Глава 38. Лорд.

Приключения последних дней, полные неожиданных поворотов и вызовов, наконец-то взяли свое. Вызванные эмоции истощили всех до предела.

В тесной, пропахшей пылью и древними снами комнате Ловца Снов царил полумрак. Все искали хоть какую-то опору, чтобы прислониться и забыться в забытьи. Я, измученная и опустошенная, сползла на, где совсем недавно безжизненно покоилось тело Майи. Питер, скрестив ноги, присел на расстеленную подушку у стены, его голова склонилась на руки, а светлые волосы упали на лоб. Люси, ютилась на стуле у окна, прижав колени к груди и уставившись в темное стекло. Один за другим их дыхание стало ровным и глубоким, и вскоре вся комната погрузилась в сон.

***

На улице же, под холодным, но бесконечно высоким небом, Майя не могла найти покоя. Воспоминания, которые пронзили её в зеркале, не давали ей ни минуты передышки. Её тонкие плечи вздрагивали от нахлынувшего озноба, хотя воздух был теплым. Она стояла у древнего камня, её взгляд был устремлен в пустоту, а руки сжимали подол платья.

Шаги были такими легкими, что она почти не услышала их. Но едва заметное изменение в воздухе, смешанное с запахом прохладной ночи, заставило её обернуться. К ней подошел Питер. Они, два лидера, обычно находились в состоянии негласного соперничества, их мнения часто расходились, а темпераменты сталкивались. Но сейчас между ними не было ничего из этого. Только тихое понимание.

Питер присел рядом с ней на камень, не говоря ни слова. Он нежно посмотрел на её напряженное лицо, на которых сочились слезы боли.

— Майя? Ты в порядке?

Майя вздрагивает, быстро вытирает слёзы ладонью, стараясь придать лицу невозмутимое выражение. Она не смотрит на него.

— Всё в порядке. Просто... нужно было подышать. Свежий воздух.

— Ты вышла сразу, как только... как только ты снова стала собой. И я видел твои глаза, когда ты смотрела в то зеркало. И то, как ты выглядишь сейчас Нет, Майя. Не всё в порядке.

Майя резко поднимает голову, в её глазах защитная реакция.

— Не волнуйся за меня,Питер. У тебя полно других забот, особенно после этого всего ты наверняка устал. Возвращайся к остальным.

Голос Питера становится тихим, почти исповедальным .— Бывают вещи... которые тяжело держать в себе. Особенно когда ты привык, чтобы все на тебя смотрели, чтобы от тебя чего-то ждали. — Он замолкает, подбирая правильные слова на своем опыте. — Я знаю это чувство. Быть тем, на кого рассчитывают. Тем, кто не должен показывать слабость.

Майя хмурится. Она не ожидала такой искренности от него. В его словах проскальзывает что-то настолько знакомое, что это почти больно.

— Я... я не понимаю, о чём ты. Я в порядке. — Её голос дрожит, несмотря на все усилия — Я всегда... я справляюсь.

Питер приближается ближе к отстраненному лицу Майи, его голубые глаза полны понимания, без тени осуждения или любопытства. Он протягивает руку и касается её сжатого кулака, слегка разжимая его. Его прикосновение легкое, но тёплое

— Справляться – это одно. Нести это бремя в одиночку – совсем другое. То, что ты увидела в зеркале... я не знаю, что это было, но оно явно причинило тебе боль. — Он понижает голос до шёпота. — Ты не одна. Ты больше не одна. И тебе не нужно притворяться здесь.

Эти слова – "ты не одна", "не нужно притворяться" – ломают барьеры, которые Майя строила годами. Его взгляд не давит, но проникает глубоко, видя ту ранимость, которую она так тщательно скрывает. Грудь сдавливает. Слезы, которые она сдерживала при нем, подступают к глазам. Чувство подавленности, отчаяния, унижения – всё это вырывается наружу.

...

Свет в большом зале был приглушен, отражаясь от хрустальных люстр и полированных поверхностей. Майе было четырнадцать. Она стояла рядом с отцом, Робертом Греем, на одном из тех скучных, но «важных» приемов, куда всегда приходилось ходить. Майя старалась выглядеть заинтересованной, как ее научили, но в душе ей хотелось сбежать в свою комнату и читать книгу.

Внезапно к ним приблизился мужчина. Он был крупным, с одутловатым лицом и слишком широкой, липкой улыбкой.Лорд Бомонт – так представил его отец, понизив голос, – был одним из тех влиятельных французких спонсоров, чья поддержка была жизненно важна для поддержания статуса и финансовой стабильности семьи Грей.

— Ах, Роберт, какая у вас очаровательная дочь! — пробасил лорд Бомонт, его глаза скользнули по Майе с отталкивающим, нездоровым интересом. — Просто расцветающая роза. Истинная леди!

Майя почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Эти слова, на первый взгляд, были комплиментами, но от его голоса и взгляда у нее начинал скручиваться желудок. Она натянуто улыбнулась, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Майя очень умна и хорошо воспитана, — произнес Роберт, едва заметно подтолкнув дочь вперед. Он улыбался лорду Бомонту своей самой безупречной, деловой улыбкой, но Майя поймала его взгляд, который скользнул по ней, как бы говоря: «Будь хорошей. Не испорти».

Лорд Бомонт приблизился, протянув руку, и его пальцы легко, слишком легко легли на ее предплечье. Его прикосновение было влажным и тяжелым, вызывая жуткую дрожь.

— Такая нежная кожа, — прошептал он, склоняясь чуть ниже. — И эти веснушки на носике – просто восхитительны. Ты выглядишь так... невинно.

Майю сковал панический страх. Сердце забилось где-то в горле, дыхание перехватило. В голове промелькнула мысль: «Сделать что-то. Сказать что-то. Отец, пожалуйста, сделай что-нибудь!».Но ее тело застыло, а губы словно склеились. Она была приучена быть вежливой, быть удобной, не создавать проблем. Она взглянула на отца, молящим, немым взглядом. Роберт видел. Он видел.Но его взгляд был устремлен куда-то поверх головы Бомонта, а на лице сохранялась та же вежливая улыбка. Ни одна мышца на его лице не дрогнула.

Лорд Бомонт осмелел. Его пальцы скользнули чуть выше по руке, и он едва заметно погладил ее плечо.

— Ты будешь прекрасной женщиной, Майя. Я знаю это,– промурлыкал он, и его голос казался ей вязким и грязным. Майя чувствовала, как к глазам подступают слезы — жгучие, предательские. Она сжала кулаки, ногти впивались в ладони, чтобы отвлечься от тошнотворного ощущения его прикосновений. Она не могла заплакать здесь, перед всеми. Она не могла показать слабость.

Наконец, когда он слишком близко придвинул свое лицо, а его пальцы почти дотронулись до ее волос, Майя почувствовала, как что-то внутри нее оборвалось. Это была черта, которую он переступил. Не думая, повинуясь чистому инстинкту, она резко отдернула руку и, не глядя ни на кого, развернулась и бросилась прочь, в панике ища спасения. Она пробежала через весь зал, игнорируя недоуменные взгляды, пока не нашла дверь в женскую комнату.

Захлопнув за собой дверь, Майя прислонилась к холодному кафелю, судорожно вдыхая воздух. Ее всю трясло. Слезы хлынули, беззвучные, горячие, обжигающие. Она прикрыла рот рукой, чтобы не издать ни звука. «Как он мог? Как отец мог просто стоять и смотреть?».Чувство унижения, страха и ужасной, острой предательства душило ее. Проведя несколько минут у раковины, пытаясь умыться холодной водой и восстановить самообладание, Майя заставила себя успокоиться. Она должна была вернуться. Она не могла прятаться.

Когда она осторожно вышла из туалета, ее сердце замерло. Он ждал. Лорд Бомонт стоял в коридоре, прислонившись к стене, и его улыбка казалась еще более мерзкой.

— О,вот и наша беглянка, — протянул он, выпрямляясь и делая шаг к ней. Ты, кажется, испугалась? Не стоило. Я ведь просто хотел сказать тебе, какая ты чудесная. У тебя очень... выразительные глаза. И эти губки-бантиком... — Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние.

Он протянул руку, словно собираясь коснуться её лица, а затем его тело едва заметно двинулось вперёд, пытаясь прижать её к холодной мраморной стене, окружить, лишить возможности отступить. В его глазах читалось нескрываемое намерение, обещание унижения.

Что-то щелкнуло внутри Майи. Это была не просто паника, это была волна ярости и отвращения, которая на мгновение вытеснила страх. Она не думала, она просто действовала. С внезапным, неожиданным для самой себя порывом, Майя выставила руки и изо всех сил толкнула его в грудь.Мужчина отшатнулся от неожиданной силы.

— Не смейте! Не смейте ко мне прикасаться! — прошептала Майя, но последнее слово вырвалось из нее криком. Ее глаза были полны слез и отвращения. Затем, не дожидаясь его реакции, она развернулась и вновь побежала, теперь уже к выходу, к свежему воздуху, прочь от этого кошмара.

Лорд Бомонт, оправившись от толчка, с багровым лицом вернулся в зал. Роберт Грей поспешил к нему.

— Роберт, — произнес Бомонт голосом, полным пренебрежения, — ваша дочь... Она совершенно ненормальна. Просто дикарка! Вам следует лучше следить за ее воспитанием. Такое поведение недопустимо!

Роберт побледнел, но тут же взял себя в руки. — Мои глубочайшие извинения, лорд Бомонт! Я не знаю, что на нее нашло. Дети, знаете ли, бывают такими непредсказуемыми. Я обязательно проведу с ней строгую бесему. Прошу вас, не держите зла. — Он кланялся и извинялся, унижаясь перед этим человеком, пока Майя с улицы наблюдала, как их машина подъезжает.

Когда они наконец вошли в свой дом, Роберт повернулся к ней. Его голос был холодным, как лед, но в нем слышалась подавленная ярость.

— Майя, что, черт возьми, это было за представление?

Майя вздрогнула. Слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули с новой силой.

— Отец, он... он приставал ко мне! Он лапал меня! Он говорил такие мерзкие вещи! — Она всхлипывала, пытаясь объяснить, как сильно ей было страшно, как она чувствовала себя оскверненной.

Лицо Роберта оставалось невозмутимым, даже когда ее слова о "лапал" и "мерзких вещах" достигли его ушей. В его глазах не было ни сочувствия, ни понимания. Только разочарование и холодный расчет.

— Он делал комплименты, Майя. Комплименты! – Голос Роберта стал чуть громче, почти рычащим. – Ты хоть знаешь, кто такой лорд Бомонт? Это был наш ключевой спонсор!Человек, от которого зависело очень многое для нас, для нашей семьи, для фамилии Грей!Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

Он сделал шаг вперед, нависая над ней.

— Иногда, Майя, нужно научиться чем-то жертвовать ради семьи. Понимаешь? Жертвовать! Это было просто несколько слов, несколько прикосновений – и ты устроила истерику, опозорила меня, себя, и всю нашу фамилию!

Слова отца били сильнее пощечин.

— Терпеть? Жертвовать этим? – прошептала Майя, чувствуя, как мир вокруг нее рушится.

— Да, терпеть! Ради стабильности, ради будущего, – его голос набрал силу. – Теперь мы остались без его помощи. Без поддержки, которая позволяла нам сохранять наш статус. И все благодаря тебе, Майя! Ты думаешь, это мелочь? Фамилия Грей – это не просто имя на бумаге, это репутация, это наследие, которое ты только что растоптала! Ты думаешь только о себе, о своих... эмоциях! Ты должна была промолчать! Выдержать! Но ты выбрала позор!

Майя упала на колени, закрыв лицо руками. Она плакала не от страха перед Бомонтом, а от острой, невыносимой боли предательства и отчаяния. В этот момент она поняла, что в глазах отца ее собственная безопасность и достоинство не стоили ничего по сравнению с "репутацией" и "статусом" семьи.

TGK: NarniaVel