Глава 8. Алекса

«Любовь — это когда ничего не стыдно, ничего не страшно, понимаете? Когда тебя не подведут, не предадут. Когда верят»

Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц»

Темнота и запах пыли: первое, что я почувствовала, когда пришла в сознание. Из-за тряски я поняла, что нахожусь в машине, а после полного пробуждения я услышала музыку, играющую из колонок автомобиля и чьи-то голоса, принадлежащие явно мужчинам. Они были еле различимы сквозь бас, бьющий по барабанным перепонкам.

У меня нет ни малейшего понятия, кто меня везет и куда меня везут, из-за этого неосведомления мои мысли окутывает страх.

Все, что я помню после прыжка, — это как меня потянули наверх, но не на сам мост, а под ним. Там не было Эрика и Инги. Я подумала, что это работники аттракциона, но не могут же они ходить в камуфляжной форме, верно? Потом меня схватили сзади, приложили ко рту и носу какую-то тряпку с резким запахом, и я отключилась. Я даже не успела среагировать. Страх заблокировал тело, как всегда со мной происходит.

Когда пытаюсь пошевелить руками, то понимаю, что они не связаны, поэтому я снимаю со своих глаз плотную повязку, и в глаза бьет свет от фонарных столбов, которые проносятся надо мной с неописуемой скоростью. Привстаю на заднем сиденье, чтобы взглянуть на лица людей спереди, но меня замечает водитель, когда я сталкиваюсь с ним взглядом через зеркало заднего вида.

— Сэм, какого черта? — рычит мужчина, переводя свой взгляд на дорогу.

— Что, ты о чем? — Другой мужчина, который сидит на пассажирском сиденье, отрывает свой взгляд от экрана телефона и оборачивается назад.

— Почему ты не связал ей руки?

— Прости, оплошал, — хмыкает предполагаемый Сэм, продолжая смотреть на меня.

В машине раздается резкий щелчок, от которого мое тело содрогается. Они заблокировали двери, а это был единственный выход на улицу.

Я сглатываю скопившеюся слюну, смачивая горло.

— Куда вы меня везете? — практически пищу я от страха, как маленькая и серая мышь.

— Скоро все увидишь, — подмигивает рыжеволосый Сэм.

Если не тот факт, что меня похитили и куда-то везут, то я бы назвала Сэма милым. Его веснушки не позволяют отзываться о нем в плохом ключе, наверняка у него есть дома собака, какой-нибудь добрый и большой лабрадор. Но если вспомнить, что ему нужно было связать мои руки, добрый и большой лабрадор расплывается в моей фантазии.

Мужчина снова утыкается в телефон, водитель следит за дорогой, иногда бросая на меня свои свирепые глаза, но в эти моменты я стараюсь отвести взгляд, пока изо всех сил пытаюсь нащупать телефон в карманах джинс, но его нет, будто сквозь землю провалился.

— Можешь не искать свой телефон. — Голос водителя заставляет меня прирасти к спинке заднего сиденья, стараясь не издавать ни звука. Я даже боюсь громко дышать. — Он все равно у нас.

Это было очевидно, но я решила попытать удачу. И, как на зло, она никогда не была на моей стороне.

— Меня найдут по геолокации.

Не знаю, откуда во мне столько смелости на данный момент, но лучше прикрыть рот.

— Нет. Мы ее отключили.

— Эдон, смотри, что нашел в ее галерее. — Я вижу, как Сэм протягивает мой телефон своему приятелю. — Похоже, мы сорвали куш.

— Твоя фамилия, — обращается ко мне Эдон, снова смотря на зеркало заднего вида, чтобы держать со мной зрительный контакт.

— Зачем вам это?

— Назови свою фамилию, живо!

— Брук! — выпаливаю я, зажмурившись.

Ладони вспотели и стали липкими. Я вытираю их об джинсы каждую секунду, но моему пальмарному гипергедрозу* наплевать, а стресс только увеличивает потливость.

— Черт, Эдон, ты прикинь, сколько мы бабок можем получить с нее!

О чем они вообще говорят? Причем тут я и деньги?

— Если нам не прострелят головы быстрее, чем мы их получим. Ты хоть знаешь, кто ее отец?

— Наслышан.

— Один звонок, и мы трупы, Сэм. Русские с этим не медлят. Эта девчонка из Братвы, как и ее папаня.

Они знают про папу? Может, если я смогу запугать их, то они отпустят меня?

— Да... — робко подтверждаю я, но потом отрываюсь от сиденья и пододвигаюсь ближе. — Мой папа убьет вас, если вы что-то со мной сделаете, — уже смелее продолжаю. — Советую отпустить меня, если не хотите лежать под землей.

Секундная тишина, а потом салон заполняет мужской хохот.

Я что-то не так сказала?

— Видела бы ты себя со стороны, — продолжает смеяться Сэм. — На меня будто котенок нашипел.

Угрожать я не умею.

Машина резко останавливается, и я практически вылетаю через лобовое стекло, но успеваю упереться руками об передние сиденья.

Мужчины выходят из машины, Эдон открывает мне дверь, хватает под локоть и выводит на улицу. Пока я пытаюсь вырваться, его цепкие пальцы только сильнее впиваются в мою кожу.

Меня заводят в какое-то огромное помещение и толкают вперед, когда же я пытаюсь устоять на ногах, чтобы не упасть на бетонный и грязный пол. Здесь тоже пахнет пылью, от которой меня начало тошнить еще в машине.

Слышу приближающиеся шаги. Их много. Я пытаюсь разглядеть фигуры в темноте, но у меня не получается ровно до того момента, пока я не встречаюсь взглядом с Эриком и Ингой.

Пока парень спокойно стоит, то моя подруга вырывается так сильно и упорно, будто от этого зависит вся ее жизнь.

Посередине я замечаю кудрявого мужчину с загорелой кожей. Больше похож на португальца, но что он забыл в Калифорнии?

— Алекса Брук! — кричит мужчина с наигранной радостью в голосе. — Для меня честь встретить вас. Жаль, что не успел познакомиться с вашим отцом и дядей.

Я молчу, пытаясь собрать разбросанные в хаотичном порядке мысли.

— Карло, отпусти девочек, — просит Эрик.

— Отпустить? — удивляется тот, склоняя голову к парню. — Чтобы они пропустили само веселье?

— Пожалуйста, — подаю я голос, и мужчина обращает на меня внимание слишком резко. — Отпустите их... они ведь ничего не сделали.

— Лапушка, разве Эрик не рассказывал про себя?

Карло протискивается между теми двумя и приближается ко мне катастрофически медленно.

Я делаю шаг назад, но врезаюсь в кого-то спиной, а когда поднимаю голову, то вижу того самого Эдона с оскалом на лице. Он хватает меня за плечи, чтобы я не вырвалась, а Карло уже находится слишком близко ко мне.

— Разве Эрик не рассказывал, как убил моего брата-близнеца среди белого дня в ресторане?

Сердце падает куда-то вниз и превращается в кровавую жидкую кашу.

Эрик убил его брата?

— Алекса, не слушай его! Беги! — кричит Инга за спиной Карло, но я не слышу ее.

— Эрик... Он убил вашего брата? — переспрашиваю я, потому что думаю, что мне это послышалось.

— Да. Эрик, — обращается мужчина к парню, поворачиваясь к нему корпусом. — Ты не хочешь подтвердить мои слова своей подружке?

Я также фокусируюсь на Эрике. Пытаюсь смотреть в его глаза так долго, чтобы понять: солжет он или скажет правду, пока мои же застилает пелена слез.

Но парень отворачивает голову, чтобы я не видела ту правду, которую хочу узнать. Он лишь робко кивает, и мне достаточно только этого движения.

— Видишь? — возвращается ко мне Карло. — Ему просто дали задание убрать меня, но я знал об этом, поэтому решил подменить себя братом.

— Получается, это вы убили своего брата, а не Эрик, — бубню я себе под нос.

— Что говоришь, лапушка? Я убил своего брата? Но это же не я всадил ему в голову пулю из винтовки. Не так ли, Эрик?

Давление на мои плечи только усиливается. Видимо, Эдон каким-то образом чувствует мой животный страх и всеми силами удерживает меня на месте, чтобы я даже с места не двинулась.

— Лапушка, ты же наших кровей, не так ли?

Я смотрю на мужчину в полном непонимании.

— Твой отец из мафии, значит, и ты тоже. Я всего лишь хочу до тебя донести, что в нашем мире таких, как Фетерби, утилизируют. Понимаешь, о чем я?

Я киваю. Потому что, если я этого не сделаю, боюсь, что мне сделают больно.

Карло улыбается мне, а потом возвращается к Эрику и Инге. Он достает пистолет, прислоняет дуло ко лбу парня и снимает тот с предохранителя. К Инге также подходит еще один, ударяя ее по голове рукояткой пистолета. Девушка вскрикивает, падая на колени. К ее затылку тоже упирается пистолет.

— Я бы мог не убивать твою подругу, лапушка, но она останется свидетелем.

— А ее ты убивать не собираешься? — интересуется Эрик у Карло.

— Нет. Она же из наших, хоть еще и не доросла. Рано или поздно ей придется это увидеть.

После слов Карло я вспоминаю папу.

«Убивать людей перед глазами своей дочери я не буду».

Он хочет убить передо мной Ингу и Эрика.

— Нет! — вскрикиваю я.

В этот же момент мое тело словно подменили. Я вырываюсь из хватки Эдона и бегу на Карло, чтобы помешать. И пусть это будет стоить мне жизни, но я не переживу смерть Эрика и Инги.

Меня отталкивают с такой силой, что я отлетаю на дальнее расстояние. В руке образовывается острая боль, расползающаяся по всему телу.

Слышу выстрелы, а потом меня поднимают с пола.

— Алекса! Алекса, ты меня слышишь? — тараторит Инга, держа меня за плечи.

— Да, я слышу. Только... — Я перевожу свой взор на больное плечо, скольжу глазами вниз и вижу, как из-под кожи торчит кость. — Твою мать!

Как только я осознаю, что моя сломанная кость вот-вот разорвет мне кожу, я начинаю визжать от боли и страха, заливаясь слезами.

— Тише, Алекса. Успокойся, все хорошо.

— Мне руку сломали! — Я начинаю тяжело дышать, практически задыхаясь. — Что хорошего?!

Ко мне подбегает Эрик и хватает за щеки.

— Эй, маленькая, посмотри на меня, — просит он. — Смотри только в мои глаза, слышишь?

Мою руку снова пронзает острая боль, от которой я начинаю кричать и плакать сильнее. Я пытаюсь повернуться в сторону Инги, но Эрик слишком сильно сжимает мои щеки.

— Нет, смотри только на меня. Макарова, сможешь что-то с этим сделать?

— Ты предлагаешь мне вправить ей руку?!

— Поверь, я доломаю ее.

— Пожалуйста, сделайте хоть что-нибудь! Мне очень больно!

Эрик переглядывается с Ингой.

— Маленькая, сейчас тебе вправят кость, но ты должна смотреть только на меня.

— Нет! Я не смогу!

— Прошу тебя. — Лоб парня соприкасается с моим мокрым от пота лбом, стараясь успокоить меня. Эрик снимает с себя куртку, и моему взору предоставляются его накаченные руки в татуировках. — Укуси меня за руку, а я буду считать до трех.

Мои зубы вонзаются в кожу парня.

— Один, — начинает Эрик. — Два...

Но потом мое тело окутывает боль намного сильнее. Я содрогаюсь, кричу и только сильнее сжимаю руку Эрика. Еще немного, и я прокушу ее насквозь.

— Все хорошо. Все закончилось. — Эрик прижимает мою голову к своей груди, но боль не утихает.

Слезы продолжают литься из моих глаз, крики не прекращаются, но буквально через секунду мое сознание меркнет.

***

Запах различных медикаментов заставляет мое лицо морщиться. Я разлепляю тяжелые веки и вижу перед собой Ингу в белом халате, который накинут на ее плечи.

— Алекса, ты очнулась! — радуется девушка. — Как ты себя чувствуешь?

Я оглядываюсь по сторонам, но нигде не нахожу Эрика.

— Где я?

— Ты потеряла сознание и мы отвезли тебя в больницу.

Только сейчас я ощущаю груз на руке, а потом вижу наложенный на нее гипс.

— А где Эрик?

— Он...

Но Ингу перебивают влетевшие в палату родители.

— Саша! — в один голос кричат мама и папа.

Они подбегают ко мне, усаживаются на койке с двух сторон и крепко обнимают меня.

— Господи, Сашенька, ты так меня напугала! — восклицает мама, целуя меня в щеку.

— Принцесса, с тобой все хорошо? Рука сильно болит? — встревоженно интересуется папа.

Я оглядываю родителей в полном недоумении. Почему они здесь вдвоем?

— Да... все хорошо.

— Как ты смогла сломать руку на физкультуре?!

Посмотрев на Ингу, она медленно склоняет голову в подтверждении.

— Споткнулась, упала, проснулась, гипс.

Папа недоверчиво оглядывает меня с прищуром, но все же делает вид, что верит мне, пока мама продолжает душить меня в объятиях.

— Может, ты поедешь в Россию на период больничного? — интересуется мама.

— Нет! — сразу же вскрикиваю я. — Я не хочу в Россию. Да и Инга будет по мне скучать.

— Да, — поддакивает Инга. — Пожалуйста, не забирайте Алексу в Россию.

Мне кажется, что если бы я не подружилась с Ингой, то меня забрали бы без лишних слов. Родители согласились оставить меня, но все три месяца, пока мне не снимут гипс, Инга будет жить со мной. Когда дядя Том услышал об этом, то был категорически против, он сказал, что его дом не детский сад, но папа настоял.

Родители просидели со мной два часа, за это время меня успели навестить Крис и даже приехали бабушка с дедушкой. Неужели мой перелом так встревожил всю семью, кроме дяди. Он не удосужился приехать под предлогом работы.

Инга, как и все остальные, давно ушли, и теперь я нахожусь в полном одиночестве, листая ленту Instagram, но стук в дверь заставляет меня выключить мобильник и убрать его.

Я ожидала увидеть врача, но никак не Эрика с букетом гипсофил в одной руке и с какой-то вытянутой коробкой, перевязанной атласной лентой, в другой.

— Привет, — все также хитро улыбается парень.

— Что ты здесь делаешь? — хлопаю я ресницами в недоумении, вставая с кровати.

— Решил навестить тебя.

Он проходит мимо меня и кладет цветы с коробкой на прикроватную тумбу.

— Ты правда убил брата того мужчины? — бубню я, пряча здоровую руку за спину.

Парень не поворачивается ко мне.

— Ты хочешь знать это?

— Если можно...

— Да, — четко и ясно отвечает он.

— Зачем? Что он тебе сделал? Да, люди из мафии бывают жестокими и сумасшедшими на голову, но любой человек заслуживает жизни. Ты не имел права убивать его.

— Да, не имел! — Эрик резко разворачивается ко мне. — Но я и не знал, что у этого выблядка есть брат-близнец!

— А почему ты вообще хотел убить его?

Эрик смотрит на меня свирепыми глазами, будто я спросила то, что не следовало спрашивать.

— Кто ты вообще такой, Эрик? — аккуратно спрашиваю я, продолжая смотреть в его янтарные глаза.

— Действительно хочешь знать? — Он делает шаг ко мне навстречу. — Ты готова к этой правде? — Еще несколько шагов. — Готова услышать, кто я на самом деле?

Тело Эрика прижимает меня к двери палаты.

— Не знаю.

— Алекса, я наемный убийца. Я убиваю людей. — Он склоняет голову и шепчет: — Готова продолжать со мной общение после того, как услышала правду?

По моему телу пробегают мурашки, но я стараюсь ровно дышать и не расплакаться от страха, который пожирает меня.

— Ты убил его, потому что он сделал мне больно?

— Да.

В груди начинает что-то кипеть и нагреваться. Сердце сейчас проломит ребра и выпрыгнет. Жар поднимается к голове, а потом расползается по всему телу.

— Он направил на тебя пистолет, поэтому я убил его. Я убиваю тех людей, на которых мне поступает заказ. Я бы его убил в любом случае, но ты ускорила это.

Я резко обнимаю парня, прижимаясь щекой к его груди.

Слышу, как сердце Эрика начинает бешено стучать, но он не обнимает меня в ответ. Хотя, мне и не нужны его объятия.

— Спасибо, что защитил меня.