глава 9.

Тихий час. В комнате 108 полумрак, шторы прикрыты, только солнце лениво пробивается сквозь щели. Девочки уже разлеглись кто где: Лина с Соней шушукаются под одеялом, Оля дремлет с телефоном в руках, Марьяна лежит на спине, глядя в потолок, и иногда пальцами касается своей щеки — та всё ещё горит и ноет после вчерашней пощёчины.

Дверь тихо приоткрывается, и в комнату заглядывает Вика.

— Ну что, мои красавицы, живы? — шепотом, но с улыбкой.

Соня сразу прикинулась спящей, Лина под одеялом прыснула от смеха. Оля только махнула рукой, мол, заходи.

Вика закрыла за собой дверь и подошла к кровати Марьяны. Присела на край, посмотрела внимательно.

— Ну и как ты? — её голос стал мягким, совсем не таким, как обычно, когда она гоняет отряд. — Щека как?

Марьяна неловко усмехнулась.

— Да нормально, ну, пиздец конечно, но жить буду.

Вика протянула руку, аккуратно убрала выбившуюся прядь волос и заглянула в глаза.

— Ты же понимаешь, что ты тут ни при чём, да? Это не твоя вина, что она психует.

Марьяна отвела взгляд.

— Всё равно как будто из-за меня движ весь этот... и на дискотеке, и теперь.

— Не из-за тебя, — уверенно сказала Вика. — Это её тараканы. Ты не обязана терпеть её загоны.

В комнате стало совсем тихо, даже Лина с Соней перестали шептаться.

Вика чуть тише добавила: — Если будет хуже или кто-то ещё тронет — сразу мне, ясно? А то я, блядь, и так еле держалась, чтобы вчера Ирку не приложить прямо там.

Марьяна впервые за день улыбнулась.

— Ты бы смогла?

— Да я в школе дралась так, что до сих пор шрамы есть, — подмигнула Вика, но потом мягко погладила её по руке. — Но с вами я не дерусь. С вами я типа «добрая няша».

Лина из-под одеяла хмыкнула.

— «Няша», ага, расскажи ещё!

Все засмеялись, напряжение немного спало. Вика встала, хлопнула ладонями.

— Ладно, отдыхайте. Только, Марьяш, не трогай щёку лишний раз. Вечером зажжём, окей?

Марьяна кивнула, а Вика вышла, оставив после себя ощущение тепла и защиты.

***

Тихий час. Кабинет рядом с медпунктом. Внутри за большим столом собрались все вожатые лагеря. В центре — Марат, директор, мужчина лет пятидесяти, строгий, с холодным взглядом. По одну сторону от него сидит Таня, по другую — старший вожатый. Остальные расселись вокруг. На столе кипяток в чайнике, кружки, какие-то бумаги, но воздух в комнате гудит напряжением.

Марат сразу берёт слово, не размазывая: — Так. Мы собрались, потому что ситуация вышла из-под контроля. На дискотеке моя дочь Ира ударила девочку из второго отряда. Я хочу услышать — что именно произошло. Без прикрас.

Вика откашлялась, села ровнее. Голос у неё спокойный, но жёсткий.

— Всё просто. Олег пригласил Марьяну из моего отряда на медляк. Ира решила, что это измена, ревность, не знаю. В итоге подошла и вмазала по лицу Марьяне. При всех.

Марат нахмурился: — Вмазала?

— Да, именно, — Вика резко кивнула. — Не «толкнула», не «зацепила случайно». Она реально ебанула её по щеке.

Илья тут же добавил, чуть подавшись вперёд: — У девочки щека покраснела, пришлось вести в медпункт. Если честно — Влад тогда еле удержал меня, чтобы я Ирку сам за руку не оттащил.

Влад, опершись локтями на стол: — Я держал. Потому что если бы мы сцепились, это было бы ещё хуже. Но я видел глаза Иры — она была в таком аффекте, что могла и дальше пойти.

Таня резко встряла, сжав руки в кулаки: — Это моя сестра! Она... она вспыльчивая, да, но не злая! Вы всё раздуваете!

Вика повернулась к ней и уже без фильтров: — Таня, при всём уважении, но это не «вспыльчивость». Это пиздец. Она ударила ребёнка перед всем лагерем. И это был не срыв на пять секунд — она реально сорвалась.

Тишина. Слышно, как кто-то нервно крутит ручку в руках.

Марат медленно откинулся на спинку стула. Его голос стал ледяным: — Вы предлагаете что?

Влад не стал молчать: — Минимум — строгий разговор. Но по-честному? Домой. Это лагерь, тут дети должны чувствовать себя спокойно, а не ждать, что им в рожу прилетит, если кого-то пригласили на танец.

Илья кивнул: — Я согласен. Она уже перешла грань.

Таня вскинулась: — Домой?! Вы офигели? Это же не чужая, это дочь директора!

Вика посмотрела прямо на Марата: — И именно поэтому вам сейчас тяжелее всего. Но если не отреагировать, лагерь завтра начнёт гудеть: «Дочке директора можно всё». А это ещё хуже.

Несколько вожатых переглянулись и закивали.

Марат долго молчал. Потом сказал: — Я подумаю. Сегодня вечером ещё соберёмся. Но предупреждаю: если что-то подобное повторится — разговоров больше не будет. Она поедет домой. Даже если это моя дочь.

Таня опустила глаза, сжала губы и промолчала.

А Вика, выходя из кабинета, бросила тихо, но жёстко: — Дети должны чувствовать себя в безопасности. А у нас пока наоборот.

***

Вечер. Тихий час подходит к концу. В 108-й комнате тихо: девочки лежат на кроватях, кто-то листает телефон, кто-то просто в потолок смотрит. Дверь тихо скрипнула, и в комнату зашла Вика. Сзади сразу же зашли Илья и Влад — будто тень за ней.

— Ну здравствуйте, банда, — Вика попыталась улыбнуться, хотя глаза выдавали усталость. — Мы к вам... на пять минут.

Оля тут же поднялась на локтях.

— Что, опять что-то случилось?

Влад махнул рукой. — Да не ссы, всё нормально. Просто новости есть.

Марьяна села ровно, прищурившись.

— Это про Иру?

Вика присела на край кровати, рядом с Линой, и кивнула.

— Да. Только не напрягайтесь, ладно? Скажу сразу: мы всё контролируем.

Илья фыркнул и усмехнулся. — Контролируем — это мягко сказано. У нас там чуть до мордобоя на планёрке не дошло.

Девочки переглянулись.

— Короче, — Вика заговорила спокойнее, — мы обсуждали её выходку на дискотеке. Я сказала всё как есть: что Марьяне реально прилетело по лицу, и это не «ой, я случайно задела». Это серьёзно.

Марьяна чуть нахмурилась и провела рукой по щеке, как будто ещё чувствовала.

— И что? — спросила Соня.

Влад сел на подоконник и усмехнулся.

— И тут началось шоу. Таня за сестру горой, орала, что мы «раздуваем». Я чуть не встал и не хлопнул дверью.

Илья поддакнул: — Я вообще сказал: «Пусть домой едет». Влад меня еле сдержал.

Оля округлила глаза: — Прям домой?

— А чё, — пожал плечами Илья. — Ударила человека — отвечай. Какая разница, чья она дочь.

Вика тяжело вздохнула и посмотрела на Марьяну.

— Слушай, Марьяш, я тебе прямо скажу. Мы за тебя вписались жёстко. Но Марат — её отец. Ему нелегко это признавать. Он сказал, что подумает. И что если ещё хоть раз такое будет — всё, домой.

Тишина повисла густая, как дым.

Марьяна не выдержала, тихо: — То есть она всё ещё тут...

— Да, — мягко подтвердила Вика. — Но мы рядом. Никто не даст тебя в обиду, слышишь?

Влад кивнул и даже постучал кулаком по груди.

— Проверено.

Илья ухмыльнулся.

— Да если она ещё раз подскочит — я сам её в автобус посажу.

Девочки хмыкнули, напряжение чуть спало.

Вика хлопнула ладонями и попыталась вернуть лёгкость.

— Всё, хватит этих серьёзностей. У вас завтра танец. Я хочу видеть огонь, а не кислые рожи.

Марьяна впервые за вечер улыбнулась. — Будет огонь, обещаю.

И Вика, посмотрев на неё, тоже улыбнулась чуть теплее, чем на всех остальных.

**

Утро. В 108-й комнате девочки только начали просыпаться. Кто-то ещё крутился в одеяле, кто-то копался в телефоне. Марьяна сонно села на кровати, потерла глаза.

И тут дверь резко распахнулась так, что аж ручка ударилась о стену. На пороге стояла Мэри — взъерошенная, взбудораженная, с сияющими глазами.

— ДЕВКИ!!! — она практически заорала, задыхаясь от беготни. — ИРА УЕЗЖАЕТ!!!

Комната взорвалась.

Лина уронила телефон на пол.

— Чего?!

Соня, аж подпрыгнула на кровати.

— В смысле уезжает?!

Оля в шоке.

— Её что, выгнали?!

Мэри влетела в комнату, руками размахивая.

— НЕ-Е-Т! Она сама написала заявление! «По собственному желанию»! Я только что в коридоре слышала, как Таня с отцом орала!

Девочки переглянулись.

— Блять... — только и выдохнула Марьяна. Она не верила своим ушам.

Лина соскочила с кровати и подбежала к Мэри.

— Подожди, ты серьёзно? Она реально сваливает?!

— Да! — Мэри чуть ли не прыгала от эмоций. — Я своими ушами слышала, как Марат сказал: «Раз сама решила — чемодан, и в автобус».

Соня прыснула от смеха.

— Ну охуеть теперь.

Оля, прикрывая рот рукой, чтобы не рассмеяться на весь корпус.

— Пиздец... Я думала, она будет тянуть до конца смены.

Марьяна сидела тише всех. Сначала в ступоре, потом медленно, будто сама себе.

— То есть... всё? Она реально сваливает?

Вика в этот момент приоткрыла дверь — она как раз шла будить отряд. Увидела, что девочки все в криках, и приподняла брови.

— Что тут за базар с утра пораньше?

Мэри сразу к ней, взволнованная.

— Вика! Всё, Ира уезжает! Я только что слышала!

Вика замерла. На секунду даже её лицо стало пустым, потом она медленно усмехнулась.

— Ну, наконец-то... — и добавила тише: — Одной проблемой меньше.

Комната заржала. Лина даже хлопнула в ладоши.

— Ёб твою мать, праздник!

Соня запела на весь голос.

— "Минус один, минус один..."

Марьяна только тогда позволила себе улыбнуться. Впервые за долгое время она почувствовала, как будто с плеч свалился огромный груз.

А Вика посмотрела на неё чуть дольше, чем на остальных, и подмигнула.

— Ну что, девки, идём встречать новый день? Теперь точно будет полегче.

***

Утро. Девочки из 108-й вышли во двор — мимо уже катили чемодан Иры. Она шла рядом с Таней, с перекошенным от злости лицом, и даже не смотрела по сторонам. Таня, мрачная и с красными глазами, тащила сумку в руках. Возле автобуса собралась небольшая толпа: любопытные ребята из других комнат, несколько вожатых, даже сам Марат стоял чуть в стороне.

Оля шепнула: — Ну пиздец... реально уезжает.

Соня фыркнула: — Скатертью дорожка.

Марьяна прикусила губу. Она хотела просто молча наблюдать, но тут к Ире подошла Мэри.

— Ира, — осторожно сказала она, — ну не кипятись ты так, серьёзно. Может, это не конец света.

Ира резко развернулась, глаза блестели от злости.

— Ты охуела?! — она шагнула к Мэри. — Тебе вообще какое дело, а?! Думала, я не видела, как ты на Вику пялилась? Всегда, блядь, всем надо сунуть нос!

Мэри растерялась, руки дрогнули.

— Я... я просто хотела...

— Хотела, чтоб мне ещё хуже было, да? — Ира почти кричала. — Всегда такая правильная, пиздец, все тебя любят! А меня — ненавидят!

Девочки из 108-й переглянулись. Никто не ожидал, что разборка выйдет такой.

И тут Лина — сама не понимая, что делает — шагнула вперёд. Голос у неё дрогнул, но прозвучало твёрдо.

— Эй, отвали от неё.

Все обернулись. Даже Ира на секунду потеряла дар речи.

— Чего? — прищурилась она.

Лина, сама охреневая от своей смелости, выпрямилась.

— Ты, блядь, сама всё это устроила. Никто тебе зла не хотел. Мэри тут вообще ни при чём.

Соня и Оля за её спиной тихо ахнули, а Марьяна широко распахнула глаза.

Ира зло усмехнулась.

— Вот сука... ещё одна защитница нашлась. Думаешь, ты героиня, да?

Но Лина не отступила. Пусть у неё дрожали руки, но она стояла прямо.

— Нет. Просто заёбывает уже смотреть, как ты всех грызёшь.

Воздух будто повис. Даже Таня что-то хотела сказать, но замолчала, посмотрев на отца.

Марат кашлянул и резко оборвал: — Всё, хватит. В автобус — и домой.

Ира бросила на всех последний злой взгляд, задержавшись на Марьяне, потом на Мэри, и только потом отвернулась. Чемодан погрузили в багажник, Ира зашла в автобус, хлопнув дверью.

Таня осталась стоять на месте, с каменным лицом.

А девочки из 108-й разом выдохнули.

Оля прошептала: — Лина, бля, я в ахуе...

Лина сама стояла в шоке, не веря, что только что сказала. Мэри посмотрела на неё с благодарностью и чуть дрогнувшей улыбкой.

Марьяна почувствовала, как что-то внутри стало легче. Как будто наконец-то они закрыли какую-то огромную и тяжёлую страницу.

***

Вечером 108-я снова собралась в своей комнате. У каждой был свой настрой: кто-то валялся на кровати, кто-то листал телефон, но мысли всё равно крутились вокруг утреннего отъезда Иры.

— Странно как-то без неё, — первой нарушила тишину Соня. — Вроде и легче стало, но всё равно... будто кусок от отряда отрезали.

Оля пожала плечами.

— Да какой кусок? Одна истерика меньше. Никто не орёт, не строит рожи, не кидается. Для меня прям кайф.

Лина прыснула со смеху.

— Согласна. Хоть воздух чище стал.

Все повернулись к Марьяне — та сидела на кровати, задумчиво крутя в руках свою резинку. Она помедлила, потом сказала: — Ира ушла, но всё равно осадок остался. Особенно после того, что она про Мэри выдала.

Соня тихо вздохнула.

— Мэри жалко. Она вообще ни при чём.

— Жалко? — Марьяна резко подняла глаза. — Может, и жалко... но блин, мне неприятно рядом с ней теперь. Как будто это всё равно между нами висит.

Оля присвистнула.

— Вот именно, — сказала она. — Даже если Ира сама это придумала, теперь все будут криво смотреть.

Лина нахмурилась.

— Ну а Вика-то тут при чём? Она же вообще в шоке стояла.

Марьяна тяжело вздохнула, уткнулась в подушку и глухо сказала: — В том-то и дело. Я просто не хочу, чтобы её имя ещё раз в какой-то такой грязи всплыло.

Оля помолчала, потом вдруг вытащила телефон.

— Может, Владу напишем? Пусть зайдёт, обсудим. Всё равно он всё слышал утром, но... ну, хочется его мнение.

— Зови, — отозвалась Соня. — Всё равно мы одни застряли с этими мыслями.

Оля быстро накатала сообщение и бросила телефон рядом. Все молчали, ожидая ответа.

Через пару минут в дверь тихо постучали.

Дверь открылась, и в комнату зашёл Влад.

— Ну что, мои любимые сплетницы, — ухмыльнулся он, закрывая дверь. — Без меня скучно, да?

— Мы и без тебя заебись справлялись, — фыркнула Лина, но усмехнулась.

Влад уселся на стул, закинув ногу на ногу.

— Я так понимаю, опять про Иру базарите?

— Ну а про кого ещё, — Оля оторвалась от телефона. — Сама съебалась, а впечатление оставила, что тут все конченые, кроме неё.

Марьяна молчала, глядя в окно. Потом вдруг спокойно сказала: — Она всё переврала. Про Вику, про меня, про Мэри... сделала из нас каких-то врагов.

Влад нахмурился.

— Ты злишься?

— Я? — Марьяна чуть повернула голову, пожала плечами. — Да хуй его знает. Просто неприятно, что из-за чужой истерики теперь на меня смотрят криво. Как будто я реально что-то сделала.

Она говорила спокойно, даже слишком. Но в этом спокойствии чувствовалось напряжение, которое сама она не замечала. Лина кинула на Соню косой взгляд, молча намекая: «Вот, пошло-поехало».

— Мы-то знаем, что ты ничего не делала, — тихо вставила Соня.

— Да мне похуй, — снова спокойно, почти равнодушно бросила Марьяна, глядя на ноготь. — Пусть думают, что хотят.

Оля хмыкнула, скривив губы.

— Правильно, хрен на них.

Влад подался вперёд, усмехнувшись.

— Слушайте, я вам только скажу: на планёрке Вику защищали жёстко. Илья вообще с Маратом чуть не срался. Так что расслабьтесь.

Марьяна коротко кивнула и отвернулась к окну, будто ей было абсолютно всё равно. Только Лина заметила, как её пальцы на подоконнике сжались в кулак так сильно, что побелели костяшки.

***

В столовой стоял привычный гул. Ложки стучали о тарелки, где-то в углу кто-то так ржал, что пищеблок гремел от эха. На кухне с грохотом падали кастрюли, а над всем этим — голоса вожатых, которые безуспешно пытались навести хоть какой-то порядок. Запах котлет с гречкой вперемешку с компотом висел в воздухе и совсем не радовал.

Наша четвёрка сидела за своим обычным столиком у окна. Лина с Соней о чём-то спорили, перебивая друг друга и громко жестикулируя, будто решали мировые проблемы. А напротив них — Марьяна и Оля, которые почти синхронно уткнулись в тарелки и переглядывались с одинаково недовольными лицами.

— Сколько можно это жрать? — прошипела Марьяна, ковыряя ложкой кашу. — У меня ощущение, что котлеты тут из фанеры делают.

— Ну не фанера, — скривилась Оля. — Но, блядь, я точно так больше не могу.

Они ещё минуту смотрели друг на друга, пока вдруг не засмеялись почти одновременно. И тут же наклонились ближе.

— Слушай, — шепнула Оля. — Тут, за лагерем, в пяти минутах супермаркет.

— Серьёзно? — оживилась Марьяна.

— Серьёзно, — кивнула та. — Я утром видела, как персонал оттуда пакеты тащил.

— Блядь, пойдём. Иначе я реально в обморок упаду от этой столовской романтики.

Они синхронно толкнули локтями Лину и Соню, наклонились к ним.

— Слушайте, если вдруг кто-то заметит, что нас нет, скажите, что мы в туалете, ладно?

— Чё? — Соня перестала жевать. — Вы куда собрались?

— В магазин, — честно выдала Оля.

— Ебанутые, — констатировала Лина, но, как всегда, уже с улыбкой. — Ну ладно. Если вас спалят, я не в теме.

Оля и Марьяна переглянулись, ухмыльнулись и встали из-за стола. Сначала спокойно, как будто действительно в туалет, а уже за дверью — быстрым шагом, почти бегом.

На улице было тихо: обед только заканчивался, и большинство лагеря ещё сидело в столовой. Солнце жарило в спину, асфальт прогрелся и пах пылью.

— Давай кружочек запишем, а то Вика охуеет, когда детей пересчитывать будет, — предложила Оля, доставая телефон.

Они остановились возле куста сирени, спрятавшись от возможных взглядов. Оля включила камеру, повернула на себя и Марьяну.

— Викусь, если вдруг нас пересчитаешь и не досчитаешься — не ссы, — заговорила она, глядя в камеру. — Мы живы, просто идём за кофе.

Она толкнула локтем Марьяну, чтобы та что-то сказала. Та, поправив выбившуюся прядь, усмехнулась.

— Всё нормально, честно. Мы быстро туда и обратно. Так что не нервничай.

Оля остановила запись, подрезала и отправила кружочек в чат отряда. Телефон тут же пискнул — сообщение ушло.

— Ну всё, алиби есть, — хмыкнула Марьяна. — Теперь точно спецоперация.

— Только без «попасться живыми» в финале, — засмеялась Оля.

Они пересекли пустырь за корпусами, осторожно перебежали дорожку и вышли на тропинку к супермаркету. Сердце колотилось, будто их реально преследовали.

— Вот ты понимаешь, — выдохнула Марьяна, — мы сейчас рискуем лагерной жопой ради пакетиков кофе.

— Ради святого кофе, — поправила её Оля. — Это, блядь, не риск, это миссия.

И они, уже не сдерживаясь, прыснули от смеха, ускорив шаг.

***