Глава 24. Эрик

«Любовь нельзя вымаливать, она либо есть, либо ее нет»

Одри Хепберн

Не понимаю, почему Алекса меня ревнует. Я не заигрывал с той девушкой, у нее есть жених, хотя, кольца на пальце я не заметил, потому что большую часть времени я пялился на ее сиськи, которые еле помещались в ее узкую блузку. А еще она просвечивает, поэтому я мог разглядеть кружева на ее бюстгальтере.

Да, я любитель поглазеть на женские формы, мне нравятся пышные бедра и сногсшибательная грудь пятого размера, я все-таки мужчина. Но когда я вижу перед собой ту, что жмется у меня под боком, стараясь не потеряться в этом огромнейшем здании, то мне становится плевать на девушку за стойкой информации. Мне плевать на всех присутствующих. Каким-то образом я влюбился в Алексу. Как еще я могу описать чувство, когда мое сердце бьется быстрее в благоприятной обстановке с маленькой, когда я смотрел на нее спящую, как она аккуратно перебирает и складывает свои вещи в шкаф, наверняка соблюдая какой-то порядок в них? Мое тело буквально требует защищать этого человека, будто я какой-то пес, но в тот же момент я заглядываюсь на других, словно за моей спиной не стоит Алекса и не ждет меня. Сам не понимаю, как поступить. Мне нужна свобода, но я хочу быть рядом с Алексой. Хочу общаться с девушками, но не могу смотреть на них в присутствии маленькой.

Пока я прокручивал все это дерьмо в своей голове, то не заметил, как мы снова зашли в продуктовый, но Алекса останавливает меня, хватая за руку, и тянет на себя.

— Эрик, подожди, — пищит она, жмурясь.

— Опять нашла коляску с ребенком? — отшучиваюсь я.

— Нет, — обидчиво бубнит та. — Смотри.

Я смотрю по направлению руки маленькой и вижу вдалеке торгового зала искусственную елку.

— Ты думаешь, что я елок не видел? — посмеиваюсь я, но Алекса закатывает глаза.

— Давай купим ее?

— Она нам так сильно нужна? — вскидываю я брови, смотря на девушку.

— А какой праздник без елки?

Тут и не поспоришь.

— Для начала купим продукты, а потом решим на счет елки, хорошо?

Она вздыхает, но все же соглашается, кивая головой и поглядывая на зеленый пластик в виде новогоднего дерева.

Не понимаю, почему Алекса решила, что я куплю елку домой. Нет, я не жадный на деньги, я просто никогда не праздновал Рождество и Новый год. Мама не готовила праздничный ужин, я с отцом не украшал дом, не загадывал желание в новогоднюю ночь и не получал подарков. Все это для меня чуждо.

Может, я и завидовал своим друзьям, когда они показывали мне свои подарки, но я знал, что моя семья не так богата для таких игрушек. Может, я и обижался в силу своего возраста, потому что папа не наряжался в костюм Санты. Но я осознал с ранних лет, что Рождество и Новый год — праздник для обеспеченных семей.

***

Мне известно лишь одно — если женщина что-то хочет от мужчины, то она обязательно это получит. Не важно, каким путем, но она сделает все, чтобы получить желаемое. Алекса не исключение. Она смотрела на меня, как кот из мультфильма «Шрэк», и мне пришлось взять эту елку. Повторюсь, я не жлоб, но я не вижу смысла в искусственной елке. Пластик не пахнет хвоей и уже не чувствуется тот праздник, о котором мечтают все дети на земле.

— Давай еще возьмем вот это.

Девушка протягивает мне два баллончика, а когда я читаю их название, то понимаю, что маленькая отнеслась к празднику серьезно.

— Ароматизатор воздуха с запахом хвои? — посмеиваюсь я.

— Хотя бы пластиком пахнуть не будет.

На секунду я задумался, что она умеет читать мысли.

Я кидаю баллончики в тележку и мы идем на кассу.

Не думал, что нам понадобится так много продуктов, хотя, смотря на ананас в тележке, мне начинает казаться, что Алекса никогда не ходила за покупками.

— А нам точно нужен ананас? — склоняюсь я к ней.

— Наверное, — пожимает она плечами. — Он же вкусный.

— Он рот жжет, после него губы и язык щиплет, — морщусь я от неприятных ощущений, когда вспоминаю эту пытку.

— Потому что в ананасе присутствуют органические кислоты и кристаллы оксалата кальция, но это еще зависит от сортов и зрелости.

Если бы во мне не присутствовало чувство такта, то я бы закричал на весь магазин: «Нихера ты умная!», но, к сожалению, я воздержался.

— Ты настолько любишь ананасы, что знаешь про них все?

Очередь на кассе уже подошла к нам, и я начинаю вытаскивать продукты из тележки. Алекса также не стала стоять в стороне и принялась мне помогать.

— Я люблю химию, — смущенно улыбается она, будто стыдится собственных знаний.

— Была когда-нибудь в Альбукерке?

Девушка начинает хихикать, потому что поняла, о чем я ее спрашиваю.

— Я не смотрела сериал «Во все тяжкие». Папа не разрешал его смотреть, он сказал, что все, что там показывают — не правда и они не правильно варят.

— Твой отец, видимо, знает в этом толк, — прыскаю я.

Сложив все продукты в пакет, я оплачиваю покупки и мы с Алексой выходим из магазина. Я нашел причину, по которой не хотел покупать елку — не очень удобно тащить два пакета и коробку, которая вот-вот упадет.

Маленькая замечает мое негодование и тянется к одному из пакетов у меня в руке. Она забирает тот, что легче, но и мне становится удобнее.

— Откуда ты знаешь про сериал, если не смотрела?

— Максим рассказывал, а один раз мы решили посмотреть сериал вместе, но когда пришел папа, то выключил его. Попросил Максима, чтобы он мне больше его не показывал, а мне провел часовую лекцию о вреде наркотиков и такого бизнеса. Забавно, — хмыкает она. — Вся моя семья варится в этом бизнесе.

— Здесь нет твоего отца. Мы можем посмотреть сериал, если хочешь.

— Да! Очень хочу!

— Тогда будем готовить и смотреть сериал, договорились?

Я смотрю на Алексу, но та сразу же поникла, опустив голову.

— Что-то не так? —  интересуюсь я.

— Тут такое дело... — мнется она в ответе. — Еду мне готовили повара дяди или же отца, а я даже не знаю, как яблоко разрезать.

— Ты расстроилась, что не умеешь готовить?

Она кивает.

Если честно, то я не был готов к такому повороту развития. Готовить должны все, в независимости от их статуса. Странно, что Алексе не давали делать практически все, теперь у меня появилось больше отвращения к ее семейке, но больше сожаления к ней. Нужно научить ее базовым вещам: готовить, стирать, убирать; наверняка она и этого не умеет.

— Не переживай. Я научу тебя.

— Ты умеешь готовить? — удивляется девушка, хлопая ресницами.

— Да... Разве не должен?

— Мой отец никогда не готовил. Я вообще не видела, чтобы мужчины готовили.

— Я буду первым.

Я не заметил, как наш разговор про ананасы зашел куда-то дальше, а мы уже стояли практически у порога дома.

Алекса достает ключи из кармана джинс и открывает дверь. Она заходит первой, а потом переступаю порог и я. Наконец могу поставить эту огромную коробку на пол и расслабиться.

— Что будем готовить?

Она разувается и относит свой пакет на кухню, возвращается ко мне и хочет забрать мой пакет, но когда та немного приподняла его, то сразу же опустила, расширив глаза от удивления.

— Ты тащил такую тяжесть всю дорогу?! — возмущается она.

— Это не тяжело.

Разувшись, забираю пакет и отношу тот на кухню. С елкой разберемся потом, сначала нужно научить Алексу готовке.

— А что ты хочешь приготовить?

Девушка задумчиво поднимает глаза кверху, смотря в потолок, будто он даст ей ответ.

— Может, пасту с креветками?

Я не следил за тем, что маленькая бросает в тележку и, по всей видимости, очень даже зря. У меня не было сомнений на счет того, что она будет брать еду, которую сама же и ела на протяжении стольких лет в богатой семье, но сейчас это не теснится с моими финансами. А желания сидеть в офисе у меня совсем нет. Ее заставлять работать я точно не буду, тем более она несовершеннолетняя. Только я думал, что принял правильное решение, бросив все в Сан-Франциско, как вдруг появилась другая проблема — деньги.

Если мне не изменяет память, то я прихватил с собой в размере десяти миллионов, было бы больше, если бы я сжал яйца в кулак и убил Алексу, но какая-то слабина, чувства. Мир рядом с ней заиграл другой мелодией. Он перестал быть серым, скучным и одинаковым. Нет, в моем мире было два цвета: серый и красный. Маленькая раскрасила его своим присутствием всеми цветами радуги. Я перестал так яро гнаться за бабками, алкоголь в глотку не лезет, а про убийства я как-то и забыл. Моя жизнь поделилась на до и после. И если до Алексы я был лучшим киллером Калифорнии, то сейчас, смотря в зеркало по утрам, я вижу в нем влюбленного придурка.

— Хорошо, приготовим пасту с креветками, — улыбаюсь я девушке, чувствуя дрожь в районе груди.

***

Хоть Алекса и не умеет готовить, но схватывает все на лету. На удивление, это было не сложно. Я ей просто объяснил, что к чему, а дальше она взяла дело в свои руки, пока я наблюдал за ней, слушая сериал.

— Как по мне, то Джейн ужасная девушка, — хмурится Алекса.

— Почему? У них с Джесси любовь, а Уолтер убил ее.

— Любовь?! — возмущенно восклицает она, смешивая пасту с креветками. — Она была в завязке до него, но как только увидела деньги, то сразу же развела сцену с побегом, а по итогу что? Она снова начала употреблять, так еще и Джесси чуть не угробила. Это не любовь, она лишь нашла выгоду в бедном парне, прикрываясь преданностью. Правильно, что Уолтер не спас Джейн, я бы тоже не спасла.

— Тебе не нравятся, когда тебя обманывают и преподносят это под призмой любви и заботы?

— Именно! Это самое ужасное и низкое, что может сделать человек, а таких я вижу сразу.

Я ухмыляюсь от ее красноречивого ответа.

Маленькая, перед тобой и есть тот самый человек, который делает это самое ужасное и низкое.

— А что на счет Скайлер?

Алекса пожимает плечами.

— Ее можно понять. Ее муж болеет раком, сын инвалид и сама она беременная. Да, иногда она меня бесит, но все же она переживает. По-своему, но это так и есть.

Наши мнения сильно различаются. Если я ненавижу Скайлер, но принимаю любовь между Джесси и Джейн, то Алекса мыслит наоборот.

— Ты уже закончила? — обращаю я внимание на тарелки с пастой.

— Да.

Она пододвигает ко мне тарелку, столовый прибор и ждет.

— А почему ты не ешь?

— Сначала попробуй.

— Отравить меня хочешь? — отшучиваюсь я, нанизывая макароны на вилку.

— Нет! Я бы никогда так не сделала, просто, вдруг, тебе не понравится.

По виду все хорошо, да и по запаху неплохо. Осталось попробовать на вкус.

Я засовываю в рот вилку, уже готов косо улыбнуться и сказать, что на первый раз неплохо, но, черт, это вкусно. Не думал, что у Алексы получится с первого раза, но у нее действительно получилось. Я даже готов расцеловать ее за это.

— Это вкусно.

— Серьезно?! — удивленно хлопает она ресницами. — Ты не шутишь? Если не вкусно, то не давись и просто выброси. — Она уже тянется к моей тарелке, чтобы забрать ее, но я пододвигаю ее ближе к себе.

— Нет, не шучу, сама попробуй.

Алекса пробует пасту и мычит от удовольствия.

— Охренеть, это реально вкусно! Я даже и не знала, что так могу.

Хочу, чтобы Алекса готовила мне каждый день. Нет, ее место не у плиты, но у нее такой талант.

После того, как мы поели, Алекса все-таки заставила нарядить вместе с ней елку. Я собрал ее, пока маленькая вытаскивала шарики из коробок и распутывала гирлянды. Она вешала шарики снизу, а я сверху, куда ее руки не дотягивались, мы обмотали елку длинной гирляндой и воткнули ту в розетку, чтобы в доме не пахло пластиком, Алекса побрызгала ветки аэрозолем с запахом хвои. Пахнет не так приятно, но это намного лучше.

В ее глазах переливаются огоньки от гирлянд, губы растягиваются в легкой улыбке. Для ее счастья нужно было купить елку и украсить вместе с ней.

— Ты счастлива?

— Да! Смотри, как она красиво стоит!

Значит, для счастья нужно так мало?

— Ты что, никогда не праздновал Рождество и Новый год? — поворачивается она на меня, нехотя отрывая взгляд от елки.

— Никогда, — честно отвечаю я.

В ее глазах сразу меркнет радость, теперь в них какое-то сожаление и разочарование.

— Почему?

— Моя семья не была настолько богатой, чтобы позволить себе отметить праздник. Тем более у моей матери была опухоль мозга, она умерла, когда я был ребенком, отец никогда не любил этот праздник, даже при жизни матери.

— Прости, наверное, тебе тяжело об этом вспоминать.

— Нет. Я не концентрирую внимание на потерях, будь они душевные или материальные. Я недавно схоронил отца, но это не дает мне унывать. Я двигаюсь вперед, даже в другую страну переехал.

— И тебе совсем не больно?

От ее вопроса мой разум в миг отключился. Больно? Интересно, а чувствовал ли я боль хоть когда-либо? Мама умерла, но я не помню, чтобы я плакал или грустил, мог тосковать и скучать, но никогда не прокручивал в своей голове воспоминания, связанные с ней, потому что мне пришлось бы куда хуже. Отца мне совсем не жаль. Он умер по своей вине и алкоголя. Может, физическая боль? Нет, у меня на нее иммунитет. Тогда, можно сделать вывод, что мне никогда не было больно. Только я не понимаю, мне нужно задумываться над этим или же принять как факт?

— Нет. Не больно.

Но если мне не больно, почему сейчас я чувствую какой-то укол в сердце?

— У моего кузена умерла мама. Он постоянно грустит, скучает по ней, иногда плачет, а еще ему снятся кошмары из-за которых он не может спать и пьет таблетки. У меня тоже нет мамы. Когда я была маленькой, то постоянно, когда мама приходила к нам с папой, устраивала скандал: кричала, плакала, била посуду, могла ударить и папу. Она делала все, чтобы забрать меня, но меня всегда интересовал один вопрос, который я до сих пор хочу задать матери: если она так сильно хотела меня забрать, что ссора переходила в драку, почему она меня тогда бросила в роддоме? Что ей тогда помешало остаться со мной? Почему сбежала?

— В твоей семье нет женщин, кроме тебя?

— Есть бабушка. Она у нас строгая, может отругать своего старшего сына за предвзятое отношение к Кристиану, скучает по младшему сыну, а еще она сбегала с собственной свадьбы. — После воспоминаний о ее бабушке, Алекса начинает улыбаться с какой-то грустью. — Мне постоянно говорят, что я не похожа на своих родителей, но вот на бабушку... мы будто с ней две капли воды.

Алекса похожа на свою бабушку. Адриан ошибся? Алекса не его дочь? Но если это правда, то мне незачем ее убивать.

— Иногда я скучаю по папе, маме... по всем скучаю. Хочу их обнять, но уже ничего не изменить. Наверное, я поступило глупо и спонтанно, но я больше не хочу жить в тисках контроля. Эрик, — обращается она ко мне, поднимая голову, и я могу видеть, как ее глаза полны слез. — Скажи, я плохая дочь, если сбежала от родителей? Наверняка они переживают, они уже обзвонили всех, точно знаю, что папа поднял все свои связи и людей, чтобы меня найти, а я так ужасно поступила.

По ее щекам ручьем стекают слезы, но я крепко обнимаю ее, чтобы успокоить. Не хочу, чтобы она плакала. Ее отец поступал неправильно по отношению к собственной дочери. Он запер ее и не давал свободы, у Алексы просто не было выбора.

— Нет. Ты поступила так, как посчитала нужным. Не стоит себя винить.

Я глажу Алексу по голове, пока она всхлипывает.

— Я боюсь, что меня найдут.

— Не найдут. А если такое произойдет, то я тебя им не отдам.

Нежно взяв маленькую за щеки, я поднимаю ее лицо, смахивая слезы, а потом целую в лоб. Девушка жмурится, потому что не знает, что делать. Смущается, но не отталкивает, тогда я перехожу губами на мокрые щеки, целую в кончик носа, а потом и в губы, ощущая солоноватый привкус на языке, который перемешивается с ее болью и моей тоской по каким-то ощущениям или воспоминаниям.

Алексу нужно спасать, а не убивать и оставлять в агонии.

***