Ломоносова 1 часть

Ломоносова

                            

      Также Парик и Леня поведали нам много нового, чего стряслось в Киеве за последнее время. Как мы от них узнали, драп уже серьезно терял свои лидерские позиции среди босяковатой молодежи, так как в Киеве появился героин. Что такое героин объяснять нам не надо было, в голливудских гангстерских фильмах мы узнали о нем все что требовалось. И так бульвар Перова, и другие менее раскрученные плановые точки теряли статус самых модных мест. Теперь молодежь все чаще говорила про Ломоносова и, раздобыв деньжат, спешила туда.

    Русский светило, перевернулся бы в гробу, если б узнал, с чем ассоциируется его громкое имя у киевских босяков. Вообще Ломоносова - это название улицы на окраине города, где располагался студенческий городок. Там всегда проживало громадное количество студентов-иностранцев, в большинстве своем, выходцев из дружных нам стран Африки и Азии. Они были настолько с нами дружны, что решили нас порадовать этими заморскими штучками. Именно там, впервые у нас начали продавать этот порошок, и так, очень быстро, слова героин и Ломоносова стали тождественными.

   Новое время вносило свои коррективы, и не обошло стороной  иностранцев. До перестройки, наши разноцветные братья были вполне удовлетворены здешними условиями: дешевое пойло, легкодоступный красивый белый девушка, даже койка в переполненной общаге, куда уж поуютней, чем  соломенная хижина в саванне. Но как только Украина стала капиталистической страной, им стало гораздо труднее производить яркое впечатление на слабый пол, и просто сдать экзамен. В совке они жили тут как в раю: принес бутылку самого дешевого виски, главное, чтобы на  ней была надпись на английском языке, и все экзамен пройден, а часто даже и вся сессия сдана. Девушку угостил шоколадкой, на пестрой этикетке которой все на ненашенском языке, потом, сверху, дал еще жвачку пожевать, и расовой барьер преодолен.

     А сейчас все по другому, границы приоткрылись и всякий ширпотреб из развитых стран появился на полках в широком ассортименте. Не то что он стал легкодоступен, но, при желании, купить было можно. И в этих товарах пропала изюминка, так сказать эксклюзивность, от чего киевские негры заплакали крокодильими слезами. Еще совсем недавно, если кому то из киевлян посчастливилось завести друга африканца, ему все по дикому завидовали и обосновано. Так как он мог подарить что то иностранное, а у нас, в те годы, за заграничное, порой и жизнь не жалко было отдать.

   И так, за пару лет, все резко поменялось и девушке, под ручку гуляющей с темнокожим никто уже не завидовал, а наоборот, часто вдогонку кричали:  «о шлюха с черножопым пошла, тварь не стыдно ли ей?»

      В одном из рядовых общежитий авиационного института на Ломоносова ютился ничем не приметный парень из Буркина-Фасо. Он, как и все его земляки, очень страдал от нового времени. Но, в отличии от многих, он не желал мериться с этим бесчинством и сидеть сложив руки. Он не для этого покинул свою теплую, родную Африку.

   И так, в очередной раз, собираясь после каникул на учебу, перед самим отъездом, он зашел в ванную, посмотрел на себя в зеркало, тяжело вздохнул, и впихнул себе в зад сверток с героином.

       Он хоть и был сыном коммуниста при должности и сам был идейно подкован и сетовал на классовое неравенство, но, одновременно, Джонни (так его называли в Киеве) хорошо понимал законы капиталистического рынка, и, присмотревшись на нашей родине, высчитал, что этот товар  здесь будет в большой цене.

        Вообще его отец очень доходчиво ему растолковал, что такое коммунизм. Это такой строй, когда долгое время эксплуатируемые рабочие и крестьяне получают право беспощадно эксплуатировать своих бывших хозяев. Грубо говоря, тот же самый дикий капитализм только классы меняются местами. Одним словом полнейшая утопия, так как миллионы угнетенных, как бы ни хотели, не смогут паразитировать за счет труда горстки своих бывших хозяев. При прохождении во власть, шанс пожить при коммунизме представлялся только лидерам этих угнетенных, чем, по примеру советской модели коммунизма, черные и желтые братья  с удовольствием и пользовались.

     Его порошок был предназначен не для бедных и Джонни был уверен, что угнетенный трудовой народ от его деятельности никак не пострадает. А если кто то из трудового народа потянется к его порошку, тем самым он предаст интересы своего класса и стает ему заклятым врагом.  Так что Джонни не собирался предавать свои идеалы, вложенные в него с детства. Его отец в юности был крестьянином, то есть представителем угнетенного класса, что давало законное право его сыну поугнетать детей богатеньких, даже живущих в другом конце света.

     Главное было перевезти контейнер через таможню. Должен сказать, что он слишком осторожничал, в начале девяностых у нас границы были практически открыты, он мог  спокойно насыпать героин в мешочек, который бы положил вместе с продуктами, и если бы его спросили: «вот из зыс?» ответил бы «сахар или соль», и ему бы поверили на слово. Если конечно привез бы тонну порошка, к нему бы сразу пришло руководство таможни, но не для того чтобы произвести изъятие, а чтобы договориться о своем проценте и обговорить условия следующих поставок.

  И так он, без задержек, вышел из аэропорта Борисполь. Повесив на плечо свою сумку, Джонни, не торопясь, шел к автобусной остановке. Он во всю улыбался и демонстрировал всем прохожим свои белоснежные зубы. Он чувствовал, что с этого дня его жизнь кардинально измениться. Так и произошло.

     А дальше он знал что делать, даже не надо было куда то далеко идти. Он понимал, кто ему нужен - мажоры. Мажоры всегда были в этой стране, раньше это были дети партийных чиновников и руководителей крупных предприятий, сейчас еще появились детишки челноков. Но повадки у них были одинаковыми. Они, как везде, стремились увидеть жизнь во всех ее проявлениях, и если это приносило им радость, без малейшего сожаления, тратили на это родительские деньжата. Джонни сам у себя на родине считался мажором, и что у них твориться в мозгу, он знал не понаслышке. Рекламировать этот чудный порошок не надо было, как я уже говорил, его хорошо до него прорекламировал Голливуд. А кто в эпоху развала не хотел быть похожим на Аль Пачино в роли лица со шрамом?  И если крутой чел из американского боевика пихает геру себе в нос, значит это обязательно нужно хотя бы попробовать, ну хотя бы разок.

    На одной студенческой вечеринке, вечеринка это громко сказано, так рядовая попойка, Джонни, у всех на глазах, достал небольшую коробочку. Он это сделал, когда к нему подошел знакомый мажор. Выложив у себя на запястье небольшую дорожку, он занюхал порошок. После этого глаза его загорелись, а на лице появилась не наигранная улыбка.

 - А что это? - удивленно его спросил Коля Трошин.

- Чыстый гэроин! - ответил Джон.

 - У тебя есть героин?

 - Да!

 - Дашь попробовать?

 - Ну дам!

 - Сколько?

 -  10 дорожка!

 - Держи!: сказал Коля и протянул ему десять баксов.

      Он в туалете насыпал ему дорожку, и тогда Коля жадно вынюхал ее с помощью свернутой купюры. Коля немного постоял в недоумении, ничего не было, он уже хотел обидеться на негра и потребовать обратно свою десятку. Но только он собрался ему высказывать, начался приход. Моментально, весь мир для него стал выглядеть по другому, все стало ярче, выразительней и прикольней. По большому счету, перед ним уже был другой мир, мир для просвещенных.  Коля понял, что к бычьей водке уже никогда не прикоснется.

      Следующим утром Джонни разбудил настойчивый стук в дверь, когда он открыл ее, в дверях стояли Коля Трошин и его верные друзья Сережа и Саша. В руках у Коли была сотка, и он озабоченно спросил: «На сколько хватит?»

   Джонни выдал им пакет и снова лег в постель.

«Уже и ходить никуда не надо, сами начали ходить!»: довольно подытожил он.

       Наркотик для мажора это не просто способ релаксации, это больше даже способ самовыражения. Доказать себе и окружению что ты обезбашенный чувак. Есть много способов доказать это, но начать употреблять наркотики - это пожалуй самый простой и прямой способ бросить вызов благополучному, добропорядочному обществу. К чему в принципе тяготеют все тинэйджеры, в независимости от их воспитания и среды обитания. А как мажору еще это можно было сделать в лихие девяностые? На улице, за минуту, его сожрут уличные хищники, живущие в трущобах, и каждый божий день борющиеся за выживание с себе подобными. А его девушка, тоже зажранная мажорка, постоянно требует от него чего то из рамок вон выходящее. И чтобы мажору удержать ее, надо постоянно чем то удивлять, а это сделать не так уж и легко. В этом деле помогали наркотики. Все мажоры, которые начали употреблять наркотики были уверены, что таким образом они сближаются с Джимми Моррисоном, Куртом Кобейном, Владимиром Высоцким, начинают также как и они смотреть на мир и по настоящему его понимать. Правда их таланта почему то не проявлялось, возможно для этого еще надо было что то делать, кроме как хапать наркоту. А может просто у тех великих в те времена была какая то особенная наркота.

      Джонни погрузился в себя, но от размышлений его отвлек интенсивный стук в двери. В проеме приоткрытой двери стоял Коля с тремя другими друзьями.  

- Вот 100 давай побыстрее! - торопил его он.

 Джонни посмотрел на него, он бы хорошо пригружен, а друзья с завистью на него смотрели и, с нетерпением ждали, когда и они смогут испытать это заморское запретное чувство.

      Тут, на секунду, у Коли проснулся здравый смысл, и он важно спросил Джонни: «Слушай, а от него зависимость есть?»

      Джонни был готов к такому вопросу и у него был готов ответ. Он посмотрел на него и, улыбаясь, промолвил: «НЭТ! Вообще у нас спортсмэны его употребляют для тонуса. Смотрел олэмпиаду, видэл как мои бегают? Ну вот и ты так скоро забэгаешь!»

        В чем то Джонни был прав, по природе своей ленивый Коля Трошин вскоре забегал, раньше он вечно просыпал первые пары, теперь же пребывал в институт на пару часов раньше его открытия, когда долго не было трамвая и не останавливалось такси, он начинал бежать к общаге, и часто прибывал туда быстрее, чем если бы ехал на трамвае. Правда было одно но, он бегал совсем не за олимпийскими золотыми медалями. Ему казалось, он бежал за чем то куда большим, чем эти бесполезные побрякушки, правда представители общественности из не просвещенных были уверенны, что он уверенно стартанул к воротам ада. 

       И так по Киеву пошел слушок: мы уже живем не на отшибе цивилизации, у нас на Ломоносова есть гера. И ответ на напрашивающийся вопрос: «От него нет зависимости, хочешь нюхай, не хочешь не нюхай. А вообще зависимость меньше чем от сигарет!»

       Для более дотошных озвучивалась легенда Джонни про супербыстрых африканских бегунов и прыгунов. Некоторые даже пошли дальше, и рассказывали про уникальные лечебные свойства геры. Действительно начинающие наркоманы честно заявляли, что они перестали болеть простудными заболеваниями, на самом же деле, они просто не обращали на такие пустяки внимание.

      И так Джонни начал подсчитывать чистую прибыль, через два дня он уже мог позволить себе многое. Он был человеком продуманным и вообще не видел себя в роли дешевого распространителя. Он планировал стать настоящим наркобароном, жить на вилле с бассейном, и чтобы его там обслуживала толпа полуголых девиц, одновременно выполняющих роли уборщиц, кухарок и жриц любви. Чтобы к нему на обед часто заезжали видные политики и генералы, купленные им с потрохами и, по большому счету, свои громкие должности использовали в его интересах. Серый кардинал или в его случае больше подходит формулировка черный кардинал, которого мало кто выдел в глаза, но зато все знают, от кого все зависит в этом мире. Когда это все Джонни начинал, на меньшее он был не согласен. Он понимал, какую власть получают наркотики над душами людей, и собирался этим по полной воспользоваться в личных, корыстных интересах.

      Джонни переговорил со своими тремя земляками, с которыми жил в комнате, те, даже не раздумывая, согласились продавать порошок. Сразу же после разговора, эти негры начали воздавать ему почести вождя племени, моментально им стали мерещиться белые красавицы и дорогие рестораны. Вообще африканец склонен к понтам еще больше чем кавказец, и сидеть вечно без денег в чужой стране, для них была изощренная мука. Джонни предложил им десять процентов для начала, они посчитали, сколько это в денежном эквиваленте, и, от радости, чуть ли не разрыдались.  Когда один из них начал целовать его руку, как это заведено у сицилийцев, Джонни растаял. Как ему казалось, ждать воплощения своей мечты ему осталось совсем не долго.

    За месяц он как будто переродился в другого человека. Мартин Лютер Кинг при жизни не имел среди чернокожих и прогрессивных белых студентов такой популярности как он.  Без преувеличений, к нему начали относиться как к мессии студенческого городка. Увидев его, что белый, что черный подбегали к нему и приступали отбивать поклоны. Все перед ним стелились, пытались завести дружбу, закидать комплиментами. Он был тщеславным человеком, часто таял и самых проворных иногда угощал бесплатно. Но потом взял себя в руки и вспомнил, что он все же бизнесмен, а не меценат и перестал этого делать.  

Джонни упивался своей значимостью и как то очень уж быстро забыл, что он сын идейного коммуниста, и сам вроде как идейный. Его великой персоне вскоре стало тесно в этих узких рамках и он, не зная как еще зарисоваться,  пустил слух, что его папа настоящий король Буркина-Фасо. Вечно загруженные проблемами его клиенты вообще не могли запомнить название его родины Буркина-Фасо и желая подмазаться, для того чтобы бесплатно вмазаться, завидев его, слащавыми голосками называли как угодно и « приветствуем тебя король Буратино Хетцо!» или «Здравствуйте князь Бурило Фасованный!» Они сильно путались, видели, что такие титулы его не прельщают  и решили его называть по простому сыном короля или просто королем Африки. Рядовые наркоманы народ не принципиальный, за скидку, уступку, отсрочку, они признали бы его королем мира или императором галактики. 

      Также многие Джонни начали считать сказочно богатым, порошок был не дешевый, были предпосылки так считать. Он быстро начал зарабатывать сотни, тысячи, все же считали что миллионы. Он охотно поддерживал этот миф, так как действительно собирался таковым становиться.

        Джонни было необычайно приятно, что все его считают миллионером и так легко схавали его благородное происхождение - это при том, что у него на родине процветал коммунизм ( процветал это официально, на глаз, больше походило на то что загнивал) и он еще не так давно болел  за права угнетенных и даже прочитал пару страниц «Капитала». Ребята, которые возле него крутились, в геополитике были не сильны, в политических строях не ахти разбирались, и, по большому счету, были аполитичны.  

          А если разобраться, с чего вообще наркоману, даже начинающему, проявлять хоть малейший интерес к политике? Существует хоть одна партия или зарегистрированная общественная организация, которая печется его проблемами?  Кто то из политиков напечатал в программе действий хоть фразу, чтоб облегчить его и так не легкую жизнь. Это при том, что все политики прекрасно знают, что ничего из обещанного выполнять не будут. Он ведь тоже гражданин, у него тоже есть право жить в этой стране. А как бы наверное ему хотелась просто прочитать пару пунктов в программе кандидата в депутаты, посвященных улучшению его быта, даже наперед зная, что этого никогда не будет:

 – обязуюсь создать социальные пункты по варке ширки для малообеспеченных наркоманов.

- всем наркоманам, у которых более трехлетний стаж - от правительства помочь в виде двух мешков мака на зиму

- введу скорую наркоманскую помощь. Началась ломка звони, скажи на чем ты весишь, какая у тебя доза и через пять минут молодая медсестричка тебя снимет и еще на утро оставит пару кубов.

  Хоть один попавший в раду депутат подал законопроект, отвечающий интересам этой не такой уж малочисленной прослойке общества. Их интересами всегда пренебрегают, это действительно самая незащищенная социальная группа населения. 

    Особенно становиться несносной жизнь у наркоманов, когда проходят выборы районного масштаба. Каждый кандидат в депутаты, только и норовит бросить камень в его огород и выехать за счет этого. Его обидеть и ущемить интересы все считают это нормой. 

      Не знают, столько боли приносят громкие заявления кандидатов в депутаты, произнесенные на собраниях домовых комитетов или просто во дворе на стихийном митинге. Один грозиться запретить продавать без рецепта в аптеке важнейшие ингредиенты для домашнего производства винта или ширки, то есть сознательно толкают безобидного наркомана на путь преступления. С этими лекарствами он еще мог не приносить вреда обществу, а так придется воровать. Другой все точки и притоны планирует извести и закрыть, даже не задумываясь, сколько человеческого труда и сил вложено в организацию точки и все коту под хвост? Постоянно пугают ввести дополнительные криминальные преследования за употребление наркотиков, а то их мало? Самые бессердечные обещают вывезти всех наркоманов в безлюдные места и там под пытками делать их них не  наркоманов. В кошмарных снах ему сняться такие учреждения и такая забота.

    Кому ж он так насолил? Если даже обессиленный  наркоман и выронил  из руки шприц на лестничной клетке, сразу же начинают на него вешать все грехи, и что он парадное обоссал, обрисовал стены, раскидал мусор, накидал бычков, даже собачий кал на него пытаются спихнуть. Гондон под ногами использованный в парадном найдут - чей? - наркомана. Он живой человек, иногда и ему человеческое не чуждо,  но чтоб деньги тратить на презерватив, извините меня, это уже перебор. Он шприцом колется измученного болезнями товарища, чтоб сэкономить и денег отложить на следующий день. Если  что то пропало в доме, выкрутили все лампочки, поломали дверной замок, железные перила сняли или батарею открутили и сдали на металлолом - сразу же необоснованно обвиняют соседа наркомана. А если раскинуть мозгами и представить себе, как он худенький  и замученный нес бы эту батарею?  Если бы он просто попытался ее приподнять, она точно бы стала его надгробной плитой. Но никто не хочет думать, так ведь удобней. Ограбили квартиру состоятельного гражданина, сосед наркоман пятнадцать суток досиживает, или уехал на сезон по деревням собирать урожай,  но виноват все равно он. А как проделал кражу на расстоянии, это очень просто объясняется  – дружков навел.  Высадили окно в парадном – никто не видел, но всем известно - сделали это наркоманы.  Конечно наркоман, двигающийся в парадном, только этого и хочет - создать побольше шума, чтоб все жильцы выбежали, чтоб дружно его поколотили, чтоб мусоров вызвали, чтоб отобрали его шприц и посадили за это в тюрьму. Такая вот загадочная душа у наркомана.  

 Потом кто то там начал тявкать, что наркоман всех малолеток в округе присадил. Да прямо в точку попали, полдня наркоман воровал рискуя здоровьем и свободой, остальные полдня потратил на то чтобы купить ширки, и все для того чтоб заловить безобидного малолетку, скрутить его в бараний рог в парадном и вколоть ему эту жидкость.  Полностью антисоциальный штрих этот наркоман, ради злого дела готов пожертвовать самым дорогим, что у него есть. 

      Люди вообще далеко заходят в своих обвинениях и нераскрытые изнасилования вешают и серийные убийства на них. Делать больше нечего наркоману,  чтоб насиловать и еще душить по ночам. Откуда у него силы господа? Он с утра до ночи как белка в колесе крутиться, решая свои проблемы, у вас восьмичасовой рабочий день, у него двадцатичетырехчасовой и все на ногах и на нервах. Да не безгрешен наркоман, никто не отрицает, может и украсть и ограбить такое дело, он ведь человек, но что только он один такой?

      Грубо говоря, именно вот этими районными депутатами, с грудью вперед стоящими за свой район, раскручивалось такое мнение, что все плохое в районе - это дело рук наркоманов.  Я даже подмечал, что очень выгодно в высотке в парадном иметь своего наркомана. Прямо какой то козел отпущения.

         Единственное, что тешило наркомана, он знал, что политики пустозвоны и хрен будут делать что то из того, что с три короба наобещали простолюдинам. Депутату района есть чем заняться во время своей каденции, и он действительно загружен куда важнее проблемами. Крутится в колесе проблем почти также как и наркоман. Днями и ночами просчитывает схемы, как вывести из госфонда  какой то детский садик, дом творчества, библиотеку и, по тихой, впарить здание нуворишу. Как сдать в аренду все подвалы и чердаки под склады и офисы, и чтоб никакой урод и ни пикнул. Как найти нарушения, чтобы придраться к хозяевам ларьков, и заставить их платить дань народному любимцу местного разлива.   И так, за четыре предоставленных ему года, не успев разворовать все, что было в коммунальной собственности района, готовясь к следующим выборам, районный депутат опять прет на наркоманов. Он бы на них с удовольствием повесил все эти гадости с пропажей детских садиков, дороги поломанные и трубы дырявые, но наверное боится, что люди не выдержат и устроят самосуд. А ему это не выгодно, тогда на кого будет съезжать? 

      И как после этого наркоману ходить голосовать на выборах? Разве что только за деньги, выделенные на подкуп наркоманов с проданного садика или дома творчества района. Люди депутата только перед днем голосования вспоминают про самых социально незащищенных  и, за голос, раздают им мизерную часть с того, что действующему депутату удалось накрасть за это время. Только эти крошки с барского стола заставят его сходить на избирательный участок.  Но сделает он это не совести, а по бедности своей, так как в длиннющем списке кандидатов в защитники района никогда не будет и одного, кто бы хоть частично ему подходил.

     Уставший от славы и титула самого главного человека в студенческом городке, Джонни пошел в агентство недвижимости подыскивать себе приличное жилье. Он снял себе квартиру, которая располагалась в десяти минутах ходьбы от общаги, и забрал туда свой ценный пакетик. Как он и планировал, Коля и ему подобные ежедневно приводили толпы новых клиентов, первую продажу осуществлял он лично, а потом уже направлял к своим дилерам. Таких как Коля мажоров и оптовиков он обслуживал лично на постоянной основе, а с мелочью не желал водиться. Землякам он выдавал героина понемногу, когда он заканчивался, они забегали к нему за другой порцией и заносили выручку. Очень скоро, эти трое не смогли справляться с ордой клиентов, их стало десять. Когда мешочек начал заканчиваться, Джонни начал думать о поставке. Он переговорил со своими дилерами, они уже прочувствовали вкус денег, готовы были забить на институт и ездить на родину хоть через день.

        Теперь негры, собираясь обратно в заморский институт, брали с собой, как обычно, дорогие бутылки, сигары и сладости на презенты преподам и на организацию личной жизни, и, уже перед самим отъездом не забывали про основную миссию своего визита на родину и доверху забивали свои зады герой. Многие, чтобы еще больше заработать, вдобавок, глотали капсулы с героином.  

         Как то очередной героиновый мешочек разошелся намного раньше, чем предполагалось, и Джонни встретился с Колей и толпой его друзей. Он утешал их: «не пэрэживайте завтра, послезавтра будэт гара!»

      Ребята вроде бы как понимали,  что от геры зависимости нет, но когда они услышали, что сегодня ее не будет, многие интеллигентные мальчики из приличных семей, от распирающей досады, готовы были  перерезать Джонни глотку или сбросить его с балкона. Если бы это хоть как то помогло достигнуть желаемого результата, они бы это с легкостью сделали.

      Джонни понимал, что Коля так просто не уйдет, ему этого и не надо было. Он отвел поникшего Колю в сторону, и сказал: «у меня есть немного, но ты понимаешь, я это для себя оставил!»

     От этих слов Коля ожил, в его глазах появилась надежда.

- Продай Джонник, прошу тебя по человечески! На тебе 200, только продай что то!

       Джоник был несговорчив, тогда Коля сбегал домой, и через полтора часа снова забежал к нему в квартиру. Показывая 500 долларов, он жалостно просил: «Джон ну я прошу тебя!»

       Джонни, тяжело вздохнул, пошел в смежную комнату, после вышел с небольшим пакетиком.

        - Дэржи, но растэни на пару дней!

        Коля, увидев пакетик, аж затрясся от радости, он швырнул Джонни пять купюр, как будто это был какой то мусор и стремглав побежал искать себе укромное местечко.

        Коля давно заметил, что он полностью отучился ходить, теперь он всегда бегал, но он по этому поводу особо не парился, так как голова была забита совсем другим.

          Верные друзья Коли Саша и Сережа все это время не упускали его из виду они, на расстоянии, проехались за ним к его дому и назад к Джонни. Когда он снова зашел к Джонни, они в напряжении поджидали его под парадным. Они давно подметили, что Коля в последнее время стал каким то не таким и уже до конца ему не доверяли. Когда Коля вышел из парадного, они догадались по его безумному взгляду, что он достал себе порцию.

        Коля заметил своих друзей. Они довольно долгое время смотрели друг другу в глаза, и ребята, с горечью осознали, что делиться с ними их лучший друг не собирается.

       Коля, выйдя на улицу, сразу встретился с жадными взглядами своих товарищей-попрошаек, во время чего крепко сжал пакетик Джонни в правой руке.

     И так они, как ковбои перед перестрелкой, неподвижно стояли друг напротив друга на не большем расстоянии. Вообще эта сценка как будто была скопирована из спагетти-вестерна, только не хватало еще музыку Морриконе включить.  Хороший, Плохой и Злой. Двое вроде бы были на одной стороне, но дай кому то из них тот пакетик в руки и все резко поменяется.

     На этой малоизвестной улице в, до недавнего времени, тихом районе завязывалась серьезная драма, по насыщенности, ничем не уступающая Шекспировской. Обстановка была накалена до предела как перед дуэлью. Это, по сути, и была дуэль, но пока только взглядов. Оппоненты взывали к совести друг друга. Правда, понятия о совести были у них принципиально разные.  Одни считали, что тот должен поделиться, Коля же бы уверен, что никому ничего не должен. Совсем недавно они были лучшими друзьями, никто этого не отрицал, но жизнь изменилась и они уже морально были готовы друг друга прибить. Сказать было много чего, все таки всю жизнь знакомы, а с другой стороны, нечего. 

    Саша остановил свой взгляд на его сжатом кулаке, он сразу понял, что яблоко раздора находиться там.  Коля словил этот взгляд, он догадался, что его рассекретили. Говорить, что ничего не получилось, бессмысленно. Обстановка еще сильнее обострилась.

  Они продолжали стоять как вкопанные. У Коли перед глазами промелькнули их лучшие минуты из жизни. Как он выбегает от Джонника с пакетиком, радостно его демонстрирует Саше и Сереже и они начинают обниматься. Потом, на лестничной площадке, он по братски делит порошок на три равные дорожки, употребляют это, приседают на корточки и просто безмолвно сидят. Проходящие мимо жители парадного матерятся и чертыхаться, а им на это абсолютно плевать.

      Но это было давным-давно, аж два месяца назад, он давно по таким моментам не ностальгирует. Сейчас же его почти каждую ночь мучает один и тот же сон. К нему ночью, когда он глубоко спит, врывается нос размером с  человека. Этот нос начинает ходить по комнате, роется в его вещах, переворачивает все вверх дном. Коле не трудно догадаться, что ему надо. Он каждый день менял место своей нычки, но этому носу не составляет труда ее найти. Обнаружив порошок, а он всегда его находит, он жадно, все до последней крупинки вынюхивает. Потом специально, чтоб его еще больше позлить, пустой пакетик оставляет на видном месте и исчезает. Для него не было тайной,  чей это нос. Он знал, это был нос Саши или Сережи. Если бы этот шнобель засасывал насмерть людей, или высасывал их кровь, Коля бы его меньше боялся.

          Ему даже казалось, что это не сон, так как очень часто, когда он отдыхал на диванчике в своей комнате, он чувствовал, что кто прячется за шторами и сильно сопит. Из за этого, он перестал оставлять себе на утро, и был вынужден употреблять все что было за раз.  С недавних пор, единственное место, где Коля не боялся хранить свой порошок - это был его нос.

    Если бы у Саши и Сережи были ковбойские револьверы, они бы тотчас начали палить. Если была ядерная бомба они, не задумываясь о последствиях, швырнули бы ее в друга. Но так как этого всего у них не было, они решили его взять с помощью телепатии.  

      Саша силой взгляда попытался разжать кулак Коли, в котором был этот порошочек. Он весь напрягся, на лбу проступил пот, он на это тратил очень много  так нужной ему энергии.

Коля без труда прочитал задумку экс-друга и еще сильнее сжал кулак. 

Саша иссяк, в дело вступил Сережа. Сосредоточившись, он приступил его подчинять своей воли. У Коли нервно затряслась рука, но хватка не ослабла.

Телепатия не катила, признали друзья. Саша вновь приступил настраивать невидимую связь, а Сережа попытался образумить друга привычным коммуникативным способом.

- Отдай! - прогремел чей то голос. Коля даже не понял, чей это был. Единственное что он понимал – это голос его заклятого врага.

- Бля чего я в парадняке не хапанул! - про себя подумал он. Он не просто так не сделал это в парадном. Он знал, парадное Джонни - это самое опасное место на всем земном шаре, намного опасней Бермудского треугольника. Стоит там только замешкаться, и тебя сразу окружит стая охотников за дармовым порошком.

- Нэт! - прохрипел Коля.

- Давай поделим!

- Нет! - еще более истеричней ответил он.

- Давай!

- Мое! - провопил Коля на всю улицу.

      Тут резко из парадного выбежали две жизнерадостных девочки и приступили бегать между ними. Девочки даже не догадывались, что здесь происходит и куда они по беспечности своей влезли. Они внесли помехи в таким трудом настроенный телепатический канал связи, и он дал определенный сбой.

    Этой секунды вполне хватило Коле,  чтобы взять в себя в руки и сделать правильный выбор.

  Стремглав он  побежал в сторону новостроек. Еще совсем недавно, Саша и Сережа были его лучшими друзьями, они даже одно время считали, что их дружба крепче чем у трех мушкетеров, четверых гардемаринов, трех товарищей и Петьки с Чапаевым вместе взятых. Но за последнее время так много переменилось, и Коля начал считать, что их настоящая мужская дружба очень дорого ему обходится. Так как, в нынешних реалиях, денег ему постоянно и на себя не хватало, долго не думая, он решил отказаться от своих по собачьи преданных друзей.

        Пару дней назад он послал свою капризную девушку Катю, в его новом мире она нужна была ему постольку поскольку. Все началось с того, что Катя без спросу вынюхала его порошок, это при том, что у нее был свой, он ей выделял. Тогда  Коля убедился, что любви между ними уже давно нет. «Любовь здесь больше не живет!» – прямо в точку по этому поводу пропел гениальнейший исполнитель того времени Влад Сташевский. По большему счету, в этом мире кроме Джонника ему никто не был нужен. Если бы он жил один, он с удовольствием поселил бы его у себя дома, готовил бы ему обеды, ухаживал, стирал  бы за ним, если тому это было бы нужно, водил бы его в кино, рестораны, дарил бы подарки. Все бы делал, лишь бы Джонник был доволен и не ушел.

       Саша и Сережа, понятное дело, не одобряли этого решения. Они осознавали, что откровенно висят у него на шее,  но, по не понятным причинам, по этому поводу совесть их вовсе не мучила, и они, ни в коем случае, не собирались что то менять в своих жизнях. Возможно, в этом суровом мире, они просто по другому жить не умели.  Они никакого отношения к блатному миру не имели, воровать и грабить не умели, дома брать было не чего и они, в прямом смысле, уже не могли жить без своего друга.

       И так Саша и Сережа отчаянно бросились в погоню за своим близким товарищем. Но догнать затаренного Колю - это была задача не из легких, он, за последние месяцы, хорошо наловчился бегать на длинные дистанции и мог запросто справиться с любыми препятствиями, ставшими у него на пути. Погоня длилась более часа, Саша и Сережа вообще оборзели и кричали своему другу  - Сука стой ноги поломаем!

- Догоним все заберем! – прокричал Саша.

   Они это зря делали, Коля от этого только ускорялся.

      Когда Коля, даже не оглядываясь по сторонам, пересек трассу из восьми полос, хвост оторвался и вообще пропал  из поля зрения. Была бы эта трасса из восьмидесяти полос, Коля все равно бы не свернул с заданного пути. Вообще он особо не смотрел на то, что было впереди, его пугало то, что сзади, за ним бежали двое, когда то давным-давно знакомых ему ублюдков с громадными носами, которыми хотели всосать его ценный порошочек.

     Коля этого не видел, что он оторвался от погони. Поэтому он еще долго бежал, не оглядываясь назад. Ему было легко бежать, так как в правом кулаке поместилось все, ради чего стоит жить. Он остановился только возле неизвестного водоема, который преградил ему путь. Коля бы спокойно и поплыл, и только осознание того, что его порошочек может намокнуть и потерять волшебные свойства, остановило его.

        Понимая, что бежать некуда он в ужасе посмотрел назад. Но там никого не было. Тогда он оглянулся по сторонам, вообще людей не было, только стая ворон разместилась невдалеке от пруда. Вороны что выискивали в траве и противно каркали. Не так уж и противно, подчеркнул Коля, человеческий голос куда противней, особенно заискивающий голос попрошайки. Вороны его не насторожили, он знал, они не претендуют на его пакет. Вообще эта стая черных ворон его очень заинтересовала: такие черные важные и  тарахтят что то не понятное. Кого то они ему напомнили, но у него не было времени вспоминать кого именно.  Он улыбнулся, присел на корточки и разжал свой кулак. Он жадно вынюхал свою двойную дозу, он считал, что он заслужил в этот день на столько. На этом месте Коля остался до темноты. Пакетик он продолжал хранить в кулаке, так как боялся его положить даже в карман. 

 Один ворон подошел к нему впритык и поздоровался.

- Коля! - представился он.

- Нет хлебушка, или какой то фигни?

- Нет!- с досадой признал Коля.

- Жаль! - вздохнув, промолвил ворон.

- А белое у тебя в кулечке это не сахар случайно?

- Нет! - испуганно ответил Коля и судорожно сжал кулачек. Он понял, что рано расслабился.

Он напрягся, и злобно посмотрел на собеседника.

- А героин что ли? – рассмотрев Колины зрачки, переспросил ворон.

        Коля злобно посмотрел на птицу. Ее громадный клюв его серьезно напугал, таким клювом можно за один раз внюхать все, что у него осталось - понимал он.

 После того как ворон начал издалека интересоваться героином, он догадался к чему тот клонит и чем все закончиться. Коля оскалил зубы, и был полон решимости, выщипать все перышки на спине птицы.

- Да героин! – сквозь зубы ответил он.

 - Нахрен я признался! - начал корить себя Коля.

Вообще он не знал, что лучше было ему делать в этой не стандартной ситуации. Сказать что сахар, тоже начнет выпрашивать, так что у него не было выбора.

- Нигде нет покоя!

    Он встал на ноги и уже приготовился к схватке. Воронов было много, но он уже заправился и был готов помахаться.

Ворон распознал его настрой.

- Не ссы, я не хапаю. Как то раз хапнул, потом вообще взлететь не мог, дети сразу подбежали начали ловить и мучить, потом еще дворник  метлой ударил. Также, когда вгашенный, такой как ты не заметит и запросто может наступить и раздавить. Так что я пас.

-Фу! - успокоился Коля. Как это приятно было ему слышать, как он хотел услышать эту фразу от всех ему знакомых людей «Я не хапаю!»

   Он добро посмотрел на ворона, Коля полюбил эту мудрую черную птицу.

- Ну давай в следующий раз принеси нам хлебушек?

- Хорошо!

- А целый батон можешь?

-Без проблем!

- А два?

- Да в чем проблемы!

      И так они мило беседовали, потом подрулили еще вороны и он принял решение теперь  в жизни дружить только с ними. Он давно так хорошо себя не чувствовал в компании.  Они тоже, если разобраться, попрошайничали, но хлеба ему было не жалко. За хлебушек он готов был поддерживать дружбу. Его отец при всех режимах и строях хорошо зарабатывал и Коля привык, что все с ним дружат из за выгоды, он считал это нормой.

    Ему стало очень хорошо и спокойно на душе, он уже был не один в этом мире. Он так давно, уже целый месяц, мечтал найти друзей, которые не будут выпрашивать его геры. Ему даже начало казаться, что таких уже не осталось на всем белом свете, но, слава богу, он ошибался.

       Он понял, почему эти вороны ему сразу понравились, они напоминали его черных друзей, с жаркой далекой Африки, привозящих в своих растянутых задах знахарский порошок от всех болезней и недугов.

   Ему так было хорошо лежать на бережку на лоне природы и вслушиваться в карканье этих ворон, что он даже был не против провести там всю оставшуюся жизнь. Вдруг начали его донимать грустные мысли. Он так не хотел возвращаться в этот проклятый город, в первую очередь, из за  его жителей. Он понимал, что Саша и Сережа сейчас сидят в засаде под его домом. Их харит, они на него злы, он никак их не обойдет, он никак от них не отвяжется.  Только как он вспомнил их наглые рожи, все испортилось. Начиналась депрессия. Он знал один верный способ, как исправить положение. Он разжал кулачек и, со словами: «так не достанься ж ты никому!» внюхал все до последней крошки.

    Опять все стало ярким и прекрасным. На деревьях распустились ярко-красные цветы, в воздухе запахло божественным ароматом. Правда, его друг ворон ничего не сказав, взлетел в небо. Коля сильно пожалел, что не умеет летать.

- А почему нет? - удивился он.

     Он встал на ноги, взмахнул руками и полетел вслед за вороном в направлении  луны.