15 глава

|Дженни|

Я стояла перед женской раздевалкой. Ладони вспотели, а нога бесконтрольно стучала по полу. Зачем я сказала отцу, что присоединилась к команде болельщиц?

Папка из кабинета миссис Хван. Я была одержима идеей увидеть свою папку. Сегодня Чонгук проходил мимо меня в коридоре и, одарив своей озорной улыбкой, пробормотал:

— Дело сделано.

Он успешно поменял время своих встреч на мое. Теперь нам нужно было обдумать наш сырой план. Парень почему-то был убежден, что вместе нам удастся отвлечь миссис Хван. У этого парня уверенности хоть отбавляй.

Дверь в раздевалку открылась, из нее вышла Айрин с двумя другими старшеклассницами. Заметив меня, они перестали смеяться и натянуто улыбнулись. А вот моя подруга засветилась как солнышко.

— Тащи сюда свою задницу и переодевайся, девочка моя. Разминка через пять минут.

— Я как раз собиралась зайти.

Я зашла в раздевалку, где сплетничали и хихикали ученицы помладше.

— Привет, — послышался слабый голосок из дальнего угла комнаты.

Все девушки замерли и уставились на меня, будто из моих глаз сейчас выстрелят лазеры или еще что похуже… например, я закатаю рукава и покажу им свои демонические шрамы.

— Привет, — ответила я.

Почему у меня не было уверенности Чонгука? Ему было плевать на то, что думают остальные.

Я высоко подняла голову и прошла через раздевалку, направляясь к уборной, где можно было натянуть форму в кабинке. С уверенностью дикарки Дахён или нет, я ни за что не буду раздеваться здесь.

Пытаясь избавиться от напряжения после моего дефиле по этому подиуму, я закрыла кабинку и надела шорты и майку. К счастью, к тому времени как я решилась выйти на разминку, раздевалка уже опустела. В коридоре две старшеклассницы остановились у фонтанчика с водой.

— Ты можешь поверить, что Дженни Ким присоединится к команде болельщиц? Какой кошмар.

— Можно подумать, если Юнги по ней сохнет, она может делать вид, что с головой у нее все в порядке.

Я нырнула обратно в уборную. Сердце ухнуло вниз, желудок поднялся к горлу, и моя напускная уверенность разбилась на мелкие осколки.

* * *

Снова натянув джинсы и набросив на майку коричневую хлопковую рубашку, я побрела по коридору. Каждую неделю с понедельника по пятницу мне приходилось убивать час свободного времени. Ну ладно, четыре дня в неделю. Можно перенести занятия с Чоном на понедельник после школы.

Я завернула за угол, и моя душа наполнилась живительным кислородом, когда я заметила картины, теснившиеся на стенах. Чужие работы привели меня в некогда самый любимый кабинет — художественную мастерскую. Несколько холстов стояли на мольбертах, дожидаясь возвращения своих хозяев. В центре комнаты, окруженный мольбертами, находился стол, на котором стояла миска, полная пластиковых фруктов.

— Рада видеть тебя, Дженни. — Моя бывшая учительница по изобразительному искусству Сола вышла из соседнего темного помещения и заскользила между мольбертами и столами ко мне. Она настаивала, чтобы ученики звали ее по имени. Женщина презирала правила и формальности.

Я указала на один из рисунков.

— Абстрактный экспрессионизм?

От ее раскатистого смеха завибрировала комната.

— Ленивая ученица, которая думала, что на моем предмете легко получить пятерку. Она считает себя импрессионисткой.

— Какое оскорбление.

— Знаю. Я спросила, знает ли она, что такое импрессионизм, и когда та покачала головой, показала ей твои картины. — Сола посмотрела на хаос перед собой, будто пыталась найти в нем хоть что-то стоящее. — Я скучала по тебе.

Меня охватило знакомое чувство вины.

— Простите.

— Не стоит, дитя. Это не твоя вина. Твой отец проинформировал меня, что тебе запрещено ходить на занятия по искусству. Я думала, что никогда уже тебя не увижу.

Я подошла к другому рисунку.

— Красивые линии.

— Ты продолжаешь рисовать?

Пытаясь сделать вид, что безумно заинтересовалась цветом, который выбрали для банана, я опустила голову.

— Нет, но делаю наброски. Чаще всего карандашом. Некоторые углем, но только дома.

— Я бы с радостью на них посмотрела.

Сола схватила альбом, который я вытащила из сумки. Затем села на стол с фруктами и открыла его.

— О Дженни. Просто удивительно.

Я пожала плечами, но она не заметила, слишком сосредоточенная на том, что увидела.

— Мы победили.

Сола оторвала взгляд от набросков и молча посмотрела на меня. Я продолжала рассматривать работы других художников. Через пару секунд женщина вернулась к изучению моих рисунков, на которых была изображена Лиса.

— Нет, ты победила. Вряд ли я чем-то тебе помогла. — Пауза. — Ты помнишь?

— Ты была там?

— Э, нет, подруга, так не пойдет. Хочешь натравить на меня своего отца и миссис Хван? Мистер Эмерсон еще ладно, но эта женщина? — Учительница пожала плечами. — Между нами говоря, она меня пугает. Такие дружелюбные и есть самые опасные.

Я прыснула от смеха, внезапно осознав, как сильно скучала по откровенности Соло.

— Жаль, что я не помню. — Следующий холст был совершенно пуст. Ниже лежали нетронутые масляные краски и кисти. — Ты не против?

Сола потерла подбородок и окинула меня своим фирменным задумчивым взглядом.

— Ну, он же сказал, что ты не можешь посещать уроки, а рисовать не запрещал.

Я взяла толстую кисть, окунула ее в черную краску и нарисовала круги на холсте.

— У меня впечатление, будто в моей голове большая черная дыра, и она высасывает из меня жизнь. Неважно, как долго и сосредоточенно я смотрю, все равно вижу лишь темноту.

Я выбрала широкую кисть и смешала черную и белую краски, чтобы создать разные оттенки серого.

— Вокруг черного есть серые края, и они постоянно вспыхивают яркими цветами. Но в реальности я никогда не могу ухватиться ни за один из осколков воспоминаний.

Вцепившись в кисть, я уставилась на холст, который теперь отображал мой мозг.

— Хотела бы я, чтобы кто-то наконец сказал мне правду и покончил с этим безумием.

Теплая рука крепко сжала мое плечо, выводя меня из транса. Уже пять часов! Отец убьет меня, если я не вернусь домой в ближайшее время. Не убирая руку с моего плеча, Сола внимательно смотрела на холст.

— Если это и безумие, то оно гениальное. Ты собираешься его закончить?

Впервые за два года я почувствовала, что могу дышать.

— Ты не против, если я буду приходить к тебе после уроков?

* * *

Я сбросила учебник по подготовке к тесту на пол и откинула голову на спинку дивана. Ненавижу эту комнату! Стены покрывали безвкусные цветочные розовые обои, которые по задумке должны были сочетаться со скучными шторами и обивкой. После того как Юхён вышвырнула из дома мою мать, она травмировала всех дизайнеров мира своим ремонтом. И хотя эта ведьма и заклеила стены обоями, чтобы уничтожить любое напоминание о моей матери, я-то знала, что оставалось под ними… роспись в греческом стиле, которую она нарисовала для меня.

Обычно я занималась в машине Джина, но Юхён доставала меня, пока я не притащила учебники обратно в дом. Должно быть, я убила многих индюков в прошлой жизни, раз карма так меня ненавидела. Может, я умерла два года назад и, сама того не понимая, попала в ад?

— Как прошла тренировка с командой поддержки? — спросила Юхён. Злая Ведьма и отец зашли в гостиную, держась за руки.

— Хорошо. — Я моргнула пару раз. Черт… я всегда моргала, когда лгала.

Испугавшись, что они заметят, я опустила голову. Подождите-ка Папа никогда не обращал внимание на мелочи, а госпожа Безмозглое Пугало не заметила бы летающей обезьянки, даже если бы та врезалась ей в лицо.

Папа уселся в кресло, а Юхён устроилась на его коленях.

Господи милосердный, прости за все мои грехи, но, честное слово, неужели я была такой плохой?

Он поцеловал ей руку. Сглотнув желчь, я сосредоточилась на камине.

— Ты готова сдавать экзамены в субботу? — спросил он.

— Конечно.

— Ты уже учила требуемый список слов. Сосредоточься только на математике. С ней у тебя проблемы.

Проблемы? Мои баллы по математике были значительно выше среднего, но, естественно, этого недостаточно.

Папа продолжил:

— Миссис Хван освободила тебя от некоторых занятий, чтобы ты могла подготовиться?

— Да.

— Я заметила буклеты с рекламой Дня святого Валентина в ее офисе. Вы с Юнги пойдёте?

Когда Юхён пыталась выяснить какую-то информацию, ее голос становился в высшей степени раздражающим.

— Он пригласил меня на танцы. Не волнуйся, драгоценная репутация нашей семьи будет сохранена. Миссис Хван никогда не узнает, что ты соврала, чтобы выставить себя в лучшем свете.

— Дженни!

Черт. Я скривилась от разочарования в голосе отца. С моих губ рефлекторно сорвалось извинение:

— Прости, Юхён.

— Все нормально. Когда ты хочешь пойти за платьем?

Я оторвала взгляд от камина и уставилась на нее. Отец погладил ей живот, а она поцеловала его в щеку.

— Мне не нужно новое платье.

— Конечно, нужно! Все твои вещи либо без бретелей, либо с очень узенькими. Ты не можешь пойти на танцы, выставив напоказ свои шрамы.

— Юхён, — прошептал отец. Его рука замерла на ее животе.

Горло сжалось, как если бы кто-то душил меня, а живот напрягся, будто в него ударили. Я села ровнее, и моя голова закружилась вместе с комнатой. Полностью потерявшись в пространстве, я опустила рукава вниз.

— Я пойду… пойду… наверх.

Юхён слезла с колен отца.

— Дженни, подожди! Я не то имела в виду. Я просто хочу, чтобы ты хорошо провела время. Чтобы потом ты могла смотреть на фотографии с этой ночи и вспоминать, как весело тебе было.

Я прошла мимо нее к лестнице. Мне нужно было вернуться в свою комнату. Единственное место, которое не было полностью испорчено дизайнерскими потугами Юхён. Место, где висели яркие картины моей матери, где над столом были прикреплены фотографии нас с Джином и где мне было уютно.

— Пожалуйста, дай мне объяснить! — донесся до меня голос Юхён, которая стояла у нижней ступеньки.Я замерла на пороге. Если бы она не вошла в нашу жизнь, мама и Джин все еще были бы здесь, я не стала бы монстром со шрамами и наслаждалась любовью, а не страдала от ненависти, которая в данный момент кипела в моих жилах.

— Ты мне больше нравилась в роли няни. Надеюсь, когда я окончу школу, то не превращусь в такую же стерву, как ты.

Я захлопнула за собой дверь.

* * *

После этого милого обмена любезностями с Юхён я провела остаток вечера, скрываясь в своей спальне. Лежала в кровати и пялилась на ту часть комнаты, до которой это стррва тоже смогла добраться – на потолок. Пока я приходила в себя в больнице, она закрасила звездное небо, полное разных созвездий, которые мама нарисовала для меня. Когда-то мама проводила часы со мной в кровати и смотрела в потолок, рассказывая греческие мифы. Поскольку у меня осталось не так уж много хороших воспоминаний о матери, я еще больше презирала Эшли за то, что она лишила меня одного из них.

Когда в 23:30 в мою дверь постучали, я несказанно удивилась. В доме у нас все было устроено так, что извинений всегда требовали от меня, а не наоборот. Очевидно, Юхён хотела лично мне продемонстрировать, почему мои нынешние платья не подходят. Нет смысла откладывать неминуемое.

— Входи.

Когда в комнату вошел папа, я подскочила от неожиданности. Он никогда не заходил ко мне в спальню. Первые две пуговицы его рубашки были расстегнуты, узел галстука ослаблен. Вокруг его усталых глаз собрались обеспокоенные морщинки. Он выглядел старым. Слишком старым, чтобы быть женатым на курице двадцати с чем-то лет, и слишком старым, чтобы растить еще одного ребенка.

— Ей жаль, Дженни.

Конечно, он пришел говорить от имени Юхён.

— Ладно. Моим извинениям придется подождать до утра. Я немного устала.

Мы оба знали, что это была лишь отговорка. Мне повезет, если я смогу поспать хотя бы час. Удивив меня еще больше, отец сделал кое-что, чего не делал с тех пор, как я вернулась домой из больницы – сел на мою кровать.

— Я собираюсь связаться с твоим социальным работником. Мне кажется, что твой новый терапевт нам не подходит.

— Нет, — быстро выпалила я, и он это заметил. — Я уже говорила, она мне нравится. С ней легко общаться. Тем более ты сам сказал, что дашь ей еще один шанс.

— С тех пор как ты узнала о нас, ваши с Юхён отношения стали натянутыми. Но теперь ты стала набрасываться на нее чаще, чем обычно. Она беременна. Я не хочу, чтобы она испытывала стресс.

— Я буду стараться. Просто разреши мне и дальше видеться с миссис Хван. — Мне нужно было дать ему причину отступить. — Это она убедила меня сосредоточиться на друзьях и свиданиях.

Ложь.

— Не думаю, что дело в ней. Дело в тебе. Я оставлю эту тему, если ты исправишь свое поведение. Юхён любит тебя. Когда-то ты восхищалась ей.

Да, когда она позволила мне сидеть допоздна и есть попкорн, хотя мне было всего шесть, или когда она разрешила мне накраситься в первый день моего четвертого класса. Потом случилось нечто безумное… она переспала с моим отцом и запустила процесс разрушения моей семьи.

— Если ты действительно хочешь показать мне, что стараешься, позволь Юхён отвезти тебя на шопинг. Она спланировала этот день и сейчас просто в отчаянии из-за того, что расстроила тебя. Доставь ей это удовольствие, и тогда я разрешу тебе не пересдавать один из тестов.

Я приподняла бровь. Отец никогда не шел на компромиссы.

— Серьезно?

— Все равно следующая дата экзамена не подходит для крайних сроков подачи документов. Нам придется работать с тем, что уже есть. Твои баллы достаточно высоки, чтобы поступить в один из лучших бизнес-колледжей штата.

Обычно он добавлял «учитывая обстоятельства», но, должно быть, заметил, как я кривилась каждый раз, когда он это говори.

— Я рад, что вы с Юнги снова вместе и что ты идешь на танцы в честь Дня святого Валентина. Ты любила наряжаться и танцевать. Я думал, что эта часть тебя умерла. — Отец посмотрел на мои руки, скрытые за рукавами. — Должен признать, я действительно горжусь тобой.

Да неужели? Я училась на одни пятерки, делала все, что он говорил, а он гордился тем, что я иду на танцы! Посмотрим, зайдет ли он в мою комнату перед ними. Может, даже сделает что-нибудь сумасшедшее на выпускной, например, скажет, что любит меня?

Отец похлопал меня по колену и встал.

— Пап?

— Да?

— Ты хоть иногда проведываешь маму?

— Она больше не моя ответственность.

— Тогда чья, моя? Я ее единственный живой родственник.

Мускул на его челюсти дрогнул.

— Твой социальный работник никогда бы не позволил этому случиться, как и я. — Его взгляд смягчился, челюсть расслабилась. — Ты боишься, что она причинит тебе вред? Больше ей этого не удастся. Не беспокойся о ней.

Но я беспокоилась. Может, она сумасшедшая и пыталась меня убить, но она все равно моя мама. Кто-то же должен о ней заботиться, верно?