Я рядом.

Всего лишь одно объятие любимого человека сильнее тысячи слов.

***

Софу выписали из больницы. Гипс сняли, и вполне моя девочка чувствует себя лучше. А я начинаю успокаиваться, просто потому что все налаживается. Мы часто проводим время вместе: каждое утро я отвожу Софу на процедуры в больницу, затем уезжаю на работу, а вечерами мы стараемся гулять как можно чаще, чтобы разрабатывать ногу. Я максимально помогаю Софе забывать о боли, и сейчас именно тот момент, когда мы вместе гуляем в нашем любимом месте. С каждым нашим шагом по набережной, знакомой до последнего камешка, до последней трещинки на асфальте, я чувствовал её. Не только её руку, что покоилась на моей, не только её лёгкое покашливание, когда она пыталась скрыть усталость. Я чувствовал её – её новую хрупкость, её недавнюю битву, отголоски которой ещё звучали в её движениях. Мы шли медленно, неторопливо, подстраиваясь под её темп. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, и отбрасывало длинные тени на мостовую. Обычно, в такие вечера, она бежала впереди, смеялась, дразнила меня, предлагая посоревноваться, кто первым доберётся до старой фонарной колонны. Но сегодня, как и последнюю неделю, всё было иначе. Её нога, ещё недавно скованная гипсом, теперь была защищена эластичным бинтом и ортопедическим фиксатором, который она старательно прятала под широкими брюками. Я видел, как Софа морщится, когда наступает на особенно неровный участок, как её рука инстинктивно сжимает мою сильнее. Мне хотелось взять её на руки, унести прочь от этой неровной дороги, от малейшей угрозы боли. Но я знал, что ей важно чувствовать свою самостоятельность, своё возвращение к жизни.

-Красиво сегодня, правда? - её голос был тихим, чуть охрипшим. Она посмотрела на горизонт, на переливающиеся огни на воде, и я увидел в её глазах тень прежней радости, но рядом с ней – новую, тихую решимость.

-Очень,- согласился я, внимательно наблюдая за ней, за тем, как она переносит вес на здоровую ногу, как старается не хромать.

Я знал, что каждый такой шаг даётся ей нелегко, что мышцы ещё не пришли в себя, что боль, пусть и приглушенная, всё ещё присутствует. Но она шла. Ради меня, ради нашего общего ритма, ради того, чтобы просто быть здесь, рядом со мной, на нашей любимой набережной. Я остановился, слегка притянув её к себе. Она уткнулась мне в плечо, и я почувствовал, как её тело расслабляется, как она доверяет мне полностью.

-Ты устала?- спросил я, мягким голосом, таким, которым я разговаривал только с ней.

Она кивнула, не поднимая головы.

-Немного. Но нужно ещё погулять.

Я обнял её крепче, целуя в макушку, чувствуя её тонкие, мягкие волосы.

-Мы пойдём столько, сколько тебе захочется. И потом я тебя отнесу, если понадобится, – пообещал я, и в её ответном сжатии моей руки я почувствовал благодарность.

-Мишка, у тебя скоро день рождения! Иии... я выбрала подарок! - вдруг воскликнула девушка, посмотрев на меня своими блестящими шоколадными глазами.

-И какой же? - поинтересовался я.

-Если я расскажу, какой же это подарок? - возмущалась она, - но я так надеюсь, что тебе понравится!

-Мне понравится даже то, если ты мне ничего не подаришь, - ответил я, - а знаешь почему?

-Почему же?

-Потому что ты мой самый дорогой подарок! И, кстати, насчет дня рождения. Думаю, что нужно собрать всех родственников, друзей. Хочу провести этот день с самыми близкими.

-Отличная идея, я наконец-то познакомлюсь с твоими сестрами, папой, друзьями. А то мне кажется из-за меня ты совсем ото всех отдалился.

-Ерунду не говори.

-Ладно я, все мои подруги живут в других городах, поэтому мы с ними только и можем, что переписываться. А ты наверняка...

-Нет, я не хочу проводить время ни с кем, кроме тебя. Перестань придумывать, - ответил я, крепче сжав тонкие пальчики в своей руке.

Я смотрел на Софу, на то, как она, несмотря ни на что, старается держаться прямо, как её глаза ищут красоту в закате, и понимал, что люблю её ещё сильнее за эту стойкость, за эту тихую силу, которая расцветала в ней, словно первый весенний цветок после долгой зимы.

***

Мы сидели в машине около дома Софы: бесились, как маленькие дети, целовались до боли в губах и сжимали друг друга в самых крепких объятиях. Мне было хорошо с ней. Здесь и сейчас. Я не думал ни о чем, кроме того, как сильно люблю её.

Телефонный звонок. Председатель «Подари жизнь».

-Михаил Александрович, здравствуйте.Извините за столь поздний звонок, но я не мог не сообщить Вам. Ваша подопечная, та девочка,Маша..умерла несколько часов назад.Примите наши соболезнования.

-Здравствуйте, - мой голос стал грубее, грустнее. Мое сердце со скоростью света упало в пятки. - Понял, - сказал я и отключился.

-Зай? - спросила Софа, увидев то, насколько сильно изменилось выражение моего лица. - что-то случилось?

-Случилось. - коротко ответил я, а Софа лишь крепко меня обняла, поняв, что сейчас все слова лишние.

Мир вокруг сжался до размеров салона этой машины, до очертаний её приборной панели, до запаха её духов, который теперь казался мне единственным якорем в бушующем море отчаяния. Горе обрушилось на меня внезапно, как лавина, погребая под собой все, что я считал важным, все, что давало мне опору. Слова застряли где-то в горле, превратившись в колючий комок, а дыхание стало поверхностным, болезненным. Я сидел, уставившись в одну точку, в пустоту, которая теперь заполнила меня изнутри. Я по натуре очень сильный человек, никогда не показываю, даже если мне очень больно, и неважно как физически или морально. Просто сейчас произошел момент, когда мне лучше отмолчаться, чтобы не нагрубить Софе. Она сидела рядом. Я чувствовал её присутствие, её тепло, её тихую, но такую ощутимую тревогу. На самом деле я ожидал вопросов. Ожидал попыток понять, ожидал слов утешения, которые, я знал, были бы сейчас так же бессильны, как моё собственное дыхание. Но она не стала спрашивать. Вместо этого, её рука мягко накрыла мою, лежащую на колене. Её пальцы не сжимали, не пытались найти спасительный спазм в моих напряжённых мышцах. Они просто лежали, словно говоря: «Я рядом. Я чувствую твою боль». Это было настолько просто, настолько искренне, что внутри меня что-то дрогнуло. Её губы, такие мягкие, такие знакомые, прикоснулись к моей шее, там, где пульсировала жизнь, пытающаяся пробиться сквозь оцепенение. Это был не страстный поцелуй, не объятие, полное желания. Это было нечто гораздо более глубокое. Это было молчаливое признание моей боли, это было приглашение разделить её, это было обещание, что даже в этой бездне я не одинок. Она целовала мою шею – нежно, бережно, словно пытаясь согреть мою душу своим теплом. Каждый поцелуй был как крошечный глоток воздуха, как слабый лучик света, пробивающийся сквозь густую тьму. Я чувствовал её дыхание на своей коже, её губы, её нежность.Она продолжала целовать мою шею, как будто пыталась смыть моей боль своей любовью, своей поддержкой, своим простым, но таким сильным присутствием. Я не говорил ни слова. Не мог. Но я обхватил её плечи свободной рукой, прижимая её к себе. Её тело было рядом, тёплое, живое, контрастирующее с моей внутренней пустотой. Она не пыталась заполнить её своими словами, она просто заполняла её собой. И в этот момент, в тишине машины, под нежными, молчаливыми поцелуями, я почувствовал, что с ней я смогу выжить в любой ситуации. Потому что рядом со мной был человек, который понимал, даже когда я сам не мог этого выразить, и который был готов пройти через эту тьму вместе со мной, просто держась за руки и даря тепло своей любви.

-Я всегда был человеком дела. - начал я, - Цифры, графики, результаты – вот мой язык. Мир бизнеса учил меня быть рациональным, искать выгоду, просчитывать риски. И потому, когда несколько лет назад я впервые услышал о фонде «Подари жизнь», я отнесся к этому с привычной долей скепсиса. Благотворительность? Детский рак? Звучало как очередной благородный, но, увы, малоэффективный жест. Но меня зацепило. Что-то в их подходе, в их неустанной борьбе за каждую маленькую жизнь, в их искренности, пробилось сквозь мою броню цинизма. Я начал изучать их деятельность, их отчеты, их успехи. И был поражен. Это были не просто пожертвования на ветер. Это были конкретные, измеримые результаты. Новые аппараты, жизненно важные лекарства, реабилитация, психологическая поддержка – всё это складывалось в единую, слаженную систему, работающую на главную цель: спасение детей. - рассказывал я, а Софа внимательно слушала меня, пока ещё не понимая, зачем ей эта информация, - Мои первые, пусть и внушительные, пожертвования были скорее экспериментом. Я хотел увидеть, насколько эффективно работают эти люди, насколько прозрачны их траты. И каждый раз, когда я получал детальный отчет о том, как мои деньги помогли конкретному ребенку, как удалось найти дорогостоящее лекарство или провести сложную операцию, во мне что-то менялось. Скепсис уступал место уважению, а затем – глубокому, искреннему восхищению.

-Мишка, - глаза Софы стали стеклянными, - ты спасаешь маленьких малышей от смерти. Я кивнул и продолжил рассказ:

«Подари жизнь» – это не просто фонд, это армия светлых, самоотверженных людей. Это врачи, готовые бороться до конца, это волонтеры, отдающие своё время и силы, это основатели, чья личная история боли превратилась в мощнейшую движущую силу. И когда я, как главный спонсор, вижу их работу изнутри, когда я общаюсь с ними, когда я сам становлюсь частью этой системы, я чувствую нечто совершенно новое для себя. Это не о выгоде. Здесь нет того удовлетворения от успешной сделки, которое я привык испытывать. Здесь другое. Здесь – смысл. Глубокий, пронзительный смысл, который заставляет тебя забыть о собственных проблемах, о мелочности повседневной жизни. Когда ты стоишь рядом с родителями, чьи глаза наполнены слезами надежды, когда видишь улыбку ребенка, который вчера был на грани жизни и смерти, а сегодня держит в руках новую игрушку, которую ты помог ему купить... это ни с чем не сравнимое чувство, - я давно никому не изливал так душу, никто не знает обо мне столько, сколько теперь знает Софа.

-Я правда очень горжусь тобой, и мне максимально стыдно, что раньше я считала тебя самовлюбленным придурком, который тратит деньги на ветер, - из глаз малышки потекли слезы.

-Не плачь, бусинка, - я улыбнулся, - просто понимаешь я научился ценить каждую спасенную жизнь. Для меня каждый доллар, вложенный в «Подари жизнь», – это инвестиция не в бизнес, а в будущее. В будущее, где дети не умирают от болезней, которые можно победить. Я спонсирую этот фонд не потому, что мне это выгодно, не потому, что это приносит мне какую-то материальную отдачу. Я делаю это потому, что считаю это своим долгом. Потому, что верю в этих людей, верю в этих детей, и верю, что даже один человек, даже одна организация может изменить мир к лучшему. Я не делаю это ради славы или похвалы. Именно поэтому никто, кроме моей команды и фонда не знает, что я спонсор. Я делаю это потому, что знаю – где-то сейчас, прямо в эту минуту, кто-то из этих малышей нуждается в помощи. И я здесь, чтобы помочь. Чтобы дать им шанс. Шанс на жизнь. Шанс на будущее. Шанс на то, чтобы однажды они сами могли стоять на своей любимой набережной, провожая взглядом закат, и чувствовать, что жизнь прекрасна. И я рад, что могу быть частью этого.

-Ты такой молодец, правда.

-Но сегодня... - продолжил я, - одна сирота, пятилетняя девочка, которой я помогал на протяжении нескольких лет, умерла.

-Боже мой, - улыбка и гордость с лица Софы исчезли, а слезы вновь наполнили глаза, - почему же ее не удалось спасти?

-Она росла со своей старой бабушкой, моя сестра была знакома с родителями этой девочки, которые погибли в аварии. Потом сестра сообщила, что у девочки начались проблемы со здоровьем. И когда я забрал её в больницу, уже было поздно. 4 стадия неоперабельной опухоли.

-Почему такие маленькие так страдают? За что они достойны смерти?

-Не знаю, малыш, правда. Сам постоянно задаюсь этим вопросом.

-Так, и что дальше про девочку?

-Я покупал ей самые классные игрушки, приезжал навещать, мы играли, а она мне рассказывала счастливые воспоминания о своей семье. Вообщем, я уделял ей больше внимания, чем остальным детям, потому что у неё не было никого, кроме меня.

Она ничего не сказала. Ни «Мне жаль», ни «Ты сделал все, что мог». Она просто обняла меня, крепко, всем телом. Я почувствовал тепло её ладони на своей шее, её щеку, прижавшуюся к моему плечу. Её дыхание было тихим, размеренным, словно она пыталась передать мне свою спокойную силу, свою нерушимость.И потом, её губы нежно коснулись моих губ, щеки. Я закрыл глаза, вдыхая её запах - запах домашнего уюта, тепла, любви. Её объятия лечат.

-Я люблю тебя, мой самый сильный мужчина, - прошептала Софа, поглаживая ладонью заднюю часть моей шеи.

-И я тебя, - ответил я, - как хорошо, что ты рядом.