Глава 32. Кэш

 «Всё новое — это хорошо забытое старое»

Жак Пеше

Раздражающий рингтон на телефоне заставляет меня открыть глаза и посмотреть на электронные часы. Я тянусь к мобильнику и щурю глаза от яркого света, принимая звонок.

— Кимберли, пять часов утра. Какого хрена ты звонишь мне в такую рань? — выпаливаю я, пока злость закипает в венах.

— Два миллиона долларов.

После услышанной суммы мне не нужны от нее объяснения.

— Я в деле.

— Вы в деле, — поправляет та. — Нам нужен Каспер.

— Для чего? — Я встаю с кровати, вытягиваясь в спине. — Он ребенок, от нет никакого толку.

— Ребенок?! — наигранно удивляется она. Клянусь, эта дура сейчас сидит в своем игровом кресле, выгибая бровь и постукивает пальцем по столу. Она всегда так делает, когда с чем-то не согласна или что-то обдумывает. — Ему двадцать три, а не десять. Мы будем работать с двух сторон, заказ не легкий.

Потупив взгляд на свое отражение в зеркале, я соглашаюсь взять с собой младшего брата:

— Где и во сколько встречаемся?

— Через час в аэропорту. Мы летим в Англию. Билеты в обе стороны куплены заказчиком, поэтому нам не придется тратиться. Так что поднимайте ваши задницы и езжайте в аэропорт, встретимся у главного входа.

Девушка завершает звонок, не давая мне ответить. Меня раздражает, когда она так делает. Будь моя воля, то взял бы эту суку за волосы и разбил ее лицо об стол.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить расшатанную нервную систему, а потом одеваюсь и выхожу из комнаты. Каспер в это время либо спит без задних ног, либо снова засиживает в компьютерных играх. Захожу к младшему без стука и вижу картину, как этот придурок сидит за компьютерным столом и смотрит... порно. Блядь, надеюсь, он только принялся за просмотр, не хочу застать его за дрочкой.

Я срываю с Каспера наушники, и тот дергается от испуга, только и успевая, что поставить порнушку на паузу.

— Какого хера ты врываешься ко мне без стука?! — паникует он.

— А какого хера ты смотришь порно в пять утра? — задаю ему встречный вопрос.

Парень поджимает губы в тонкую линию, бегая глазами из стороны в сторону.

— Собирайся, Ким тебя на задание вызвала.

— Серьезно?! — радостно интересуется он, вскакивая с кресла. — Ты не шутишь?

Какое облегчение я почувствовал, когда увидел, что Каспер в штанах.

— Ага, только стояк свой убери.

***

— Кэш, прием, ты на месте?

Сколько себя помню, то я всегда ненавидел Кимберли. Она поцарапала мою тачку, практически сломала мне челюсть, но в конечном итоге угостила меня пивом, а потом предложила вступить к ней в команду. Я отнесся к этому скептически, мало ли, куда эта шизанутая меня затащит, может, она какой-нибудь вербовщик из секты, а мне и своей семьи хватило. Но когда я познакомился с остальными участниками ее группировки, то понял, что сорвал чертов куш.

С самого детства я был скуп на эмоции, никогда не проявлял каких-то признаков, кроме безразличия ко всему и всем. Но эта Франкс каким-то образом всегда выводит меня на агрессию, Марк на радость и смех, а Моника на спокойствие.

Когда я удостоверился, что здесь более чем безопасно, то притащил и Каспера. Он быстро нашел общий язык с Монни и Марком, но вот Ким его невзлюбила. К ней нужен какой-то особый подход, о котором знает только Марк.

— Ты язык откусил или оглох? Кэш, мать твою, ответь немедленно! — кричит Кимберли в наушник.

И вот она является моим боссом? Скорее писклявой собачонкой в сумочке.

— Я подумал, что если не буду отвечать, то ты сочтешь меня мертвым, — басом отвечаю я, зажимая наушник.

— Черта с два я дам тебе сдохнуть, — рычит та в ответ.

Но все же за этой психичкой забавно наблюдать. Она не бесится, как обычные девушки, когда они устраивают скандал: бьют посуду или просто обижаются, словно малые дети. Если разозлить Кимберли, она быстрее вырвет мне позвоночник голыми руками.

— Кэш. — Голос Моники заставляет меня отвлечься от собственных мыслей. — На твоем этаже пять вооруженных, прошу, будь осторожен.

Моника играет роль нашего ангела хранителя, взламывая любые камеры.

— Кэш, получишь пулю — проставляешься в баре, — отшучивается Ким.

Надо же, эта девчонка способна на шутки в такой-то момент.

— У мня другое предложение. — Я перезаряжаю автомат, проходя вглубь длинного и темного коридора. — Кто меньше всех убьет — тот и проставляется.

— Вы совсем охренели?! — недовольно удивляется Марк. — Напоминаю, что мы на задании, а не в компьютерные игры играем!

— Заткнись, — останавливает парня Ким.

Я замечаю одного вооруженного и стреляю в него, на звук выстрела сбегаются еще четыре человека, открывая огонь. Я забегаю за угол коридора и стреляю оттуда, убивая остальных.

— На втором этаже чисто, — объявляю остальным.

— На первом убито три человека, — отвечает Ким.

— Проставляешься.

Выхожу из укрытия, не разглядывая местность и за это получаю пулю в плечо. От сильной отдачи я падаю на пол, болезненно рыча и зажимаю рану.

— Кэш ранен, — говорит Моника остальным.

— Проставляется, — посмеивается Ким.

Я пытаюсь разглядеть того, кто в меня стрелял, но человек стоит слишком далеко, что я еле различаю его силуэт. Он что-то держит в руке, а потом выдергивает чику и дым заполняет пространство рядом с незнакомцем. Он бросает дымовую шашку рядом со мной, но это не просто дым, чтобы я потерялся в пространстве. Как только я сделал вдох, то сразу начал кашлять, это газ, причем усыпляющий. В моменте я почувствовал слабость в теле настолько, что не мог и голову повернуть, оставаясь лежать на полу, пока в глазах темнело.

Человек подходит ко мне, держа перед собой автомат. Я могу немного развидеть его и понять, что передо мной девушка с белоснежными волосами. Я не могу увидеть ее лица, она в какой-то маске, чтобы не надышаться газом.

— Кимберли, быстрее поднимайся на второй этаж! — Встревоженный голос Моники отдается эхом в моей голове.

Незнакомка присаживается на корточки, убирая автомат в сторону, вытаскивает из моего уха наушник, и ломает его, сжав тот в руке.

— Вот я тебя и нашла, Кэш Лу, — приглушенным, но язвительным голосом проговаривает девушка.

На секунду мне показалось, что когда-то давно я уже слышал этот голос, но никак не могу вспомнить где и кому он принадлежит.

Я слышу, как кто-то поднимается на этаж, скорее всего это Кимберли, но я не могу быть уверен. Девушка оглядывается в сторону звука, встает на ноги и продолжает смотреть на меня.

— Еще встретимся.

Это последнее, что я запомнил, потом мой организм не смог бороться и я потерял сознание.

Где я мог слышать этот голос?

***

Как только я открыл глаза, то увидел перед собой Аманду. Девушка радостно заулыбалась, когда увидела меня в сознании.

— Ребята, Кэш очнулся! — кричит она куда-то в пустоту.

Ничего не помню. Все врезается в голову какими-то обрывками: как Марк и Каспер тащили меня в машину, потом я был в самолете, а теперь нахожусь в штабе.

Надо мной возвышаются еще четыре тела. Моника, как обычно, нервно смотрит на меня, Марк и Каспер — с радостью и облегчением, а вот Ким хмурит брови, скрестив руки на груди.

Мы похожи с ней. Оба занудные личности, что нас бесит. Она не может переспорить меня, пока я ей говорю правду прямо в лоб.

— Профессиональный наемник отрубился от усыпляющего газа? — отчитывает меня девушка. — Браво. — Саркастически хлопает она в ладоши, укоризненно смотря на меня.

— Пошла на хер. — Я показываю ей средний палец, но она отвечает мне тем же.

Девушка подходит ближе ко мне, нагло скидывает мои ноги с дивана и усаживается на место, где они были. Я также принимаю сидячее положение, осознавая, что мой торс обнажен. На плече наклеен окровавленный пластырь и двигать рукой мне больно.

— Кто в тебя стрелял? — интересуется Ким.

— Какая-то девушка, но она была в маске, поэтому я без понятия, кто это.

— Сдаешь назад, приятель, — похлопывает она меня по больному плечу, отчего я болезненно шикаю.

— Ты, блядь, специально это делаешь? — хмурюсь я, поглядывая на ту.

— Ты еще спрашиваешь? — усмехается она. — Ладно, ты жив, а это уже нихера себе. А теперь про задание: мы получили бабки и теперь делим их. Сначала решаем проблему с Моникой. — Кимберли оборачивается на подругу, а та стоит в смятении, заправляя рыжую прядь волос за ухо.

— Эй, ребят, вы чего? Не стоит, вы же брали этот заказ не из-за меня.

— Отчасти, — пожимает Ким плечами. — Моника, ты возьмешь деньги, чтобы покрыть долг.

— Ни за что! — выкрикивает она, дрожащим голосом. — Вы жертвовали своими жизнями не ради моего пропитого и исколотого отца! Эта не ваша забота, пожалуйста... — Моника начинает всхлипывать, опустив голову. — В Кэша стреляли, сейчас ему нужны деньги на лечение.

Ким смотрит на меня высокомерным взглядом. Ненавижу этот ее взгляд.

— На мне все заживает, как на собаке. Каспер подтвердит. — Я поглядываю на брата, и тот часто кивает.

— Это точно, — подтверждает младший. — Не переживай за него, не умер же он.

— Сейчас ты сдохнешь от удушения, придурок.

— Решено. — Ким встает с дивана. — Отдаем Монни двадцать тысяч, остальные бабки тратим на оборудование и оружие, что останется — поделим поровну. Все согласны?

— Более чем, — соглашается Марк.

— Ребят, — подает голос Моника и все обращают на нее внимание. — Правда, не нужно мне помогать.

Ну вот, теперь она рыдает, как маленький ребенок.

Кимберли обходит диван и заключает Монику в крепкие объятия, за ней повторяют все, образовывая коллективное успокоение для одного человека, кроме меня. Не люблю все эти нежности, объятия и поцелуи, меня выворачивает от этого, поэтому и остаюсь на месте.

Единственное, что может растопить сердце Ким — слезы ее близкого человека. Как я знаю и слышал, она всегда рассказывает про свою маму Марку или Монике, она прям гордится и светится, когда рассказывает что-то хорошее о ней, только в такие моменты Ким становится чуточку добрее к окружающему миру.

После часа уговоров, Моника нехотя соглашается принять деньги. Все уже разошлись, остались лишь я и Ким.

— Что будешь делать с бабками? — интересуюсь я, но когда Ким обильно поливает мое плечо спиртом, из меня вырывается болезненные стон. — Я сейчас тебе эту бутылку в задницу засуну! — угрожаю я.

— Смотри, как бы в твоей заднице что-нибудь не оказалось. — Излишки спирта она вытирает своим рукавом толстовки. — Куплю себе мотоцикл.

— У тебя же есть «Кавасаки», — напоминаю я.

— Недавно слышала, как родители обсуждали мой день рождения, — начинает та издалека. — Они хотят подарить мне «Кавасаки» новой модели на двадцатилетие, а я уж точно не заслужила от них такого подарка, поэтому решила купить его сама.

— Как ты им объяснишь, что у тебя появились деньги?

— Тебе так интересно? — выгибает она брови.

Я пожимаю плечами, снова корчась от боли в плече.

— Скажу, что вышла на подработки и откладывала карманные деньги. — Ким клеит новый пластырь на рану, а потом бьет ладонью по плечу.

— Да ты сука! — выкрикиваю я, сгибаясь в спине от резкой боли.

— Всегда пожалуйста.

Она встает с дивана и направляется к выходу из штаба.

— Куда ты идешь? — недоумеваю я.

Кимберли накидывает на себя бомбер, вытаскивая из кармана ключи от мотоцикла.

— Забыл? Ты же сегодня проставляешься.

— Какого хрена? Я убил больше, чем ты, — указываю я на нее пальцем.

— Но пулю словил ты, — щурит она глаза.

— Нет, так дело не пойдет.

— Ладно, жмот хренов, поделим счет. Мы оба просрали на задании.

— Это уже другой разговор.

Я надеваю на себя футболку и встаю с дивана, направляясь к Ким. Мы обуваемся и выходим из штаба.

— Я сяду в твою тачку.

— Нет, — твердо отвечаю я.

— Я не поеду пьяная домой!

— А ты попробуй.

***

В конечном итоге Кимберли ничего не выпила из алкоголя, сказала, что ее мать не потерпит пьяниц в доме. Даже когда она угощала меня пивом, то сама пила какой-то безалкогольный коктейль. Как по мне, то пить эту химию, как трахать резиновую секс-куклу.

Единственное, что мне не дает покоя, пока я еду домой, так это голос той девчонки. Он до боли знакомый моему уху, но мне будто отшибло память. Я перебрал всех женщин из своего окружения, но никто не подходил под нее. У меня не было в кругу светловолосых девушек с таким хитрым голосом. Он не писклявый, не режущий слух. Этот голос, как сливочное масло, бережно намазанное на кусок поджаренного тоста. Он до скрежета в груди слишком запоминающийся, но я, как назло, забыл.