Глава 9. Маски и роли

Тронный зал был полон. Стены, украшенные барельефами с изображением прежних королей, казались глухими свидетелями происходящего. Воздух — тяжёлый, густой от ладана и политических амбиций.

Принц Эрвин сидел в центральном кресле — чуть ниже трона, символически уступая отцу, но на деле уже давно перехвативший бразды правления. Его облик — превосходен: светлые волосы уложены, камзол идеально сидит на плечах. Он слушал, не перебивая, улыбаясь так, будто речь шла о бале, а не об экономических уступках, от которых зависело равновесие страны.

— Продовольствие доставлено, — говорил казначей. — Мы перекрыли нужды Ильвесара на два месяца вперёд.

— А они в ответ требуют расширить доступ к шахтам в долине Северан, — подхватил лорд Меваль. — Уже не просят, требуют. Угрожают прекращением поставок лунной пыли.

В зале воцарилась тишина.

— Что, в сущности, ожидаемо, — спокойно сказал Эрвин, складывая пальцы перед собой. — Мы знали, что Ильвесар будет торговаться. Их шахты истощаются. Им нужен контроль над новыми жилами. Ильвесар предлагает технологию добычи, взамен прося территорию. Мы для них — лишь средство выживания.

— А мы? — хмуро спросил генерал Торрен. — Мы теперь тоже средства?

Принц не ответил сразу. Лишь склонил голову набок, как будто размышляя.

— Мы — государство. Мы — баланс. И пока этот баланс держится, Селлария стоит. Да, мы пойдём на уступки. Да, они будут чувствовать себя сильнее. Но в долгой игре важны не ходы, а цели.

Генерал Торрен сжал челюсть. Его пальцы легли на эфес меча — жест бессознательный, но говорящий.

— А если они начнут двигать границы? Не в шахтах дело. Они проверяют нас. Каждый раз — всё дальше.

— Пусть проверяют, — с лёгкой усмешкой ответил Эрвин. — Пока они зависят от нашей еды, мы держим поводья. Мы голодом стали сильнее, чем мечом.

— До тех пор, пока в шахтах не появится их первый гарнизон, — резко вставил один из лордов. — Или пока они не начнут торговать пылью напрямую с востоком.

Принц медленно поднялся. Его голос не повысился, но в нём стало больше стали.

— Они не начнут, пока мы рядом.

Зал совета снова ожил. Лёгкое движение — и вперёд выступил лорд Астерион Вейр, отец Сианы. Высокий, широкоплечий, с благородным серебристым отливом волосах. Он не нуждался в громких речах — его голос, низкий и уверенный, сам по себе был знаком власти.

— Ваше Высочество, — сказал он сдержанно. — Наша семья полностью поддерживает вас. Этот договор — не слабость, а стратегия. Только глупцы принимают силу за удар в лоб. Истинная власть — в умении маневрировать.

Он бросил взгляд на остальных членов совета — пронзающий, испытующий. Затем продолжил:

— Если шахты Ильвесара обмелеют, он рухнет, а за ним и баланс. Тогда нам придётся воевать. А вы предлагаете другой путь, мудрый путь. Мы — за него.

Рядом стояла его супруга, леди Мирелла, облачённая в глубокое изумрудное платье, с серьгами в виде перевёрнутых капель — символа рода Вейр. Её голос был мягче, но не менее уверенный:

— Мы не ищем конфликтов, когда можно купить время. Ваш отец, король Алдрен, не раз действовал схожим образом. И Селлария жива именно потому, что научилась терпеть, когда другие кидались в бой. Мы верим: вы продолжаете эту традицию.

Эрвин слегка склонил голову в знак благодарности, но в его глазах была не просто вежливость. С благодарностью смешалось удовлетворение. Поддержка Вейров — это больше, чем формальность. Это сигнал всему залу: старая знать стоит за ним.

Генерал Торрен, до этого напряжённо молчавший, хмуро повёл плечами.

— Стратегия, говорите... — пробурчал он. — Надеюсь, это не очередной путь в яму. Мы уже видели, что бывает, когда слишком полагаешься на дипломатию.

— Мы не полагаемся, генерал, — спокойно отозвался Эрвин. — Мы подстраиваемся, пока готовим почву. И когда придёт время — ударим так, чтобы никто не поднялся.

Дверь за троном отворилась, и в неё вошёл король. Поддерживаемый камердинером, он выглядел ещё слабее, чем накануне: плечи согнуты, взгляд тусклый, губы дрожат. Но как только он встал у трона — зал будто вздрогнул.

— Ваше Величество, — поднялись все.

— Садитесь... — голос был с хрипотцой, но твёрдый. Он посмотрел на сына, затем на генерала Торрена. — Совет окончен?

— Почти, отец, — мягко сказал Эрвин. — Мы обсуждали условия нового соглашения с Ильвесаром.

— Надеюсь... ты понимаешь, сколько крови стоили эти шахты. — Король сел тяжело, прикрыв глаза. — Не позволяй жадности затмить память.

***

Совет завершился в напряжённой тишине. Когда зал опустел, Эрвин остался у окна, поглаживая резьбу на подоконнике. Его лицо, отражённое в тёмном стекле, было безупречно — лёгкая полуулыбка, ровная осанка, спокойствие благородного человека, несущего тяжесть власти с достоинством.

Позади послышались тяжёлые шаги. Алдрен, опираясь на посох, подошёл медленно, но взгляд его был цепким и трезвым, несмотря на болезненную слабость.

— Ты выглядишь, как будто всё под контролем, — хрипло сказал он.

Эрвин развернулся, его лицо озарила тёплая улыбка. Он тут же шагнул вперёд, поддерживая отца под локоть.

— Отец, тебе не следовало вставать. Совет был утомителен. Я мог бы всё передать тебе сам.

— Конечно, мог бы, — Алдрен уселся в кресло с видом человека, которого уже невозможно обмануть. — Ты давно уже всё передаёшь сам. Только теперь ещё и решаешь.

— Не решаю, — возразил Эрвин мягко. — Я исполняю твою волю. Всегда.

Он произнёс это так искренне, так ласково, что любой посторонний растрогался бы, но не Алдрен. Он смотрел на сына долго, молча, и тишина между ними загустела.

— Когда ты научился так лгать? — наконец спросил он. — Или ты и себе врёшь?

Улыбка Эрвина не дрогнула, но глаза едва заметно сузились.

—Ты ведь сам всегда говорил, что король не может быть только человеком. Он — образ. Я лишь стараюсь соответствовать.

— Ты не стараешься, ты играешь, — отрезал Алдрен. — Каждый твой жест — маска. Каждый твой шаг — расчёт. Ты улыбаешься даже тогда, когда говоришь о войне.

Эрвин тихо вздохнул, сел напротив.

— Потому что кто-то должен улыбаться, чтобы остальные не дрогнули. Чтобы не чувствовали страха. Разве не в этом — сила власти?

— Нет, — устало ответил король. — Власть — это ответственность. А ты ведёшь себя, как будто влюблён в собственное отражение.

Он закрыл глаза на мгновение, будто устал даже от этих слов.

— Я помню, каким ты был ребёнком. Глаза были полны вопросов, жажда правды, доброты... А теперь я смотрю — и не знаю, кто ты.

— Я всё тот же, дорогой отец, — мягко произнёс Эрвин, опуская взгляд.

Король медленно покачал головой.

— Если ты думаешь, что держишь всех на поводке, помни: рано или поздно, даже самый преданный пёс может вцепиться тебе в руку.

Эрвин молчал. Лишь слегка прижал пальцы к губам, словно скрывая усмешку. Потом поднялся.

— Позволь я провожу тебя, отец. — Голос его был безупречно ровным и заботливым.

Алдрен молча кивнул.

Медленно, шаг за шагом, Эрвин вёл его по коридорам, украшенным гобеленами с изображениями великих битв и мирных договоров. Служанки расступались, не поднимая глаз. Лишь тени на стенах шептали о скрытых смыслах.

— Ты был слишком строг сегодня, — заметил Эрвин, когда они свернули к южному крылу дворца. — Совет и так напряжён, не всем полезно слышать твои сомнения.

— А ты предпочёл бы, чтобы я молчал? — прохрипел король.

— Нет. Лишь чтобы ты выбирал слова. Мир держится на словах ничуть не меньше, чем на мечах.

— Мир держится на крови. И ты это знаешь, — угрюмо отозвался Алдрен.

Они подошли к дверям королевских покоев. Камердинер поспешил открыть их, но Эрвин жестом, мягко, остановил его.

— Я сам.

Он провёл отца внутрь, помог дойти до ложа, подал воду с настоями, прикрыл пледом. Всё — так, как должен делать заботливый сын, идеально.

Алдрен лежал, полуприкрыв глаза. Его дыхание было неровным.

— Ты... не боишься остаться один? — вдруг тихо спросил он.

Эрвин сел рядом, не отвечая сразу. Он коснулся пальцами седой пряди у виска отца — бережно, почти нежно.

— Один — не значит слабый. Иногда, чтобы править, нужно быть одиноким. И я к этому готов.

— Иногда, чтобы удержать власть, нужно... нужно отказаться от неё.

Принц замер и посмотрел на отца. И в этом взгляде было всё: уважение, усталоть, непонимание и тревога.

— Или взять обратно силой, когда придёт время, — прошептал он, почти про себя.

Король снова закашлялся. Уголки его губ дрогнули — то ли от боли, то ли от понимания.

— Ты не должен быть таким, как я, Эрвин.

— Я и не пытаюсь, — ответил тот с лёгкой, почти незаметной грустью.

Король вздрогнул. Хотел что-то сказать — но не смог. Усталость победила.

— Отдыхай, — прошептал Эрвин, вставая. — Я рядом. Всегда.

***

Следующий день начался с приёма иностранных послов. Малый зал был менее пышен, чем тронный, но куда более функционален. Здесь обсуждали сделки, договаривались о браках, подписывали соглашения, которые позже решали судьбы королевств.

Эрвин стоял у окна, спиной к входу. Камзол цвета серебристой стали, волосы — аккуратно уложены. На его шее — печать дома Веларис. Лицо — безмятежное, внимательное, в глазах — мягкий свет, отражение заботы и достоинства.

Когда двери открылись, он повернулся, точно в нужный момент.

— Послы Ильвесара, — провозгласил глашатай.

В зал вошли трое. Во главе — женщина в чёрно-синем одеянии с символом гриба на груди — эмблемой шахтёрских кланов. За ней — старик с выцветшими глазами и молодой, надменный воин.

Эрвин сделал шаг навстречу — не торопясь, как хозяин, не теряющий достоинства.

— Добро пожаловать в Селларию, — сказал он, слегка склонив голову. — Надеюсь, вам оказали должный приём?

— Нас накормили и одели, — холодно отозвался старший посол. — Останется ли уважение — посмотрим после обсуждений.

Принц не изменился в лице. Он лишь мягко улыбнулся и указал на кресла:

— Уважение — вещь взаимная. Предлагаю начать с чая, а не с угроз.

Они сели. Эрвин вёл встречу безупречно: терпеливо, с уважением, но с незаметным нажимом. Он позволял говорить больше, чем следовало, чтобы услышать то, чего не хотели сказать. Он обещал достаточно, чтобы дать надежду, и достаточно расплывчато, чтобы оставить власть за собой.

— Вы хотите расширения прав в долине Северан, — проговорил он, перелистывая бумаги. — Мы готовы рассмотреть этот вариант. При соблюдении условий.

— Каких? — спросил воин.

Эрвин поднял глаза:

— Контроль совместной добычи. Охрана долины нашими войсками. И регулярные поставки лунной пыли фиксированного объёма — по договору.

— Это выглядит как вторжение, — фыркнул старик.

— Это выглядит как доверие, — мягко ответил принц.

В течение нескольких часов он методично ковал цепь: из слов, взглядов, пауз. Он слушал, убеждал, шутил, делал комплименты, и каждый жест был нацелен. Он был идеальным наследником — умным, сдержанным, дипломатичным.

Когда послы ушли, он подошёл к столу, взял кубок и сделал глоток. Напиток был тёплым – невыносимо несвоевременно.

— Как думаешь, сколько времени уйдёт, прежде чем они поймут, что мы не предложили ничего нового? — спокойно спросил он, не оборачиваясь.

— Зависит от того, насколько они хотят верить в обратное, — раздался знакомый, насмешливый голос от двери. Лорд Элард Вестермонт вошёл без приглашения, как обычно. Его мантия цвета вина слегка тянулась по полу, а пальцы ласкали свиток, словно это была дудочка змеелова.

— Это не требует дара прорицания, — Эрвин склонил голову. — Ильвесар голодает, но хочет власти. Они приползли за крошками, а мечтают сесть за стол. Мы просто позволили им думать, что у них есть вилка.

Элард чуть усмехнулся.

— Ты опоздал, — заметил Эрвин, садясь обратно.

— Или рано. Смотря на что. — Элард уселся в кресло, скрестив ноги. — Я принёс свежие вести с юга. Отряд возвращается, скоро прибудут в столицу. Потери — лучница. Самоубийство.

— Причины?

— Давление магического происхождения. Нестабильное поведение ткани в районе деревни.

— Киран?

— Отдал приказ на отступление, сославшись на угрозу. Стандартная формулировка.

Принц кивнул, задумчиво.

— А Лира?

— Судя по косвенным записям — зафиксировала необычный отклик. Отступать не согласилась, но подчинилась приказу.

Он поднял глаза, и впервые за всё время в них мелькнула едва заметная тень тревоги.

— Отправьте вызов магистру совета академии. Пусть пришлёт специалистов для дополнительной проверки района. Официально — как превентивную меру. Неофициально... — он сделал паузу, — пусть соберут всё, что осталось. Следы. Показания. Всё.

— Как прикажет Его Высочество, — кивнул Элард.

— И когда прибудут Лира и Киран — я хочу видеть их. Лично. Сначала Лиру.

Он снова перевёл взгляд в окно. Башни столицы отбрасывали длинные тени на каменные мостовые. День клонился к вечеру.