Глава 19. Алекса

«Никогда не поздно стать тем, кем ты мог бы быть»

Джордж Элиот

Я притворяюсь мертвой, ощущая на своем лице горячие струи крови, стекающие по моему лбу. Звучит второй выстрел в водителя, а я снова вздрагиваю, стараясь не заплакать.

— Что с Робертом? — Мужской голос разрывает мои барабанные перепонки, словно он звучит настолько близко, буквально кричит мне на ухо.

— Мертв, — оповещает того второй.

Мертв.

Нет, папа не может быть мертв. Может, он притворяется, как и я?

— А девка?

— Тоже мертвечина.

— Отлично. Поехали, скоро менты приедут.

Как они уедут, если их машина также разбита, хотя и выглядит чуть лучше нашей?

К металлическому фаршу из двух автомобилей подъезжает другая машина. Я не стала открывать глаза, вдруг они заметят, и уезжает, оставляя как минимум двух людей погибать в адских муках.

— Пап... — хриплю я, пытаясь выпрямиться в спине, но резкая боль пронзает все тело. — Папа, ответь мне. — Но он ничего не отвечает.

Я оглядываюсь в попытках осознать в каком положении нахожусь. Машина перевернута набок и сейчас я рада, что успела пристегнуть ремень безопасности, потому что левое окно машины пробито арматурой, которое чуть не продырявило мне бок.

Попытавшись открыть помятую дверь со своей стороны, я отстегиваю ремень, вылезаю из машины и вижу, как мое колено неестественно выглядит. Оно вывернуто куда-то в сторону, а наступать на ногу катастрофически больно. Слезы смешиваются с кровью на лице, но я иду. Хромая на одну ногу, мыча от боли, но продолжаю идти в сторону больницы.

Мне нужно спасти отца. Он может быть еще жив, и если я не дойду, то потеряю и его.

— Эй, вы! — окликает меня голос за спиной. — Девушка, остановитесь!

Нет. Не могу остановиться. Нужно дойти до больницы. Нужно дойти.

Меня догоняют, аккуратно хватая за плечо.

— Постойте же! Вам нельзя двигаться!

Я оборачиваюсь на незнакомца и вижу молодого парня в шлеме от мотоцикла.

— Мой папа, — шмыгаю я носом, и кровь попадает в глотку. — Он не отзывался. Мне нужно дойти до больницы, чтобы спасти его.

— Вы бредите! Останьтесь на месте, скорая помощь уже в пути.

— Нет, она может не успеть.

Я слышу звук сирен, вижу, как к перевернутой машине подъезжает карета скорой помощи. Я пытаюсь пойти обратно к папе, но ноги уже не держат тело, поэтому практически отказывают. Еще немного и я бы могла упасть на асфальт, но тот парень подхватывает меня.

— Ты, — смотрю я на собственное отражение в пластике шлема. — Скажи им, чтобы помогли моему отцу.

— Вам тоже нужна помощь.

— Тогда помогай! — повышаю я голос.

Видимо, адреналин ударил по голове и я не понимаю, что говорю.

Дыхание замедляется, сердце стучит реже, а в глазах начинает темнеть. Тошнота подкатывает к горлу, но я сжимаю зубы, чтобы не извергнуть всю боль на землю, но потом мои конечности настолько немеют, что я теряю сознание.

***

Как только я открываю глаза, то меня сражу же ослепляет яркий свет больничных люминесцентных ламп. Правая нога все еще болит, но я могу ею двигать без сильного дискомфорта.

Только сейчас я вспоминаю, почему я оказалась в больнице и что вообще произошло ранее. Если меня привезли сюда, значит папа тоже здесь. Мне нужно найти его.

Я встаю с кровати и спрыгиваю на пол, ощущая режущую боль в колене, отчего я вскрикиваю, но успеваю схватиться за изголовье койки, чтобы не упасть на кафельный пол. В палату заходит девушка в медицинской одежде, и когда она меня видит, то сразу убирает металлический лоток на стол и подбегает ко мне. Девушка помогает мне встать на ноги и усаживает на кровать.

— Тебе нельзя вставать, — начинает она ругать меня. — Лежать что ли устала или выздоровела уже?

— Мой папа... Роберт Брук. — Я прочищаю горло, сглатывая слюну. — Он здесь? С ним все хорошо?

— Да, да. Все хорошо с твоим отцом, он в другом отделении на этаже выше.

— К нему можно?

— Ты глупая или глухая? Я же сказала, что тебе нельзя вставать. — Девушка возвращается к столу, чтобы забрать лоток, а потом уходит из палаты.

Боюсь, что если снова попытаюсь встать, то упаду или же меня поругают уже другие врачи, но и сидеть сложа руки я не могу.

Я разглядываю свою больную ногу и вижу шов на колене. Он так мерзко и некрасиво выглядит, что я морщусь. Почему на ноге вообще шов и как я не могла его изначально заметить?

В палату снова кто-то заходит и, не посмотрев на посетителя, я подумала, что это врач.

— Почему у меня нитки в ноге?

— Если честно, то я без понятия. — Слышу я нервный мужской смешок.

Что значит, без понятия? Он врач или кто?

Подняв голову, передо мной стоит какой-то парень в белом халате, который накинут на его широкие плечи.

— Вы врач?

— Нет, доставщик еды.

У меня есть чувство, что я все еще не проснулась и нахожусь в каком-то карикатурном бреду. Я бью себя ладонями по щекам, сжимая ими челюсть, отчего мои губы сворачиваются в трубочку.

— Что ты делаешь? — паникует парень, подбегая ко мне, и хватает за руки. — Зачем бьешь себя?

— Так это не сон?

Он щипает меня за щеку слишком сильно, и я вскрикиваю, отталкивая от себя незнакомца.

— Ты совсем больной?! — хмурюсь я, потирая горящую от боли щеку.

— Нет. Я убедил тебя, что ты не спишь.

— Я не просила тебя этого делать!

Парень пожимает плечами и проходит к кожаному диванчику, садясь на него.

— Кто ты вообще такой?

— Я же говорил, что доставщик еды.

— Я уже слышала это! Как тебя зовут? Что ты тут делаешь? — заваливаю я его вопросами. — Зачем ты вообще сюда пришел?

— Ты когда из машины вылезла, то похромала куда-то. Я пытался остановить тебя и подождать скорую помощь, но потом ты потеряла сознание.

Как я могла вылезти из машины с такой адской болью?

В палату заходит уже врач. Он оглядывает парня, а тот ему только улыбается как-то по-глупому. Если его сравнить с каким-нибудь животным, то он больше похож на глупого щенка, которому показали косточку, но не дают.

— Александра Брук, я прав? — Врач поворачивается ко мне.

— Да.

— Как вы себя чувствуете? Ничего не беспокоит?

— Нога немного болит. Почему у меня швы?

— Вы поступили к нам с раздробленным коленом. Этот молодой человек, — указывает он на парня подбородком. — приехал вместе с вами и сообщил, что вы самостоятельно вылезли из машины и пытались дойти до больницы. Оно и не удивительно, выброс адреналина способен мертвого на ноги поставить на какое-то время.

— Если у меня раздроблено колено, значит...

— У вас стоит металлическая пластина, и, как я услышал от медсестры, пластина хорошо и даже быстро прижилась.

— Мне нужно к отцу.

— Вам предоставят костыли, чтобы вы не упали где-нибудь в коридоре.

Я морщусь от этого слова. Не хочу ходить с костылями, я же не инвалид какой-то.

— Он меня проводит, — указываю я на парня пальцем. — И костыли мне не нужны.

Мужчина оборачивается на парня, но тот лишь кивает в немом согласии. И вправду как щенок.

— На пятый этаж подниметесь на лифте, повернете налево и зайдете в восьмую палату.

Врач выходит из палаты, а я уже слазаю с кровати, пытаясь перевалить вес тела на левую ногу. Как только парень замечает мои действия, то подбегает ко мне, подхватывая под локоть.

— Могла бы попросить о помощи.

— Я дежа твоего имени не знаю, — тяжело дышу я.

— Сережа, но друзья могут называть меня Серж.

— Ты француз что ли? — посмеиваюсь я.

— Нет, родился и вырос на севере России, но недавно переехал в Москву. А ты?

— Александра или Саша, без разницы.

Я плетусь к выходу из палаты, пока Сережа помогает мне, хотя это трудно назвать помощью. Он еле прикасается ко мне.

С горем пополам мы заходим в лифт и я нажимаю на кнопку нужного нам этажа. Я опираюсь на металлические поручни в этой коробке на канатах, смотря на огромнейший зал первого этажа через стеклянные стены.

— Ты приехал сюда учиться? — начинаю я диалог, чтобы развеять чувство неловкости.

— Да.

Лифт мягким звуком сигнализирует о прибытии на пятый этаж. Серж снова подхватывает меня под руку и мы проходим в коридор, пока я ищу нужную мне палату.

— И как тебе Москва?

— Муравейник, но привыкнуть можно.

Я фыркаю, улыбаясь. Да, Москва многолюдный город, но если сравнивать его с тем же Сан-Франциско, то я все равно выберу свой родной город и старых друзей, нежели буду искать новых выскочек мира.

Мои глаза находят дверь с цифрой восемь, а нога будто проходит и мне не больно на нее наступать. Я вырываюсь из хватки Сережи и подбегаю к палате, раскрывая дверь.

— Саша, постой!

Но я не слышу парня, потому что все мое внимание переведено на папу, который сидит в кресле и что-то печатает на ноутбуке.

— Пап? — чуть ли не шепчу я.

Как только он обращает на меня внимание, то сразу же убирает ноутбук в сторону и подбегает ко мне, заключая в крепкие объятия и отрывает от пола, а я также крепко обнимаю его в ответ.

— Моя принцесса, я думал, что ты все еще спишь.

— Прости меня. Прости, что наговорила всяких гадостей дома, я не хотела, я не специально, — тараторю я, плача в папино плечо.

— Все хорошо. Я не сержусь на тебя. — Папа целует меня в висок, а потом ставит на пол, но моя боль снова возвращается, из-за чего ноги подкашиваются. — Саша? — Он ловит меня, крепко держа за плечи. — Тебе больно? Покажи, где болит.

— Нога болит, но мне сказали, что после операции это нормально, — успокаиваю я его.

— После какой операции? — недоумевает он, смотря на меня сверху вниз.

Он не знает?

— Мне сказали, что у меня раздроблено колено, поэтому мне поставили пластину.

— Ну-ка, подожди меня здесь.

Папа сажает меня на свою кровать, и я вижу, как в его глазах поблескивает ярость. Он выходит из палаты, громко хлопая дверью.

И что это только что было?

***

Оказалось, что операцию мне сделали без согласия папы, поэтому он кричал на всю больницу, винил врачей в их некомпетентности и что он всех здесь засудит. И ему было плевать, что в тот момент, когда мне нужно было делать операцию, он был без сознания.

Не знаю, что с ним произошло, но его как будто подменили. Папа стал слишком добр ко мне, он поблагодарил Сережу за помощь и оплатил ему обучение в институте. Нельзя так раскидываться деньгами! Но, видимо, он решил не останавливаться на этом. Из-за того, что мой телефон разбился при аварии, папа купил мне новый. Хорошо, что несколько номеров сохранилось на сим-карте, особенно номер Эрика.

Прошло уже два дня, но он мне даже не писал, хотя, мне некогда было проверять телефон на наличие сообщений.

Как только я получила новый телефон, то сразу же перенесла на него все данные и проверила сообщения от Эрика, но ничего нет. Может, написать ему самой?

Я захожу в чат с парнем и начинаю печатать сообщение:

АЛЕКСА: Привет, ты мне давно не писал.

Но перечитав его, я стираю предложение.

АЛЕКСА: Привет. Как у тебя дела?

Я снова стираю сообщение.

Ничего хорошего написать не могу!

ЭРИК: Привет, маленькая.

Я вскрикиваю, когда вижу новое сообщение от Эрика и выключаю телефон, швыряя его подальше на сиденье.

— Саша, с тобой все хорошо? — беспокоится папа, оборачиваясь на меня.

— Да, все хорошо, — нервно улыбаюсь я.

Папа недоверчиво прищуривается, но все же возвращается к телефонному разговору с дядей Томом.

Потянувшись к телефону, я беру его в руку и открываю чат с Эриком.

АЛЕКСА: Привет.

ЭРИК: Как ты там? Не сильно скучаешь?

Не думаю, что стоит ему рассказывать про свои замечательные два дня в России.

АЛЕКСА: Сильно скучаю.

ЭРИК: Не переживай, я приеду уже на следующей неделе, поэтому можешь собирать вещи.

Так быстро? Я не могу просто взять и сбежать. Это слишком сложно. Я даже и не знаю, с чего начать.

Только я думала, что проблемы оставили меня позади, как появилась единственная и последняя на горизонте, словно финальный босс в какой-то компьютерной игре.