12 глава

|Чонгук|

После занятий я заметил, как Дженни пробиралась сквозь толпу в коридоре. Девушка скользнула в кабинет главного офиса за секунду до того, как я успел ее догнать. Вторник был моим единственным выходным, и я планировал провести его, играя в баскетбол с Минхо.

Я стукнул кулаком по соседнему шкафчику. Теперь мне придется ждать, пока эта высокомерная выскочка закончит свою встречу с терапевтом.

Я побродил по коридорам, а потом устроился напротив шкафчика Дженни. У нее не было с собой рюкзака или куртки, поэтому я предположил, что девушка зайдет за ними, прежде чем уйти. Спустя сорок умопомрачительных минут я подверг сомнениям свое решение. Дженни постоянно забывала куртку. Подождать ее у машины было бы умнее.

Цокот каблуков по линолеуму оповестил о ее приближении. Она шла с опущенной головой, крепко прижав к груди книги. Когда она прошла мимо, каждый мускул моего тела напрягся. Я спокойно относился к тому, что Дженни игнорировала меня во время занятий, но сделать вид, что меня не существует в совершенно пустом коридоре, было верхом стервозности. Повернувшись ко мне спиной, она пыталась набрать код на своем замке. Металлический шкафчик с лязгом открылся.

— Черт, да ты самый невоспитанный человек, которого я когда-либо встречал! — Я просто взвился с места. Да пошла она, вместе с миссис Хван и своими дополнительными занятиями. Я сам найду способ, как подтянуться по предметам. — Верни мне чертову куртку!

Дженни развернулась. На секунду ее лицо исказилось от боли, но вдруг в глазах забушевала буря. Буря, перед которой рассылаются предупреждения об урагане и о срочной эвакуации.

— Неудивительно, что тебе нужны дополнительные занятия. У тебя самый скудный словарный запас, какой мне когда-либо доводилось слышать. Ты когда-нибудь пытался выучить слово, состоящее больше чем из четырех букв?

— У меня есть для тебя еще одно. Пошла на хрен. Ты вернулась к своему парню, и тебе оказалось слабо вернуть мне при всех мое барахло.

— Ты ничего не знаешь.

— Сумасшедших видно сразу, во всяком случае, мне. — Стоило словам слететь с моих губ, как я пожалел о них.

Уже второй раз с момента нашей встречи Дженни выглядела так, будто я дал ей пощечину. Глаза заблестели от слез, щеки вспыхнули красным, и она быстро заморгала. Ей удалось заставить меня почувствовать себя полной задницей… снова.

Она потянулась в свой шкафчик и швырнула мне куртку.

— Ты такой придурок! — Девушка хлопнула дверцей и пронеслась мимо меня.

Черт. Просто класс.

— Дженни! — Я кинулся за ней. — Дженни, подожди.

Но она не остановилась. Я догнал ее, схватил за руку и развернул к себе. Черт побери, слезы буквально лились из ее глаз, ручьями стекая по лицу. И что мне теперь делать?

Она шмыгнула носом.

— Я не знала, что ты ждал, и не заметила тебя. — Девушка смахнула слезы тыльной стороной ладони. — Я должна была отдать тебе куртку еще вчера, но… — Она сглотнула. — Но мне хотелось побыть нормальной, хотя бы пару минут, и мне дали такую возможность. Как два года назад… как раньше…

Если бы у меня был хоть малейший шанс вернуть себе нормальную жизнь, я бы сжег эту чертову куртку. Уверен, Дженни мечтает о том, чтобы брат ее вернулся, не меньше, чем я хочу вернуть свою семью. Снова иметь дом, родителей. Черт. Нормальную жизнь.

Я сделал глубокий, чтобы обуздать свой гнев, вдох. Опустив голову, Дженни спряталась за завесой своих волос. Мне никогда не понять, почему эта девчонка так воздействовала на мою совесть.

— Извини. Мне не стоило на тебя кричать.

Ким показала свое бледное личико и снова шмыгнула носом. Один тёмный локон прилип к ее влажной от слез щеке. Я потянулся, чтобы поправить его, но замешкался в миллиметре от ее кожи. Клянусь, она задержала дыхание и даже перестала моргать. На секунду то же случилось и со мной. Ласковым движением я убрал эту прядь.

Девушка прерывисто выдохнула и облизала губы.

— Спасибо.

Я не знал, благодарила ли она меня за извинение или за невольную ласку, но спрашивать не собирался. Мое сердце билось в бешеном ритме. Этой осенью мы читали по литературе о сиренах – греческая мифологическая фигня о прекрасных женщинах со столь очаровывающими голосами, что мужчины были готовы пойти ради них на все. Оказалось, эта мифологическая хрень была правдой, поскольку каждый раз при виде Дженни Ким я терял разум.

Нормальность. Она хотела чего-то нормального, как и я.

— Знаешь, что нормально?

— Что? — Она вытерла оставшиеся слезинки.

— Занятия по матанализу.

Без сомнений, Дженни Ким тоже была сиреной. Она одарила меня той же улыбкой, что и в субботу вечером. Той улыбкой, что толкала мужчин на написание сопливых песенок, которые вызывали у нас с Минхо просто гогот. Я мог бы часами сидеть под офисом миссис Хван и подрывать задницу каждое утро, чтобы идти на математику, лишь бы вновь увидеть эту улыбку. Ох, вот дерьмо…

— Ладно, — сказала она. — Давай займемся чем-то нормальным.

Так мы и сделали. Примерно час сидели напротив шкафчиков, и Дженни помогала мне нагнать пропущенные занятия. Девушка использовала для описания жесты, что было чертовски смешно, учитывая, что мы обсуждали математику. Ее шоколадные глаза светились, когда я задавал вопросы, и она одаряла меня улыбкой сирены каждый раз, когда я вникал в тему. Эта улыбка действовала на меня как поощрение и вызывала желание учиться больше.

Закончив объяснение о производных, она сделала глубокий вдох. Я понял эту тему еще пять минут назад, но мне нравился звук ее милого голоса. Ангельская музыка.

— Ты хорошо знаешь математику, — сказал я.

— Мой брат был математическим гением нашей семьи. Единственная причина, по которой я не отстаю, это потому, что он со мной занимался. Джин не сдал свою книгу в библиотеку, наверняка знал, что она мне еще пригодится.

Дженни достала из рюкзака старую потрепанную книгу по математическому анализу и начала переворачивать страницы, содержавшие многочисленные заметки синими или черными чернилами на полях.

— Наверное, это делает из меня мошенницу, да?

Нет, это значит, что у тебя был любящий брат.

Ким провела пальцами по записям на страничке.

— Я скучаю по нему. Он погиб два года назад в Афганистане. — Девушка вцепилась в книгу, будто та была ее спасательным кругом. — Был взрыв.

— Мне жаль.

— Спасибо, — проговорила Дженни безжизненным голосом.

— Она никогда не утихнет, — сказал я. — Боль. Раны покрываются коркой, и тебя больше не разрывает на части. Но когда ты будешь ожидать этого меньше всего, боль вспыхнет, чтобы напомнить, что ты никогда уже не будешь прежним.

Сам не знаю, зачем я рассказывал ей это. Может, потому, что Дженни была первым человеком с момента смерти моих родителей, кто мог меня понять. Погрузившись в свои мысли, я уставился на мигающие лампы на потолке. Горят. Не горят. Горят. Не горят. Хотел бы я найти кнопку, выключающую мою боль.

На землю меня вернуло теплое, легкое прикосновение. Или отослало прямиком на небеса. В любом случае оно выдернуло меня из ада. Розовые пальчики Дженни гладили меня по ладони.

— Кого ты потерял?

— Родителей. — Лицо девушки выражало не жалость, лишь понимание. — Думаешь, миссис Хван специально свела двух самых разрушенных учеников в школе? — Я сверкнул улыбкой, чтобы правдивость этого предположения не разбила остатки моего сердца.

Дженни убрала руку.

— Ух ты. А я думала, что единственная в этой школе, кто все время притворяется.

Желая еще ее прикосновений, я пересел так, чтобы моя рука касалась ее плеча. Губы Ким не двигались, но моя сирена все равно пела. Ее песня обжигала мне кожу, а запах сахара и корицы – нос.

Задний карман джинсов Дженни завибрировал, снова отправляя меня в ад… простите – в школу. Мне срочно нужно было закурить.

Она набрала сообщение на своем айфоне. Наверное, этому везучему сукиному сыну, ее обезьяноподобному парню. Улыбка сирены испарилась с лица девушки, а ведь я так пытался ее вызвать! Это уже попахивало трагедией.

— Ты в порядке?

— Да. Мачеха контролирует каждый мой шаг, — сказала она с деланым равнодушием.

Я облегченно вздохнул. Лучше мачеха, чем та макака.

— По крайней мере, у тебя есть кто-то, кто заботится о тебе. — Сомневаюсь, что Сынри и Югём знали о существовании у меня мобильного. — Прости, что довел тебя до слез. Обещаю, в будущем я буду хорошо себя вести.

— Значит ли это, что я теперь твой учитель?

— Думаю, да.

Дженни натянула рукава.

— Ты не доводил меня до слез. Твои слова не помогли ситуации, но ты не доводил меня до слез.

Она не прятала свои руки, пока учила меня… когда прикасалась ко мне. Вот дерьмо, я совсем забыл о ее шрамах. Черт, да она сама о них забыла! До этого момента. Я хотел вернуть тот миг и снова увидеть ее улыбку.

— Тогда кто? Я давно не дрался. Моя репутация будет испорчена, если я слишком долго буду вести себя как паинька.

Девушка боролась, но я победил. Ее улыбка вернулась на короткое ослепительное мгновение.

— Если ты подерешься с миссис Хван, тебя точно исключат. Так что спасибо, но не стоит.

Я стукнулся затылком об шкафчик.

— Она и мне сегодня мозги выносила. Должно быть, это все фишка третьего свидания.

Я усмехнулся, а Дженни посмотрела на меня так, будто я сделал себе татуировку на лбу.

— В смысле «фишка третьего свидания»?

Она что, жила за семью замками?

— После третьего свидания люди обычно занимаются сексом. Сегодня была моя третья встреча с миссис Хван, и она изнасиловала меня по-королевски. Судя по всему, с тобой она провернула тот же номер.

Ее идеальные брови сдвинулись к переносице, пока она обдумывала мои слова. Мне нравилось, как ее губы изогнулись от смеха, а щек коснулся румянец.

— Знаешь, что самое отстойное? — спросила Ким.

— Миссис Хван?

— Да, но я не об этом. Все, что мне нужно знать, находится в чертовой папке, которая хранится у нее в ящике. Она словно ключ к волшебной двери – проходу в магическое королевство. — Девушка пнула свой рюкзак так, что он заскользил к противоположной стене. — Если бы я добралась до этой дурацкой папки, то смогла бы наконец обрести покой.

Эти слова спровоцировали в моей голове воронку торнадо. Миссис Хван поддерживала контакт с приемными родителями Вонхо и Минхёка. Значит, у нее была информация: их фамилии, телефонный номер, адрес. Дженни была права. Эти папки — золотая жила. Если я доберусь до своей, то смогу проведать братьев. А потом доказать, что они живут в доме, полном насилия, и получить над ними опеку.

— Дженни, ты гений.