глава 12.

После двух суток в городской больнице, когда врачи наконец убедились, что ничего серьёзного нет, девочек отпустили обратно в лагерь. Вика и Влад помогли собрать вещи: бутылки воды, какие-то бумажки с рекомендациями и пару шоколадок, которые Вика зачем-то купила заранее. Машина остановилась у корпуса, и девочки выдохнули — наконец-то домой, пусть и в этот шумный, но уже родной лагерь.

Соня и Марьяна зашли в комнату, и почти сразу с кровати подскочила Лина. Она даже ничего не сказала, просто влетела к Марьяне и крепко обняла её так, что та едва не задохнулась.

— Блин, Марь, я с ума сходила тут без тебя, — пробормотала Лина в плечо подруги.

В это же время Оля подлетела к Соне, чуть более сдержанно, но всё равно с явным облегчением.

— Ну всё, ты тоже вернулась. Теперь, надеюсь, без приключений, — усмехнулась она, но глаза явно блестели от радости.

Комната мгновенно наполнилась суетой: вопросы, восклицания, разговоры вразнобой. Лина всё ещё держала Марьяну за плечи, будто боялась отпустить.

— Ты как? Нормально себя чувствуешь? — тараторила она.

— Да нормально я, не переживай, — улыбнулась Марьяна, но в глазах мелькнула усталость.

— Ага, «нормально», — протянула Оля, закатывая глаза. — Ты в обморок грохнулась на завтраке так, что у меня сердце в пятки ушло. Нормально, блин.

Марьяна хотела что-то ответить, но Оля хитро сузила глаза и резко сменила тему.

— Кстати... кое-что видела.

— Что? — насторожилась Марьяна.

Оля достала телефон, включила экран и, не удержавшись, прыснула со смеху.

— Ну вот, смотри. Влад мне показывал.

На экране была та самая фотография, сделанная в больнице. Соня спала спокойно на соседней кровати, а рядом — Марьяна, бледная, но мирно лежащая. И главное: Вика, сидящая прямо возле неё, держащая её за руку и склонившаяся так близко, что казалось, будто она охраняет её сон.

— О, да ладно! — воскликнула Лина, выхватив телефон у Оли. — Это что, реально так было?

— Да, — Оля закивала, уже давясь от смеха. — Она прям как сиделка у тебя. Даже не отлипала!

Марьяна почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Да что вы несёте, — пробормотала она, отворачиваясь. — Она просто... ну... вожатая, обязана была сидеть.

— Обязана? — переспросила Оля, с таким видом, будто сейчас упадёт от смеха. — Ну да, конечно. Все вожатые так делают, ага — сидят часами, держат за руку и смотрят так, будто это их личная ценность.

Лина прыснула, прижав ладонь к губам.

— Ох, Марь, если это «обязанность», то я тогда вообще не понимаю, что такое «симпатия».

Марьяна закатила глаза, но улыбка всё равно выскользнула, несмотря на попытки сохранить серьёзный вид.

— Отстаньте, — буркнула она, забираясь на кровать и накрываясь подушкой. — Ничего там такого не было.

— Ага, ага, мы всё поняли, — протянула Оля, переглянувшись с Линой. — Прямо ничего. Только фото, на котором Вика сидит, как будто ты у неё... ну, не знаю, самое ценное в жизни.

Соня, которая до этого молчала, вдруг вставила спокойно.

— Ну а что вы прикопались? Может, и правда ничего. А может, и есть что-то. В любом случае — это личное.

В комнате повисла тишина на пару секунд. Марьяна выглянула из-под подушки и благодарно посмотрела на Соню, та лишь слегка улыбнулась.

Оля вздохнула, но хитрая искорка в её глазах не исчезла.

— Ладно, не буду пока трогать. Но, Марь, знай — фоточка теперь у меня навсегда. И если будешь мне грубить, я всем отрядам покажу, какая ты «милота».

Лина прыснула от смеха, Соня покачала головой, а Марьяна снова спряталась под подушку, уже смеясь в голос.

***

Комната наконец-то снова зажила обычной атмосферой: шутки, подколы, смех. Но где-то внутри Марьяна понимала — подколки подколками, а фотография действительно отражала что-то, что она сама пока боялась признать до конца.

После обеда всех выгнали на улицу – «отрядный сбор». Ребята уже привычно тянулись к лавочкам, кто-то жевал чупа-чупс, кто-то сонно пялился в телефон. Но Таня, вся воодушевлённая, вышла вперёд.

— Так, слушайте сюда! — звонко сказала она. — У нас до конца смены осталось всего пару дней. И мы должны оставить след. Поэтому... мы ставим танец от всего отряда!

— Опять танцы, — простонал кто-то с задних рядов.

— Не-не, это будет красиво, — перебила Таня. — Медленный танец. Пары — выстраиваемся, будем пробовать.

В лагере всегда было так: сначала куча смеха, возмущений, но в итоге все втягивались. Девочки переглянулись, и очень быстро пары начали формироваться. Лина тут же оказалась рядом с Сашей — они будто заранее знали, что будут вместе. Оля, хитро улыбнувшись, согласилась с Максимом. Соня смущённо, но всё-таки кивнула Артёму, когда тот неловко попросил.

А Марьяна... осталась одна. Несколько ребят уже разобрали девчонок, кто-то стоял в стороне и вообще не хотел. Она по привычке сделала вид, что её это не задело: отмахнулась, мол, и не сильно-то хотелось. Села на лавочку, вытянула ноги и сделала вид, что наблюдает со стороны.

Музыка включилась, пары начали двигаться. Немного коряво, не в такт, но всё равно это выглядело мило.

Марьяна зевнула, но внутри всё равно было неприятное ощущение — все при деле, а я лишняя.

И вдруг рядом с ней тихо опустилась знакомая фигура. Вика. Она уселась так близко, что Марьяна почувствовала тепло её плеча.

— Чего одна? — спросила Вика, глядя на ребят, которые топтались под медленную мелодию.

— Да так, — пожала плечами Марьяна, стараясь говорить спокойно. — Парня не хватило.

— Их тут и правда маловато, — улыбнулась Вика и кивнула в сторону Лины с Сашей. Те, смеясь, пытались попасть в такт. — Смотри, Лина кайфует.

— Угу, — коротко ответила Марьяна, но глаза её невольно цеплялись за Вику.

Пауза повисла лёгкая, почти уютная. Музыка играла, ребята смеялись, кто-то уже падал от неловкости, но здесь, на лавочке, всё будто замедлилось.

Вика тихо добавила: — А вообще, даже если ты не в паре, это не значит, что ты одна.

Марьяна чуть прикусила губу, отводя взгляд. Почему она говорит такие простые вещи, а у меня в груди сразу всё сжимается?

Вика наклонилась чуть ближе, глядя в ту же сторону, что и Марьяна.

— Видишь, — она кивнула на девчонок, — все они сейчас заняты, но ты им нужна. И... не только им.

Марьяна резко повернула к ней голову, но Вика уже снова смотрела на танцующих, будто ничего особенного не сказала.

И вдруг у Марьяны появилось странное ощущение: будто именно это — и есть её пара на этот танец. Только невидимая. Только её.

Музыка продолжала играть, Таня ходила между парами, поправляла руки, шаги, всё время подшучивала.

— Максим, ты что, мебель двигаешь? Легче, мягче давай!

— Лина, Саша, ну вы вообще как будто на свадьбе, молодцы!

Ребята смеялись, но постепенно становились смелее, уже не так стеснялись друг друга.

Марьяна всё так же сидела на лавочке, делая вид, что ей абсолютно всё равно. Рядом Вика, которая выглядела спокойной, но иногда бросала на неё короткие взгляды.

И тут Таня резко обернулась.

— А вы чего сидите? — указала она на Вику. — Давай-давай, вставай!

Вика вскинула брови.

— Я? Нет, я просто...

— Просто вожатая, ага, — перебила Таня. — А у нас танец от всего отряда. Значит, все!

Ребята тут же зашумели, зааплодировали и начали подталкивать.

— Давай, Вика!

— Вика, вперёд!

— Чего ты стесняешься?

Вика закатила глаза, но улыбнулась.

— Ладно, ладно. Только партнёра-то мне где взять?

— Вот! — Таня тут же махнула рукой в сторону лавочки. — Марьяна сидит, скучает. Иди к ней!

У Марьяны сердце ухнуло куда-то вниз.

Блин. Только не это. Только не при всех.

Но уже поздно: Вика поднялась и протянула ей руку.

— Ну что, пошли?

Ребята снова начали подбадривать, кто-то даже свистнул. Марьяна, красная как рак, нехотя встала.

— Я танцевать не умею, — пробормотала она, глядя куда угодно, только не в Викины глаза.

— А я умею? — хмыкнула та. — Разберёмся.

Музыка играла всё та же медленная. Вика положила руку Марьяне на плечо, взяла её ладонь в свою. Марьяна чувствовала, как внутри всё дрожит, будто она стоит под прожектором.

— Расслабься, — тихо сказала Вика. — Тут все такие же деревянные.

Марьяна выдавила улыбку и сделала шаг. Они двинулись. Конечно, это не было похоже на настоящий танец — шаги сбивались, кто-то из ребят снова громко засмеялся, но именно эта неловкость делала момент особенным.

В какой-то момент Вика наклонилась ближе и едва слышно сказала: — Ну вот, видишь? Не так уж страшно.

И Марьяна поймала себя на том, что впервые за всё это время она не чувствует себя лишней.

***

Утро было непривычно тихим. Сквозь приоткрытое окно доносилось только щебетание птиц и редкие шаги ребят, которые уже начали собирать свои чемоданы. В комнату, как обычно, первым заглянул Влад.

— Подъём, принцессы, — протянул он, хлопнув в ладоши. — Ну чё вы как трупики лежите? Последний день лагеря, между прочим.

Соня, не открывая глаз, натянула одеяло повыше.

— М-м... ещё пять минут...

Лина села на кровати, потирая глаза.

— Какой последний? У нас же ещё день впереди?

Влад усмехнулся, прислонившись к дверному косяку.

— Ну да, но всего один. Завтра утром — чемоданы в автобус и домой. Так что терпите, девчонки. Вот этот день надо дожать красиво.

Оля сонно подняла голову с подушки, но всё равно не удержалась от шуточки.

— Красиво? Это значит фоткаться, плакать и обниматься?

— Ну а ты думала, — Влад хмыкнул. — Именно так всё и будет.

Марьяна сидела на кровати, опершись руками о колени. Она внимательно слушала, но почему-то улыбалась — будто понимала, что Влад прав: этот день действительно нужно прожить так, чтобы потом было что вспоминать.

— Ладно, — вздохнул он и поправил волосы. — Умывайтесь, собирайтесь. Через десять минут встречаемся на зарядке. И, пожалуйста, не делайте вид, что умираете. Всего-то один день остался — потерпите.

Он подмигнул и вышел, оставив за собой тихий смех девочек.

— Блядь, — сказала Лина, закидывая подушку обратно на кровать, — реально последний день...

— Даже не верится, — добавила Соня. — Только вроде всё началось...

И в комнате повисло странное чувство — будто радость и грусть переплелись в один комок.

***

Столовая гудела от голосов — все обсуждали предстоящий последний день, строили планы, договаривались о фотографиях. Но за одним большим столом, как всегда, собрались вместе: Марьяна, Лина, Оля, Соня, Влад, Илья и Вика.

Лина первой нарушила молчание, ковыряя ложкой в овсянке.

— Слушайте... я всё ещё не верю, что завтра домой. Как будто только приехали.

— Угу, — поддакнула Соня. — Я чемодан ещё не разбирала толком, а уже собирать обратно.

Оля хмыкнула и отпила чай.

— Зато фоток у нас куча. И всё равно потом будем реветь, что хотим вернуться.

Влад, усмехнувшись, посмотрел на девчонок поверх кружки.

— Ну, рыдать — это у вас традиция, у отряда. Мы-то, вожатые, уже привыкли.

— Да-да, — вставила Вика с лёгкой улыбкой, — особенно в автобусе. Каждый год одно и то же: "Оставьте нас ещё на смену!".

Марьяна сидела тихо, но в какой-то момент подняла взгляд и сказала неожиданно серьёзно.

— А вдруг мы реально больше не увидимся? Все ж из разных городов...

На пару секунд повисла тишина. Лина положила руку ей на плечо.

— Мы же с тобой из Самары. Уже двоих не потеряешь.

— А вот я, — вздохнула Соня, — из другого конца страны. Но, блин, я реально хочу, чтобы мы ещё встретились.

— Встретимся, — уверенно сказал Илья. — Интернет, телефоны — вообще не проблема.

— Это всё равно не то, — возразила Оля. — В лагере всё как-то по-другому. Настоящее. Живое.

Вика чуть заметно улыбнулась и посмотрела на девчонок, особенно на Марьяну.

— Ну, если захотим, встретимся. Тут вопрос только в желании.

Влад хлопнул ладонью по столу, будто подводя итог.

— Короче так. Давайте договоримся: хотя бы раз соберёмся вместе после лагеря. Хоть на день. Хоть где-нибудь. Чтобы вот так же, семёркой.

— Договорились, — одновременно кивнули девочки.

И вдруг Соня, будто подытожив, добавила тихо, но так, что все услышали.

— Пусть это будет не конец, а только начало.

Оля фыркнула, но глаза у неё заблестели. Лина обняла Марьяну за плечи. Вика не сводила взгляда с Марьяны, а Влад и Илья переглянулись и улыбнулись, понимая — именно такие моменты и делают лагеря особенными.

***

Вечер выдался тёплый, даже удивительно тёплый для конца августа. Небо над лагерем медленно темнело, и где-то между высокими соснами уже загорались гирлянды огоньков. На площадке перед сценой постепенно собирались ребята: кто-то смеялся, кто-то фоткался, кто-то уже успел расплакаться, вспоминая, что завтра — всё.

Для всех эта дискотека была особенной. Последняя ночь, последний танец, последний раз, когда можно быть вместе без оглядки.

Музыка играла громкая, ритмичная, но ребята всё чаще переглядывались, ожидая, когда же прозвучит тот самый медляк. И вот — знакомые первые аккорды. Толпа радостно завизжала, кто-то сразу же потянул кого-то за руку, пары начали образовываться.

Лина быстро оказалась рядом с Сашей, Оля — с Максимом, Соня — с Артёмом. Все улыбались, немного смущались, но уже через секунду кружились в ритме.

Марьяна стояла в стороне. Она знала, что партнёра ей не хватило, но даже если бы кто-то позвал, ей хотелось другого. Она смотрела на всё это и чувствовала, как сердце бьётся быстрее.

И именно в этот момент к Вике подошла Мэри.

— Ну что, может, мы? — с надеждой и почти вызовом спросила она, заглядывая Вике в глаза.

Вика замялась на секунду, но потом спокойно, очень мягко покачала головой.

— Мэри... извини. Сегодня последний день. Я хочу быть счастливой. Пожалуйста, не обижайся.

Эти слова прозвучали как точка. Мэри прикусила губу, отвернулась и ушла в сторону, будто потерпев поражение.

Вика же не колебалась ни секунды. Она сделала несколько шагов и остановилась прямо позади Марьяны.

Марьяна не успела даже повернуться, как ощутила, как две сильные и такие родные руки обхватили её за талию. Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Вика?.. — тихо, почти не веря, прошептала она.

— Шшш, — Вика наклонилась ближе к её уху. — Просто доверься мне.

Марьяна повернула голову и увидела её лицо. Такое близкое. С глазами, в которых отражались и свет гирлянд, и весь лагерь, и что-то, что можно было понять только сердцем.

Они медленно повернулись друг к другу, и Марьяна положила руки Вике на плечи, а та крепко держала её за талию, словно боялась отпустить хоть на секунду. Музыка звучала где-то далеко, но для них мир сузился до этого круга света, до их дыхания и биения их сердец.

Марьяна почувствовала, как её губы сами собой дрогнули в улыбке. Вика опустила голову ей на плечо, и какое-то время они танцевали так — почти не двигаясь, просто существуя друг в друге.

И вдруг Вика заговорила. Голос у неё был тихий, но в нём было столько честности, что у Марьяны перехватило дыхание.

— Ты знаешь... я не понимаю, что будет дальше. Может, мы увидимся, может, нет. Может, всё останется просто воспоминанием. Но сейчас... — она прижалась к Марьяне крепче. — Сейчас я точно знаю, что я тебя люблю.

Сердце Марьяны остановилось. Она даже не смогла ответить, потому что в этот же миг почувствовала, как Вика мягко и нежно коснулась губами её шеи. По телу прошли мурашки, мир исчез.

Марьяна закрыла глаза. Она боялась, что если откроет их, всё исчезнет, и она проснётся в обычном лагере, где ничего этого не было.

И вдруг в голове пронеслось: "Иногда достаточно одного лета, чтобы понять больше, чем за всю жизнь."

Она ничего не сказала — просто держала Вику так же крепко, как та держала её, и улыбалась.

Музыка закончилась. Но никто из них не пошевелился. Потому что для них всё только начиналось.

***

Было уже далеко за полночь. Корпус погрузился в густую тишину, только тихий храп с соседних кроватей выдавал, что лагерь всё-таки жил. Марьяна лежала на спине, уставившись в потолок, и снова перебирала в голове каждую секунду прошедшего вечера. Медленный танец, слова Вики, её объятия, тепло её ладоней. Всё это не давало уснуть, и сердце никак не хотело успокаиваться.

Экран телефона внезапно засветился. Марьяна быстро схватила его, стараясь не разбудить девочек. Сообщение.

Вика: «Не спишь?»

Марьяна прикусила губу и набрала: Марьяна: «Нет.»

Через пару секунд пришёл ответ: Вика: «Пошли гулять. Похуй на админов, сегодня всё равно последний раз.»

Марьяна замерла. Сердце забилось сильнее. Это было опасно — выйти ночью, когда вожатые и охрана точно проверяют корпуса. Но какая-то часть её будто ждала этого приглашения. Она тихо выскользнула из-под одеяла, накинула худи, взяла кеды в руки и осторожно вышла в коридор.

У дверей её ждала Вика. Она стояла, прислонившись к стене, с приподнятой бровью и еле заметной улыбкой. Свет фонаря из окна освещал её лицо, и Марьяна вдруг подумала, что ничего красивее не видела.

— Ты ненормальная, — прошептала она, стараясь не смеяться.

— Зато ты пришла, — ответила Вика, и в её голосе было тепло, от которого внутри всё перевернулось.

Они вышли на улицу. Лагерь спал: корпуса тонули во тьме, только редкие фонари мерцали на дорожках. Вдалеке поскрипывали деревья, слышался стрёкот цикад. Воздух был прохладным, но свежим, как будто ночь дышала полной грудью.

Не успели они пройти и пару шагов, как Вика протянула руку.

— Давай сюда.

Марьяна замерла на секунду, но всё же вложила ладонь в её ладонь. Пальцы Вики уверенно переплелись с её пальцами. У Марьяны кольнуло в груди: это было так просто и так правильно, будто именно этого она ждала всё это время.

Они шли по дорожкам, держа друг друга за руки, и весь лагерь будто перестал существовать. Не было ни правил, ни границ — только они и ночь.

— Знаешь, — шепнула Вика, чуть сжимая её руку, — мне нравится, что сейчас всё тихо. Как будто лагерь наконец-то перестал мешать.

Марьяна хмыкнула. — Ты только ради этого меня вытащила?

— Нет, — Вика покачала головой и вдруг остановилась. — Ради тебя.

Они вышли к тихой поляне у забора, откуда открывался вид на речку. Луна отражалась в воде, и свет серебром ложился на траву и их лица. Вика посмотрела вверх и тихо сказала: — Луна сегодня красивая, да?

Марьяна тоже подняла голову. Луна висела огромная, полная, будто специально для них. И в этот момент она почувствовала, что слова Вики — это не просто про небо. Это был намёк, скрытый смысл, который они обе понимали.

— Угу, — выдохнула Марьяна и повернулась к ней. — Очень.

Вика усмехнулась, шагнула ближе и коснулась её лба своим.

— Я буду скучать по этому, — шепнула она. — По тебе.

Марьяна опустила глаза, и где-то глубоко внутри у неё всё сжалось. Она боялась этого момента — думать, что будет после лагеря, когда все разъедутся по своим городам. Но ведь они обе из Самары... Значит, есть шанс.

Они сели на деревянную скамейку у дорожки. Марьяна положила голову Вике на плечо, и та аккуратно обняла её за талию, прижимая к себе. Ветер шевелил листья, и в этой тишине казалось, что мир остановился.

— Знаешь, — вдруг сказала Вика, гладя её пальцами по ладони, — если всё это закончится завтра, я всё равно буду счастлива. Потому что у меня есть ты.

Марьяна прижалась к ней крепче.

— Дура, — прошептала она. — У нас всё только начинается.

И в эту ночь, под луной, они обе чувствовали: каким бы коротким ни был лагерь, этот момент останется навсегда.

Вика тихо вздохнула и чуть крепче прижала Марьяну к себе. Несколько секунд они просто сидели, слушая, как вдалеке шумит река и перекликаются ночные птицы. Казалось, тишина говорила за них громче любых слов.

— Слушай, — первой нарушила молчание Вика. — А ты думала... ну, что будет дальше? Когда мы уедем?

Марьяна подняла взгляд. Вика смотрела вдаль, туда, где горизонт прятался за деревьями, и в её голосе звучала какая-то тревога, будто она боялась услышать ответ.

— Думала, — тихо призналась Марьяна. — Каждый день об этом думаю. И страшно, что всё просто закончится. Что мы разъедемся, и... будто этого всего не было.

Вика кивнула, опустив глаза на их переплетённые пальцы.

— Вот именно. Я боюсь, что это станет каким-то лагерным «воспоминанием» и всё. — Она усмехнулась без радости. — Типа, потом расскажешь подружкам: «О, у меня в лагере что-то было». А я не хочу быть этим «что-то».

Сердце Марьяны ёкнуло. Она резко повернулась к ней и крепко сжала её руку.

— Ты дура? — вырвалось у неё. — Ты не «что-то». Ты — Вика. И я... Я правда не знаю, как это назвать, но это точно не на один лагерь.

Вика чуть улыбнулась, но в глазах блеснула влага.

— Ну да, говоришь так уверенно. А вдруг приедем в Самару, и ты забудешь? Жизнь закрутит, друзья, учёба, и всё.

Марьяна покачала головой.

— Нет. Мы же в одном городе. Ты понимаешь? В одном. Мы можем встретиться хоть на следующий день после лагеря. Хоть каждую неделю. И я этого хочу.

Она замялась, потом добавила чуть тише: — С тобой всё другое. Не как обычно.

Вика провела пальцем по её ладони, будто проверяя, не исчезнет ли Марьяна, если отпустить.

— Я тоже хочу, чтобы всё продолжилось. Знаешь... раньше я думала, что лагерь — это просто работа. Приехала, отдежурила, посидела на планёрках. А теперь... я и сама не понимаю, что чувствую. То ли симпатия, то ли что-то большее. Но я знаю, что к тебе у меня особенное отношение.

Марьяна почувствовала, как внутри поднимается тепло, будто эта ночь наполнила её чем-то новым, настоящим. Она опустила голову Вике на плечо и закрыла глаза.

— Давай просто пообещаем себе, что не потеряем друг друга, — тихо сказала она. — Что лагерь — это не конец, а начало.

Вика обняла её крепче, прижимая к себе так, будто боялась отпустить.

— Обещаю.

Они сидели так долго, пока ночь почти не перешла в рассвет. И когда Марьяна снова подняла голову к небу, луна уже клонилась к горизонту, теряясь в светлеющем небе.

— Видишь? — сказала она, улыбнувшись. — Луна уходит, но мы остаёмся.

Вика засмеялась тихо-тихо и коснулась её щеки.

— Ну всё, хватит, поэтесса. А то я ещё больше в тебя влюблюсь.

Марьяна прикусила губу, но внутри у неё было чувство, будто это признание Вики — самое главное, что она услышала за всё лето.

***

Утро было тяжелым. Солнце только поднималось над корпусами, воздух был свежий, но в нём витала какая-то особая тишина — тревожная, сдавливающая. Лагерь жил своим последним днём: чемоданы у стен, шуршание пакетов, громкие крики детей, которые пытались скрыть заигрывающейся суетой своё волнение.

В комнате девочки сидели молча. Даже Оля, которая обычно не могла усидеть без шутки, только нервно теребила край футболки. Соня поглядывала в окно, пряча глаза, а Лина лежала на кровати, обняв подушку. Марьяна сидела на краю своей кровати, будто остекленевшая.

Дверь распахнулась, и зашли Влад с Ильёй. Оба улыбались — но в этих улыбках было слишком много грусти.

— Ну что, мои дорогие, — сказал Влад, хлопнув в ладоши. — Пора собираться. Автобус через час.

Никто не ответил. В комнате повисла тишина. Только Марьяна нервно сглотнула.

И тут появилась Вика. Она вошла без стука, как будто боялась, что иначе не решится. На ней была простая белая футболка и джинсы, но глаза... красные, заплаканные. Она остановилась на секунду, встретившись взглядом с Марьяной, а потом резко подбежала и прижала её к себе так крепко, что у той перехватило дыхание.

— Господи, Марьяш... — выдохнула Вика и вдруг начала засыпать её поцелуями. В щёки, в висок, в лоб, в кончик носа. Торопливо, отчаянно, словно боялась не успеть. — Я не могу... я не хочу тебя отпускать...

Марьяна разрыдалась. Она судорожно вцепилась в Вику, уткнувшись лицом в её плечо. Горячие слёзы текли по щекам, а слова застревали в горле.

— Я тоже... — наконец смогла выдавить она сквозь всхлипы. — Я не хочу уезжать, Вика... Не хочу, понимаешь?..

Вика гладила её по волосам, сама всхлипывая. Казалось, весь мир сузился только до этого обнимания, до этой невозможности разорвать связь.

Влад, стоявший рядом, вздохнул и отвернулся, чтобы скрыть, как и его глаза предательски блестят.

— Ну всё, девчонки, — сказал он тихо. — Нам всем тяжело.

Илья подошёл и обнял Соню, потом Лину, потом Олю — по очереди, пытаясь хоть немного их успокоить.

Оля, красноглазая, но всё же пытавшаяся улыбнуться, вдруг не выдержала и сказала: — Ну вы посмотрите на них! — кивнула она на Марьяну с Викой. — Такие милые... Господи, я сейчас тоже рыдать начну.

И заплакала.

Лина с Соней обняли её, и все трое девчонок оказались в крепком круге, шмыгая носами и не отпуская друг друга.

Вика всё ещё держала Марьяну, не давая ей отойти ни на шаг.

— Слушай меня, — сказала она дрожащим голосом. — Мы обе из Самары. Это не конец, слышишь? Я буду писать, звонить, приходить. Только... только не плачь так.

Но Марьяна лишь мотала головой, прижимаясь к ней.

— Я боюсь... — прошептала она. — Что мы вернёмся домой, и ты забудешь... или всё станет другим...

Вика взяла её за лицо ладонями, заставила посмотреть в глаза.

— Ничего не станет другим. Обещаю. Ты для меня не лагерь. Ты для меня больше.

Слёзы снова брызнули из глаз Марьяны, и Вика снова зацеловала её всё лицо — от подбородка до бровей.

— Я тебя люблю, слышишь? Я тебя люблю, Марьяш!

В этот момент в комнату зашла Таня — и, увидев эту картину, тоже отвернулась, чтобы вытереть глаза.

— Автобус через двадцать минут, — сказала она хрипло.

И началось самое тяжёлое. Сборы, чемоданы, прощальные фото. На улице вся группа обнялась в одну огромную кучу: Влад с Ильёй держали ребят за плечи, Таня всех гладила по головам, девчонки рыдали.

А Марьяна и Вика всё ещё держались за руки — до последней секунды, пока их не развели, потому что автобус уже гудел.

Вика в последний раз успела шепнуть: — Мы встретимся. Обещаю.

И Марьяна, вся в слезах, смотрела, как Вика стоит у корпуса, сжимая кулаки, а автобус медленно увозит её прочь.

***