Она перевернула всю мою жизнь с ног на голову.

Я не знаю, как жил до тебя.Но теперь. Я не представляю своей жизни без тебя. Ты моя причина дышать.

***

В тяжести больничной тишины я ждал, пока дверь операционной откроется, и врач выйдет оттуда со словами об успехе операции и здоровье моей девочки.

Телефонный звонок «Александр Викторович». Папа Софы.

-Слушаю, - ответил я.

-Мы подъезжаем к больнице. Ты сможешь нас встретить?

-Да. Уже иду.

***

-Здравствуйте. - твердо сказал я, поправляя пиджак. - Михаил.

-Ну, мы уже знакомы, - ответил отец, протягивая мне руку для рукопожатия, на которое я ответил. - А это, моя жена, Татьяна Васильевна.

Молодая красивая женщина, явно сильно переживающая за свою дочь, улыбнулась. Также как Софа, ласково, по-доброму.

-Не думал, что наше знакомство будет таким, но я очень рад, - сказал я, приподняв уголок губ.

-Нам тоже очень приятно, - ответила мама. - Как моя девочка? - Из глаз женщины вдруг потекли слезы.

-Так, спокойно, - я взял ладонь мамы Софы в руки, - да, травма серьезная, но я оплатил операцию, которую уже почти сделали.

-Что? - воскликнул отец, - как операция?

-Какой диагноз? - спросила Татьяна Васильевна.

-Двойной перелом большеберцовой кости. - ответил я.

-О, боже, - выдохнула женщина.

-Всё будет хорошо, по крайне мере я всё для этого сделаю.

-Я отдам тебе всё, что ты потратил. - сказал Александр Викторович. - Какая сумма? - мужчина начал открывать онлайн-банк.

-Татьяна Васильевна, проходите к операционной. Врач скоро должен выйти. А мы сейчас подойдем.

Я стоял перед Александром Викторовичем, чувствуя, как подступают слова, которые я так долго обдумывал, готовя и перебирая в уме. Отец девушки, человек, которого я уважал, смотрел на меня с едва уловимым скептицизмом, но и с надеждой. Я сделал паузу, собираясь с мыслями, затем продолжил, глядя прямо в глаза отцу:

-Я люблю её. Вот не знаю, поверите или нет, но я никогда никого в жизни не любил, у меня не было таких чувств. Но она... она перевернула всю мою жизнь с ног на голову.

Мой голос стал тише, но в нем появилась невероятная искренность.

-Я понял, что такое настоящая любовь, только когда встретил её. Она показала мне, какой может быть жизнь, когда есть кто-то, ради кого хочется жить, развиваться, становиться лучше. Она это всё для меня.

Я сделал еще одну паузу, давая словам закрепиться в сознании отца Софы.

Затем, решив добавить самую важную, самую искреннюю деталь:

-И могу сказать одно: она смотрит на меня так же, как ваша жена на вас.

В этих последних словах была вся суть: я сказал о своих чувствах и надеюсь убедил в том, что Софа любит меня не меньше. Я видел, как на лице отца мелькнуло понимание, как ушла часть напряжения. Я наблюдал за отцом, вспоминая, как тот смотрит на свою жену – с той самой нежностью, уважением и восхищением, которые я сам испытывал к дочери этого человека.

Я ждал ответа, чувствуя, как сердце снова ускоряется, но теперь уже от предвкушения, а не от страха.

-Я рад, что в жизни моей дочери появился человек,который так любит её. Но только попробуй её обидеть, я не знаю, что сделаю с тобой. - Александр Викторович подошел ближе ко мне, заглядывая в мои глаза.

-Я сам себя убью, если когда-то обижу её.

-Спасибо тебе.

-Это Вам спасибо за дочь.

***

-Михаил Александрович, операция прошла успешно. София ещё спит, её уже сейчас привезут в палату, поэтому можете подождать там. - сказал врач, когда мы с родителями Софы стояли в ожидании.

Напряжение, которое я держал в себе последние часы, наконец-то отпустило. Навалилась внезапная, почти физическая слабость, заставив меня опуститься на стул в пустом коридоре. Сердце, колотившееся как птица в клетке, теперь замедлило свой бег, но оставалось гулким, переполненным. Я закрыл глаза, вдыхая резкий, стерильный запах больницы, который теперь казался мне запахом надежды. Часы,проведенные у ее постели, воспоминания о ее бледном, измученном лице, о страхе в ее глазах – все это нахлынуло снова, но уже с другим оттенком. Теперь эти образы были окрашены облегчением. Желание увидеть ее, прикоснуться к ней, убедиться, что все действительно закончилось, было очень сильным. Я мысленно представлял, как войду в палату, как ее глаза откроются и в них будет свет, а не боль. Волна любви, охватившая меня сейчас, была самой сильной. Любовь, усиленная страхом потери, теперь казалась бесконечной. Я чувствовал, как эта любовь готова снести все преграды, как она дает мне силы и смысл. Я хотел кричать о своей любви, но мог лишь тихо шептать ее имя, чувствуя, как это слово наполняет меня.

***

С момента операции прошло почти две недели. И сейчас Софа ещё в больнице, в гипсе, боли в ноге постоянно беспокоят её, но я стараюсь быть с ней рядом всегда, лишь иногда уезжаю на пару часов из больницы, чтобы искупаться и решить самые срочные вопросы по работе.

Я вошел в палату, где она лежала, закутавшись в плед, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Солнечный свет, проникающий сквозь окно, казался ей тусклым, а привычный мир льда – таким далеким и недостижимым. Ведь вчера врач сказал, что она не сможет встать на коньки полгода точно, а дальше будет зависеть от результатов реабилитации. Её глаза, обычно полные блеска и решимости, сейчас были потухшими, затуманенными болью и разочарованием.

Я сел рядом, не касаясь её, давая ей пространство. Я видел, как её губы дрогнули, когда она попыталась улыбнуться, но улыбка не достигла глаз.

-Привет, бусинка, - тихо сказал я, и в моем голосе не было ни упрека, ни жалости, лишь безграничная нежность. - Как ты себя чувствуешь?

Она лишь пожала плечами, не поднимая глаз.

-Как будто всё украли, – прошептала она, и этот тихий, безжизненный голос ранил меня сильнее любого крика.

Я осторожно взял её руку, которая была холодной и безвольной.

-Я знаю, что сейчас тебе кажется, будто всё кончено. Будто твой мир рухнул, - я сжал её пальцы, желая передать ей свою силу. - Но это не так. Это всего лишь перерыв, понимаешь? Очень болезненный, очень несправедливый, но перерыв.

Она наконец подняла на меня глаза, и в них была мучительная боль.

-Но как я могу без льда? Это же вся моя жизнь! Я даже не представляю, как можно жить без этого.

-Я знаю, – мягко ответил я. - И я знаю, как много для тебя значит фигурное катание. Я видел, как ты горела на льду, как твои глаза светились, когда ты танцевала под музыку. Это невероятное зрелище, и я горжусь тобой больше всего на свете.

Я провел пальцем по её щеке, убирая слезу.

-Но твоя жизнь – это не только лёд, малыш. Твоя жизнь – это ты. Твоя сила, твой характер, твоя воля. Всё то, что позволило тебе достичь таких высот. И это никто не сможет у тебя отнять. - Я притянул её к себе, осторожно, но крепко. - Сейчас тяжело, я знаю. И это нормально – чувствовать себя потерянной, рассерженной, даже отчаявшейся. Позволь себе это. Но не позволяй этому разрушить тебя. - я продолжал говорить, голос был тихим, но уверенным, как тихий шепот надежды в темноте.- Мы пройдем через это вместе. Я буду рядом. Мы найдем новые увлечения, новые цели. Может быть, ты откроешь в себе что-то новое, о чем даже не подозревала. Может быть, ты захочешь учиться, заниматься чем-то другим. Или, может быть, ты захочешь просто быть, и это тоже будет хорошо. - Я поцеловал её в макушку. - Твоя травма – это препятствие, а не конец пути. Помнишь, как ты падала, но всегда вставала? Это тоже такое же падение. Ты встанешь. Может быть, не так быстро, как хотелось бы, но ты встанешь. И ты будешь ещё сильнее, ещё мудрее. Я верю в тебя. И я люблю тебя. Всегда. -Я держал её, пока её дрожь не утихла, пока её дыхание не стало ровнее.

-Моя жизнь - это ты, - шепотом сказала она, оторвав голову от моей груди и взглянув в глаза.