ловелас 4 часть

       Зеленый следак веселился по полной. Он всегда любил на допросах устраивать затяжные прелюдия, подолгу поговорить с арестованным не по теме, и единственной целью всего этого мероприятия было унизить и высмеять задержанных. Он развлекаться, наблюдая, как они все проглатывают его дерзкие речи, и терпят изощренные унижения, так он самоутверждался. Серега любил свою работу, она ему дала то, чего ему так не хватало в жизни. Он был уверен, что наконец-то нашел свое место в этом мире. В школе он был щупленький и тихий мальчик, и у него всегда возникали непонимания с ровесниками. Его сверстники часто били, за дело и просто так, но это он еще переносил, то что они не упускали ни единой возможности унизить его и высмеять, особенно перед девушками, этого он никогда в жизни не забудет. Он был впечатлительным человеком, и синяки было ни что по сравнению с оскорблениями, которыми его всю жизнь доставали. Над ним смеялись по поводу его низкого роста, не проходящих прыщей на лице, его физиономия многим казалась похожей на крысиную. По сути, он был неприятный человек и подлиза и постукивал, и всегда думал только о своей выгоде,  он даже знал свои пороки, но считал, что даже не смотря на его несовершенство, все равно, ни у кого не было права его так опускать. В милицейской академии он тоже стал предметом для насмешек, и когда пришел на роботу в Ровд, многие, даже ниже его званием, пытались подшучивать над ним. И Серега недоумевал, почему люди такие жестокие и так его ненавидят. Его это просто убивало, и так как его никогда не брали в компании, он часто дома, в гордом одиночестве, напивался до беспамятства. И только когда он прошел стажировку и был допущен к самостоятельной  работе следователя, все это безвозвратно ушло в прошлое как страшный сон. Он нашел целевую группу, где над ним никто не насмелиться подсмеиваться, а он, со своей стороны, мог наконец-то говорить людям в лицо все, что он о них думает. На это дело он не жалел ни времени ни сил, Сергей мог до утра сидеть с подозреваемым и высмеивать его глупость, доставлять ему душевные страдания. Он просто наслаждался,  когда наблюдал за реакцией задержанных. Но с другой стороны, Серега никогда не любил избивать подозреваемых, и особо в этом не был замечен, выбивание показаний он читал не цивилизованным и диким способом. И когда без этого было просто не обойтись, он, без особого рвения, звал на помощь сержантов.

     «Ну что придурок, мне говорили, что на хате с тебя слова не вытянули?» «ГГГ!»: снова засмеялся следак.

«А ты что телку еще туда водил говорят свидаки?»

 «Ну ты точно конченный!»: на полную веселился следак.

      Серега был доволен делом Барика, он был уверен, здесь вдоволь можно будет повеселиться.

«Ну давай рассказывай: кто, что, с кем!»

      Барик знал, что пословица молчание – золото в этом Ровд себя не оправдывала. Здесь другая пословица была более уместна: молчание – смерти подобна, или отбитыми на всю жизнь почкам и печенью. И чтобы на полную не раскрутиться и, тем не менее,  не стать инвалидом, надо было постоянно что то говорить, выдумывать, находить компромиссы, искать золотую середину.

«Ну серьезно тебя соседка с телкой видела, ты в натуре туда телок водил?»: выпытывал Сергей Васильевич.

«Ты наверное озабоченный, ближайших лет десять их только на фото в параше будешь рассматривать!»: произнес следак и опять истерически засмеялся.

    Барика это уже начало раздражать.

«Ну ты и дефект!»

«Ну давай колись партизан!»: немного успокоившись, продолжил следак. «Ну что вам еще не ясно?»: прохрипел Барик.

«Пока имбицил ничего не ясно. Ну что взломал хату, набухался и заснул там. С кем взломал, куда все сдал или где хранишь?»

 «Что за потаскуха с тобой была?»

        Барик понимал, что насчет него уже все было решено, он начал переживать за Маринку.

 «Если она замажется в такой грязи, ее и из института попрут, да и родители за такое могут отказаться!»

 «Надо во что бы то ни стало выпутать Марину, ни смотря ни на что, она приличная девушка и заслуживает на лучшее!»: принял окончательное решение он.

«Я сам взломал, но ничего не успел взять, напился и заснул, а утром уже вы разбудили!»: вкратце рассказал Барик свою версию.

        Следак опять начал смеяться, приговаривая: «Ничего не взял, Ничего не взял!»

 «Та хозяин написал целую книжку что пропало!»

 «В каком смысле?»: удивился Барик.

«В прямом!»: кривляясь, ответил следак. 

«Не я ничего не взял!»: начал оправдываться Барик.

«Какой ты хитрый и изворотливый, ты наверное шесть классов точно доучился?» «Ты думаешь, Сергей Васильевич 5 лет учился в институте, чтобы такой полудурок ему вешал лапшу на уши?»

         И опять он рассмеялся, ему откровенно нравилось это дело, задержанный пытается хитрить, но так тупо, и так забавно это все выглядит со стороны.

«Не я честно ничего не брал, хотел, но не успел, заснул!»

 «Давай не для протокола, на нычке есть штука баксов или золотом? Если есть, я тебе организую свободу!»: в первый раз за разговор серьезным голосом обратился к нему следак.

 «Не, ничего нет!»: честно ответил Барик.

«Или жадный или тупой, или, скорее всего, то и другое одновременно, зря свобода хорошая вещь, сколько телок по улицам ходит, а ты видно их очень любишь!»: задумчиво посмотрев в окно, произнес следак.

«Но меньше чем за штуку помогать не возьмусь!»: закончил он.

     Барику хотелось купить свободу за штуку, он бы и две дал, но у него действительно не было таких денег, и никогда не было. Он даже никогда таких денег и не видел.

«Где все храниться быстрее говори?»: сердито обратился Сергей Васильевич. «Что все?»

«Ну все: золото, антиквариат, деньги, картины, 3 телевизора 2 видака, ты что хочешь чтобы я до утра тебе читал список пропавшего?»: обозлено промолвил следак.

 «А можно я прочитаю список?»: попросил он. Взяв в руки документ, он бегло просмотрел его. У него волосы встали дыбом.

«Мусора все вынесли пока я лежал в отрубе, а на меня хотят списать!»: наконец-то дошло до него.

«Если хотят, значит спишут!»: грустно признал он.

«Это 3 часть с отягчающими, и до восьмерки может потянуть!»

«Не отвечаю, хотел все взять, но нажрался!»: жалобно завопил Барик.

«Ну допустим  полудурок я тебе поверил. Говори с кем ты был, кто тебя бухого оставил, а в это время вынес всю хату!»

«Маринка хоть бы ее никто не опознал, эти твари ее быстро к делу примажут как подельника!: разволновался  Барик.

«Никого не было!»: выдержав паузу, резко заявил он.

«Поздравляю, ты выиграл конкурс, ты самый тупой домушник, которого я видел в жизни!»: резко вскочив со стула, промолвил следак.

       И так они несколько часов ходили по кругу и выясняли что как. Сергей Васильевич уже понял, что они льют из пустого в порожнее и ему самому это надоело. За это время он, как смог, успел облить грязью подозреваемого, и был полностью удовлетворен прожитым днем.

«Ну хорошо Мальчиш Кибальчиш иди ночку подумай!»: в конце промолвил он.

«Сержант!»: крикнул следак.

«Отведите его в камеру!»

      Сержант внимательно посмотрел на Сергея Васильевича.

«Что ждешь?»

«Это все?»: удивился сержант.

«Та не трогайте уже его, видишь итак как полутруп выглядит!»

«Завтра продолжим, если опять будет водить за нос, тогда Степа вломиш ему по полной!»: добавил следователь.

     После того как увели Барика, следак задумчиво закурил сигарету, вначале он был уверен, что этот тупица быстрее начнет соображать. Но так даже было интересней работать, в том, что он расколет Барика, он даже не сомневался.

«Утро вечера мудренее!»: посмотрев на часы, промолвил  он. Сергей Васильевич затушил сигарету и начал собираться домой.

      Степа не послушался своего начальника. Он часто делал не так, как ему тот указывал, так как Степа, как и все вокруг, его не любил и не уважал. Он считал это большой несправедливостью, что сморчок Сергей офицер, а он простой старший сержант. Также он очень не любил коренных киевлян. Он был убежден, что это не честно, что одни имеют и квартиру и прописку с рождения в столице, а он должен десятилетиями ошиваться по общагам. Степа даже придумал, как исправить эту несправедливость, он считал, что  у всех осужденных и даже задержанных надо отбирать квартиры и отдавать их доблестным работниками правоохранительных органов, то есть таким как он. И тогда все будет по справедливости.

«Зачем же тогда мы их ловим, что бы они пару лет посидели на казенных харчах, а после вновь вернулись в свои уютные квартирки и продолжали бесчинствовать?»: часто возмущался он среди своих друзей.

       Было и много, что в своей жизни Степа любил. Пожалуй, больше всего в жизни Степа любил избивать людей. Он пристрастился к этому делу еще в армии, когда наконец-то стал дедушкой.  Выйдя на гражданку, он долго не мог найти себе места. Сельские «стенка на стенку» под клубом его, кстати, вообще не цепляли, он всегда хотел заранее знать, без интриг, что именно он будет избивать, и ни в каком случае, его. Для того чтобы начать уродовать человека, ему не нужно было испытывать к нему какую то ненависть или неприязнь, он вполне обходился и без этого. Во время избиения, он, подобно ученому экспериментатору,  внимательно наблюдал за жертвой, как тот переносит его увесистые оплеухи, какую реакцию вызывают удары, нанесенные в разные части тела.  Это дело Степе нравилось куда больше секса или буха. А вообще это просто было бомбой - избивать задержанного набуханным. Степа, после армии, поработал и трактористом и сторожем и немного даже строителем. Но это было все не то, он не получал от работы удовольствия, и дело было не в деньгах или тяжелых условиях труда. Это все просто было не для него. И только работа в милиции ему вновь дала возможность почувствовать себя человеком с большой буквы. Представитель власти – как эта формулировка тешила его самолюбие. Он знал, что в столице ментов недолюбливают, но ему было плевать на это, главное было другое, он знал, что их здесь побаиваются.

    Степа с другом Васей спустили Барика в подвал и, перед камерой, они, без лишних объяснений, его плотно порихтовали руками и ногами. Через пару минут после процедуры, потрепанного Барика забросили в камеру.

      Холодный бетонный пол привел его в чувства. Он, с большим трудом, забрался на нары, и приступил оживленно думать. Барик осознавал сложность своей ситуации: менты обнесли хату и хотят у него выбить признания. И что его печалило в этом деле, он понимал, что они с этим справятся. Как ни крути, он был обречен. Он уже свыкся с этой мыслью, что он будет сидеть, и зона, в целом, особо его не пугала, он уже полтора года просидел на малолетке, и ничего для себя там страшного не увидел. Даже наоборот, ему первый срок пошел на пользу, там он получил профессию, его научили подбирать ключи и отмычки к дверям.

      Единственное, чего Барик хотел добиться - это отстоять Маринку. Как он понял, свидетели ее видели, и следак будет пытаться ее сделать подельником.  Он был страшно зол на нее, в особенности на ее поступок, он понимал, что она виновата во всех его бедах, но, не смотря на это, он желал ей только хорошего.

«Я сам виноват, если бы вел себя как обещал, она бы в жизни так не поступила. Ну а что, приличная девушка влюбилась в симпатичного парня, ничего не подозревая, пришла к нему в гости, а тот давай с нее одежду стягивать на первом же свиданье! Что сделаешь такое воспитание!»: твердил себе он.

     После того, как он двое суток провисел на дыбе, Барик ответил на так волновавший вопрос Сергея Васильевича: «Кто та блядь, которую видели с тобой соседи?» Он назвал Машу.

      Маша была в не себе от радости, когда ей позвонили и сказали по поводу Барика, который находиться в РОВД. Эти дни, они дневала и ночевала возле телефона, ожидая звонка своего принца в алом костюме на желтом такси. Она вся извелась от мысли, что ее кто либо, даже такой видный и богатый парняга как Барик, мог использовать как одноразовую потаскуху.

«В милиции этот дурак, в милиции!»: радостно повторяла она. «Видно ненормальный подраться где то решил, и сейчас попался!» «Ничего его папа дипломат быстро вытянет, а я уже думала, что он меня бросил!» «Куда там меня бросить, что я не поняла, что он по уши в меня втюрился!»

«А я предупреждала его со Слоном не водиться, будет ему наукой!»

 Она побежала в отделение милиции с таким же рвением, как старая дева бежит в Загс.

     Попав к Сергею Васильеву в кабинет, она коротко рассказала ему про тот день. Что сходила к нему в гости, они посидели, потом он ее провел домой. «И все?»

 «Ну да!»

«А что с ним?»: спросила она.

«И все?»: игнорируя ее вопрос, повторил следователь.

 «Да я уже все сказала, шо еще надо!»: хамовато ответила Маша.

«Сержант!»: раскрасневшись, завопил следователь.

      Через секунду в кабинет забежал Степа. Он по тембру голоса начальника понял, что от него требуется. На мгновенье он смутился, перед ним все таки стояла молодая симпатичная девушка, с виду приличная. Он удивленно посмотрел на следователя, и, получив негласное подтверждение, залепил ей увесистую пощечину.

      Маша открыла глаза, она лежала на полу, ее левая щека онемела, голова раскалывалась и кружилась. Она ужаснулась, осознав, что его ударили. Маша, прикрыв лицо руками, начала реветь и истерически кричать: «я вам дам меня бить, у меня папа, он вам покажет!»

   Сержант, ожидая дальнейших указаний, посмотрел на следователя. Но тот, кивком головы, приказал ему удалиться.

       Сергей Васильевич, первый раз в своей практике допрашивал девушку. Впервые у него появилась возможность унизить особь противоположного пола. А он этого давно желал. Сколько же в его жизни эти отродья над ним потешались и издевались. Так что Машины слезы и дикий страх в глазах его только забавлял.

      Он закурил сигарету и улыбнувшись промолвил: «Дешевочка если бы ты знала, как тяжело в женских тюрьмах!»

         Назвав ее всеми обидными словами, какие он только знал, он приступил к опросу. Маша, с трудом, забралась на стул и, от страха и боли, вообще ничего не соображала.

«Страх при виде его в глазах бабы!»: Сергей Васильевич просто смотрел на нее и наслаждался.

      Маша уже полностью усмирила свой крутой нрав, и выглядела беспомощной и подавленной. Она жалостно смотрела на Сергея Васильевича и, непроизвольно, слезы капали с ее глаз.

«Я ничего не сделала плохого!»: начала оправдываться она.

«Ты дрянь шляешься по взломанным хатам с босотой и считаешь это хорошо?»: промолвил следователь и рассмеялся.

«Где все ценности с хаты?»

 «Я ничего не брала, клянусь!»: жалобно промолвила она.

«Шлюха ты думаешь, я зря пять лет учился в институте на следователя, что бы меня такие дешевочки как ты дурили?»: повторил он свою самую любимую фразу.

    Ох, как же ему были приятны эти часы допроса. Она ему рассказала, что она делала на хате поминутно. Он даже заставил ее письменно описать, что она делала с Бариком в спальне. После того как следователь это зачитал вслух, он минут десять смеялся как умалишенный.

«Ну ты и шалава!»: постоянно приговаривал во время чтения он.

 Маша потеряла чувство реальности, она так устала от унижений и страха, что была бы весьма рада, если бы зашел сержант и застрелил ее.

        Сергей Васильевич, раз десять, заставил ее пересказать, в малейших подробностях, про ее визит в квартиру, и, с большим сожалением, он начал осознавать, что она не только ни причем, но даже до конца не понимает, что Барик взломал квартиру.

       Во время допроса, опергруппа провела обыск у Маши, дома они ничего не нашли из пропавшего, о чем и сообщили следаку.

«Ну что дешевка, наверное я тебя отпущу, но знай ты все равно будешь проходить по этому делу!»

     На что Маша лишь посмотрела на не него отрешенным взглядом.

«В суде будешь свидетельствовать против своего голубка?»: пристально посмотрев на нее, спросил следак.

«Дааа!»: прохрипела она.

   Сергей Васильевич лишь презрительно улыбнулся и прокричал «Сержант!» От этого слова у Маши затряслись коленки.

«Не ссы курва, никто тебя больше не тронет!»: улыбаясь, заметил он. «Шалава, теперь очень аккуратно подыскивай себе место для траханья!»: напоследок, промолвил следак.

       На что Степа начал хохотать.

Маша кивнула головой, подписала протокол допроса и замерла.

«Иди!»: сказал ей следак.

Она уже была уверена, что отсюда прямехонько поедет в тюрьму и не смогла самостоятельно сделать и шага к двери.  

«Пошла шлюха, от тебя воняет!»:  во весь голос крикнул Сергей Васильевич, взял ее за шкирки и вытолкнул в коридор.

        Проходившие через коридор менты, увидели эту сцену, внимательно осмотрели Машу и начали смеяться. Она вышла  из отделения и направилась домой. Она хотела разрыдаться, но у нее уже закончились слезы. Свернув за угол серого неприветливого здания, она резко сорвалась и побежала. Маша прикрывала свое лицо руками, так как ей казалась, что все на нее смотрят как на продажную девчонку. Ей чудилось, что все уже знают, в малейших подробностях, про то, как она висела на хате с Бариком в тот день. Когда она случайно встречалась взглядом с неизвестными прохожими, она краснела, резко вниз убирала голову и начинала причитать про себя: «да я знаю, я шлюха, последняя, грязная шлюха!»

       Эта дорога домой для нее длилась целую вечность. Серегей Васильевич смог ее раздавить и растоптать, ей было бы гораздо легче голой пройти этот путь, чем, по дороге, вспоминать эпизоды допроса. 

      Опять следствие зашло в тупик, и вновь основательно взялись за Барика. После того как он три дня повисел на дыбе, уже с подвязанной к ногам шестнадцатикилограммовой гирей, он сдал Марину. Сделав это, он чувствовал себя последним дерьмом, но просто уже не мог терпеть.

«Ничего страшного, ее, в худшем случае, выгонят с института, меня же инвалидом сделают!»: утешал себя он.

 Следак внимательно выслушал всю легенду про Марину, с которой Барик познакомился в кабаке, не знает, как называется заведение, но может показать, не знает где она живет, и не помнит в каком институте она учиться, домашнего телефона, он, ясное дело, тоже не знал.

      Следак понял, что дело затягивается и уже нарушил свои принципы и частенько участвовал в избиении Барика.  Но было видно, что полуживой Барик уже говорит правду, так как любой человек просто физически уже не мог выносить такие пытки.

«Так Маринка!»: начал понимать все следак.

        Также, только во время следственного эксперимента до Барика дошло, кто такая Маринка и что она видно подсыпала ему снотворное и именно она вынесла всю хату. Это было тяжело осознавать, но у Барика был такой напряженный график, что у него даже не нашлось сил злиться или обижаться на нее.

        Барик показал ресторан, где он с ней познакомился, его, нехотя, но опознали, и девку даже описали. Оперативникам это ничего не дало, так как такой в базе у них не числилось, и они даже про такую и не слышали.

       Теперь следствию ставилась задача другая:  не затягивать дело, и доводить его до логического завершения. Бросать все силы на поиск загадочной Маринки никто не собирался.  Ловить Марину было делом не то что не реальным, просто этим надо было заниматься. А зачем? У них уже был Барик, и теперь надо было просто его попросить, чтобы он все взял на себя. Три дополнительных дня пыток, он так и сделал.

    После того как все выяснилось, его перестали трогать и вскоре перевели в  следственный изолятор. Там он много думал о своем будущем.

«Может на Машке жениться, будет хоть кому передачки носить?»: пришла ему в голову интересная мысль.

«Так надо письмецо  любовное ей состряпать, ей кстати будет полезно потаскать передачки, хоть похудеет!»: решил он и принялся обдумывать текст.

«Дорогая Маша я бля божусь, никогда тебя не забуду!»

- Не грубовато - признал он.

«Дорогая Маша я тебе отвечаю, что ты бля навсегда останешься в моей жизни!»

« Не тоже не то, не рифмуется, дорогая или бля наверное что то из этого надо убрать!» Он так и не понял, что именно лишнее и, для перестраховки, решил два этих слова убрать.

«Любимая Машуня я всегда тебя  буду помнить. Ты сделала меня  в натуре счастливым. Кстати если не затруднит, передай Слону два блока Мальборо. Я подумал и тоже решил, чтоб у нас были дети. Ты можешь подделать справку, что ты беременная? Так ты сможешь получать свиданку и проносить мне запрет. А здесь думая о тебе так хочется бухануть или вмазаться.  А ели бы ты Манюня придумала как мне передать хотя бы сотку баков, я б тебе этого не забыл. Век воли не видать!»

     Дальше пошло описание интимных подробностей той бурной ночи. Барик был уверен, что ей приятно будет это вспомнить, она размякнет и побежит организовывать передачку. Он конечно не знал, что Маша, до него, это все уже расписала следаку на допросе и когда ей снилось что то про ту вечеринку на хате, она просыпалась по середине ночи в холодном поту и своим криком будила родню и даже соседей.

       Когда Слон, со странной улыбкой, пришел к  Маше с этим письмом, у нее начался нервный срыв. Если бы ей гранату без чеки занесли, она бы это восприняла спокойней.

«Че ты это от Барика!»: сказал Слон.

Если бы он сказал от дьявола, ей было бы намного легче. И так он замерла в дверном проеме и косо смотрела на листик в его руке. Он трезво осознавала, он проклят и если ее  рука коснется этого листика,  ее тотчас поразит смертельная болезнь. Придя в себя, она захлопнула дверь и закрыла ее на все замки и цепочку. Опершись спиной о дверь, она сползла по ней  и зарыдала. Дня два не выходя на улицу, она беспрерывно ревела, родители даже скорую вызывали.

Слон забрал письмо себе и решил его почитать за Машу. Барика, как романтика, он не знал ранее и получил море удовольствия от чтения.

   Суд взял в расчет чистосердечное признание Барика, и ему дали шесть лет общего режима.

       На второй день по освобождению Барик расставил маяки на десяти дверях с понятными замками. Мечта была одна – влезть в такую же фартовую  хату. Не смотря на определенные неприятности в дальнейшем, те два дня на хате были самыми счастливыми в его жизни.

          Машка, после этого случая, в первый раз согласилась пойти на свидание с парнем через полтора года. Она была заметной девкой, и к ней часто в институте и на улице цеплялись ребята. Но она не спешила с ними близко знакомиться, дорогие прикиды и хорошие машины ребят для нее уже не были вескими аргументами. А когда ей кто то говорил - давай я заеду вечерком, сходим в ресторан! - ее внутри начинало всю колотить, руки и ноги начинали непроизвольно трястись, и после, она на этого парня уже не могла смотреть без ненависти.

        Перед тем как начать плотно общаться с парнем из другой группы, она собрала про него всю информацию: кто родители, брат, сестра. Как проводит досуг, как учился в школе, кто друзья, попадал ли раньше в милицию, и когда вроде все оказалось в порядке, она согласилась c ним встречаться. Но и через месяц  бурного романа домой к нему так прийти и не решилась, и когда тянуть уже было не куда, она предложила: «лучше давай пойдем ко мне!»

    Светка, которую Барик полюбил под именем Маринка, через три месяца после знакомства с Бариком потратила последнюю двадцатку с той хаты на чек героина, и после этого напрочь забыла про существование Барика, и, встретив его на улице, вряд ли бы и  вспомнила.  В ее насыщенной жизни много встречалось таких Бариков.

      Гия, племянник Гиви, в одно и то же время сидел с Бариком в следственном изоляторе на Лукяновке. Его подозревали в изнасиловании, вернее не подозревали, а знали, он же до последнего уверял, что это у них произошло полюбовно. Его приняли все в том же алом костюме, в котором два дня пощеголял Барик. Гия был более фартовый, у него получилось помодничать в этом костюме целую неделю, и соблазнить аж пять девушек. Правда третья из них, после произошедшего, обсудила этот вопрос со своей маманей.

- Как из себя?

- Такой богатый не наш!

- И шо думаешь запакованный?

- Костюм такой красный, шо коммерсанты носят!- добавила девушка.

- Отлично! – заметила мать.

   После, они единогласно решили, что та мимолетная связь все же более походила на изнасилование. Через три дня после инцидента, ранним утром мать с дочкой разбудили Гию длинным звонком, и прямо в дверях зачитали семейный ультиматум - за  молчание 300 баксов наличными. Взбешенный Гия послал их, ко всему, грозился маму обесчестить, а после, к этой процедуре еще привлечь всех своих земляков.

      Через два часа он уже ехал в воронке.

      Гия был зол и не в себе, он еще мог признать, что первое и второе знакомство еще можно было квалифицировать как изнасилование, но третье точно было по взаимной симпатии. Но, по закону подлости, первая и вторая и словом не обмолвились про неприятный инцидент, а третья, которая жила в соседнем доме, взяла и накапала.

     Следак запросил штуку, Гия отказался. Он много по ночам  с дядей работал, но не за такие деньги. Дядя ничем не мог помочь, так как не знал где Гия, он был уверен,  что тот сорвался домой.

       В стенах темницы модный костюмчик быстро истрепался и, очень скоро, Гия в нем стал похож не на богатого грузина, а на бомженка циганенка, носившего найденный на помойке  костюм явно не его размера. Гия в изоляторе быстро похудел, и, выходя на очередной допрос или очную ставку, вынужден был руками придерживать спадающие штаны.  Уже в заточении он начал проклинать этот чертовый костюм, так как для тюрьмы, по комфортности, куда больше подходил его привычный спортивный костюм. Так же он знал, что в обычных своих кишках вряд ли бы затянул к себе на хату так много телок, ту жадную до чужих денег проклятую третью так точно.  

     Вполне возможно, Барик и Гия на тюрьме пересекались, но они не могли друг друга узнать. Гия, мельком,  видел Барика спящего на кровати, но он был уверен, что тот жирный мажор, и что такие на Лукьяновку никогда не попадают, чтоб они не сотворили. Барик Гию на хате не видел, так как тогда спал, а его любимый красный костюм Гия так затаскал на тюряжке, что Барик, даже при большем желании, никак не смог бы его идентифицировать.

     У Гиви все было в норме, работы было валом, люди стремились к роскоши, и ему было чем поживиться. Правда, через пять лет его застрелили при попытке к бегству. Долбанные сигнализации, он так до конца и не понял принцип их работы. Кстати не самый худший выход  для Гиви. Последние два года его начало подводить здоровье, на свою голову, он сдал анализы и у него нашли ВИЧ, гепатит и тромбы. Про абсцессы на теле он и до этого прекрасно знал. Также врач намекнул, что если не спрыгнет и не начнет лечиться, проживет не больше месяца. Врач был явно рвачем и не компетентным, Гиви прожил, без расписанного ему лечения, еще год и к его кончине болячки имели малое отношение. Как и раньше, единственное, чем он поправлял свое здоровье - это была ширка. Такое себе уникальное лекарство от всех простуд, болей в спине и душевных расстройств. Возможно, будучи полностью здоровым и регулярно посещая тренажерный зал, Гиви бы резвее бегал, но не на столько, чтоб его не догнала очередь калаша. Еще и с авторитетными земляками поссорился, в том раскладе он был полностью не прав, и все грозило громким скандалом. Так что Гиви нечего было расстраиваться.

       Сергей Васильевич сейчас подполковник, начальник следственного отдела, и его уже все уважают в отделении и даже побаиваются как сослуживцы и, в особенности, постоянные клиенты его учреждения. Вообще среди подозреваемых бытует мнение, что он самый худший следователь, начальник же РОВД уверен, что он самый лучший работник его конторки.

   Старший сержант Степа до сих пор старший сержант Степа. Он до сих пор  живет в ментовкой общаге, но на судьбу не сетует, вроде, что то начало налаживаться с имеющей собственное жилье киевлянкой.