Глава 23. Алекса

«Твой человек не тот, кому с тобой хорошо. С тобой может быть хорошо сотне людей. Твоему — без тебя плохо»

Эрих Мария Ремарк

Странное чувство, которое преследует меня во сне. Все тело горит, словно у меня температура, воздух в комнате спертый, что дышать слишком трудно и невозможно. А еще я чувствую чьи-то прикосновения к себе, а именно — к бедрам. Их сжимают, проводят по оголенной и разгоряченной коже аккуратными движениями пальцев, я бы сказала, что слишком нежными.

Со страхом и паникой в груди я разлепляю глаза, еще не осознавая практически ничего спросонья, но эти ощущения никуда не ушли, наоборот, лишь усилились. Будто меня бьют небольшими разрядами тока, и он проходит по всему моему телу так ощутимо, что биение сердца отдается пульсацией в моих подушечках пальцев.

Я протягиваю руку к одеялу и скидываю его со своих ног, но картина передо мной заставила меня оцепенеть от ужаса. Между моих бедер находится Эрик и пристально смотрит на меня таким хищным взглядом, что я даже вздохнуть боюсь. Его щетина царапает кожу на внутренней стороне бедра, отчего я морщусь. Я бы могла ударить Эрика, закричать или оттолкнуть его от себя, но я не могу. Или не хочу?

— Эрик? — пищу я, как маленькая мышь.

Но парень не обращает на меня внимания. Нет, он продолжает пристально смотреть, прожигая во мне дыру, но он словно не слышит меня. Его губы оставляют поцелуй на моем бедре и ведут выше, оставляя за собой след из обжигающих поцелуев, пока я вздрагиваю от его прикосновений.

— Что ты делаешь? — Пытаюсь я привести в чувства парня.

Как было глупо надеяться на то, что после второго вопроса он мне точно ответит.

Эрик продолжает молчать, а его пальцы поддевают резинку моих трусиков, оттягивая ту. Когда я вообще успела раздеться? Я втягиваю губу между зубов, сильно прикусывая ее. Нужно что-то сделать, но я не могу, мне страшно. Я в каком-то замешательстве или мозг еще не проснулся, поэтому я не могу двигаться.

Через секунду на мне уже не было нижнего белья. Стыд — первое, что ударило меня по голове. Я зажмуриваю глаза, пытаясь свести ноги, но Эрик перехватывает их, держа раздвинутыми.

— Эрик, стой, — останавливаю я того. — Не надо, пожалуйста.

Ничего не помогает, даже моя мольба. Он не может так поступить. Это просто шутка, глупая шутка.

Но когда я чувствую резкую боль внизу живота, то понимаю, что это не было шуткой. Глаза щиплет от подступивших слез, а нос начинает колоть. Все, что мне удалось — сжать в руках простынь, чтобы хоть как-то заглушить боль. Только сейчас я осознаю, что Эрик вошел в меня, но не членом. Хотя, меня это все равно не радует. Я хочу вырваться, завизжать, но все, что мне удается — тихо плакать. Я не могу кричать, у меня не получается. Пытаюсь, но голос в этот момент попросту пропадает.

Мне мерзко и противно. Ненавижу обнаженное тело, даже собственное. Я не могу на него смотреть или прикасаться, потому что слишком много я видела у матери на работе. Меня тошнит, я хочу извергнуть всю желчь наружу, но даже вызвать рвоту я не могу. Какой-то кошмар.

Из мыслей меня выводит новая боль. Эрик добавил второй палец и теперь это заметно ощутимо, особенно для меня.

— Смотри на меня, маленькая, — приказывает он слишком неестественным голосом.

Меня сейчас точно вырвет.

Пальцы внутри меня начинают двигаться и на замену боли приходит что-то по типу удовольствия. Оно отдаленное, я могу лишь дотронуться до него, но не поймать. Я все еще пытаюсь свести ноги, но хватка парня настолько сильная, что у меня нет шансов. Я в ловушке.

Его движения не быстрые, они медленные, будто мне дают привыкнуть к боли или к чему-то большему. Пока не могу понять, но боль вовсе покинула мое тело, как и страх. Мне... нравится? Нравится это странное ощущение, но тошнота не уходит, продолжая давить на горло, как при удушении.

Первый стон срывается с моих губ, когда Эрик сгибает пальцы внутри меня, продолжая двигаться. Моя спина выгибается, а руки уже не сжимают простынь. Слезы засохли на щеках и неприятно стягивают кожу, но внизу все трепещет. Я не знаю, мне приятно или все же страшно, но тихие стоны продолжают литься, я не могу их контролировать. Большой палец парня надавливает на клитор и я взвизгиваю от шока.

Мне нужно остановить его. Это не правильно, так не делают.

Я пытаюсь дотянуться дрожащей рукой до парня, но его свободная рука грубо хватает меня за шею, стискивая ее, но стон снова вырывается. Мне никогда не нравилась грубость, а сейчас два разных чувства смешались. Это больно и приятно одновременно.

Нет! Нет! Нет! Мне мерзко от самой себя, противно от звуков и ощущения собственной наготы. Хочу это остановить. Как-нибудь прекратить этот ужас.

Я делаю резкий вдох полной грудью и начинаю кашлять, принимая на кровати сидячее положение. Руки трясутся, а спина вся вспотела. Впопыхах я сбрасываю с ног одеяло, но как же я была рада увидеть на своих ногах джинсы.

Это был кошмар. Очень мерзкий и противный кошмар, что я хочу стереть себе память.

Не помню, как я уснула.

Из мыслей меня выводит стук в дверь, а когда я поднимаю голову со страхом на лице, то вижу в дверном проеме Эрика.

— Все хорошо? — нервно интересуется он, подходя ко мне ближе.

— Да, — резко отвечаю я. — Все хорошо.

— Тогда, почему ты такая напуганная? — Эрик садится на кровать.

— Просто кошмар приснился, не волнуйся, — улыбаюсь я. — Как я вчера вообще уснула?

— Ты решила остаться в комнате, пока я разбирал свои вещи, когда пришел, то ты уже спала, — усмехается он. — Я хотел снять с тебя кофту, ведь дома жарко, но когда увидел, что под ней у тебя ничего нет, оставил в одежде.

Он не поддался искушению? Тогда, почему во сне он так поступил со мной?

— Мы спали в одной кровати? — аккуратно интересуюсь я, прижимая к себе плечи.

— Пытались.

Я строю непонимающий вид, смотря на парня.

— Ты разлеглась на всю кровать, часто ворочалась, поэтому я спал на диване.

— Прости, — виновато посмеиваюсь я. — В следующий раз просто разбуди меня, чтобы я не занимала всю кровать.

— Мы вчера не купили продукты, — переводит парень тему. — Мы можем заказать что-нибудь или сходить в магазин.

— Может, позавтракаем едой из доставки, а потом сходим в магазин? — предлагаю я.

— Хорошо, — пожимает он плечами. — Что будешь?

— Сырники с медом, — сразу отвечаю я.

— И все? Ты наешься? — удивляется Эрик, доставая телефон из кармана спортивных штанов. — Можешь еще что-нибудь попросить, не стесняйся.

Не хочу, чтобы Эрик думал, что я такая прожорливая, но я и вправду не наемся одними сырниками.

— Можешь заказать на свой вкус.

— Договорились, — кивает он украдкой.

— Я схожу в душ.

Я встаю с кровати, ища свои вещи. Нужно их убрать в шкаф.

— Да, конечно. Если что, то я буду в гостиной.

Эрик уходит из спальни, а я нахожу свои сумки. Достаю из рюкзака одежду и полотенце, а потом спускаюсь на первый этаж.

Ванная комната не такая просторная, как была у меня, но здесь есть душ, унитаз и раковина. Впрочем, это все, что нужно для туалета.

Я снимаю с себя кофту, смотрю в зеркало, пытаясь разглядеть в себе хоть капельку чего-то стоящего. Может, фигурой я не фотомодель, но и свое тело я не ненавижу. Да, у меня большая грудь, талии нет, бедра широкие, но это же не делает меня некрасивой. Я просто не могу прикасаться к голому телу, хотя, чего мне бояться в своем?

Я провожу пальцами от шеи, веду между грудей и спускаюсь к животу. Что на руках, что здесь кожа ничем не отличается. Может, я зря испытывала отвращение или это только ко своему телу я нормально отношусь? Интересно, а если бы передо мной стоял Эрик? Я бы также отнеслась или смотрела бы с отвращением?

Встряхнув головой, я выбрасываю из нее странные мысли и раздеваюсь уже полностью, заходя в душевую кабину.

***

Выйдя из ванной, я вижу Эрика на кухне, а на столе уже лежали пластиковые коробочки с едой. Я сажусь за стол и парень протягивает мне еду.

— Это все мне? — интересуюсь я, разглядывая еду.

Сырники как сырники, вафли с карамельным сиропом, но вот картошка пюре с овощами, это странно. Я не ем на завтрак такую тяжелую еду, но мне будет стыдно сказать об этом Эрику, поэтому съем и картошку.

Сначала я съела сырники и вафли, а потом приступила к картошке.

— Не нравится? — интересуется Эрик, смотря, как я ковыряюсь вилкой в картошке.

— Нравится. Просто я не ем такую тяжелую еду по утрам, — мнусь я при ответе.

— Прости, я что-то не подумал об этом, — неловко посмеивается он.

Смотря на еду Эрика, я понимаю, почему он взял мне картошку. У него вообще суп, жареная рыба и какие-то мясные шарики.

— А куда мы пойдем? — интересуюсь я, отодвигая от себя картошку. Я ее точно не съем.

— А куда ты хочешь?

Я беру телефон и смотрю на карте ближайшие магазины.

— Здесь неподалеку есть торговый центр, можем сходить.

— Значит, пойдем туда.

Сегодня не так холодно, как было вчера и дождя нет, но все же пасмурно. Я не стала надевать пальто, обошлась только теплой кофтой, в ней намного удобнее.

Всю дорогу я оглядывалась по сторонам, рассматривала лица каждых людей. Они здесь не такие уставшие, но постоянно куда-то торопятся, но когда мы зашли в торговый центр, то я поняла причину их спешки. Скоро же Рождество, а там и Новый год не далеко. Даже само здание обвешено новогодней атрибутикой: гирлянды разных цветов и оттенков, новогодние венки, которые весят практически на каждой двери маленьких магазинчиков, картонные и пластиковые олени стоят на каждом углу, а посередине огромнейшего зала стоит высокая новогодняя елка, обвешенная шариками разных размеров, гирляндами и разноцветными лентами. Этот Новый год я проведу не в кругу семьи, хотя, я давно не праздновала этот праздник действительно с семьей.

— Продуктовый на нулевом этаже, — говорит Эрик, выводя меня из мыслей.

Мы спускаемся по эскалатору вниз, здесь народу не меньше, проходим вглубь магазина, но меня останавливает коляска с плачущим в ней ребенком. Странно, никого нет поблизости, а я не думаю, чтобы какая-нибудь мама бросила своего ребенка посреди магазина.

— Алекса? — окликает меня Эрик, когда понимает, что я не иду за ним. — Ты чего остановилась?

— Здесь коляска с ребенком...

— Это не наши проблемы.

— А если его потеряли? Может, его мама сейчас бегает по всему торговому центру и ищет своего малыша.

— Значит хреновая из нее мать, если умудрилась забыть собственное дитя. Пошли.

— Нет, — твердо отвечаю я. — Я не оставлю его здесь.

— И что ты предлагаешь? — разводит он руками. — Ходить с коляской по всему магазину и спрашивать у прохожих, не их ли это ребенок?

Парень начинает злиться или же просто психовать. Не понимаю. Странно, что он вообще так отреагировал. Это же маленький ребенок, он напуган, поэтому и плачет, его мама сейчас тоже напугана и наверняка ищет его.

— Подойдем к стойке информации и сообщим о ребенке.

Эрик закатывает глаза, тяжело вздыхая.

— Хорошо.

Я не могу бросить его, совесть не позволяет.

Вместе с коляской мы находим стойку информации за которой стоит молодая девушка.

— Извините, — начинаю я диалог.

— Здравствуйте, у вас что-то случилось? — улыбается девушка.

— Мы нашли коляску с ребенком в продуктовом магазине, никого поблизости не было, и мы решили, что его скорее всего потеряли.

Девушка облокачивается на стойку, чтобы взглянуть на малыша, который уже успел успокоиться.

— Хорошо, я сообщу по громкоговорителю о пропаже. Можете подождать, пока за ним не придут?

Я оглядываюсь на Эрика, но он лишь просто кивает.

— Да, мы подождем.

На протяжении пятнадцати минут я развлекала маленькую девочку, чтобы та снова не начала плакать, пока Эрик все это время болтал с той девушкой за стойкой. Я не слышала, о чем именно они болтали, но девушка постоянно хихикала и как-то смущенно смотрела на парня.

Он просто с ней разговаривает. Нет никаких причин для паники. Обычный разговор.

— Господи, моя малышка!

Ко мне подбегает женщина и выхватывает из коляски девочку, крепко прижимая к себе.

— Прости меня, — плачет она. — Прости, что потеряла. Мама так больше не сделает. — Женщина зацеловывает лицо своей дочери, но потом замечает меня. — Спасибо вам! Спасибо огромное!

— Не за что, — неловко улыбаюсь я.

— Как вас зовут?

Она укладывает девочку обратно в коляску, пододвигая ее ближе к себе.

— Алекса.

— Алекса, как мне вас отблагодарить? Просите, что хотите.

— Нет, нет, — отмахиваюсь я руками. — Мне ничего не нужно, главное, что вы своего ребенка нашли.

— Еще раз спасибо вам, Алекса! Вы очень добродушная девушка, вашим детям точно повезет с матерью.

Я продолжаю улыбаться и кивать, потому что не знаю, что еще ответить. Она уходит со своим ребенком, а я возвращаюсь к Эрику.

Они все еще разговаривают, да так эмоционально, что девушка будто забыла, что находится на работе.

— Эрик, — подзываю я парня.

— Ты уже все? — обращает он на меня внимание.

— Да, женщина пришла за ребенком.

— Хорошо, тогда пошли. Пока, Амели, — прощается он с девушкой.

— Пока, Эрик, хорошего дня.

Они уже и имена друг друга знают.

Парень возвращается ко мне, приобнимая за плечи.

— О чем разговаривали? — интересуюсь я.

— Да так... ничего особенного. Узнал, куда здесь можно сходить, чтобы время скоротать.

— Понятно, — вздыхаю я. — А имя откуда узнал?

— У нее на бейдже написано.

— Но твое имя же не написано...

— Маленькая, ты что, ревнуешь? — усмехается он.

— Нет! Я же просто сказала...

— Не раздувай из мухи слона, хорошо? — Он целует меня в макушку, а я киваю.

Звучит обидно. Я же действительно не ревную, мне просто было интересно. Но, если быть честной с собой, то меня насторожило, что эта девушка узнала его имя.