86.

Это случилось после того, как они, пообедав на очередной заправке какими-то странноватого вида хлебцами с кофе, двинулись дальше, к своему завершающему участку пути.

Карта обещала всего шесть часов остатка. Несмотря на то, что джип сопровождали три машины, ехали они быстро и почти не останавливались: Максимилиан Димтер, сцепив зубы, глотал кофе стакан за стаканом, но место за рулем никому не уступал.

- Потом отдохну, - упрямо говорил он.

Бенджамен понимал, что Макс не в состоянии выпустить контроль из своих рук. Так было всегда, с самого детства: сначала мальчик, а потом и военный Димтер категорически не умел делегировать ответственность. Он обязан был все делать сам - ну или, по крайней мере, контролировать. Сейчас он МОГ все делать сам - а значит, ОБЯЗАН был это делать. Аммер не спорил с ним и не настаивал, в отличие от волнующегося Гордона. А вот Маттео почему-то сник и вообще не принимал участия в пререканиях, и хотя по-прежнему сидел на своем месте впереди, уже больше не пытался развлекать Димтера разговорами. Он молча и безучастно смотрел в окно с таким видом, будто его вынудили работать экскурсоводом на самом скучном участке маршрута. Биби и Бенджамен переглядывались и недоуменно пожимали плечами, Димтер невозмутимо вел машину, а Гордон нервно посматривал то на одну пару, то на вторую. Он ничего не понимал. Вырванный из своего привычного и знакомого мира научной лаборатории, где только и нужно было, что хорошо применять полученные знания, он оказался в ситуации, когда события происходят сами по себе, и его, Гордона, реакция на эти события не то, что ничего не меняет, а даже оказывается каждый раз неправильной. Как он мог, например, не улыбаться? Да, он помнил, что говорил Биби, но его губы сами собой раздвигались в улыбку, когда он с кем-то общался!

Вот и теперь он совершенно не понимал, что происходит. "Темный" патрульный так помог им! С самого начала демонстрировал странное принятие и терпимость, хотя воспитывался в обычном "темном" городе! Так заботился о Димтере, так живо принимал участие во всем! И вдруг в один момент все поменялось. Мужчина теперь напоминает равнодушный муляж, тряпичную ростовую куклу, которую кто-то посадил впереди для отвода глаз. Одно утешает: Биби, сообразительный умный Биби, тоже ничего не понимает. Если бы Гордон опять оказался в одиночестве, он бы окончательно утратил веру в себя и свой разум.

- Впереди пост, - вдруг напряженно сказал Димтер. Их джип плавно сбросил скорость, и первая машина сопровождения с опозданием затормозила где-то далеко впереди, вторая, держащаяся слева, вырвалась вперед, а третья едва не врезалась им в багажник.

- Не самая лучшая идея - так резко останавливаться перед постом, - занервничал Биби, - они могли и не обратить на нас внимания, а теперь точно обратят.

- Они не могли не обратить, - Димтер заиграл желваками, - потому, что это не патруль. Они ждут именно нас.

- С чего ты взял? - Бенджамен тоже присмотрелся к заграждению впереди, - Точно... они не в форме.

Маттео, напряженно прищурившись, кусал губу. Наконец, он мотнул головой.

- Патруль обязан носить либо форму, либо бляшки на рубашке. У них нет даже бляшек. Я схожу, узнаю, в чем дело. Я-то в форме.

- Подожди, - Димтер схватил его за руку, - мне кажется странным, что наши уважаемые охранники до сих пор не высунулись. Мы стоим - и они стоят... Раз у нас есть целых три машины головорезов, почему рисковать должен ты?

- Потому, что я смелее, не? - недоуменно вскинул брови Маттео, косясь на ладонь Димтера, - Ты же сам сказал, что они не высовываются!

- Не нравится мне все это. Давайте тоже посидим и подождем. Три машины окружают нас со всех сторон, отличная причина ждать первого шага от них - и отличное оправдание. Мы ведь не можем выйти.

Маттео выпустил ручку двери и сел прямо. Димтер убрал руку с его запястья и тоже выпрямился. Уехавшая далеко вперед первая машина с быкообразными защитниками медленно сдала назад и заняла свое прежнее место: ровно перед бампером джипа.

Секунды тянулись так медленно, что пролетавшая мимо лобового стекла муха, казалось, зависает на месте.

Наконец, они заметили, что от заградительного отряда впереди отделилось несколько фигурок и побежали в их направлении.

Машины "охраны" внушительно заурчали моторами и снова поменяли позиции: теперь едущие позади и сбоку выдвинулись вперед, в один ряд с передним автомобилем.

- Выстроились, как перед атакой, - пробормотал Бенджамен, напряженно вглядываясь в шесть приближающихся фигурок. Теперь стал заметен их угрожающий вид и какое-то оружие, висящее впереди наподобие автомата.

- Серьезные ребята, - процедил Димтер, словно невзначай кладя руку на рычаг переключения скоростей, - интересно, остался ли кто-то там, в машинах?

- Только один водитель в правой, - Биби прищурился, - хочешь попробовать прорваться?

- Если некому бросаться вдогонку, я бы попробовал, - Димтер задумчиво покусал губу, - справа у нас отбойник и крутой склон, ничего не выйдет... а вот слева по обочине можно объехать, пока бандиты между собой разбираются.

Шесть фигурок между тем приблизились к трем машинам, и из средней, распахнув дверцу, авторитетно выбрался сам академик. Вокруг него выросли мрачные охранники, исподлобья изучающие своих оппонентов.

- Смотрите, спорят о чем-то, - Маттео возбужденно ткнул пальцем, - похоже, Главный и правда вас защищает!

Шестеро с оружием и шестеро из машин, окружив академика Аммера, о чем-то коротко и резко переругивались. Бенджамен, подавшись вперед, впился глазами в говорящих: действительно, было похоже на то, что люди академика Аммера готовы вот-вот ввязаться в драку. Наконец, сам Главный что-то негромко сказал, и двенадцать голов обернулись к нему.

- Какие у них лица отвратительные, - передернул плечами Гордон, приникнув к своему окну, - прям не люди, а гориллы какие-то...

Именно в этот момент одна из "горилл" неуловимым движением (Бенджамен сразу вспомнил Биби с его ножом) выбросила вперед руку - и академик Аммер, дернувшись, неестественно выпрямился, а затем, под ошарашенными взглядами остальных одиннадцати "горилл", медленно осел на подогнувшихся коленях к ногам стоящих.

- Па... - Бенджамен сделал судорожный вдох - но не договорил, поперхнувшись, и интуитивно привстал, взявшись за ручку двери.

- Полковник, газ! - скомандовал внезапно Биби, и Димтер, словно только этого и ждал, надавил на педаль.

Машина резко рванула с места, взревев мотором.

Профессор завалился обратно на сиденье, Маттео стукнулся лбом о стекло, а головы "горилл" повернулись на звук.

Снова, как уже один раз случалось в "темном городе" - когда майор Довери внезапно сошел с ума и попытался напасть - для Бенджамена Аммера замедлилось время. Все, что происходило вокруг, стало напоминать старую кинопленку, которую кто-то смотрит на очень низких оборотах. Он отчетливо и во всех деталях увидел, как их машина, по диагонали перерезав дорогу, съехала на обочину, подпрыгнула, запылила колесами - и живописная группа "горилл" резко приблизилась, оказавшись справа. Стали хорошо видны короткие то ли пистолеты, то ли автоматы на груди у шестерых "пришлых", стало заметно расплывающееся под пиджаком у лежащего на земле академика красное пятно... Аммер-старший шевелил губами, и светлые глаза на сером лице беспокойно смотрели прямо на проезжающий мимо джип.

- Они достают ору... - Гордон Льюис не успел закончить: стекла в тот же момент брызнули, разлетаясь тысячами осколков, и этот звон слился с незнакомым им раньше гулким и словно разрывающим изнутри уши звуком выстрелов.

- Все на пол, - заорал Димтер и вдавил педаль еще отчаяннее.

Бенджамен в своем застывшем кино видел, как аккуратно сполз на пол Гордон, как замешкался, растерявшись, Биби, и его собственные, профессора, руки рванули парня на себя и бросили куда-то вниз, как сам он уткнулся лицом в футболку скорчившегося между сиденьями Биби и закрыл глаза... Теперь он ничего не видел. Он слышал только тяжелый звук собственного дыхания, надсадный гул мотора, бешено колотящееся под его щекой сердце Биби и противный металлический звук дробного и частого дождя выстрелов, попадавших в их машину. Кузов джипа был бронированный, это Бенджамен знал, поэтому не боялся, что кто-то из пассажиров на полу пострадает, а вот Димтер за рулем... Димтер был открыт для стреляющих. Пуленепробиваемые стекла по толщине все же отличались от обычных, и ставить их на машину, которая должна была затеряться среди "темных" колымаг, никто не рискнул: достаточно было одного лобового. Теперь по этой причине стекол у их джипа больше, кажется, не было: по крайней мере, внутри все было сплошь покрыто мелкими осколками того, что раньше защищало их и от змей, и от ветра. Джип раскачивался и дергался так, что было непонятно, то ли они еще едут, то ли уже просто кубарем катятся куда-то под откос.

- Макс, - не поднимая головы, проорал Бенджамен, пытаясь перекрыть грохот выстрелов, мотор и громыхание прыгавшей по кочкам обочины машины, - Макс, ты в порядке?

- Относительно, - голос Димтера, как обычно, был спокоен, - еще пара секунд - и они нас не достанут.

Бенджамен зажмурился, покрепче прижавшись к спине Биби.

Звуки выстрелов и правда стали потихоньку отдаляться, и теперь град пуль стучал по багажнику, делаясь все более редким. Машина снова подпрыгнула, словно на трамплине, и характер ее движения поменялся: она рванула вперед быстро и плавно.

"Мы объехали заслон и вернулись на асфальт," - отстраненно догадался Бенджамен. У него перед глазами все еще стояло посеревшее лицо отца, каким-то нелепым мешком валяющегося под ногами у кучки бандитов с оторопевшими и тупыми лицами.

"Неужели он не врал? - билась в голове мысль, - Неужели он и правда никогда не пытался меня убить? Неужели это были не его приказы, а Старейшины? Неужели он и вчера сказал правду, собираясь защищать нас? Я ему не верил. Хотел верить, но не верил. А теперь, получается, убедился в его правоте - только очень поздно..."

Звуки выстрелов смолкли где-то позади, а машина все неслась вперед по шоссе, превратившись почти в кабриолет и свистя проходящим сквозь окна с щербатыми осколками окон ветром.

Бенджамен осторожно приподнял голову.

Замедленная съемка закончилась, и мир снова обрел прежнюю, нормальную, скорость, звуки и запахи.

Гордон все так же сидел на полу, Биби вцепился в руку профессора и тоже не шевелился, Маттео вообще видно не было, только Димтер, как несокрушимая скала, сидел за рулем и уверенно гнал их автомобиль по пустому шоссе подальше от заграждения.

- Все целы? - Аммер мягко погладил Биби по спине, и тот поднял голову: глаза его были мокрыми и злыми.

- Зачем ты меня закрыл, профессор? - строго и требовательно вопросил парень, - Это я должен был тебя закрывать! Я, а не ты.

- Главное, что мы оба в порядке, - Бенджамен снова погладил вздрагивающее плечо и обернулся, - Гордон, уже можно вставать.

Гордон Льюис не реагировал, боком привалившись к сиденью и обхватив голову руками.

- Наверное, у него шок, - тихо вздохнул приподнявшийся Биби и потянулся к Льюису, - слышь, химик... все уже. Не стреляют больше. Эй, химик, ты чего?

Биби переместился поближе к Гордону и потеребил его за плечо.

Льюис мягко опрокинулся на спину, и Биби отпрянул: на иссеченном осколками лице глаза были широко открыты и абсолютно неподвижны. Посередине лба зияло круглое отверстие с чем-то красным по краям.

Биби беспомощно обернулся к Бенджамену и моргнул.

- Профессор, он тут... это... ну... не дышит, в общем.

Аммер метнулся к ним и опустился рядом с Гордоном на пол между сиденьями.

Ему понадобилось около трех секунд, чтобы собраться с силами и прикоснуться к запястью руки, бессильно упавшей прямо на битое стекло. Бенджамен боялся. Он боялся, что сейчас узнает что-то нехорошее и непоправимое. Пока он не трогает эту руку, пока еще не знает ничего наверняка - ничего и не произошло, ничего ужасного, просто Гордон... ну, например, ранен и потерял сознание. Или испугался и упал в обморок, а кровь на лице - это от стекла. Но от порезов же не умирают, правда? Значит, еще ничего не случилось, вот сейчас он пошевелится, моргнет и скажет: боже мой, боже мой, это был такой ужас! Но распахнутые глаза не моргали.

И Бенджамен дотронулся до запястья.

Пульса не было. Ни на запястье, ни на шее.

Аммер осмелился, наконец, поднять взгляд на красную дырочку: нет, не порез, конечно, не порез, глупо было надеяться. Гордон Льюис, не привыкший к осторожности, стал превосходной мишенью для первой же пули, выпущенной по окнам их джипа.

Биби молча сидел рядом с профессором, стиснув кулаки.

- Что случилось? - прокричал им назад Димтер, не отрываясь от дороги.

- Гордон, - кратко ответил Бенджамен.

- Ранен?

- Убит.

- Я не могу сейчас остановиться, - после короткой паузы снова прокричал Димтер сквозь свистящие потоки воздуха, - они еще могут догнать. Через несколько минут будет небольшой городок...

Бенджамен вернулся на свое сиденье и сел, отряхнув колени от стекла.

Внешне он казался совершенно спокойным и собранным, но внутри у него образовалась какая-то пустота, в которую, как в яму, проваливались все слова, мысли, даже звуки.

Всего десять минут назад они просто ехали по дороге в сопровождении трех машин, и он имел роскошь сомневаться: верить или не верить отцу? Гордон еще не лежал, уставившись в потолок, а ерзал на своем месте, высматривая из окон сопровождающих и называя их "гориллами". Их путь еще казался спокойным и подходящим к концу... впрочем, он и сейчас, конечно, подходит к концу, только совсем не в том составе экспедиции, какой хотел бы видеть Бенджамен.

"У меня остались только Биби и Макс, - думал Аммер, не замечая, что сжимает руку Биби, - все остальные, кто отправился со мной в эту то ли ссылку, то ли экспедицию, мертвы. Они верили мне и хотели помочь. И за это поплатились. Выходит, я не прав? Да конечно, неправ... какая разница, прав я или нет, если это принесло только смерть? Значение имеет только то, что назад мне уже ничего не вернуть. Если бы я мог! Если бы я только мог, я бы хотел вернуть все назад, в ту точку, с которой все началось. Я бы все сделал по-другому! Но я не могу... я уже ничего не могу изменить. И какая мне радость от того, что я узнал про все эти интриги? Старейшина, который раньше олицетворял для меня честность и добро, а теперь превратился в источник зла... Зла, мешавшего миру "темных" снова стать миром обычных. Я рад этому? Мне все равно... Отец, бывший для меня идеалом во всем, и оказавшийся Главным, тем самым темным гением, который тоже не хотел слияния двух миров... Я доволен? Да я в шоке, черт побери! Они создали для нас иллюзию "темного" мира, которого на самом деле давно не существовало. Они не хотели терять свой "чистый" мир, мир, живший по их законам и подчиняющийся их воле. Если бы границы расплылись и размылись, кто стал бы неукоснительно слушаться Старейшину? У "темных" наверняка есть и свои старейшины... Но я хотел узнать правду, и теперь я ее узнал. Счастлив ли я? Смешно! Мне плевать. Что мне делать с ней, с этой правдой, которой я так добивался? Стоила ли она жизни Стива? Стоуна? Гордона? Генерала Димтера? Нет. Она не стоила и половины их жизней. И Биби, и Макс мне говорили об этом еще там, в "чистом" городе, но я не слушал, я, как баран, уперся в свое желание правды, и ничего не понимал. Правильно сказал Биби: мы, "чистые", не знаем жизни. Мы не понимаем, что выросли в теплице для орхидей, под уютным стеклянным колпаком. Мир за пределами этого колпака вовсе не такой, каким он кажется нам, тепличным созданиям, и справедливость вовсе не сияющее счастье. Ах-ах, я найду правду! Пустые слова глупого мальчишки, стоившие четырех жизней, если не считать отца. А его тоже стоило бы посчитать, ведь если бы не я со своими поисками, ничего бы не было. Да, продолжался бы обман. Да, Главный бы проводил эксперименты дальше. Но они все были бы живы - генерал, Гордон, Стив, Стоун... да и те, кто пока рядом - Макс и Биби - тоже все еще в опасности. Из-за меня. Из-за меня и моих идиотских затей с разоблачениями злодеев... "

Бенджамен изо всех сил сдерживал слезы. Даже в этом он ведет себя, как дурак и хлюпик. Почему он сам все еще жив? Почему погибают другие, а он сам - жив? Ведь было бы справедливее - если говорить о справедливости! - чтобы первым погиб именно он?

Отец всегда называл его чистосердечным идиотом. Да, конечно, любя, ласково, с мягкой насмешкой, но... конечно, он был прав. Бенджамен идиот. Чистосердечный идиот, для которого какая-то общетеоретическая справедливость оказалась важнее маленькой и частной, но настоящей жизни. Возможно, вся эта история, о которой теперь знают в Квадрумвирате, поможет избежать чего-то опасного, например, нашествия змей в Третьем или даже их собственном городе. Но были ли вообще запланированы такие нападения? Это ведь всего лишь теория, теория двух сумасшедших профессоров из лаборатории! Никто не знает, для чего выращивались эти змеи, а теперь уже не узнает. Старейшина не такой идиот, чтобы признаваться, а отец... возможно, он выживет, если те гориллы смогут вовремя спохватиться и отвезти его в больницу. А возможно, и нет. Возможно, у Бенджамена все эти десять минут уже нет отца. Но в любом случае, Главным он уже не будет, и все его проекты никогда не осуществятся.

Старейшина обеспечил гражданам своего города сытую и безоблачную жизнь. Каким бы негодяем он ни был, что бы ни планировал за закрытыми дверями, его собственные граждане жили хорошо. А что будет теперь, после того, как правда выплыла на поверхность? На его место, возможно, придет кто-то, кто будет жаднее и лживее. Так кому лучше стало от правды, которую так мечтал раскопать Бенджамен? Уж точно не жителям их города... и не тем, кто поехал за ним, чтобы помочь.

- Ты сейчас ругаешь себя, да? - Биби прильнул к Бенджамену и уложил подбородок ему на плечо, - Я точно знаю, что ругаешь.

- Разве мне не за что себя ругать? - вздохнул Аммер.

- Ну... разве только за то, что ты такой, какой есть?

- Вот я и ругаю. За то, какой я идиот.

- Ну ругай, ругай, - согласился Биби, - немножко можно. Только подумай еще и о том, что теперь этот ваш квад... квадрави... старичье, в общем... знает правду. И люди не заразятся от змей, потому что предупреждены. И мы узнали про панацей и эти, как их... антитела. И исследования... - Биби запнулся, вспомнив, кто именно эти исследования проводил, - исследования помогут... другим. Не все так уж плохо, а?

Бенджамен молчал, бездумно продолжая держать парня за руку и глазами провожая пролетающие мимо деревья.

Ничего уже не изменить. Признал ты ошибку или нет, покаялся ли, осознал ли - неважно. Ничего не вернуть.

За ними никто не гнался. Вероятно, машины тех шестерых не могли сравниться со скоростью ветхого на вид, но мощного и современного джипа "чистого" города... а возможно, за ними и не собирались гнаться. Ведь нового приказа ни Старейшина, ни Главный больше не отдадут?

Наконец, машина пролетела невысокий виадук, замедлила скорость и свернула на дорогу-дублер, ведущую к какому-то большому то ли магазину, то ли торговому комплексу с заправкой и парковочными площадками. Максимилиан Димтер занял самое дальнее место на площадке, на отшибе, у высокого бордюра, за которым уже начинался кустарник.

Бенджамен ожидал, что первым делом Димтер обернется в салон, но тот, заглушив мотор, завозился на переднем сиденье. По салону разлился запах каких-то медикаментов, и Аммер пришел в себя. Он выпрыгнул из салона и рванул на себя водительскую дверцу.

- Макс, ты ранен?

Димтер, с оцарапанным стеклом лицом, стиснув зубы и перегнувшись к пассажирскому креслу, заливал дезинфицирующей жидкостью из их аптечки плечо и шею бледного Маттео, который морщился и слегка постанывал.

Биби выбрался вслед за Аммером и обошел машину с другой стороны

- Стекол нигде нет, - констатировал он мрачно, - что с Маттео?

- Словил пару пуль, которые предназначались мне, - отозвался Димтер, - но жить будет. Я надеюсь.

Бенджамен похлопал Димтера по плечу, и тот послушно вылез наружу, освобождая место для профессора.

Раны Маттео и в самом деле не были слишком серьезными: на шее пуля и вовсе прошла по касательной, лишь немного повредив кожу, а вот вторая попала в дельтовидную мышцу и явно раздробила ключицу. Пока они пытались отъехать подальше, молодой патрульный зажимал плечо рукой и даже не стонал, именно поэтому пассажиры на заднем сиденье понятия не имели, что среди них еще один пострадавший.

Бенджамен молча изучил раны, убедился, что пуля прошла навылет - она застряла в спинке сиденья Маттео - обезболил плечо и наложил повязку.

За его спиной Димтер и Биби негромко что-то обсуждали, заглядывая в салон джипа.

Маттео, получив дозу быстродействующего обезболивающего, немного пришел в себя, приободрился и даже попробовал пошутить, мол, вот, если б не эта оказия, не узнал бы, чем "чистые" лечатся... но шутить Бенджамену не хотелось. Он вскользь улыбнулся мужчине и вылез из машины.

Биби и Димтер тут же неловко замолчали.

- Продолжайте, - профессор перевел глаза с парня на полковника и обратно, - вы же обсуждали, что делать с Гордоном, да?

- Да, - сознался Биби, - ты же понимаешь, что... мы не можем везти его с собой?

Аммер неохотно кивнул. Как ни тошно ему было, разумеется, он все понимал: продолжать путь с мертвым телом в салоне не было никакого смысла. Лето, южные территории... При такой температуре воздуха, свободно циркулирующей теперь в салоне и не сдерживаемой кондиционером, до самолета они довезут вовсе не то, что потом можно было бы предать огню со всеми надлежащими воинскими почестями.

- Если у вас есть лишняя сотня, - донесся до них слабый голос с переднего сиденья, - можно попробовать договориться с местным крематорием. Рядом с большими городами всегда есть такие. Они иногда берут... неофициальную работу.

Димтер передернул плечами: он представил себе, сколько людей безвестно пропадает в "темных" городах благодаря такой неофициальной работе. Но это все же было лучше, чем самостоятельно пытаться предать тело Льюиса земле. По крайней мере, они смогут забрать его прах.

- Для начала нам нужно привести в порядок машину, - Биби махнул рукой в сторону усыпанного осколками салона, - не пешком же мы пойдем искать этот крематорий...

Бенджамен принялся обрабатывать порезы и царапины Димтера, а Биби взялся за щетку: теперь казалось, что в их джипе в жаркий день просто открыты все окна.

Тело Гордона переложили назад, и Бенджамен посидел немного рядом, пытаясь осознать случившееся.

Он ведь и правда его любил когда-то. Да и Гордон его любил, в этом сомневаться не приходилось. Раньше Бенджамен думал, что этот мужчина возненавидел его и потому развелся, но теперь... теперь он понимал, что все это было глупым недоразумением. Возможно, не случись того недоразумения, они были бы женаты до сих пор... разумеется, после встречи с Биби все равно все разладилось бы, но по крайней мере они с Льюисом не потеряли бы пару лет на глупую вражду и ссоры...

- Мне так жаль, - тихо сказал профессор, закрывая глаза, - мне правда жаль. Если бы я мог... если бы знал... то не взял бы тебя сюда.

- Он сам этого хотел, - раздался рядом негромкий голос Димтера, - он хотел помочь тебе. Он ведь помог, правда? Его исследования, анализы... он ведь помог.

- Помог, - кивнул Аммер, стискивая зубы, чтобы не разрыдаться, - конечно, помог.

- Ну вот. Значит, тебе не в чем себя винить. Биби купил кофе... выпей.

Бенджамен выбрался из машины, пожевал какой-то сэндвич, не ощущая вкуса, и забрался на свое прежнее место. Маттео отказался пересаживаться в салон и теперь дремал, слегка опустив спинку кресла назад. Биби и Димтер все так же тихо о чем-то совещались, склонившись над картой, но теперь уже Бенджамену было все равно, что они обсуждают. Он хотел добраться до крематория, закончить эту печальную часть истории - а дальше уже будь что будет. Какая разница, когда они доберутся до самолета? Сегодня, завтра... доберутся ли вообще... он, Бенджамен, виновен в четырех - или даже пяти, если его отец все же умер - смертях. И по-хорошему, в Третьем городе - если они туда, конечно, доберутся - его должен ждать суд. Но ни один суд в мире не накажет его сильнее и больнее, чем он сам себя теперь обречен наказывать.

Хлопнули дверцы, мотор ровно заурчал, и джип, моментально наполнившись горячим ветром, вырулил со стоянки обратно на трассу.