Глава 55. Бездыханное тело.

От лица Летти:

Мы, немного напряженно, но решительно двинулись вниз по земляной лестнице в проход. Вонь в подвале стояла невыносимая – смесь сырой земли, плесени и чего-то гнилостного, от чего глаза начинали слезиться. Я прикрыла рот рукой, стараясь не вдохнуть глубже.

Проход оказался на удивление коротким. Мы едва успели спуститься на несколько ступеней, как впереди, в конце туннеля, замерцал слабый свет свечи.

— Что это? — прошептала Сьюзен, прищуриваясь.

Не успели мы и глазом моргнуть, как в свете свечи показались две фигуры. Август и Люси.

— Люси! Август! — выдохнула я, не веря своим глазам.

Они были в тени, и вначале их было трудно узнать, но как только они двинулись навстречу, их лица стали отчетливо видны. Они выглядели измученными и грязными, но, слава Богу, целыми и невредимыми.

— Вы... вы нашли нас, — проговорила Люси, ее голос дрожал от облегчения.

Август, державший в руках свечу, шагнул вперед.

— Что здесь произошло? — спросил Питер, нахмурившись.

Август, без лишних слов, будто каждое мгновение здесь давалась ему с огромным трудом, опустил глаза, и протянул свою руку со свечой ближе к до этого темной стене.

В этот момент, когда свет свечи коснулся стены, раздался единый ах выдох изумления и ужаса. Все мы, словно по команде, замерли, не в силах отвести взгляд от открывшейся картины. Тошнота подкатила к горлу, а желудок скрутило в тугой узел.

На стене, в хаотичном беспорядке, висели... части тел. Обрубки конечностей, детские ручки и ножки, словно трофеи, были прикреплены к сырым камням ржавыми гвоздями. Некоторые из них были свежими, истекающими темной, запекшейся кровью, другие – давно мумифицировались, превратившись в сморщенную кожу и кости.

Свет свечи плясал по изуродованным останкам, создавая жуткие тени, которые казались живыми, шевелящимися в полумраке. Запах гнили и разложения стал невыносимым, заполняя легкие и вызывая рвотные позывы.

Я закрыла рот рукой, стараясь сдержать рвоту, а Майя отшатнулась назад, ударившись о стену, и сползла на пол, ее лицо было белым как полотно. Сьюзен застыла на месте, ее глаза были широко раскрыты от ужаса, а Эдмунд, казалось, окаменел, не в силах произнести ни слова.

— О, Аслан!.. — прошипел Эдмунд, стоящий позади меня, — Это всё сделала... — Каждое его слово произносилось с невыносимой тяжестью.

— Берта, — вдруг произнесла Люси. Она не могла смотреть на это, поэтому ее взгляд был прикован к Эдмунду.

— Эмиль! — вдруг взвизгнула я, будто проснувшись ото сна, понимая, в чьих руках он находится.

Мой мир сузился до одной точки – Эмиль. Сердце бешено колотилось от страха. Вина обрушилась на меня, как тонна камней. Я оставила его с этой женщиной... Как я могла быть такой беспечной? Вдруг мы не успеем? Что, если уже поздно? Я несла груз ответственности за его защиту, и сейчас, когда ему угрожала опасность, я чувствовала себя беспомощной и сломленной.

Не сговариваясь, мы все ринулись к двери, осознавая всю чудовищность происходящего. Медлить было нельзя.

— Нужно выбить её! — командовал Питер, его лицо исказилось от ярости и отчаяния.

Оба парня, Питер – высокий, статный, с широкими плечами, закаленный в боях Нарнии, и Эдмунд – чуть ниже ростом, но не уступающий ему в силе духа, с решительным взглядом и твердой челюстью, развернулись к ржавой железной двери. С яростным криком они по очереди начали бить в нее плечом, вкладывая в каждый удар всю свою мощь. Ржавое железо вздрагивало, с него осыпалась труха, но дверь, казалось, держалась намертво.

— Не получается! Слишком прочная! — выдохнул Питер, отступая назад и растирая плечо.

— Нужно что-то тяжелее! — вмешалась Майя, оглядываясь по сторонам.

В углу подвала, в полумраке, стояли несколько больших, грузных бочек.

— Бочки! — выкрикнул Питер, указывая на них.

Не теряя ни секунды, парни подбежали к ближайшей бочке. Она оказалась неподъемно тяжелой, но, сцепив зубы, они вдвоем поднатужились и, кряхтя от напряжения, подняли ее над землей. Их мышцы напряглись до предела, вены вздулись на шее, но они не сдавались. Август попытался было присоединиться к ним, но Люси, словно почувствовав его намерение, вцепилась в его руку мертвой хваткой. Ее трясло от страха и тошноты, она боялась остаться одна, боялась, что за дверью ждет что-то еще более ужасное. Август, видя ее состояние, остался рядом, придерживая ее, чтобы та не упала.

— Раз, два, три! — скомандовал Питер.

С разбегу, на счет "три", они со всей своей яростью и силой обрушили бочку на ржавую железную дверь. Раздался оглушительный грохот. Ржавчина посыпалась градом, железо жалобно заскрежетало, но дверь лишь немного покосилась.

— Ещё раз! — крикнул Эдмунд, его голос сорвался.

Повторив этот маневр несколько раз, с каждым ударом вкладывая всё больше и больше ярости, парни почувствовали, как дверь начинает поддаваться. Ржавое железо трескалось, гнулось, и в какой-то момент с оглушительным грохотом, словно ломающиеся кости, дверь распахнулась.

Мы ворвались в комнату, но то, что предстало перед нами, оказалось еще более жутким, чем самые страшные опасения. На полу, скрючившись в неестественной позе, лежало бездушное тело. Высохшее, почти черное, словно выжженное изнутри. Кожа обтягивала кости, а глаза были запавшими, пустыми глазницами, устремленными в потолок. Это была старуха, но не Берта. Будто из нее высосали всю душу и жизнь, оставив лишь оболочку.

И тут я увидела его. Эмиль... Он лежал без сознания, привязанный к массивному дубовому столу. Его маленькое тельце казалось еще более хрупким на фоне этой грубой мебели. В комнате витала черная и скверная атмосфера, ощущалось присутствие чего-то злого, чего-то, что выходило за рамки нашего понимания. Какая-то зловещая энергия пронизывала каждый уголок, давила на плечи, затрудняла дыхание. Мое сердце сжалось от ужаса и отчаяния. Эмиль...

Не обращая внимания ни на что вокруг, переступая через безжизненное тело старухи, я ринулась к Эмилю. Дрожащими руками я принялась развязывать тугие веревки, врезавшиеся в его маленькие ручки и ножки. Веревки не поддавались, но я не сдавалась, стараясь не причинить ему еще большей боли. Наконец, когда последние узлы были развязаны, я осторожно подняла его на руки. Его тельце было легким и безвольным. На его бледной коже виднелись красные следы от веревок, а глаза...Глаза были опухшими от детских слез.Я прижала его к себе, стараясь согреть своим теплом. Его голова безвольно упала мне на плечо. Я ничего не говорила, лишь крепче сжала его в объятиях, ощущая его хрупкое тельце в своих руках. В этот момент ничто больше не имело значения. Только он. Только его безопасность.

TGK: NarniaVel