Глава 18. Коллоквиум

Западная башня была тише обычного. Тот самый тип тишины, в котором слышно не только шаги, но и то, о чём ты стараешься не думать.

Коллоквиум проходил в зале с узкими окнами, плотными тенями и запахом воска и железа. Тео уже бывал здесь однажды — и тогда его вытолкнули с грани приличия быстрее, чем он успел найти выход. На этот раз он держался ближе к стене, сдержанный, почти дисциплинированный. Почти.

— Если ты снова скажешь что-то про борщ, — шепнула Лира, — я тебя не знаю.

— Не волнуйся, — отозвался Тео, — я вырос. Теперь я шучу только про похлёбку с руной стабильности.

Лира закатила глаза, но с лёгкой улыбкой.

Коллоквиум был не лекцией, а обсуждением — открытым, но узкоспециализированным. Основная тема была озвучена архимагом Десмором Иллетом при открытии:

— Сегодня мы рассмотрим практику защитных кругов в ритуалах крови. Нас интересует прежде всего стабильность их создания при внешнем магическом воздействии, — особенно в полевых условиях и на нестабильных носителях – например, водная гладь или высокогорье.

Зал был полон — большинство составляли ученики факультета магии крови. Старшие курсы, практики, исследователи. Между ними — несколько приглашённых: преподаватели, гости, и такие, как Лира и Тео — неформально допущенные, но внимательные.

Архимаг говорил чётко, без лишней напыщенности. Он не пытался завладеть вниманием — он просто им владел.

— Основная ошибка в построении защитного круга — переоценка магической симметрии. При воздействии извне неравномерная концентрация крови по внутреннему периметру круга приводит не к ослаблению, как можно было бы ожидать, а к инверсии давления. Результатом будет утечка большого количества магии из того, кто создал круг.

Обсуждение шло живо. Один из учеников привёл пример из тренировочного лагеря на севере, где круг «повёл себя, как живой ручей», начав буквально засасывать всё вокруг. Кто-то задал вопрос о возможностях адаптивной коррекции схем в полевых условиях. Один преподаватель вступил в спор о допустимости использования свежей крови против запечатанной.

Тео молчал, но взгляд у него был пристальный. Лира записывала — больше ради вида. Оба ждали. Их целью был не коллоквиум. Лишь повод быть рядом с тем, кто знает больше.

Когда обсуждение завершилось, архимаг Десмор поблагодарил присутствующих, коротко и строго. Люди начали расходиться. Кто-то остался задать вопросы, кто-то просто замешкался. Лира и Тео не двигались с места.

Десмор заметил их сразу. Он подошёл, сложив руки за спиной, и тихо сказал:

— Решили дослушать до конца?

— Мы пришли не только слушать, — ответила Лира.

— Нам нужно поговорить, — добавил Тео.

Архимаг посмотрел на них с интересом. И, к их удивлению, — почти с одобрением.

— Тогда не здесь. Пройдём в мою рабочую комнату. Там — меньше эха.

Он повернулся и пошёл к боковому выходу.

***

Они шли за ним по узкому коридору, где стены были выложены гладким чёрным камнем, а свет исходил от тонких артерий под потолком — как будто живые вены, наполненные светящейся жидкостью.

— Уютно, — пробормотал Тео. — Прямо как в склепе.

Лира бросила на него взгляд, в котором смешались «сейчас не время» и «да, я тебя понимаю».

— По крайней мере, не воняет трупами, — добавил Тео. — Это уже шаг вперёд.

Они вошли в комнату. Не кабинет. Не лаборатория. Комната наблюдений.

Полукруглый зал с тёмными панелями, пульсирующими артефактами и стеклянными капсулами, в которых будто что-то дышало. В центре — письменный стол, заваленный свитками и аккуратными стопками чертежей. Воздух был сухим и слегка пах железом.

Десмор не обернулся. Лишь сказал:

— Проходите и садитесь. Пока вы можете это сделать по собственной воле.

Тео тихо присвистнул и плюхнулся в кресло.

— Вы умеете подбодрить, архимаг Десмор.

Лира села осторожно, не касаясь спинки. Её поза — ровная, собранная. Она заговорила первой:

— Архимаг, простите, если мы нарушаем порядок, но вы дали Тео книгу. А мне — фразы, оставленные в разговоре, как метки. И думаю, что мы все понимаем, что это не было случайностью.

— Если бы я верил в случайности, — спокойно отозвался Десмор Иллет, усаживаясь, — я бы преподавал на факультете магии разума.

Он сцепил пальцы в замок и посмотрел на них — поочерёдно.

— Говорите или спрашивайте. У вас есть ровно столько времени, сколько нужно, чтобы перестать думать, что вы контролируете происходящее.

Лира кивнула сдержанно.

— Мы хотим знать, почему. Почему вы направили нас — если не прямо, то косвенно. Почему выбрали именно нас. И откуда у вас... эти знания.

— И что это за книга, — добавил Тео. — Потому что она разговаривала со мной. Не метафорически, а буквально. С описаниями, с голосом, с... присутствием. Я, конечно, ценю литературную смелость, но у меня появились вопросы.

— Книга, — сказал Десмор, — это не знание. Это память. Закрытая форма передачи опыта. Она не всегда выбирает, с кем заговорить. Но иногда — находит того, кто готов слушать.

— Почему она выбрала Тео? — спросила Лира.

— Потому что он слушает. Даже когда строит из себя дурака.

Тео вздохнул:

— Вот и разоблачение. Ждал, когда же это всплывёт.

— Ты нестабилен, Теодор, — продолжил архимаг. — И это не обвинение. Это свойство. Нестабильность даёт доступ к тем углам, к которым другие боятся поворачиваться.

— Прекрасно, — хмыкнул Тео. — Меня только что назвали кривым зеркалом с перспективой.

— Лучше так, чем пустой плоскостью, — тихо отозвалась Лира. — Продолжите?

Десмор откинулся на спинку кресла.

— Я знал, что кто-то из вас отзовётся. Но не знал, кто будет первым. Книга и те знания, что я поведал были проверкой. Остальное — следствие.

— Проверкой на что? — Лира прищурилась. — На уязвимость?

— На готовность. Понимаете ли, уязвимость — это не трещина. Это... точка входа. Но чтобы пройти, нужно понимать, что ты идёшь не к знанию, а к ошибке, которую кто-то уже совершил до тебя. И вы — не первые.

— Силус Варн? — Тео подался вперёд. — Это он? Он автор той книги, дневника... чтобы это ни было.

Десмор помолчал. Его взгляд стал жёстче.

— Имя — не суть. Но да, он оставил память. Не книгу, не учение, а память. И те, кто знали его, передали мне остатки. Разрозненные. Обрывочные. Не для изучения. Для... предостережения.

— А вы знали его? — Лира была спокойна, но на пределе внимания.

— Нет. Я знал того, кто знал его. Он больше не с нами. Он тоже... пошёл за ответами, но пошёл один.

Наступила пауза. Тео первым её нарушил:

— То есть, по вашей логике, мы должны искать Варна. Или то, что от него осталось.

— Нет, Теодор, — покачал головой Десмор. — Если бы тебе была доступна моя логика — ты бы понял, что вы должны искать то, что искал он. И что нашло его.

Он встал и подошёл к одной из хрустальных капсул. Внутри был кристалл с пульсацией, будто отражающий отдалённый сердечный ритм.

— Пустой, — произнёс он, не поворачиваясь, — не приходит. Он не ищет. Он не зовёт. Он откликается.

— На что? — спросил Тео, уже почти шёпотом.

— На вас. На то, что вы прячете. Страх, гнев, желание власти или любви — всё равно. Он — не зло. Он — отражение. И если вы слишком уверены, что стоите на земле, — он подскажет, что под вами уже трясина.

— И что, мы уже... под угрозой? — Лира тихо, но прямо.

Десмор повернулся. Его голос стал ледяным.

— Если бы вы были заражены — вы бы уже не задавали вопросов.

— Приятно знать, что в моей паранойе всё ещё есть элемент свободы, — пробормотал Тео.

— Я понимаю тебя, Теодор, ирония — форма защиты, — отозвался архимаг. — Довольно эффективная. До определённого момента.

После этих слов Тео потупил взгляд в пол, поджал губы и будто смутился.

— Тогда скажите честно, — Лира встала. — Зачем вы всё это начали? Почему дали нам этот путь?

Архимаг Десмор посмотрел на неё. И впервые — не как архимаг. А как человек, уставший от молчания.

— Потому что если не вы, — то никто. Я не могу пойти туда, куда вы можете. Я уже... в системе. А вы — ещё нет. У вас есть свобода, а значит — ответственность.

— Прекрасно, — сказал Тео. — Мы — волонтёры в чём-то, что убило всех добровольцев до нас. Вдохновляет.

— Вы — не добровольцы, — мягко поправил Десмор. — Вы — те, кто уже стоит у двери. И выбор — открыть её или уйти — пока ещё ваш.

Он подошёл ближе. И произнёс тонко, почти ласково:

— Но, если откроете... назад пути не будет.

Он уже повернулся к столу, когда Лира снова заговорила:

— Если всё настолько опасно, зачем давать нам шанс? Почему не оставить всё закрытым?

Десмор не обернулся. Говорил, глядя в отблеск одной из сфер, будто смотрел сквозь неё — куда-то глубже.

— Потому что закрытые вещи не исчезают. Они... ждут. До тех пор, пока кто-то не коснётся их вновь. А если уж прикасаться — лучше тому, кто задаёт вопросы, чем тому, кто верит, что уже всё знает.

— Тогда дайте нам вопрос, — сказала Лира. — Тот, с которого нужно начать.

Архимаг помолчал. Взял один из листов со стола, посмотрел на него, будто вспоминая не саму схему, а человека, который её чертил. Затем — повернулся к ним.

— Начните с исчезновения. Пятнадцать лет назад. Южный наблюдательный пункт - станция Кер-Дан.

Лира моргнула.

— Это был военный пост?

— Был, — подтвердил Десмор. — Сейчас — только отчёт в глубоком архиве. И пара рапортов, которые никому не интересны.

— Пустой был там? — спросил Тео.

— Я не сказал это, — отозвался архимаг. — Но там был один из первых, кто начал слышать, когда никто не говорил. Он, конечно, не оставил книги. Но осталась переписка. Личные записи. Неофициальные.

Он приблизился, и в голосе его на мгновение промелькнуло нечто чуждое его обычно бесстрастному тону — не сочувствие, нет, почти сожаление. Лёгкая театральная пауза, как у актёра, который знает финал, но даёт залу шанс догадаться самому.

— Ищите не в строках, а между. Там, где сноски длиннее выводов. Где даты спорят друг с другом.

Лира кивнула. Её лицо стало ещё собраннее и сосредоточеннее.

Десмор выпрямился. Его мантия чуть колыхнулась от движения — как занавес перед финальным актом.

— Остальное вы умеете: искать, сомневаться, спорить, делать вид, что верите. Иногда даже действительно верить. Это куда опаснее.

Тео склонил голову набок и прищурился.

— А где, простите, раздел «Что делать, если начнёшь слышать советы от стула»? Оговорюсь, спрашиваю для друга.

Архимаг чуть приподнял уголок губ. Это была почти улыбка. Почти.

— Если стул начнёт давать советы — поинтересуйтесь его академической квалификацией. А если он окажется специалистом теоретической некромантии — слушайте внимательно. Обычно у них отличная дикция.

Он развернулся, подошёл к сфере, поднял руку — и уже почти касаясь, бросил через плечо:

— Впрочем, если в дороге вам станет казаться, что ворота улыбаются, а цветы подозрительно смотрят — не пугайтесь. Это не вы сошли с ума. Это просто реальность начала отвечать взаимностью.

Сфера вспыхнула. Разговор — завершился.

***

Когда дверь за ними закрылась, в коридоре было по-прежнему темно.

— У меня всё ещё есть один вопрос, — сказал Тео, задумчиво.

— Да?

— Почему у этого человека ни одной фляги на столе? Он, между прочим, в одиночку держит в голове полк демонов.

Лира усмехнулась и поддержала шутку.

— Потому что, если он начнёт пить — от этого будет некому защититься.

— Тогда, пожалуй, мы и правда на правильной стороне, — сказал Тео.

Они шли дальше по коридору в тишину западного крыла. Магический свет в артериях потолка пульсировал, будто бы знал — разговор ещё не закончился.

— Станция Кер-Дан, — произнёс Тео, хмурясь. — Прекрасное название для места, где всё пошло не так, и никто не хочет об этом говорить.

Лира шла молча. Потом вдруг сказала:

— Прежде чем идти туда... я поговорю с Кираном.

Тео остановился.

— Это ещё зачем?

— Я просила его изучить сводки. Он мог найти что-то полезное или что-то, чего в отчётах больше нет.

— Киран, конечно, — буркнул Тео. — Если в мире есть что-то, что можно оформить в рапорт и пронумеровать — он это уже сделал.

Лира обернулась. Не строго. Просто внимательно.

— Тео...

— Нет, правда. Удивительно, как человек может быть настолько собранным, структурным и... любимым твоим отцом, — с сухой усмешкой сказал он. — Знаешь, как он говорит о Киранe? «Вот на кого можно положиться. С таким офицером хоть сейчас на передовую». А потом обязательно смотрит на меня, как на просроченное зелье настроения.

— Ты же знаешь, что это неважно, — сказала она мягко. — Он не прав. И ты не обязан доказывать ему что-либо.

— Я и не доказываю, — резко сказал Тео. — Просто... иногда хочется, чтобы хотя бы раз он сказал: «Это — мой сын и я в нём уверен». А не: «Опять, Теодор? Что ты вытворил на этот раз?».

Тео хмыкнул.

— О, и про мой дар — любимое. «Что толку с этих твоих обрывков? Видения, в которых ничего неясно: когда, где, кто и что? Вообще — может, тебе просто сон приснился». Он даже как-то сказал: «Удобно, конечно — ошибся, и никто не поймёт, что это ошибка».

Тео замолчал на секунду, сдерживая выражение лица.

— Представляешь? Даже мой дар — это как будто не талант, а... нестыковка. Что-то стыдное. «Непрактичное», как он говорит. «На поле боя бесполезно. А значит — и в жизни».

— Он боится того, что не понимает, — ответила Лира. — А ты — не укладываешься в его рамки. Ты слишком живой.

Тео отвёл взгляд. Его голос стал тише:

— А Киран — укладывается.

— Но именно ты сидел с говорящей книгой и слышал то, что другие боятся признать реальным, — напомнила она. — Именно ты не убежал и не молчал.

Он усмехнулся — уже мягче.

— Хорошо. Говори с ним. Но если он опять скажет что-то вроде «я узнал кое-что важное, но это не ваших наивных, идеалистических умов дело» — я превращусь в чайник и засвищу на весь факультет.

Лира усмехнулась:

— Тогда я прослежу, чтобы ты не закипел.

Они пошли дальше. Медленно. Каждый — в своих мыслях, но уже не порознь. И когда впереди показалась арка главного коридора, Тео тихо сказал:

— Если он что-то нашёл — узнаем. А если не нашёл... всё равно идём.

— Идём, — кивнула Лира.