знает, что здесь происходит.

— Но если не считать превращений, то, пожалуй, я был счастлив, как никогда в жизни. Впервые у меня были друзья, четверо верных друзей — Сириус Блэк, Питер Петтигрю, Аврора Малфой и, разумеется, твой отец, Джеймс Поттер.

Мелисса, услышав имя матери, словно проснулась. Она уставилась на Люпина, ожидая продолжения.

— Естественно, мои друзья заметили, что раз в месяц я куда-то исчезаю. Я сочинял разные истории — говорил, что у моей матери проблемы со здоровьем... Больше всего я боялся, что, узнав, кто я, они бросят меня. Но в конце концов они, как и ты, Гермиона, поняли, в чём дело. И не бросили меня. Напротив, придумали нечто такое, что превратило мои трансформации в самые счастливые дни моей жизни — они сами стали анимагами.

— И мой отец тоже? — изумился Гарри.

— Конечно. Три года свободного времени они потратили на то, чтобы научиться этому. Твой отец и Сириус были одними из самых одарённых студентов; им повезло, ведь анимагическое превращение иногда приводит к ужасным последствиям. Аврора не отставала от них, она была лучшей студенткой Слизерина, но мой секрет ей открылся позже, поэтому изначально мы занимались этим вчетвером. Министерство магии из-за этого зорко следит за всеми, кто пытается стать анимагом. От Питера было мало толку, но он целиком положился на своих умных друзей и тоже благополучно стал анимагом. В конце концов, на пятом курсе им удалось осуществить свой замысел — теперь каждый мог по желанию трансформироваться.

Малфой не вмешивалась в разговор, но с интересом слушала о подростковых годах своей матери. Почему в этих историях никогда не упоминался её отец? Мелисса заметила, что при упоминании имени её матери Сириус с тихим стоном и болью вздыхал, глядя в одну точку. Наверное, её смерть сильно его затронула. Теперь ненависть Снейпа к ней казалась ей понятной. Он знал, что она не родная Малфоям, и ненавидел её из-за той шутки, которую чуть не провернули её мать с друзьями. Всё сходилось.

— Так вот почему Снейп вас не любит, — медленно произнёс Поттер. — Он, конечно, думает, что и вы участвовали в той шутке.

— Совершенно верно, — раздался холодный, насмешливый голос за спиной Люпина.

Это был Северус Снейп. Он сбросил мантию-невидимку; его палочка была направлена прямо на Люпина. Мелисса дёрнулась. Блэк вскочил. Гарри подпрыгнул, словно его ударило током.

— Я нашёл это рядом с Гремучей ивой, — сказал Снейп, отбросив мантию-невидимку. Он всё время держал палочку направленной на грудь Люпина. — Очень удобная вещь, Поттер, большое спасибо...

Снейп слегка запыхался, но на его лице сияло выражение плохо скрываемого триумфа.

— Возможно, вас удивляет, как я узнал, что вы здесь? — глаза профессора сверкали. — Я шёл в ваш кабинет, Люпин. Вы забыли вечером принять зелье; я нёс вам лекарство и, к большому счастью — к счастью для меня, разумеется, — увидел у вас на столе карту. Я взглянул на неё и всё понял. Вы бежали известным мне туннелем и исчезли...

— Северус... — начал Люпин, но Снейпа было не остановить.

— Сколько раз я говорил Дамблдору, что вы помогаете старому другу Блэку проникать в замок. И вот, доказательство. Но мне и во сне не могло привидеться, что вы осмелитесь вновь использовать эту развалюху как убежище...

Снейп подошёл к Мелиссе, схватил её за воротник мантии и резко дёрнул к себе, тыча палочкой ей в грудь.

— Глупая девчонка, Люциус тебя раздерёт за твои выходки, а я позабочусь, чтобы он обо всём узнал, — Снейп говорил хрипло; его сальные волосы падали на лицо Мелиссы, заставляя её морщиться, пытаясь вырваться.

— Отпусти её, ублюдок, — Блэк тяжело дышал, он толкнул Снейпа в грудь, освобождая Мелиссу от его хватки. — Я ради таких мразей, как ты с Люциусом, даже не пожалею просидеть ещё в Азкабане, — прорычал он вслед.

Мелисса почувствовала странное тепло в груди. За неё заступились. Сириус был готов помочь ей, защитить от обидчиков, просто потому что она есть. Пожалуй, ещё никто не проявлял к ней такого тепла и заботы.

Снейп гадко засмеялся, вытащил палочку и направил её в лоб Сириуса.

— Как же славно получается: ребёнок женщины, по которой ты всю жизнь слюни пускал — это твоя племянница, дочь твоего ненавистного брата, — прошипел Снейп, хохоча.

У Сириуса запульсировали вены, он тяжело дышал, сжимая кулаки. Но Снейп продолжал тыкать ему палочкой в лоб.

— Только дай мне повод, — прошипел Снейп, — дай повод, и, клянусь, я убью тебя.

Блэк замер. Трудно было сказать, чьё лицо сильнее искажала ненависть.

— Экспеллиармус! — вскрикнула Мелисса, и Поттер одновременно произнёс то же самое заклинание.

Раздался оглушительный взрыв, затрещала дверь, едва удержавшись на старых петлях; Снейпа сбило с ног и ударило о стену. Он сполз на пол, потеряв сознание; из-под волос по лицу потекла струйка крови.

Дальнейшее происходило как в тумане. Всё вокруг озарилось бело-голубой вспышкой из двух палочек; на секунду крыса зависла в воздухе, её чёрное тельце бешено извивалось, Рон взвыл, и крыса с глухим стуком упала на пол. Сверкнула ещё одна слепящая вспышка, и тогда... Как будто они наблюдали за ростом дерева в замедленной съёмке. Проклюнулась и стала увеличиваться голова, появились побеги-конечности. Ещё миг — и на том месте, где только что была крыса, стоял человечек, скрючившийся от страха и заламывающий руки. Живоглот на кровати зашипел, заворчал, шерсть у него на спине встала дыбом.

Перед ними предстал коротышка: жидкие бесцветные волосы растрёпаны, на макушке изрядная лысина; кожа на нём висела, как на толстяке, резко похудевшем. Что-то крысиное сохранилось в остром носике, в круглых водянистых глазках. Прерывисто дыша, он оглядел комнату и бросил быстрый взгляд на дверь. Мелисса узнала его. Он был на колдофотографии матери. Малфой ощутила его жалкий вид и почувствовала, как в груди полыхает неконтролируемая ненависть. Из-за него погибла её мать. Мелисса, сдерживая всю злость, продолжила молча слушать разговор.

— ...Всё это время жил в лесу... Только дважды выходил — уж очень захотелось посмотреть квиддич... Ты летаешь так же здорово, как твой отец, Гарри... А ты, Бетти, я тебя сразу узнал, не смог удержаться, чтобы не подойти, — Блэк, говоря последнее предложение, смотрел на Мелиссу, но она не обернулась, проверяя, нет ли кого-то сзади.

Почему он назвал её Бетти? Малфой не успела его спросить, потому что он продолжил:

— Поверь мне, — прохрипел Блэк. — Поверь, Гарри. Я не предавал Джеймса и Лили. Я бы скорее сам умер. И никогда! Никогда бы не подверг смерти Аврору, — он перевёл взгляд на Мелиссу.

Она смотрела на него, ощущая, как в глазах щиплют слёзы, а в горле образовался тяжёлый ком. Малфой лишь кивнула.

Петтигрю, пытаясь найти поддержку, подползал на коленях. Когда он приблизился к Мелиссе, она затаила дыхание, смотря на него с отвращением.

— Ты так на маму похожа... Она бы не хотела, чтобы меня убили! Скажи им... Скажи... Я... я никогда не хотел её смерти, — заскулил Петтигрю, цепляясь толстыми пальцами за мантию Малфой.

Мелисса почувствовала тошноту. Она грубо оттолкнула его. Появилось желание задушить его собственными руками.

Петтигрю трясло, он медленно повернулся к Гарри.

— Гарри... Гарри... ты так похож на отца... просто вылитый Джеймс...

— Как ты смеешь обращаться к ним? — в глазах Блэка полыхнуло бешенство. — Как смеешь смотреть ему в глаза? Говорить о его отце, о её матери?

— Гарри, — прошептал Петтигрю, подползая к нему и протягивая руки. — Гарри, Джеймс не стал бы меня убивать...

— Он бы понял, Гарри, он бы пощадил меня...

С каждым словом Сириуса и Петтигрю, ненависть и злоба к этому жалкому предателю всё сильнее закипала в Мелиссе. Ей самой хотелось наброситься на него и отомстить за мать. На её губах даже мелькнула улыбка, когда Люпин и Сириус встали плечом к плечу, подняв палочки. Питтера ждала смерть. Но неожиданно Гарри запретил им это делать. Он с ума сошёл?

— Ты в своём уме, Поттер? — спросила Мелисса, ударив его в плечо. — Он предал твоих родителей, из-за него погибла моя мать! И ты хочешь, чтобы он остался жив? — прошипела Малфой.

— Мы отведём его в замок и передадим дементорам. Они отвезут его в Азкабан... Но не убивайте его, — тихо сказал Гарри.

Мелисса закатила глаза и фыркнула. Но спорить не стала. Люпина и Сириуса нельзя было отдавать в Азкабан за убийство. Мелисса очень привязалась к Люпину и не хотела его терять. А с Сириусом ей ещё предстояло познакомиться.