76.

Бенджамен развернулся и стремительно выскочил во двор.Жаль, что он больше не мог мерить шагами длинный коридор военного ведомства... сейчас перед ним открывался только небольшой дворик с выжженой ослепительным солнцем травой.

"Как символично, - усмехнулся он про себя, покачиваясь с пятки на носок на последней ступеньке, - я променял бесконечные коридоры базы Чистого города на крошечный квадратик в богом забытом городишке "темных"... у меня больше нет ни карьеры, ни блестящего будущего, есть только постоянная угроза - и вина за жизни людей, втянутых во все это. Прекрасный итог жизни..."

- Самоугрызаешься? - дверь за его спиной хлопнула, и Биби привалился плечом к притолоке, - Так и знал, что не упустишь случая помучиться.

- Разве у меня нет повода? - Бенджамен не поворачивался: ему показалось, что голос Биби стал суше, строже и слегка... дальше, что ли. Словно парень, услышав их разговор с Гордоном, просто выстроил вокруг себя стену и старательно следил за ее целостностью на случай, если придется изображать равнодушие.

- Ни единого, - Биби, видимо, пожал плечами: Аммер его не видел, но ему показалось, что он уловил этот легкий жест, - ты просто хотел узнать правду. И ты рассказал им о своем желании. Идти с тобой или нет - их собственное решение. Ты же не заставлял никого, правда? Значит, и вины твоей нет.

- Я должен был догадаться. Должен был быть умнее. Должен был вести себя осторожнее, тогда бы и опасности такой не было...

- Ой, да я тебя умоляю, - протянул Биби и шагнул вперед, встав рядом, на ту же ступеньку, - Ты ничего бы не изменил. Потому, что ничего не знал. Когда ничего не знаешь, трудно ориентироваться и принимать правильные решения. Как в темноте. Вы же не видите в темноте, поэтому так и будете всегда натыкаться на углы и мебель.

- Злишься на меня?

- Мгм.

- Из-за Гордона?

- Просто ненавижу, когда ты смотришь на них глазами побитой собаки. У тебя нет для этого причин!

Бенджамен покосился на парня: тот заложил руки в карманы джинсов и недовольно пинал босой ногой какой-то камушек, валяющийся у ступенек.

- Если бы я мог, я бы отправил обратно их всех.

- Ты не можешь. Поздно.

- Я знаю.

- Ну значит, просто смирись с этим и живи дальше. С кем сам решишь. С муженьком? Или с верным извращенцем?

- Они мне не нужны, - Аммер мотнул головой, - мне нужен ты. Но если ты хочешь уйти, я...

- Не станешь останавливать? - насмешливо продолжил Биби, - Снова та же песня? "Я не приемлю насилие, я не могу заставлять, не буду настаивать"... Ты еще не понял, что это самый идиотский принцип? Ты из-за него мужа уже потерял, и продолжаешь в том же духе. Хотя, конечно, если тебе все равно...

- Мне не все равно.

- Ну тогда так и говори, блин!

- Биби, для меня ничего не изменилось. Мне все равно, какие чувства испытывают ко мне Гордон и Макс. У меня есть ты. Но я боюсь, что тебе надоело все это, и ты...

- Ты глупый, профессор, - перебил его Биби еще строже, - вечно пытаешься думать за других. Пусть каждый сам несет ответственность за себя, ладно? Не переживай, здесь все по своей воле. Кто захочет - тот сбежит, как Стив, например. А если уж остаются - значит, решили, что хотят быть с тобой. Глупо это или нет - не тебе судить. У них своя голова на плечах, и своей жизнью они вольны распоряжаться сами. Хотят ее просрать на "темный" город и на тебя? Пусть. Их выбор. Я тоже сделал свой выбор. И как до твоей башки красивой, но глупой, донести, что от твоего желания больше ничего не зависит и не зависело? Они все равно бы потащились за тобой. И я потащился бы. И вины твоей в этом нет.

Биби резко развернулся и ушел в дом, оставив Бенджамена одного.

Машина, старый "Форд", и впрямь оказалась "убитой": где уж нашли ее соседи-близнецы, никто из участников экспедиции не знал, а Биби, разумеется, не стал ничего объяснять. Сказал только, что других вариантов нет: его друзья детства теперь занимаются отцовской рыбной палаткой на местном рынке, а с преступным миром и сбытом автомобилей не имеют ничего общего.

В любом случае, это было лучше, чем идти пешком, и Стив, пряча глаза, пробормотал "спасибо".

- Три сотни, - равнодушно бросил ему в ответ Биби.

- А?...

- Я отдал им три сотни. Верни из своего резерва. Тебе же он не понадобится, если ты улетишь обратно?

Стив, конечно, обратил внимание на это "если", но спорить не стал: Биби был прав, Стив надеялся улететь домой, а значит, выданный на базе денежный резерв больше не пригодится. Переговорщик молча вытащил деньги и передал Биби.

- У тебя еще осталось? - небрежно уточнил парень.

- Мгм.

- Сколько?

- Двести.

Биби поджал губы, но потом все же нехотя вернул одну бумажку.

- Пусть будет триста. На всякий случай.

- Надеюсь, не понадобится...

Биби смерил смущенную панацею долгим взглядом и вздохнул.

- Если что, делай все, как Стоун. Он побежит - и ты беги. А главное, рот поменьше открывай... Все. Удачи.

Растроганный Стив собирался было заключить парня в объятия, но Биби развернулся к нему спиной и отошел к Стоуну, деловито пакующему рюкзак.

- Поговорим, - приказал он коротко, и чернокожий гигант послушно пошел за маленьким на его фоне полководцем в грязно-белой бандане.

О чем они совещались у задней двери, никто не слышал: Стив не рискнул подслушивать, а Бенджамен со своего места у стола с тестерами видел только нахмуренное лицо Стоуна и напряженную спину Биби.

- Биби стал бы отличным руководителем моего ведомства, - проследив за взглядом Аммера, хмыкнул Максимилиан, - если бы мы были в Чистом городе, я бы опасался за свое место при наличии рядом такого таланта.

- Ему не интересно твое место и твое ведомство, - дернул плечом Бенджамен.

- А что ему интересно?

- Понятия не имею, - после маленькой паузы отозвался профессор. Он осознал, что и правда не знает, чем хотел бы заниматься Биби. Да, он говорил Старейшине, что хотел бы бороться со злом, что хотел бы защищать панацей, но было ли это его настоящим желанием? Может, он просто произносил то, что от него хотели слышать в тот момент? А может, он именно этого и хотел? Не зря же защищал всю жизнь брата?

- Я вообще, оказывается, понятия не имею ни о ком, кто меня окружает и почему, - спустя еще пару секунд усмехнулся Аммер, и Димтер тут же помрачнел, изображая озабоченность результатами поисков Эсперо.

Вообще, озабоченность можно было и не изображать, она была искренней. Несмотря на то, что им уже не нужно было искать панацей для переправки в Чистый город, эксперимент требовал статистики. Но малыш-Эсперо вот уже сутки кружил над городком, и его механический носик не мог унюхать ни одной панацеи. А они были, точно были, ведь Биби и Стив только вчера общались с ними! Как такое могло произойти? Неужели их Эсперо безнадежно устарел и уже не способен помочь в поисках? Неужели данные, заложенные в "мозги" квадрокоптера, уже неактуальны?

Бенджамен покосился на Биби и Стоуна - они все так же серьезно переговаривались на крыльце - и повернулся на скрипнувшем под его весом стуле к Гордону Льюису, увлеченно изучающему результаты развернутого теста офидов.

Ему до сих пор было неловко от осознания того, что, во-первых, его развод оказался чьей-то (Бенджамен не имел ни малейшего желания выяснять, чьей) злой шуткой, а во-вторых, Гордон продолжал испытывать к нему какие-то чувства. Как себя вести с ним теперь? Не будь Биби таким ревнивым, Бенджамен попробовал бы стать другом своему бывшему мужу, но в нынешних реалиях рисковать не стоило. Бывшего мужа профессор не ненавидел, а даже уважал, но терять из-за него Биби... нет, такое ему и в страшном сне не приснилось бы.

Выходит, ничего не остается, кроме как сохранять статус кво: они просто коллеги-ученые в опасной экспедиции.

- Гордон, может, пришла пора нам изменить настройки Эсперо? - неловко кашлянув, заговорил он.

Полковник Льюис, точно так же неловко кашлянув и не поднимая глаз, пожал плечами.

- Я пока не представляю общей картины. Датчики настроены на окситоцин, но если местные панацеи каким-то образом ухитряются его не вырабатывать или скрывать, что мы должны искать?

- Может, попробуем ввести данные из спектрального анализа офидов? - профессор кивнул на тестеры, которых перед Льюисом собиралось все больше и больше, - Или основным параметром поиска сделаем те антитела, которые мы нашли у Биби?

- Хорошая идея, - Льюис вздохнул, - теоретически. А практически параметры Биби нам не подойдут. Он "темный", а не панацея.

- Так может, ради эксперимента поищем и "темных"? - у Бенджамена загорелись глаза, - Представляешь, может оказаться, что здесь полно таких, как Биби!

- И что тогда? Что мы с ними будем делать?

Бенджамен опешил.

- Н-ничего, - замялся он, - просто... было бы здорово знать, что здесь живут вменяемые "темные"...

- И что дальше? - настаивал полковник, - Мы и так видим, что некоторые "темные" - вменяемые. Но я не понимаю, зачем нам знать их точное число? Разве вчера мы не обозначили свою задачу как "исследование новых антител"? Разве не собирались подготовить отчет экспедиции и попытаться опубликовать его в Чистом городе? Потом прибавилась еще и сенсация с искусственно выведенными змеями, которую тоже хорошо бы прояснить... но зачем нам искать "темных"? Разве они хоть в чем-то могут помочь нашей задаче?

Аммер молчал, немного сбитый с толку.

Он привык работать совсем в другом ключе - так научил его отец, и так считал правильным он сам. Если в процессе исследования появлялась новая теория, ее обязательно следовало проверить, чтобы потом не сожалеть об упущенной возможности и иметь более полную картину, пусть и в незначительных мелочах. Пусть она немного затормозит общий ход и изменит генеральную линию исследования - это совсем не страшно, пока остается хотя бы один ученый, помнящий эту самую генеральную линию. Они с Гордоном еще не в том возрасте, чтобы увлечься побочными экспериментами и забыть про основные! Отбрасывать идеи только потому, что "они не соответствуют изначальной задаче" - недопустимая ошибка и критическая недальновидность, не достойная ученого! Кто может знать, что пригодится сейчас, а что потом? Если чуть позже выяснится, что все эти змеи подвергают мутации гормоны не только панацей, но и обычных "темных", то... не окажется ли это как раз тем самым лекарством против сущностей, которое они так исступленно разрабатывали в своих лабораториях? Но как это проверить, если не найти еще хотя бы одного такого же, как Биби?

- Послушай, Гордон, - наконец, заговорил профессор, - ты прав, нам не нужно знать точно число "темных", подобных Биби. Но нам не помешает понимать, есть ли они вообще, и влияет ли на них змеиный яд так же, как на Биби. Разве это не относится к исследованию, о котором ты говоришь? Разве не даст нам более полную картину происходящего? Разве не будет свидетельствовать о том, что эти "темные" находятся в контакте с панацеями? Мы не знаем, как определить, скольких панацей укусили, что произошло с их организмом и как их найти. Но если мы обнаружим "темного" с антителами, это автоматически покажет нам укушенную панацею в его окружении! Ведь "темных" эти твари не кусают, верно?

- Ты совершенно прав, - отозвался со своего места Димтер, не дав ответить Гордону, - нам обязательно нужно понимать общую картину. Нам нужно видеть не только панацей, но и "темных", которые рядом с ними. Я бы еще не забывал, что ученым прекрасно известно о существовании офидов, раз они приноровились делать из них лекарство. А это значит, что, во-первых, их много, а во-вторых... во-вторых, если ты прав и эти подопытные змеи действительно были первым неудачным экспериментом, никто не переживает из-за их распространения. И мы до сих пор не знаем, что за лекарство придумали из офидов и от чего оно лечит...

Гордон Льюис поджал губы.

- Вы меня к стенке приперли, - помотал он головой, - но я все равно останусь при своем и объясню, почему. Я прекрасно понимаю, о чем вы оба говорите. Но меня беспокоит не теория, а практика. Когда Стив отправится к самолету, нам нужно будет срочно покидать это место, и чем быстрее мы смотаем отсюда удочки, тем лучше. Где мы окажемся к вечеру? Где будем ночевать? Нам стоит убраться из этого городка подальше, и я не хочу тратить оставшееся время на поиск "темных". Возможно, в соседнем городке уже не окажется офидов и укушенных ими панацей, поэтому я бы хотел сосредоточиться сейчас именно на них. Но что мне вводить в данные Эсперо, чтобы их найти? Окситоцин результата не дает...

Бенджамен и Максимилиан переглянулись. Каждый был прав по-своему, но если учитывать необходимость переезда...

- Мотать удочки нам надо на запад, - Биби, как обычно, подошел неслышно и с непринужденностью босса включился в беседу, - потому что севернее уже мои края, и там офидов точно нет. Если нас интересуют именно эти гады, то и проверять нужно заповедник. Где, как не на природе, они могут расплодиться?

- Почему не юг побережья?

- Там не слишком много городов, все маленькие, нам никак не затеряться. Да и вряд ли в рыбацких деревушках может быть что-то вроде лаборатории, где из этих гадов лекарства выдавливают...

- Ты прав, - кивнул Бенджамен, - движемся на запад.

Едва он это произнес, все невольно покосились на Стива, все так же молчаливо сидевшего в углу. Тот заметил их взгляды и обиженно отвернулся:

- Считайте, что я ничего не слышал.

***

Отто Димтер бесцельно мерил шагами "комнату отдыха".

Вчера он попытался предупредить сына и его команду. Не сглупил ли он? Не совершил ли ошибку? Может, стОило поверить Старейшине и довериться его слову о том, что возмутителей спокойствия просто "воспитают", а затем вернут? Но интуиция подсказывала старому генералу, что "воспитательный процесс" мог пойти по такому сценарию, после которого в город вернули бы только безжизненные тела. Нет, рисковать не стоило. Он, Отто, поступил правильно. Он понимал, что его проступок с рук ему не сойдет, и оставалось только гадать, насколько серьезными будут последствия. Его ждет суд? Трибунал? Тюрьма? Или он ограничится "комнатой отдыха" и потом отправится доживать свои дни в стороне от Старейшины, Квадрумвирата, совещаний, решений?... Его бы это вполне устроило. Он давно уже не испытывал интереса к играм в большую политику. Да и линия, избранная Старейшиной, уже не казалась безупречной.

Сначала он, генерал Димтер, и в самом деле считал, что безопаснее будет воспитывать в людях умеренный страх перед "темными" городами. В самом начале, когда периметр только закрылся, было очень много тех, кто жаждал вернуться на свои привычные места, в старые города, к родственникам и знакомым, плохо осознавая, в кого те превратились. Люди устраивали пикеты, требовали открыть им путь, требовали спасти своих друзей... именно тогда и пришлось впервые показать представителей новой, "темной" расы. Они втроем - Димтер, Аммер и Старейшина - с помощью надежных людей осуществили первую вылазку за периметр с камерой. Видеозапись получилась душераздирающей: свихнувшиеся "темные", тогда еще свежезараженные, бесновались и убивали друг друга, не обращая внимания ни на пол, ни на возраст своих противников. Везде царил хаос и разруха; люди громили магазины, влезали внутрь и грабили клиники с дорогостоящими медикаментами, поджигали автомобили, врывались в дома, убивая их владельцев... казалось, человеческий облик у этих представителей хомо сапиенс потерян навсегда. "Темные" постоянно пребывали в состоянии ненависти. Они ненавидели соседа за то, что тот живет лучше; ненавидели жителей городка неподалеку за работающую пока еще фабрику; ненавидели ученых за их "слишком большой" ум, а политиков, пытающихся призвать их к порядку - за "попытки отнять свободу"... К тому моменту, когда вооруженная камерой троица незаметно появилась в ближайшем к Чистому крупном городе, накал страстей достиг своего пика: "темные" окончательно распробовали на вкус анархию. Видеосюжет, получившийся у трех смельчаков, был показан тем, кто продолжал рваться за периметр. Позже, когда в Чистом городе появилась своя телевещательная компания, сюжет был смонтирован в полноценный фильм и имел оглушительный успех. Именно на его основе писали потом учебники, готовили обучающие ролики... тогда это было правдой. Но чуть позже, спустя десяток лет, когда "чистые" окончательно перестали считать "темных" друзьями и привыкли видеть в них врагов, Аммер, Димтер и Старейшина снова тайно побывали за периметром. Увиденное их озадачило... "темные" успокаивались. Нет, они по-прежнему легко выходили из себя, хватались за оружие, вели бесконечные войны и любой конфликт превращали в междоусобицу, но... они больше не были человекообразными обезьянами. Они снова медленно, но верно превращались в людей, хотя и на одной из ранних стадий развития: примерно средневековье, если поместить его в интерьеры конца двадцатого века.

"Если об этом узнают в Городе, они начнут снова требовать открыть ворота, - задумчиво сказал тогда Старейшина, еще не похожий на сморщенную черепаху, - мы не сможем их удержать. Все, что мы создали, рассыплется пылью. Если убрать периметр, Город будет уничтожен".

"Мы не станем открывать периметр, - прищурившись, ответил Аммер, удивительно похожий тогда на нынешнюю версию своего сына, - никто ничего не должен знать. Мы вложили в Город так много, что я никому не позволю это разрушить".

Именно тогда они и решили потихоньку "раскачивать лодку": подбрасывать "темным" поводы ненавидеть "чистых", а "чистым" демонстрировать результаты этой ненависти. Один раз группу ученых, собирающихся отравить воды озера, чуть было не поймали, но Аммер, возглавлявший вылазку, оказался так хорош в дипломатии, что обзавелся в "темных" городах своими людьми... С тех пор все закрутилось так плотно, что Отто Димтер уже и не понимал до конца, что же происходило на самом деле - а что было спровоцировано из Чистого города. Число верных Аммеру людей за периметром росло, и уже никто - ни Старейшина, ни Отто - не знали, что происходит снаружи. С Эсперо и переговорщиками все получалось безупречно именно благодаря "надежным людям", а панацеи, привозимые из-за периметра, по природной своей трусости молчали, даже слушая рассказываемые в Чистом городе ужасы про своих соседей и родных... И все прекрасно работало десятилетиями, пока несносный Аммер-младший не зацепился за какого-то Биби! Его не смутила даже расправа с его же переговорщиками!

Однако Отто Димтер встал на сторону младшего Аммера: он и сам давно уже считал, что все пошло куда-то не туда, и путь, выбранный много лет назад, оказался неправильным. Не стоило натравливать миры друг на друга! Но Аммер-старший и Старейшина не слушали его. Они часто и подолгу беседовали о чем-то наедине, проводили какие-то опыты и, видимо, имели собственные планы, в которые Димтер посвящен не был. Да ему и не хотелось... он постарел. Устал. Стал слишком бояться всего. Задумался о совести и правде... и его отодвинули в сторону. Он оставался номинальной фигурой на всех советах, но не хотел больше ничего знать. Только когда услышал всю эту эпопею с Бенджаменом, встрепенулся ненадолго... но теперь опять потух. Он ничего больше не может сделать для них. Их младшие - и Макс, и Бенни - оказались лучше своих отцов. Жаль, что им в противники достались все еще сильные и могущественные зубры...

Отто Димтер вздохнул и снова пересек небольшую комнату по диагонали.

Его супруга едва не лишилась чувств, услышав, что он натворил.

Но она никогда не понимала всей сути происходящего. Для нее Старейшина был честнейшим из честнейших и лучшим из лучших. А Отто теперь - бунтарь и мятежник. Смешно стать мятежником в восемьдесят...

Едва слышно щелкнул замочек у лифта доставки, дверца поехала вверх, и на подносике появился изящно сервированный ужин.

За рационом Отто Димтера следили, несмотря на его "преступление", по-прежнему тщательно: ничего жирного, жареного, соленого и острого.

"Видимо, на суде я предстану розовощеким и упитанным, - невесело усмехнулся про себя старый генерал, - так будет проще выносить мне суровый приговор без капли жалости..."

Он аккуратно составил подносик на свой стол, расправил салфетку и заметил маленькую карточку, прислоненную к бокалу красного вина. Нацепив очки на нос, Отто вслух прочел:

- "Раскаялся, старый упрямец? 2". Два... Вот ведь Старейшина, чтоб его... В чем я должен раскаиваться, по его мнению? В том, что сыну помог? И если бы мог, помог бы еще раз, не в чем тут раскаиваться... Старым упрямцем еще называет... а сам на год старше меня!

Отто Димтер фыркнул, отбросил карточку и с удовольствием приступил к трапезе. Только когда пот выступил на висках, а расстегнутой оказалась уже вторая пуговица белоснежной рубашки, генерал заподозрил неладное. Воздуха не хватало, хотя в комнате было свежо; предметы начинали расплываться и менять свои очертания, словно голографическая проекция, а окно прямо перед ним внезапно растянулось и приняло форму неправильного параллелепипеда. Отто, хватая ртом воздух и дергая рубашку, надавил на кнопку "вызова" раз, другой, третий... обычно охраняющий "комнаты отдыха" офицер появлялся спустя пару секунд, теперь же то ли секунды тянулись слишком медленно, то ли охранник не спешил к своему узнику... Отто попробовал дотянуться до коммуникатора, но пальцы соскользнули, а поперек горла встал огромный горячий комок, который все расширялся и рос, не давая Димтеру дышать. Теперь не удавалось ухватить даже маленький кусочек воздуха, и генерал в тщетной попытке вдохнуть вытянул шею вперед. Но все равно ничего не получалось. Перед глазами все смазалось и потемнело, а пальцы одеревенели и перестали ощущать поверхность, за которую он судорожно цеплялся.

"Ах вот, значит, какое наказание мне назначено, - угасающим разумом успел подумать Отто Димтер, бессильно утыкаясь носом в стол рядом с тарелкой тушеного мяса по-провански, - я слишком переоценил свою значимость для города и Старейшины... зато под конец жизни я..."

Додумать старый генерал не успел: его глаза закатились, и он, дернувшись, уплыл в безвоздушную, жарко-ватную темноту небытия.