Глава 7. Эрик

«Для того, чтобы сочувствовать чужому страданию, достаточно быть человеком, но для того, чтобы сочувствовать чужой радости, нужно быть ангелом»

Жан-Поль Сартр

Всю неделю я ошивался вместе с Алексой. Она познакомила меня с другой девчонкой, которая решила подружиться с ней. Не помню ее имени, какое-то русское и старомодное. Я ей точно не понравился. Эта колючка так пристально смотрела на меня, прожигая дыру между глаз, а ее густые брови больше смешно выглядят, чем красиво.

— И вот как я должен приблизиться к цели, когда на моем пути встала эта колючка? — Я бью кулаком по лицу мужику, который привязан к стулу и захлебывается собственной кровью, выплевывая зубы на пол. — Она мне все портит, но Алекса постоянной берет ее с собой на прогулки.

— Так просто убей ее, — отвечает Тим за моей спиной, делая несколько глотков пива из кружки.

— Она ребенок, — напоминаю я, поворачиваясь лицом к другу.

— Запугай, ты ведь спец в этих делах. Не мне тебя учить.

Я наношу еще один удар кулаком и слышу, как нос несчастного ломается и кончик свисает на мясе. Тот начинает неистово орать, отчего виски снова пульсируют в такт биения сердца.

— Дай мне что-нибудь, чтобы заткнуть ему рот, — раздраженно прошу я, вытягивая руку.

Парень дает мне какую-то тряпку, и я пихаю ее в рот Джесси, чтобы хоть как-то заглушить его вопли.

— Я нарыл информацию на... — пытаюсь я вспомнить имя колючки. — Макарову, — Но вспоминаю лишь фамилию.

— Чувак, только не говори, что она русская.

Я усмехаюсь, смотря на плачущего Джесси, пускающий кровавые сопли.

— Твою мать! — ругается Тим. — Ненавижу работать с русскими.

— Разве ты работаешь с ними? Это моя проблема, Тимми, и мне разгребать это дерьмо с русской мафией.

— Да, но мы оба работаем на Адриана, — подмечает парень. — Если у тебя проблемы, то и у меня тоже.

— Тимми, — начинаю я раздражаться уже на друга. — Давай на чистоту, ты всего лишь мой напарник. Я сам назначил тебя своим помощником, Адриан даже не знает про тебя.

— Воу... Знаешь, Эрик, думаю, с этим парнем ты справишься и без моей помощи. — Тим ставит пустую пивную кружку на стол и направляется к выходу из комнаты.

Я не останавливаю его. Пусть идет, но в конечном итоге он все равно вернется, ведь идти этому бедняге некуда. Ни родителей, ни семьи, ничего.

Пацан рос в детском доме, несколько раз сбегал, но его всегда ловили. Я нашел его два года назад с передозировкой в туалете бара. Помог ему, вылечил и дал работу. Тим должен быть мне благодарен, что он получает часть моих денег, а также я прикрываю его задницу, потому что этот сопляк имеет такой херов долг, что даже продав все свои органы, он не покроет его.

Мычание Джесси доводит меня до точки гребаного кипения, как лава стремительно вырывается из жерла пробудившегося вулкана. Я хватаю пустую кружку Тима, замахиваюсь и разбиваю граненное стекло об голову мученика. Джесс моментально вырубается, а я наношу удары ему в горло осколком кружки, сам не замечая, как режу собственную кожу. Удар за ударом. Я вонзаю стекло так глубоко и агрессивно, пока не выдыхаюсь и испарина покрывает мой лоб.

Отбрасываю осколок в сторону, чистой рукой зарываясь в волосы, а кончиками пальцев провожу по шраму на голове. Эмоции заставляют череп раскалываться на две части, и мне приходится сильнее сжимать волосы, оттягивая их. Мои мучения могли бы затянуться до самой ночи, ведь обезболивающие препараты я так и не купил, пока мой телефон не издал звук приходящего на него уведомления.

МАЛЕНЬКАЯ: Ты свободен сегодня?

ЭРИК: Вполне.

МАЛЕНЬКАЯ: Может, мы сходим прогуляться?

ЭРИК: Снова с твоей новой подругой?

Мое сообщение выглядит грубо, но сейчас у меня нет желания скрывать свое истинное нутро.

МАЛЕНЬКАЯ: Когда я с ней, то отец так сильно не достает меня со звонками и сообщениями.

Еще одной прогулки по парку я не переживу.

Я захожу в галерею и ищу фото страницы из личного дневника девушки. Я успел сделать парочку фоток, которые посчитал для себя важными. Например, я сфотографировал страницу, которая исписана страхами Алексы. У нее их не так много, но они довольно серьезные. Как раз один из них мы сегодня и опробуем.

ЭРИК: Как насчет прогуляться по городу?

МАЛЕНЬКАЯ: Хорошо. Встретимся в 8 вечера на Юниор-сквер?

ЭРИК: Идет.

***

Ровно в восемь я ждал этих двоих на Юнион-сквер. План очень прост: дойдем до моста, где проводится банджи-джампинг*, а потом я заставлю Алексу перебороть свой один из пяти страхов.

Странно, что я запомнил ее имя.

Я замечаю, как ко мне приближаются две фигуры девушек: Алекса и Макарова. Кажется, я начинаю понимать, почему отец Алексы не переживает о безопасности дочери, когда рядом с ней ошивается дочь из Братвы.

— Привет, — улыбается маленькая, махая мне рукой.

Она приобнимает меня, что я делаю в ответ на ее приветствие, а вот с ее подружкой все иначе. Эта девчонка постоянно ходит с кислым выражением лица, как только видит меня. Она точно недолюбливает меня, но ради Алексы всегда приходит на наши встречи. Я не думаю, что Макарова каждый раз радуется, что маленькая тащит ее под руку на встречу со мной.

— И тебе привет, — здороваюсь я с подругой Алексы. — Как настроение, колючка?

Девушка сразу же покрывается раздражением, которым разит от нее за милю.

— Как ты меня назвал? — сжимает она в скрещенных на груди руках рукава своей дубленки.

— Да ладно тебе, — посмеиваюсь я. — Я же просто пошутил.

Она вздыхает, возводя глаза к небу и не желает продолжать этот бессмысленный диалог со мной.

— Ну что, девочки, предлагаю направиться к мосту, а от него куда глаза глядят. Как вам идея? — Я разглядываю светящееся от радости лицо Алексы и безэмоциональное выражение лица колючки.

— Я согласна, а ты? — поглядывает та на угрюмую подругу.

— Мне не то чтобы есть какое-то дело, главное, что тебе весело. — Она начинает улыбаться, как только замечает на себе взгляд Алексы.

— Отлично. Значит, договорились.

— Только мне нужно забежать в магазин за обезболивающими, подождите меня здесь.

Маленькая убегает в ближайшую к нам аптеку, и теперь мы остаемся наедине с колючкой.

— Зачем ты с ней заговорил? — подает голос девушка.

— Что, прости? — улыбаюсь я, не понимая, о чем она говорит.

— Не строй из себя придурка, Фетерби.

Мои глаза расширяются, когда с ее уст срывается моя фамилия. Теперь мне не до веселья, и мое выражение лица меняется в моменте.

— Оказывается, у тебя есть язык, Макарова.

Девчонка начинает маниакально улыбаться, смотря в сторону аптеки, куда забежала Алекса.

— Я не удивлена, что ты рылся в базе. Было так интересно узнать про меня или же ты всех девушек проверяешь, которые смотрят на тебя косо, а не влюбленными глазами?

— К чему этот разговор?

— Фетерби, я не милая и добродушная Сашенька Брук. — Макарова поворачивает на меня голову, смотря своими глазами ястреба. — Я вырву тебе яйца собственными руками, если ты хоть как-то навредишь Алексе. Не ты один знаешь, как работать с базой данных, и поверь, я знаю, на кого ты работаешь и кем ты работаешь. Твое общение с Брук зависит лишь от того, открою я рот или нет.

Она мне угрожает? Какая-то девчонка из Братвы будет угрожать киллеру?

— Так тебя подослали за маленькой следить? — усмехаюсь я. — Умно. И кто же это: Братва, Роберт или же ее мамаша?

Макарова склоняет голову набок.

— Фетерби, еще хоть слово, и я...

Но она не успевает договорить свои намерения, ее останавливает подоспевшая Алекса.

— Недолго ждали меня?

— Нет, как раз разговаривали с колючкой о тебе, — смотрю я на Макарову, обнажая зубы в улыбке.

— Обо мне? — смотрит на нее Алекса, пока девушка в замешательстве.

— Да, говорила, какая ты классная, — растягивает она губы в нервной улыбке. 

Может, этого не замечает маленькая, но я прекрасно вижу, как Макарова нервничает, пытаясь не убить меня на глазах у своей подруги.

— Мы так и будем на одном месте стоять? — интересуюсь я.

— Да, идемте.

Прогулка с Алексой и Макаровой — это как находиться между двух огней, но если огонь маленькой словно из газовой конфорки, то огонь колючки — чертов котлован с лавой, который находится на самом последнем кругу ада.

Алекса что-то лепетала всю дорогу до моста, Макарова жгла во мне дыры и иногда кивала своей ненаглядной подружке, как и я.

— Вот мы и на месте, — с легкостью выдыхаю я, понимая, что маленькая больше не будет нести всякий бред.

Девушки оглядывают местность, пока Алекса не замечает постройку.

— А это что? — указывает она на сооружение пальцем.

— Банджи-джампинг.

После моих слов, Макарова сильно пихает меня в бок локтем. Эта девчонка даже не боится меня. Но я продолжаю:

— Это аттракцион. Человек прыгает с моста, пока к его телу привязан прочный канат. Грубо говоря: эффект свободного падения, но ты не пропахиваешь лицом землю.

— Звучит страшно, — прячет Алекса руки за спину.

— Разве? — Склоняю я голову, практически соприкасаясь кончиком носа щеки маленькой. — Это выброс адреналина. После прыжка ты словно очищаешься или же опустошаешь свою голову от всяких тягостных мыслей. Попробуешь?

— Нет! — встревает Макарова, и Алекса подозрительно смотрит на нее. — Точнее... я имела в виду, что это опасно и к такому прыжку нужна хорошая моральная подготовка.

— Ой, да ладно, — отмахиваюсь я рукой. — Детский лепет и страх, который сидит в твоей голове. — Я постукиваю подушечкой пальца по виску колючки, пока она пыхтит от злости. Еще немного, и у нее пар из ушей попрет.

— Думаю, Инга права, — бубнит маленькая. — Я ужасно боюсь высоты.

Я знаю.

— Маленькая, послушай, — укладываю я свои ладони на ее хрупкие плечи. — В твоем возрасте я тоже много чего боялся, но потом я поставил себе цель и не видел препятствий. Теперь я тот, кем ты меня видишь сейчас.

Она переминается с ноги на ногу, смотрит на Макарову в надежде, что она подскажет ей верный путь, но я встаю между девушками так, чтобы Алекса не смогла увидеть подругу.

— Ты ведь не хочешь всю жизнь бежать от проблем и скрываться за спинами?

— Не хочу, — опускает она взгляд вниз.

— Тогда вперед.

Девушка соглашается робким кивком, и я веду ее к постройке с канатами.

Спустя пару минут на поясе Алексы уже был толстый канат, но она не решается прыгать. Девушка отступает на пару шагов, чтобы не видеть пропасть под собой, но ее спина соприкасается с моей грудью, от чего она вздрагивает.

— Я не могу, Эрик.

— Можешь. И так, что ты перед собой видишь? — задаю я вопрос.

— Цель, — смело отвечает та.

— А не видишь?

— Препятствий.

Главный плюс в неуверенных в себе людях: они идут на все, чтобы не показаться странными в глазах окружающих. Ими легко манипулировать.

Она срывается с места и бежит к краю моста с криками, но как только добегает — останавливается.

— Нет! Я не могу, мне страшно!

Инга подходит к Алексе, что-то говорит ей, а потом толкает в пропасть под мостом.

Этого я не ожидал. Даже предвидеть такого не мог.

Девчонка подходит ко мне, вставая сбоку, и скрещивает руки на груди.

— Ничего мне не говори. Ты бы ничего не сделал.

— Ты что, пытаешься убить ее? — Я стараюсь дотянуться до пистолета, который спрятан у меня под курткой. — Это моя добыча.

— Нет, Фетерби. Это ты моя добыча, и убить я пытаюсь тебя.

Макарова оказалась быстрее меня. Перед своим лицом я вижу дуло пистолета.

— Так вот зачем ты столкнула Алексу, чтобы завалить меня. Но не так быстро, колючка.

— Еще раз так назовешь меня, и первая пуля выбьет тебе к хренам все зубы.

— Ты хоть стрелять умеешь?

— Вместо пустышки у меня была пушка в кроватке.

Во-первых, наша перепалка затянулась, во-вторых, маленькую все еще не подняли.

Я замечаю, как Макарова уже не смотрит на меня с призрением. Ее взгляд устремлен за мою спину, а потом она стреляет в ту сторону довольно близко от меня, что заставляет отскочить мое тело подальше.

— Ты совсем свихнулась?! — Оглядываюсь назад, замечая мертвого парня. — Какого...

— Он направил на тебя оружие.

— Слов благодарности не жди.

Я подбегаю к канату и тяну его наверх, но он слишком легкий. И когда я поднимаю конец — на нем не оказалось Алексы.

— Блядь!

Макарова подбегает ко мне.

— Твою мать! Какого черта?!

— За ней охотился кто-то еще, кроме меня?

— Что? Черт, я не знаю! Мне дали поручение приглядывать за ней, но ничего не говорили!

Девушка изрядно нервничает. Это видно по ее напуганным глазам.

— Мистер Фетерби, не хотите обсудить пару дел?

Я оборачиваюсь на знакомый голос.

— Сука, я ведь убил тебя, Карло Да Коста.

Макарову хватают сзади, и та начинает кричать и вырываться, но мигом замолкает. Видимо, ее вырубили. Мой взгляд сейчас направлен только на того, кому я всадил пулю из винтовки неделю назад.

***