Глава 20. Эрик

«Прошлое должно быть уроком, а не пожизненным приговором»

Джон Боулби

— Эрик! — Уже пятый раз выкрикивает Лили мое имя, лежа подо мной в позе догги-стайл.

У этой девушки слишком странные предпочтения в сексе. Если дословно, то я сейчас трахаю ее под Rammstein, и это только верхушка айсберга. Недавно она предложила мне отлизать ей в примерочной какого-то магазина в торговом центре, а когда мы проходили через сквер, Лили затащила меня в какие-то кусты, где черт ногу сломит, и сделала превосходный минет. Да, эта женщина знает толк в сексе. Она словно животное, которое каждым вечером набрасывается на меня, затаскивает в свое логово в виде кровати и просит грубо оттрахать ее.

Черт, еще немного, и от меня ничего не останется. Лилиан до ужаса ненасытная.

— Господи, Эрик, не жалей меня, — пыхтит та в подушку, сминая в руках простыни.

И как ей только удается сохранять такой настрой на протяжении второго часа?

Я зарываюсь пальцами в ее копну каштановых волос и вдавливаю голову только сильнее в пуховую подушку, чтобы ее стоны не смешивались с музыкой. Последние толчки выдаются настолько жесткими, что Лили вскрикивает, пытаясь приподняться с постели, но моя рука не позволяет ей этого сделать.

— Ты же хотела жестче. — Толчок. — Грубее, сильнее. — Еще два толчка, сопровождающиеся женскими визгами. — А теперь пытаешься сбежать? — усмехаюсь я, склоняясь торсом ближе к ее потному телу.

— Нет! Черт, нет!

Она кончает в шестой или седьмой раз, когда же я заканчиваю в первый и последний. С Лилиан приходится сдерживать себя, чтобы устоять ее марафон.

Я снимаю презерватив, заворачивая латекс в узел и выбрасываю в мусорное ведро. Мне не нужен букет в виде венерических заболеваний. Достаю телефон из кармана брюк, которые небрежно валяются на белом махровом ковре, и проверяю его на наличие ответа от маленькой. Но после моего сообщения она ничего не написала. Может, испугалась или передумала?

В любом случае, с ней или без, но я обязан уехать. Желательно в другую страну, и Нидерланды — очень неплохой вариант. Кэш не выполнил задание, как и я, поэтому он уехал домой ни с чем, а меня ждет один исход за не выполнение заказа — смерть. На следующей неделе уже декабрь, если успею сбежать в начале месяца, есть вероятность, что Адриан не спохватится искать меня. Но что на счет Алексы? Адриан будет искать ее, как и Роберта, а может, и Светлану впридачу. Он достанет всех троих из-под земли и снова закопает их, только уже точно мертвыми.

— И надо тебе с малолеткой водиться? — Лили обнимает меня со спины, прижимаясь ко мне своей обнаженной грудью.

— Мужчина работает, женщина получает отличный секс.

— Тоже верно, — вздыхает она. — Свалишь с ней?

— Я прикрываю только свою задницу. — Я убираю телефон в сторону, принимаясь натягивать на себя боксеры.

— Слушай, — протягивает девушка, проводя указательным пальцем по моему позвоночнику. — Если та девчонка не согласится с тобой ехать, может, ты меня возьмешь?

— И какой от тебя толк? — Оборачиваюсь я на ту.

Лили выпрямляется в спине, зачесывая прилипшие ко лбу волосы назад.

— Наверняка ты захочешь секса, а я не уверена, что с девственницей тебе понравится. Все же я обучена многому. — Ее губы растягиваются в довольной ухмылке. — И тем более я умею готовить, могу быть какой-нибудь домохозяйкой, пока мой мужчина будет зарабатывать мне на новенькую шубку.

Она склоняется ко мне, вытягивая губы для поцелуя, но я наоборот, отодвигаюсь.

— Ты думаешь, что между нами что-то есть, кроме хорошего секса? — удивленно усмехаюсь я.

Лили распахивает свои глаза и хлопает нарощенными ресницами, недоумевая.

— Разве не очевидно? Да, я готова тебе простить твое игнорирование, как пропадал неделями, если возьмешь меня. Эрик, я же вижу, как ты не ровно ко мне дышишь.

— Я просто пытаюсь не рассмеяться, — пожимаю я плечами. — Милочка, спустись с небес на землю. Ты всего лишь шлюха, которая знает толк в своей работе и получает за это деньги. Кстати о деньгах, сколько я тебе должен за сегодня?

Девушка сразу же мрачнеет, вырывает одеяло из-под моего тела и укутывается в него.

— Ты мудак, Эрик! — пыжится та, насупившись. — Все мужики одинаковые! Только секс от нас и нужен! — В меня летит одна из ее подушек. Пора бы уходить. — Собирай свои вещи и вали!

— Уже этим и занимаюсь. — Я встаю с кровати, просовывая ноги в штанины.

— Обещаю тебе, Фетерби, ты сдохнешь в полном одиночестве, и у тебя никогда не будет любящей семьи!

— Ты меня проклинаешь? — После того, как я надел пуловер, достаю из внутреннего кармана куртки свой бумажник и вытаскиваю из него пару зеленых купюр, а потом направляюсь к выходу из спальни. — Даже чаевые оставил.

— Пошел к черту! Больше не появляйся у моего порога! — истерически верещит Лили.

Я вообще не собираюсь появляться в Калифорнии пару лет, пока все не утихнет. Думаю, залягу на дно, денег для этого достаточно.

Выходя из дома, около моих ног приземляется настольная лампа. Я поднимаю голову и вижу, как в окно просовывается Лилиан, собираясь бросить в меня что-то потяжелее, поэтому я поскорее ухожу к машине.

***

Подъезжая к дому я замечаю, как из моих окон горит свет, но я точно помню, что я его выключал. Мой телефон вибрирует на приборной панели, когда я смотрю на экран, то вижу номер Тима и что-то мне подсказывает, что он с плохими новостями.

— Не говори, что меня ждет какое-то дерьмо, — начинаю я.

— Чувак, тебя ищут люди босса.

Сукин сын. Решил устранить меня слишком быстро, чем я предполагал.

— Откуда такая информация?

— Они приходили ко мне два часа назад. Хотели узнать твое местонахождение, но я сказал, что ничего не знаю и виделись мы достаточно давно, — тараторит парень.

— Они говорили что-то еще?

— Нет. Когда поняли, что от меня нет толку, то просто ушли.

— Если нагрянут еще раз, ничего им не рассказывай, — наставляю я того.

— Друг, обижаешь, — посмеивается он в трубку. — Удачи на дне.

Я завершаю звонок, но телефон не выключаю, потому что на него приходит уведомление. Всплывшее окно на главном экране заставляет меня сжать телефон в руке до нехарактерного хруста.

На первой строчке написано про маленькую: «Алекса Александра Брук. Сумма: 5 000 000 $», а на второй про меня: «Эрик Фетерби. Сумма: 3 000 000 $».

Это сообщение действует, как массовая рассылка для всех, кто относится к гангстерскому миру Америки, в том числе и Тому Аллену.

Достав из бардачка машины пистолет, я выхожу на улицу и направляюсь к дому.

Дверь открыта, меня явно там ждут. Я захожу вовнутрь, но в помещении слишком тихо, словно меня не поджидают в каком-нибудь углу комнаты, чтобы убить.

Прохожу в гостиную, но здесь пусто. Может, я действительно забыл выключить свет? Но звук разбившегося окна, заставляет упасть меня на пол, а очередь из пуль, врезающихся в стену, говорит о том, что это был отвлекающий маневр. Я перекатываюсь в часть комнаты, куда не долетают пули и встаю на ноги. Слышу топот в коридоре, а потом человек в балаклаве появляется в проеме между гостиной и кухней. Он направляет на меня автомат, но я стреляю ему в голову, отчего тот падает замертво.

Второй выбегает из ванной комнаты, которая находилась за моей спиной, хватает за плечо и перекидывает меня через себя, и я снова валюсь на пол. Я хватаю мужика за ногу, сбивая его равновесие. Он приземляется рядом со мной, пытается схватиться за автомат, но я запускаю в него две пули: в грудь и голову.

На улице тоже находятся люди, но я не знаю сколько их и закончились ли у них пули. В полуприседе я подхожу к разбитому окну, держа пистолет на расстоянии вытянутых рук. Аккуратно выглядываю наружу, но в темноте слишком сложно что-либо разглядеть. Пока я отвлекся на улицу, то не заметил, как ко мне сзади кто-то подошел. Я не успеваю обернуться, как меня хватают за затылок и впечатывают мое лицо в оконную раму. Осколки с режущей болью вонзаются в мое лицо, и я чувствую, как алая жидкость начинает сочиться из ран.

Я хватаю человека за грудки и со всей силой швыряю его вперед. Он вылетает на улицу, разбивая окно окончательно. Стреляю ему в голову, но откуда-то издалека снова открывается огонь и мне приходится отдернуться в сторону, чтобы меня не задело.

Я бегу в подвал дома, пробегаю через оборудованный мною спортивный зал в самую глубь и заворачиваю за угол. Включаю свет в тесном пространстве и бетонные стены озаряет яркий холодный оттенок. Из-под одного из стеллажей я достаю чемодан, снимаю с него защелки и, открыв крышку, я достаю из него два магазина, один из которых убираю во внутренний карман куртки, а второй вставляю в пистолет. Я снова слышу топот, который усиливается. Оборачиваюсь назад и стреляю в два тела, истратив половину магазина. Из чемодана достаю две осколочные гранаты и дымовую шашку.

Убрав чемодан в сторону, я опрокидываю стеллаж с какими-то ненужными вещами и пытаюсь выбить дверь, на которой весит замок, но у меня не выходит.

— Блядь, — рычу я от злости.

Я оглядываюсь в попытках найти что-нибудь тяжёлое, чтобы сломать замок и в мои глаза бросается кувалда. Беру тупое оружие в руки и, замахнувшись им, я бью по замку. Удар металла об металл издает неприятный звук, но я продолжаю ломать замок и в конечном итоге мне удается вырваться из дома.

Нужно добежать до места, откуда в меня стреляли, но сначала мне стоит сесть в машину.

По пути я достаю телефон и набираю номер Тима. Ровно два гудка и парень принимает звонок. Он начинает что-то говорить мне, но мне некогда его слушать, поэтому перебиваю его:

— Жди меня через час, — тяжело дышу я, садясь в тачку, а потом сбрасываю звонок и швыряю телефон на пассажирское сиденье.

Завожу мотор и фары освещают дорогу. Я замечаю, как недалеко от дома стоит черный пикап, поэтому еду в его сторону.

Рядом с ним стоят пару человек с автоматами. Я достаю из осколочной гранаты чику и бросаю ту в сторону машины и людей. Пару пуль успели задеть машину, а также попали и по мне. В мое плечо врезается тупая боль, которая растекается по всему телу, и рука начинает кровоточить. Взрыв оглушает меня и когда я понимаю, что от них ничего не осталось, скрываю с места, держа путь к Тиму.

***

— Черт, чувак, выглядишь хреново, — разглядывает меня Тим.

Кровь на моем лице засохла и неприятно стягивает кожу. Я самостоятельно вытащил осколки, когда приехал к Тиму, кое-как обработал, но теперь точно останутся шрамы.

— Думаешь, это люди Адриана? — интересуется он, снова наливая в наши роксы ликер.

— Предполагаю, — грубо отвечаю я, а потом беру стакан и выпиваю темно-коричневый алкоголь с ярким привкусом миндаля и каких-то пряностей. — Они были в одной одежде и их было много. Тебе уже пришел заказ?

— Да, но там была и твоя девчонка.

— Знаю. Завтра я уезжаю в Россию, забираю Алексу и мы уедем в Нидерланды.

— Ты же говорил, что свалишь через неделю! — эмоционально напоминает Тим.

Его можно понять. Его жизни будет угрожать опасность, ведь он единственный, кто общался со мной в последний раз, и спрос с него будет большой, а зная Тима, он скорее сдохнет, чем что-либо расскажет. Шанс не велик, но его могут приписать к моим делам. Все-таки этот пацан работает не на прямую с Адрианом.

— Планы изменились. Если останусь до положенного срока, то меня точно убьют, а потом возьмутся за Брук.

— Хочешь забрать пять миллионов себе? — намекает он на цену за голову Алексы.

Нет.

— Конечно, — улыбаюсь я, но в этот же момент болезненно фыркаю. Даже малейшее движение напоминает про недавнюю перестрелку.

Хочу забрать всю Алексу себе.

— Кстати, я могу переночевать у тебя?

— Без проблем, — пожимает Тим плечами, отпивая из рокса ликер.

Да, я трахался все эти дни с Лилиан, пока маленькая была в России. Но если быть честным с самим собой, то я спал с ней, пока Алекса была еще в Сан-Франциско. Моя воспитанная и еще не прогнившая полностью часть корит меня в том, что я признаюсь одной в чувствах, но сплю в кровати другой. Я никогда не испытывал симпатии к людям, думал, что мне просто не дано этого. Но когда я стал больше проводить времени в компании с Алексой, что-то во мне изменилось. Какой-то рубильник опустили и я начал чувствовать странное тепло в районе груди, особенно горячо было в ту ночь, когда я поцеловал ее. Я держался из последних сил, испугался, когда она испытала страх при первой близости, хотя, это были какие-то бессмысленные попытки угомонить свой животный инстинкт.

Всегда думал, что женщина мне нужна лишь для того, чтобы присунуть в нее, оставить бабки и свалить. С Алексой я не хочу так поступать. Она слишком хрупкая, нежная, боязливая и трепетная ко всему. Будто мне дали розу с обрезанными шипами, приказали оборвать все ее лепестки, но вместо этого я пытаюсь уберечь ее. Что со мной происходит? Даже пять миллионов на меня никак не действуют, хотя я рвался только за двумя. Цену увеличили, ведь я не справился с заданием.

ЭРИК: Маленькая, планы изменились. Я приеду завтра, но могу подождать, пока ты соберешься с силами и решишься на такой важный для тебя поступок.

Даже когда я ей пишу, то испытываю это тепло в груди, будто выпил самый крепкий алкоголь в своей жизни.

МАЛЕНЬКАЯ: Я собрала половину вещей, но мне страшно сбегать. Не знаю, как потом ко мне будут относиться в сети, что скажет папа. А еще Кристиан, он ведь еще маленький, он расстроится и будет грустить, у него никого нет, кроме меня.

ЭРИК: Ты можешь приехать к нему и все объяснить. Если этот малец так сильно любит тебя, то он все поймет.

Возвращаться сюда будет слишком опасно для наших жизней. Неужели я готов пойти на такой риск ради какой-то девчонки?

***