глава 10.

На улице гремела музыка — старые лагерьные динамики натужно, но громко врубали хиты, а асфальтная площадка перед сценой уже превратилась в сплошное месиво из прыгающих детей. Сверху моргали гирлянды, натянутые от столовой к клубу, а в воздухе стоял запах нагретой пыли и сладкой газировки.

Лина и Соня танцевали так, будто были на отдельной волне. Они держались за руки, кричали слова песен и ржали, пока вокруг их подхватывали другие ребята. Казалось, они нашли общий язык буквально за пару недель— и теперь были неразлучны.

Марьяна стояла чуть сбоку, наблюдая за этой картиной. Она толкнула Олю в плечо и, перекрикивая музыку, крикнула:

— Сгоняем в туалет?

— Пошли! — не раздумывая согласилась та.

Они проскочили через толпу, где-то по пути словив пару случайных локтей и шутливое «эй, вы куда?!» от ребят из отряда, и вылетели из света прожекторов в темноту дорожки. Музыка гремела позади, но с каждым шагом становилась глуше.

Дорожка вела прямо к столовой — знакомое здание, где даже ночью пахло вонючими котлетами и хлоркой. Внутри было прохладнее, чем снаружи, и почти пусто. Только пара девочек из старшего отряда вышли из туалета, что-то обсуждая, и исчезли в сторону дискотеки.

Марьяна и Оля зашли внутрь. Пока Оля стояла у зеркала, поправляя волосы и смотря на своё отражение в мутном стекле, Марьяна прислонилась к стене.

— Видела, как Лина с Соней? — спросила она.

Оля скользнула взглядом через зеркало.

— Ну да. Дружат. И чё?

— «И чё»... Они прям, блядь, как будто друг без друга жить не могут. Ты заметила? — нахмурилась Марьяна.

— Марьян, это лагерь, — вздохнула Оля. — Тут все сходятся за три дня, а потом на прощалке ревут, что «никогда не забуду». А дома через неделю — ноль общения.

Марьяна всё равно нахмурилась, ковыряя носком кеды кафельный пол.

— Да я не против. Просто... как будто нас с тобой в их мире нет.

— Ну, мы-то всегда с тобой, — Оля вдруг посмотрела на неё в зеркало и усмехнулась. — Имей в виду.

Марьяна хмыкнула, но улыбка всё равно скользнула по её лицу.

В туалет зашла девочка из младшего отряда, мельком глянула на них и скрылась в кабинке. Марьяна и Оля переглянулись, как будто их застукали на слишком личном разговоре, и обе прыснули со смеху.

— Пошли, а то подумают, что мы сбежали, — сказала Оля.

— Ага. И Лина с Соней уже там... — пробурчала Марьяна.

Когда они вышли обратно на улицу, музыка снова ударила по ушам так, что слова друг друга почти не слышались. Воздух был тёплый, пахло нагретым асфальтом и дымком от костра, который кто-то развёл у сцены.

Марьяна и Оля пробирались через толпу обратно к танцплощадке и вдруг остановились. Недалеко от сцены, чуть в стороне, стояли Мэри и Вика. Они о чём-то оживлённо болтали, и в какой-то момент Мэри так громко рассмеялась, что даже в грохоте музыки это было слышно. Вика тоже улыбалась, глядя на неё.

— Опа... — тихо протянула Оля, толкнув Марьяну локтем. — А ты это видишь?

Марьяна застыла. Она смотрела, как Вика слегка наклонилась к Мэри, что-то сказала ей на ухо, и та снова прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью.

— Блядь... — выдохнула Марьяна себе под нос.

— Да ладно тебе, — усмехнулась Оля. — Они просто базарят.

— Угу, «просто базарят», — с кривой усмешкой ответила Марьяна, хотя внутри её будто кольнуло.

Они так и стояли, наблюдая, пока Лина с Соней уже махали им руками из центра танцплощадки, зовя обратно.

Оля перевела взгляд с подруги на Викторию, потом обратно на Марьяну и сказала: — Слушай, да забей. Ты ж знаешь, Вика вообще со всеми может болтать.

Но Марьяна, стиснув зубы, ничего не ответила. Она сделала вид, что оглядывается по сторонам, и пошла к Лине с Соней, будто не заметила этой сцены. Только внутри осталось неприятное, колкое чувство — то ли ревности, то ли обиды, которое она сама не смогла сразу объяснить.

Музыка гремела так, что земля под ногами вибрировала. Толпа ребят прыгала, хлопала, кричала. Лина с Соней уже успели подружиться и теперь, схватившись за руки, что-то визжали от смеха, делая дурацкие движения в такт. Марьяна пыталась влиться, но перед глазами всё ещё стояла картинка — Вика и Мэри, перегнувшиеся друг к другу, смеющиеся так, будто у них своя тайна.

Она дернулась, хотела прогнать эту мысль, и вдруг почувствовала, как кто-то мягко положил ладонь ей на талию. Марьяна обернулась — рядом стояла Вика. От света прожекторов её лицо блестело, волосы чуть растрепались от ветра.

— Чего стоишь? — почти прокричала Вика, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. — Давай, танцуй!

Марьяна вздрогнула от неожиданности, но улыбнулась.

— Я танцую! — огрызнулась она, хотя на самом деле просто переминалась с ноги на ногу.

— Это? — Вика закатила глаза. — Да это не танец, это отмазка.

Она притянула Марьяну чуть ближе, и та почувствовала её руку на своей талии — крепкую, уверенную. Сердце почему-то ухнуло вниз.

— Ну, — продолжила Вика, уже ближе к уху, — вот так хотя бы похоже.

Марьяна рассмеялась, но в смехе было больше нервов, чем веселья. Она поймала себя на том, что смотрит прямо в её глаза, и это пугало и притягивало одновременно.

И тут, как назло, к ним подлетела Мэри. За ней — Ангелина. Обе сияли и были в явном приподнятом настроении.

— Ооо, ну наконец-то вы танцуете нормально! — закричала Мэри, перекрывая музыку, и подмигнула Вике.

— Та ну, это всё я, — легко ответила Вика, не убирая руки с талии Марьяны.

Ангелина вцепилась в руку Мэри, и они обе начали дурачиться, подпрыгивая рядом. Марьяна сделала вид, что улыбается и подыгрывает, но внутри всё сжималось. Смотрела на их радостные лица, на то, как Мэри ловко вклинилась между ней и Викой, и чувствовала — бесит. Но показать этого нельзя.

Она сделала шаг назад, изображая, что ей просто нужно отдышаться, и снова натянула лёгкую улыбку.

— Ну да, весело, — пробормотала она, глядя в сторону сцены, будто музыка её больше интересовала, чем эта компания.

Но где-то глубоко внутри жгло — и от смеха Мэри, и от того, что Вика даже не заметила, как Марьяна отстранилась.

***

Дискотека закончилась резко, как будто кто-то выдернул вилку из розетки. Колонки замолчали, прожектора один за другим погасли, оставив только свет уличных фонарей и бледную луну над лагерем. Толпа ещё какое-то время бродила по площадке, кто-то хохотал, кто-то обсуждал песни, кто-то уже тянулся к корпусам, волоча ноги.

Марьяна с Олей шли бок о бок, Лина и Соня остались где-то позади — те до сих пор ржали над какими-то шутками. У Марьяны внутри всё было перекошено после того, как Вика держала её за талию, а потом, словно ничего не случилось, ушла с Мэри и Ангелиной.

— Ты сегодня как на иголках, — Оля первой нарушила молчание. — Прям видно. Чё случилось-то?

— Ничего, — буркнула Марьяна, отвернувшись.

— Да ладно, не гони. Я тебя знаю. У тебя лицо такое, будто ты сейчас кого-то убить собралась.

— Да не, — выдохнула Марьяна и попыталась усмехнуться. — Просто заебало немного. Толпа, шум... ну ты поняла.

Оля прищурилась, но больше не допытывалась. Они дошли до корпуса, отперли дверь и вошли в тёмный коридор. Внутри пахло пылью и чем-то влажным, деревянные стены скрипели.

В комнате было тихо. Лина с Соней ещё не вернулись, так что они вдвоём бросили обувь у дверей и завалились на кровати.

Марьяна уткнулась лицом в подушку.

— Блядь, — выдохнула она глухо.

— О, пошло, — хмыкнула Оля и тоже легла, закинув руки за голову. — Ну колись, чё там?

Марьяна подняла голову и села, волосы растрёпанные, глаза блестят.

— Да заебала эта Вика.

— Чё с ней? — Оля тут же оживилась. — Она же нормальная вроде.

— Нормальная, ага, — Марьяна нервно усмехнулась. — То держит меня за талию, то через минуту уже ржёт с этой Мэри, как будто меня и рядом нет.

— Ааа, — протянула Оля, хитро щурясь. — Так вот оно что. Ты ревнуешь.

— Я не ревную! — слишком быстро выкрикнула Марьяна.

Оля прыснула от смеха.

— Да ладно, Марь, ты сама себя слышишь? Ты ж вся кипишь.

Марьяна снова уткнулась в подушку, но голос звучал глухо, раздражённо: — Да пошла она нахуй, блять. Хоть с кем ржать может, чё мне до этого?

— Конечно-конечно, — протянула Оля, закатывая глаза. — Только, сука, я видела твою рожу, когда они там втроем прыгали. Ты стояла как статуя.

Марьяна молчала. В голове шумела музыка, перед глазами стояла сцена: рука Вики на её талии, её смех рядом с Мэри, этот дурацкий свет, от которого казалось, что всё вокруг чужое.

Дверь скрипнула — влетели Лина и Соня. Обе красные, запыхавшиеся, всё ещё смеются, держась за животы.

— Бляяя, это была лучшая дискотека! — заорала Соня, падая на кровать.

— Я думала, я сдохну от смеха! — поддержала её Лина.

Оля подмигнула им и сказала: — А вот у нас тут трагедия века.

— Да пошла ты, — огрызнулась Марьяна, швырнув в неё подушку.

Все заржали, кроме неё.

Лина всё-таки заметила, что у Марьяны глаза чуть красные, а губы сжаты слишком сильно.

— Ты нормально? — тихо спросила она.

— Нормально, — коротко кивнула Марьяна, ложась на спину и уставившись в потолок.

Но внутри всё равно свербило: и злость, и какая-то непонятная пустота.

Музыка с дискотеки уже растворилась в ночи, за окном кричали сверчки. В комнате постепенно стало тише: Соня и Лина что-то шептали и смеялись, Оля уткнулась в телефон. Только Марьяна не могла закрыть глаза. Перед ней снова и снова вспыхивал тот момент: рука Вики на её талии — и её смех с Мэри.

Она стиснула зубы и, перевернувшись на бок, шепнула сама себе: — Да похуй. Абсолютно.

Но даже себе она в это не поверила.

***

В комнате уже воцарилась тишина. Лина и Соня сопели на соседних кроватях, Оля уткнулась в экран телефона, но и её дыхание вскоре стало ровным — заснула с телефоном в руке.

Марьяна ворочалась. Подушка казалась слишком жёсткой, простыня липла к телу, а в голове вертелась одна и та же картинка: Вика, её рука, её смех, Мэри рядом. От этой мысли внутри будто иголками кололо.

Она села, осторожно, чтобы не разбудить остальных, и протянулась за телефоном. Экран осветил её лицо, глаза чуть прищурились.

Открыла чат с Викой. Несколько минут тупо сидела, глядя на пустое поле для сообщения. Пальцы зависали над клавиатурой, потом снова отдергивала руку.

— Ну и чё я как дура, блядь, — пробормотала она вполголоса.

Всё же набрала: «Ты где? Уже спишь?»

Сообщение улетело. Сердце почему-то бухнуло в груди так, будто она признание написала.

Ответ пришёл быстро, будто Вика и сама не спала: «Нет, у меня планёрка только что закончилась. А вы как? Живые после дискотеки?»

Марьяна закусила губу. Написала: «Да нормально. Только голова гудит. А ты чё там с ними так долго?»

Ответ: «Обсуждали расписание и всякую хрень. Завтра опять нагрузят. Я уже заебалась.»

Марьяна усмехнулась. Хоть экран был маленький, но она почти слышала голос Вики.

Пальцы сами вывели: «Могла бы к нам прийти, как всегда. Посидели бы, поболтали.»

И сразу же пожалела. Захотелось удалить, но уже поздно — галочка появилась.

Вика написала спустя минуту: «Не, я лучше завтра. У вас там все спят уже?»

— Да, блядь, — выдохнула Марьяна и набрала: «Ну почти. Только я не могу уснуть.»

И после секундной паузы дописала: «Ты меня, сука, выбесила сегодня.»

И отправила.

Сразу накрыло: сердце ухнуло, щеки вспыхнули, пальцы похолодели.

Три точки на экране. Вика печатает.

«Чего?»

Марьяна зло ткнула по экрану: «Да похуй, забудь. Спокойной ночи.»

И кинула телефон рядом, зажмурилась, натянула одеяло до подбородка. Но внутри всё гудело, и спокойной эта ночь точно быть не могла.

Телефон на тумбочке мигнул ещё раз, подсвечивая полкомнаты. «Ну ты серьёзно? Ты меня игноришь?» «Марьяна, блядь, ответь уже.»

Марьяна отвернулась лицом к стене, стиснула зубы. Ей не хотелось ничего писать, и от этого только сильнее колотилось сердце. Сообщения вспыхивали одно за другим, как будто Вика прямо видела, как она лежит с телефоном в руках и упрямо молчит.

Через пару минут дверь комнаты скрипнула. Марьяна вздрогнула. В коридорный световой квадрат вошла Вика — худая, высокая, волосы собраны кое-как, накинута толстовка на майку, спортивки и кеды, будто так и не легла. Она закрыла дверь тихо-тихо, бросила взгляд на девчонок в кроватях и метнула его прямо на Марьяну.

— Вставай, — прошипела она. — Пошли.

— Чего? — Марьяна сделала вид, что не понимает, но сердце ухнуло вниз.

— Потом объяснишь, что у тебя за загоны, — Вика приоткрыла дверь и кивнула. — Только не ори.

И Марьяна, будто на автомате, встала. Тапки надела криво, волосы растрёпанные, телефон сжала в кулаке.

Они вышли в коридор. Там было пусто и тихо, лампы светили приглушённо, воздух пах пылью и чем-то сладковатым от кухни. Вика уверенно пошла к диванчику у стены — старый кожзам, облезлый, но привычное место, где иногда сидели днём дети.

— Садись, — сказала она и сама плюхнулась, закинув ногу на ногу. — Ну давай, рассказывай, чё за нахер?

Марьяна села рядом, скрестив руки на груди. — Ничего.

— «Ничего»? — Вика прищурилась. — Ты меня завалила смс-ками, типа «выбесила», «не хочу», а потом морозишься. Ты чё, издеваешься?

— Да просто, блядь... — Марьяна отвернулась. — Сама всё видела. Стояла с Мэри, ржала, трогала её за плечи. Ну и чё?

Вика подняла бровь.

— Ты серьёзно сейчас? Из-за этого?

— Ну а из-за чего ещё? — Марьяна выдохнула резче, чем хотела.

Они замолчали. Секунда, вторая. Потом Вика чуть усмехнулась, но без издёвки. — Слушай... Ты ревнуешь, что ли?

Марьяна дёрнулась, глаза метнула в её сторону.

— Ты охуела? — буркнула, щеки вспыхнули.

— А чё? — Вика склонила голову. — Похоже на то.

Марьяна отвернулась, уставившись в стену.

— Просто выглядело, как будто... ну не знаю... мерзко.

— Господи, дурочка, — Вика тихо засмеялась и подтянулась ближе. Положила руку на её плечо, легко, но так уверенно, что у Марьяны дыхание сбилось. — Да я с ними базарила о хуйне какой-то. Ты мне важнее всех этих... как их там.

Марьяна чуть дрогнула, глаза снова уткнулись в пол.

— Ты же могла... ну, блядь, хотя бы не передо мной это делать.

— Хорошо, — Вика мягко улыбнулась, хотя в голосе ещё слышалось раздражение. — В следующий раз буду ржать в подвале, чтоб ты не видела.

Марьяна не удержалась и хмыкнула.

— Дура.

— Зато честная, — Вика чуть наклонилась ближе. — Слушай, если тебе чё-то не нравится — скажи прямо. Поняла? А не делай эти свои кислые рожи и не пропадай.

— А ты не думала, что это сложно? — Марьяна бросила взгляд искоса.

— Думала, — просто ответила Вика. — Но всё равно лучше, чем вот так.

Они замолчали. В коридоре щёлкнула лампа, где-то за стеной храпнул кто-то из детей. Марьяна украдкой посмотрела на Вику — та сидела близко, её рука всё ещё лежала на плече, тепло от неё пробивалось под кожу, будто огонь.

— Ты реально меня бесишь иногда, — пробормотала Марьяна.

— Взаимно, — усмехнулась Вика. Потом добавила тише: — Но ты мне нравишься такой.

Марьяна нахмурилась, не поняла сразу.

— В смысле?

— В смысле, что ты настоящая. Не прячешься. Даже если злишься — всё равно честно. А мне это нравится.

Марьяна почувствовала, как уголки губ сами собой дрогнули.

— Скажешь тоже...

— Серьёзно, — Вика качнула головой и убрала руку с плеча, но тут же мягко ткнула её в бок. — Только никому не рассказывай, что я могу быть няшной, ладно?

Марьяна фыркнула, но глаза засветились.

— Обещаю, — сказала она, и внутри стало странно тепло.

Вика сидела рядом, подогнув ногу, и молча пару секунд на неё смотрела. Потом вздохнула.

— Ну ты и упрямая, честно. Я думала, может, ты уже взрослая девочка, а у тебя всё эти детсадовские загоны.

Марьяна вздрогнула и огрызнулась: — Да пошла ты...

— Вот, — Вика усмехнулась, — это уже ближе к делу. Лучше матерись, чем молчи.

— Я не хотела... — начала Марьяна, но замолчала, слова застряли.

Вика наклонилась чуть ближе, хмыкнула.

— Ты ревновала. Признай уже, и всё.

— Не ревновала я, блядь! — Марьяна резко подняла голову, но встретилась глазами с Викой и сама почувствовала, что покраснела.

— Ага, конечно, — протянула Вика и улыбнулась уголком губ. — Знаешь, ты когда злишься — у тебя глаза ещё больше сверкают.

Марьяна отвернулась, будто уставилась в стену.

— Ты заебала.

— Знаю, — спокойно ответила Вика. — Но я твоя заеба.

Марьяна не выдержала и засмеялась. Нервно, тихо, но всё-таки.

Они сидели рядом, ближе, чем обычно. Марьяна чувствовала её тепло через ткань толстовки, слышала дыхание. Вика молчала, будто чего-то ждала. Потом вдруг взяла и осторожно, без спешки, положила голову ей на плечо.

Марьяна вздрогнула.

— Ты чего?

— Удобно, — просто сказала Вика, глаза полуприкрыты. — Ты теплая.

Марьяна замерла. Внутри что-то крутилось, колотилось. Она не знала — то ли отодвинуться, то ли, наоборот, замереть, чтобы не спугнуть этот странный момент.

— Ты ненормальная, — прошептала она.

— Спасибо, знаю, — Вика чуть улыбнулась, не открывая глаз.

Несколько минут они сидели в тишине. Слышался только лёгкий треск лампы и где-то далеко детский кашель во сне. Марьяна чувствовала, как Вика дышит ровно и спокойно у неё на плече, и с каждой секундой становилось всё сложнее прятать дрожь в руках.

— Слушай, — тихо сказала Вика, не поднимая головы. — Я могу бесить, могу ржать не с теми людьми... но если что-то не так — скажи. Я правда не хочу, чтобы ты вот так, молча, переживала.

Марьяна сглотнула.

— Я... я не умею так.

— Научишься, — Вика слегка сжала её запястье, будто подтверждая слова. — Я помогу.

Марьяна вдруг почувствовала, что глаза защипало, хотя сама не понимала почему. Может, от усталости, может, от всего, что копилось.

— Ты чё, плачешь? — тихо спросила Вика и подняла голову, заглянув в её лицо.

— Нет, блядь, — Марьяна резко отёрла щёку ладонью. — Просто что-то в глаз попало.

Вика усмехнулась мягко.

— Ну ладно. Если что, я не видела.

И снова положила голову на её плечо.

Марьяна вдохнула глубоко, прикрыла глаза. И впервые за весь этот день ей стало спокойно. Просто потому, что рядом сидела Вика, и ей не нужно было делать вид, что всё в порядке.

И в этом было что-то такое простое и настоящее, что Марьяна поймала себя на мысли: может, не так уж и страшно иногда быть слабой — если рядом тот, кто держит тебя даже молча.

***