Глава 19. Тишина и откровения

В «Копоть и клевер» по вечерам становилось немного тесно, но не душно. Люди здесь сидели не для бесед, а чтобы отогреться: от погоды, от мыслей, от академических коридоров. В таверне пахло печёными яблоками и древесным углём, стены скрадывали голоса, и никто не смотрел слишком пристально.

Киран выбрал стол у стены, как обычно. Спина прикрыта, обзор — на весь зал. Он ждал спокойно, кружка с чаем стояла нетронутой, пальцы медленно двигались по обложке тонкой кожаной папки.

Когда Лира вошла, он поднялся.

— Рад тебя видеть, — сказал он. Голос был ровным, как всегда, но в глазах — лёгкая тень. Не утомление. Что-то тоньше.

— Спасибо, взаимно, — Лира чуть кивнула и села напротив. — Простите, что вызвала вас так поздно.

— Не извиняйся. Если зовёшь — значит, важно.

Пауза повисла на вдохе. Лира не спешила. Она смотрела, как тонкий пар исчезает над кружкой, и подбирала слова.

— Мы с Теодором наткнулись на один фрагмент. В архиве, в разделе нестабильных ритуалов и их последствий. Случай, о котором нет в публичных материалах. Почти стёртый.

— Мы? — переспросил Киран.

— Да. Я — потому что нужно. Тео — потому что у него интуиция цепляется за то, что ускользает от формальной логики. Иногда это раздражает, но чаще — спасает.

Киран чуть кивнул. Его взгляд стал сосредоточеннее.

— О чём речь?

— Мы пока не до конца понимаем. Но это... связано с забытым наблюдательным постом. Южнее основного кордона с Ильвесаром. Станция Кен-Дар.

Он нахмурился.

— Не слышал.

— Не удивительно. В отчётах она почти никак не фигурирует. Всё, что осталось — разрозненные упоминания. Но кое-что говорит о том, что на станции происходило нечто, что не укладывалось в устав.

— Магическая аномалия?

— Возможно. Или нечто более тонкое. Влияющее на восприятие. И, возможно, оставляющее... след.

Киран замолчал. На миг в его лице что-то изменилось — почти незаметно. Потом он наклонился чуть ближе.

— Ты говоришь так, будто видела это сама.

— Нет, — ответила Лира. — Но кое-кто видел. Или... почти. И теперь мы должны понять — случайность это или нечто, что не исчезло, а затаилось.

Киран помедлил, а затем открыл папку, которую до этого не трогал, и разложил несколько листов на столе.

— Это то, о чём ты меня просила.

Лира приподняла бровь.

— Расскажите.

Киран указал на один из документов.

— Это стандартный свод с восточного края южного периметра. Всё — по уставу. Никаких отклонений. Но посмотри: здесь — метка о внутреннем расхождении в эмоциональной фиксации магов, сопровождавших караван снабжения.

Лира наклонилась. Рядом с таблицей пульсов и откликов — короткая приписка. Её почти не было видно без увеличения:

«Четвёртый столб снова сбоит. Не регистрирует на реакции, только отражения. Проверить наличие остаточных эхо-связей».

— Это могли бы списать на технический сбой, — сказала она.

— Да. Если бы не то, что это повторяется в следующем цикле — но уже в другом секторе. И снова — отсутствие прямой эмпатической реакции. Словно кто-то или что-то подавляло исходный импульс. Не искажало, а глушило.

Он перевернул страницу.

— А вот это — запись из инженерного журнала наблюдательного поста. Там написано, что один из магов во время установки защитного круга вдруг начал использовать нестандартную руну стабилизации. Он сам не мог объяснить, почему так сделал. Только сказал, что «иначе было бы хуже».

Лира вскинула взгляд.

— Это звучит... не как случайность.

— И я так подумал. Но у всех этих документов — один и тот же итог: нет отклонений, всё в норме, угроз нет. Стерильная тишина, даже слишком.

— Вы пытались сопоставить, кто писал эти отчёты?

— Да. Авторы разные. Но знаешь, что повторяется?

Он вынул последний лист. 

— Инициалы в некоторых из них — «W». Или, возможно, «V». Выцветшие чернила. Имя не пробивается ни в одном из регистров.

Он замолчал.

Лира смотрела на бумаги, потом на Кирана. В её взгляде — концентрация, но и нарастающее внутреннее напряжение.

— Я не думаю, что это совпадение, — сказала она. — Возможно, это именно то, что мы искали.

Он внимательно смотрел на неё. Его голос стал мягче.

— Что ты хочешь от меня?

— Пока — лишь предупредить. Мы с Тео уезжаем туда. Возможно — уже завтра. И если что-то случится...

Она не договорила. Киран посмотрел в сторону окна. Ночь за стеклом казалась более плотной, чем обычно.

— Ты думаешь, там опасно?

— Я не знаю. Но слишком много совпадений и слишком мало объяснений.

Он вернулся взглядом к ней.

— Тогда я поеду с вами.

— Что? — Лира чуть замерла. — Простите... Я думала, вы...

— Не собирался? — Киран слегка усмехнулся. — Вы вдвоём идёте туда, где официально ничего нет, но вы всё же туда идёте. Значит, риск больше, чем ты пока хочешь признать.

— Это не просьба, — сказала она серьёзно.

— А я не жду разрешения. Ты пришла, потому что хотела, чтобы кто-то знал. Остальное — дело привычки. Я умею прикрывать спину.

Он говорил просто. Без вызова, без пафоса. Только уверенность. Та, которую не кричат — в ней живут.

Лира не сразу нашла, что сказать.

— Спасибо.

— Не за что. Я верю, что ты знаешь, что делаешь. Но это не значит, что ты не имеешь права на подстраховку.

Она кивнула. Её голос прозвучал тише:

— Думаю, Тео будет... не сразу рад. Он вас не очень жалует.

— Я заметил, — спокойно ответил Киран. — Но он из тех, кто в нужный момент говорит правильные вещи. Даже если в форме шутки.

Пауза.

— Я его не недооцениваю, Лира, и не сравниваю.

— Знаю, — она посмотрела на него с благодарностью.

Они молчали ещё какое-то время. За окнами проезжали кареты, мерцали кристаллы ночных фонарей. В таверне заиграла музыка — кто-то коснулся хрустальных струн.

Киран допил чай.

— Тебе пора. Я провожу.

***

Они шли по каменной дорожке, не торопясь. Магический свет фонарей был мягким, теплым. Киран шёл чуть впереди, а Лира то и дело ловила себя на ощущении, что он как будто слишком спокоен. Ни тревоги, ни вопросов. Как будто он знал, что ждёт их впереди и принял это.

— Простите, что отняла у вас вечер, — тихо сказала Лира. Она не смотрела на него, взгляд был опущен, как будто в камне под ногами можно было прочитать ответ.

— Не отняла, — ответил Киран. Его голос звучал спокойно, почти без интонации, но в нём не было холода.

Они шли молча ещё несколько шагов.

— Вам... не кажется это странным? Всё, что я рассказала.

— Кажется, — кивнул он. — Но многое из того, что позже оказывается важным, поначалу кажется странным.

— Я иногда думаю, что слишком легко начинаю верить в совпадения. Или в то, что совпадений не бывает.

— Уверенность — не обязанность, — сказал Киран. — Иногда достаточно быть готовым посмотреть.

Лира чуть наклонила голову.

— Вы... всегда так рассуждаете?

— Нет. Раньше я думал проще. Приказы, отчёты, устав. Всё было либо чётко, либо опасно. А потом... — он замолчал на пару шагов. — На поле боя бывают вещи, которые не укладываются в отчёт.

— Как в Тиэр?

Он кивнул, не глядя на неё. Они прошли ещё немного, Киран вдруг остановился и обернулся.

— Лира.

Она тоже замедлила шаг.

— Да?

— Я иду с вами не потому, что обязан. А потому что... мне важно, чтобы вы не были там одни.

— Это... — Лира подняла на него глаза. — Не ради подстраховки?

— Ради понимания.

Она кивнула. Медленно.

— Спасибо.

— Только... — он на мгновение позволил себе легкую улыбку, — предупреди Теодора. Желательно заранее, чтобы он не попытался потерять меня на первой развилке.

Лира улыбнулась тоже, почти незаметно.

— Я попрошу его воздержаться от саботажа. Хотя... не уверена, что он послушает.

— Думаю, в критический момент — послушает.

Они дошли до ворот академии, не спеша. За аркой уже виднелись вечерние огни центрального двора, где всё по-прежнему: ровный порядок, равномерный свет, охрана у входа. Как будто всё остальное — не здесь.

Киран остановился первым. Несколько секунд смотрел на неё так, будто пытался запомнить. Затем произнёс коротко, почти не слышно:

— До завтра, Лира.

— До завтра, — ответила она.

Он развернулся и пошёл прочь — ровным, спокойным шагом. А она осталась стоять, чувствуя, как в воздухе между ними что-то осталось несказанным.

***

Вечер был на редкость тихим. В воздухе пахло влажным камнем, магические фонари над дорожками едва мерцали, будто кто-то убавил яркость, не спрашивая разрешения. Лира сидела у края старой лестницы, ведущей к малому дворику академии. Рядом — сумка, уже собранная. Плащ перекинут через колени.

Тео появился, как обычно, с комментарием.

— Нашёл тебя. Удивительно, где ещё можно скрываться, кроме официальных балконов для курящих преподавателей и кладовой с зельями против бессонницы.

— Сидеть на камнях — мой способ думать, — спокойно ответила Лира. — Ты тоже можешь присесть. Камень не возражает.

— Камень не знает, с кем говорит, — вздохнул Тео, и опустился рядом. — У тебя лицо как у человека, который вот-вот скажет, что всё ещё интереснее, чем я думал.

Она повернулась к нему, её взгляд был мягким, но прямым.

— Завтра утром мы выходим. Нас будет трое.

— Трое? — Тео нахмурился. — Не скажи мне, что это третья форма тебя же из параллельного измерения, потому что тогда мне придётся готовить две кружки чая на одну душу.

— Киран едет с нами.

Повисла долгая пауза.

— О, прекрасно, — выдохнул Тео. — Просто идеально. Я ещё вчера думал: чего не хватает? Ах да — серьёзного, спокойного, безупречно надёжного мужчины, который своим молчанием будет измерять мою несостоятельность.

— Тео.

— Лира.

— Он не для этого едет. Я рассказала ему, что мы узнали. Он изучил сводки, кое-что нашёл — и сам предложил поехать. Он не лезет. Он просто хочет помочь.

— Конечно. Киран всегда хочет помочь. Особенно если это можно делать с прямой спиной, без эмоций и при полном соблюдении субординации.

Лира чуть улыбнулась.

— Ты всегда так нервничаешь, когда он рядом?

— Я не нервничаю, — буркнул Тео. — Я просто... стараюсь звучать колко, пока задыхаюсь от внутренней несправедливости.

Он присел рядом и откинулся назад, опираясь на руки, и посмотрел в небо.

— Ну хорошо. Пусть едет. Но если он задумает читать мораль в дороге — ты держи его подальше от моего рюкзака. Там лежит настойка для «непредвиденных случаев». Я её берегу.

— Он вряд ли станет читать мораль.

— А вдруг в нём проснётся преподаватель? Это штука заразная.

— Он просто не хочет, чтобы мы шли туда вдвоём. И я... не возражаю.

— Конечно. Не хочет. Как благородно. Как по-кирански.

Тео перевёл свои янтарные глаза на неё, говоря уже тише:

— Я понимаю, честно. Я просто... немного раздражаюсь заранее. Но я не против. Пока ты рядом — мне хватает.

Она слегка кивнула, будто соглашалась не только с его словами, но и с тем, что между строк.

— Что ты сказал в академии?

— А вот тут горжусь собой, — оживился Тео. — Я сказал, что мы вдвоём направлены во вне академическую практику под эгидой внешней службы связи с архивными структурами.

Лира приподняла бровь.

— Что это значит?

— Никто не знает. Даже я. Зато звучит так, будто это очень важно и абсолютно никому нельзя мешать.

— Кто это одобрил?

— Я. И, теоретически, архимаг Десмор. Если что — скажем, что он согласился молча. У него это обычный стиль одобрения.

Лира закатила глаза, но сдержанно.

— Тео...

— Нет, правда. «Внешняя служба связи с архивными структурами» — это как магический вакуум: всё втягивает, ничего не объясняет. Лучше не придумаешь.

— Ты безумен.

— Я предпочитаю слово «предприимчивый». А если серьёзно...

Он сбросил ироничную маску на пару секунд. И в голосе осталась только честность:

— Я бы пошёл и без отмазок. Даже если бы нас завтра выгнали. Потому что, если ты идёшь — я не собираюсь оставаться.

— Я знаю, — кивнула Лира.

Тишину разрезал ветер — не холодный, но упрямый. Он шуршал листвой, поднимал крошки песка с камня и будто торопил их — сказать что-то, чего ещё не было сказано.

Тео продолжал смотреть вверх. Луна отражалась в его зрачках жёлтым неровным светом.

— Ты знаешь, — повторил он медленно. — Это... хорошо. Иногда мне кажется, что я и сам о себе всё забываю. Или притворяюсь, что забыл. Чтобы было не так обидно.

Лира повернула к нему голову, не перебивая.

— И тогда, — продолжил он, — хочется услышать не «ты справишься», не «я верю», а что-то вроде... «я бы пошла за тобой, даже если бы ты шёл не туда». Знаешь?

Лира почувствовала неловкость и не сразу нашлась с ответом.

— Я... понимаю, — тихо сказала она.

Он приподнялся на локтях, посмотрел на неё чуть снизу, серьёзно, без своей обычной защиты.

— Лира, а если бы всё это... Пустой, станция, магия — если бы это было просто отговоркой. Просто поводом быть рядом — ты бы заметила?

Она смотрела на него, не отводя глаз. Пауза повисла между ними, длинная, но не тяжёлая. В её взгляде — сосредоточенность. И тонкая, почти неуловимая мягкость.

— Да, — сказала она. — Я бы заметила.

Тео чуть усмехнулся. Не обиделся. Наоборот.

— А если я и правда немного использую этот повод?

— Тогда ты умеешь выбирать поводы. – мягко Лира улыбнулась.

Он тихо кивнул. Молча. А потом продолжил, уже с привычной ноткой шутки в голосе:

— Знаешь, если мы выживем, я, может быть... напишу балладу. Про тебя. Или, ладно — про нас. Чтобы было хоть одно официальное подтверждение, что Теодор Торрен умеет быть серьёзным.

— Это будет день, достойный академических хроник.

— Только не читай её никому. Особенно Кирану.

Лира тихо засмеялась, прикрывая рот рукой. И этого было достаточно, чтобы в Тео осела тёплая, тихая уверенность: его симпатия не напрасна.

Он хотел сказать ещё что-то — возможно, почти важное. Но в этот момент за спиной раздались шаги. Быстрые. Чёткие. Решительные.

— Ну, конечно, — сказала Сиана, остановившись в нескольких шагах. Голос её звучал сухо, но слишком ровно, чтобы быть спокойным. — Я должна была догадаться.

Тео поднялся со ступеней, неторопливо стряхивая с плаща пыль.

— Добрый вечер, свет академического благоразумия. Пришла рассказать, что всё это — ошибка, и мы вот-вот подорвём устои?

Сиана перевела на него взгляд.

— Я пришла понять, что вы делаете. И почему, — повернулась к Лире. — Без приказа и без согласования.

— Мы не нарушаем прямых указаний, — спокойно сказала Лира. — Просто действуем... немного вне расписания.

— Ах. Конечно. Вне академическая практика? — в голосе Сианы зазвучала саркастическая нота.

— С эгидой, не забудь, — вставил Тео. — Эгида — это важно. Придаёт всему авторитет.

— Перестаньте, — коротко бросила она. — Это не смешно. Вы двое ведёте себя так, будто вам можно позволить всё. Но вы не понимаете, во что влезаете.

Лира встала. Лицо её оставалось спокойным, но в глазах появилась твёрдость.

— Мы понимаем больше, чем можем объяснить.

— Тогда объясните мне, — Сиана шагнула ближе. — Где вы были в последние дни? Что вы нашли? Почему и куда вы уходите?

— Мы ничего тебе не должны, — сказал Тео, уже без улыбки. — Ни объяснений, ни отчётов. Не в этот раз.

— Значит, всё-таки что-то нашли, — голос Сианы стал тише, но резче. — И решили спрятать это даже от тех, кто вам доверял.

— Ты нам доверяла? — Тео вскинул бровь. — А я думал, ты просто терпела нас.

— Тео, — спокойно сказала Лира, не глядя на него. Он замолчал, но взгляд не отвёл.

Сиана смотрела на Лиру — как на подругу, которую сейчас теряет.

— Скажи мне правду, Лира, — тихо сказала она. — Если не всё — то хотя бы суть. Ты мне же доверяешь мне?

Лира долго молчала. Потом — так же тихо ответила:

— Доверяю, но этого недостаточно.

— Почему?

— Потому что ты веришь в другое. И если я скажу — ты не услышишь.

— Я могу попытаться.

— Прости, Си, но ставки слишком высоки.

Сиана опустила глаза. Её губы плотно сжались. Потом последовал — короткий, сдержанный выдох.

— Значит, это твой выбор?

— Мой.

Она смотрела Лире в лицо, как будто пыталась найти в нём слабину, сомнение. Но находила только тишину.

— Я думала, мы друзья — прошептала Сиана.

— Ты всегда была и будешь моей лучшей подругой, но я не могу рассказать тебе всё. Не сейчас.

— Вернитесь, — сказала Сиана. Её голос был почти мольбой. — Пока не поздно.

— Прости, — спокойно ответила Лира.

Сиана ничего не ответила. Только смотрела. Сначала на Лиру. Потом — на Тео.

— Я не буду вам мешать, — сказала она наконец. — Но, когда всё закончится — и вы вернётесь... если вы вернётесь — не ждите, что я смогу понять.

— Мы и не ждём, — тихо сказала Лира.

Сиана кивнула. Один раз — коротко. И ушла, не оборачиваясь. Только плечи у неё были чуть напряжённее, чем обычно.

Когда её силуэт растворился в темноте, Тео вздохнул.

— Ну, это было неловко.

— Это было неизбежно, — ответила Лира. — Но она нам не враг.

— Нет, — согласился он. — Просто её правда сейчас на другой стороне.

Они стояли молча, пока над академией не раздался одинокий колокольный сигнал — три удара. Время. До рассвета оставалось шесть часов.