Глава 53. Брат и подруга.

Прошёл матч Гриффиндор против Пуффендуя. Пуффендуй одержал победу,а Гарри несколько дней провел в Больничном крыле. Что можно было сказать о Симзе ? Снова начались бессонницы,ну или ночные кошмары. Последствием от этого были короткие галлюцинации,после которых она попала в Больничное крыло..

— Сим,Сим ! Ты можешь представить себе это..он смеялся ! Смеялся с того,что Гарри упал ! Он думает — это забавно, — не унималась Джинни

Симза слушала Джинни, но её мысли были далеко. Бессонницы, которые она, казалось, победила, вернулись, мучая её ночными кошмарами. Сны, в которых она снова и снова видела падающего Гарри, смешивались с обрывками каких-то мрачных видений, от которых просыпалась в холодном поту.

Но самое страшное началось позже. Короткие галлюцинации. Моменты, когда реальность искажалась, предметы меняли форму, лица расплывались. Она видела тени, краем глаза замечала движение там, где его не могло быть. Это длилось всего несколько секунд, но страх, который она испытывала в эти моменты, парализовал её.

Однажды ночью, когда она направлялась в библиотеку, чтобы найти хоть какое-то утешение в книгах, галлюцинация настигла её в коридоре. Стены начали дышать, а пол под ногами поплыл. Она попыталась удержаться, вцепившись в стену, но земля ушла из-под ног, и она потеряла сознание.

Когда она очнулась, над ней склонялась мадам Помфри. Яркий свет Больничного крыла резал глаза.

— Мисс… эмм, мисс Поттер, вам нужно больше отдыхать, — строго произнесла мадам Помфри, осматривая её. — Эти заклинания, которые вы используете… они, возможно, слишком сложны для вас.

Симза промолчала. Она знала, что дело не только в заклинаниях. Дело в перенапряжении, в страхе, в чувстве ответственности, которое давило на неё с каждым днем все сильнее. И в том, что смех, который слышала Джинни, тоже эхом отдавался в ее голове, добавляя новые тени в и без того мрачную картину ее мира.

Гермиона,Рон и Поттеры сидели у камина общей гостиной в окружении других еще не разошедшихся по постелям шестикурсников. Когда они вернулись сюда после ужина, на доске объявлений висело новое, взбудоражившее всех извещение, — в нем указывалась дата испытаний по трансгрессии. Те, кому уже исполнилось семнадцать или исполнится в день испытаний, двадцать первого апреля, могли записаться на дополнительные практические занятия, которые будут проводиться (под усиленной охраной) в Хогсмиде.

Рон, прочитав извещение, запаниковал: трансгрессировать он так пока и не научился и боялся, что не пройдет испытаний. Гермиона уже дважды управилась с трансгрессией и чувствовала себя немного увереннее, а Гарри и Симза,которым до семнадцатилетия оставалось еще четыре месяца, все равно проходить испытания не могли, готовы они к ним или не готовы.

— Ты-то хоть трансгрессировать умеешь! — пожаловался Гарри разнервничавшийся Рон. — Да и вообще тебе до июля беспокоиться не о чем.

— Я всего лишь раз это и проделал, — напомнил Гарри.

Потратив кучу времени на волнения по поводу трансгрессии, Рон возился теперь с головоломной письменной работой для Снейпа, которую Симза и Гарри с Гермионой уже дописали.

— Да говорю же я тебе, Гарри, на этот раз Принц ничем тебе не поможет! — на повышенных тонах произнесла Гермиона. — Заставить человека сделать что тебе хочется можно только одним способом — наложив на него заклятие Империус, а это незаконно...

— А то я не знаю, большое спасибо, — сказал, не оторвавшись от книги, Гарри. — Я потому и ищу что-нибудь еще. Дамблдор говорит, что сыворотка правды туг не годится, но ведь может же быть что-то другое, заклинание или зелье...

— Ты берешься за дело не с того конца, — сказала Гермиона. — Дамблдор уверен, что подобраться к его памяти способен только ты. А это значит, что ты можешь уломать Слизнорта, как не может никто другой. Выходит, речь не о том, чтобы подсунуть ему какое-то зелье, с этим любой справится...

— Как правильно пишется агрессивный ? — спросил Рон, с силой встряхивая перо и не отрывая взгляда от пергамента. — Не может же оно начинаться с У-Г-Е..

— Нет, не может, — сказала Симза и подтянула писанину Рона поближе к себе. — И яростный тоже не с Ю-Р-И начинается. Ты каким пером все это написал,Рональд ?

— Со встроенной проверкой орфографии, я его от Фреда с Джорджем получил... Только, похоже, чары в нем уже выдохлись...

— Да уж, — сказала Поттер и ткнула пальцем в заголовок работы. — Потому что, во-первых, нас просили рассказать, как бороться с дементорами, а не с дурындами, а во-вторых, я что-то не помню, чтобы ты сменил имя на Рундил Уозлик..

— Не может быть! — пролепетал Рон, с ужасом глядя на пергамент. — Только не говори, что мне придется все переписывать заново!

— Это мы поправим, — произнесла Гермиона, придвигая пергамент к себе и вытаскивая волшебную палочку.

— Я люблю тебя, Гермиона, — сказал Рон, обмякнув в кресле и устало потирая глаза.

Гермиона немного порозовела, но ответила всего лишь:

— Смотри, чтобы тебя Лаванда не услышала...

— Да уж постараюсь, — ответил Рон и прикрыл ладонями рот. — Хотя, может, и не стоит... может, она меня тогда бросит...

— Если ты хочешь с этим покончить, почему сам ее не бросишь? — спросил Гарри.

— Тебе-то кого-нибудь бросать приходилось, а? — поинтересовался Рон. — Вы с Чжоу просто-напросто...

— Просто расстались, ты прав, — сказал Гарри.

— Хорошо бы и у нас с Лавандой так же получилось, — уныло промолвил Рон, наблюдая, как Гермиона постукивает кончиком палочки по исковерканным им словам, отчего они сами собой принимают правильный вид. — Но только чем чаще я намекаю, что хочу покончить со всем, тем крепче она в меня вцепляется. Все равно что с гигантским кальмаром дело иметь.

Симза кашлянула

— Вот ты же Фреда сама бросила,расскажи мне..

— Рон ! — грубо оборвал его Гарри,когда Поттер отвела взгляд

— Ну вот, — минут двадцать спустя сказала Гермиона, возвращая Рону его труд.

— Миллион благодарностей! — воскликнул Рон. — Можно, я заключение твоим пером напишу?

Единственными звуками, которые  слышались, было потрескивание поленьев в камине да скрип пера Гермионы, которым Рон дописывал последний посвященный дементорам абзац.

Хлоп.

Гермиона негромко взвизгнула, Рон залил всю свою работу чернилами, Симза вытаращила глаза, а Гарри воскликнул:

— Кикимер!

Эльф-домовик отвесил низкий поклон и сообщил, обращаясь к своим корявым ступням:

— Хозяин сказал, он желает регулярно получать доклады о том, чем занимается молодой Малфой, и потому Кикимер пришел, чтобы доложить...

Хлоп.

Рядом с Кикимером объявился Добби в криво сидящем на голове стеганом колпаке для чайника.

— Добби тоже способствовал, Гарри Поттер! — пропищал он, возмущенно поглядывая на Кикиме-ра. — А Кикимеру надлежало сказать Добби, что он идет повидать Гарри Поттера, дабы они могли представить общий доклад!

— Что все это значит? — спросила Гермиона, еще не оправившаяся от испуга, вызванного нежданным появлением эльфов. — Что происходит, Гарри?

— Ну... я попросил их присматривать за Малфоем, — сказал он.

— Днем и ночью, — прокаркал Кикимер.

— Добби уже неделю не спал, Гарри Поттер! — похвастался Добби и слегка покачнулся.

Гермиона возмутилась:

— Не спал, Добби? Но, Гарри, ты же не приказывал им вовсе не...

— Конечно, нет, — торопливо ответил Гарри. — Добби, ты вполне можешь спать, идет? И все-таки удалось вам хоть что-нибудь выяснить? — поспешил спросить он, опережая новое вмешательство Гермионы.

— Молодой Малфой вращается в обществе людей благородных, как то и приличествует его чистой крови, — хрипло затараторил Кикимер. — Обличием он напоминает изысканные стати моей хозяйки, манеры же его...

— Драко Малфой — дурной мальчишка! — сердито пропищал Добби. — Дурной мальчишка, который... который...

Тут он затрясся от кисточки на чайном колпаке до носков ног и метнулся к камину, словно намереваясь прыгнуть в огонь; Гарри чего-то подобного и ожидал — он поймал домовика и крепко прижал к себе. Несколько секунд Добби бился в его руках, потом затих.

— Спасибо, Гарри Поттер, — пропыхтел он. — Добби все еще трудно говорить о прежних хозяевах нехорошие слова...

Гарри отпустил его. Добби поправил колпак и, обращаясь к Кикимеру, вызывающе заявил:

— Но Кикимер должен знать, что для домового эльфа Драко Малфой — плохой хозяин!

— Да-да, о том, как ты любишь Малфоя, нам слушать не интересно, — сказал Кикимеру Гарри. — Переходи-ка побыстрее к тому, чем он занимается.

Поттер подвинулась к нему.

Кикимер, выглядевший взбешенным, поклонился еще раз, затем сказал:

— Молодой Малфой питается в Большом зале, спит в башенной спальне и посещает уроки по разнообразным...

— Добби, давай лучше ты, — перебивая Кикимера, сказал Гарри. — Посещал он какие-нибудь места, в которых ему бывать не следует?

— Гарри Поттер, сэр, — запищал Добби; огромные, точно шары, глаза его сияли, ловя отблески пламени. — Добби не заметил, чтобы мальчик Малфой нарушал какие-нибудь правила, но при этом он старается укрываться от чужих глаз. Он регулярно посещает восьмой этаж в обществе многих иных учеников, которые стоят на страже, когда он проникает...

— В Выручай-комнату! — воскликнул Гарри и хлопнул себя по лбу Расширенным курсом зелье-варения. Рон, Симза и Гермиона смотрели на него во все глаза. — Так вот куда он ускользает! Вот где творит... что бы он там ни творил! Потому-то, поспорить готов, он и пропадает с карты. Если подумать, я же Вы-ручай-комнаты ни разу на ней не видел!

— Может, Мародеры и не знали о существовании комнаты, — сказал Рон.

— Думаю, это часть ее магии, — сказала Поттер, подтянувшись, — если тебе требуется, чтобы она была ненаносимой на карту, она такой и станет.

— Добби, тебе удалось пробраться в нее, посмотреть, что делает там Малфой? — нетерпеливо спросил Гарри.

— Нет, Гарри Поттер, это невозможно, — ответил Добби.

— Правильно, невозможно, — сразу согласился с ним Гарри. — Но Малфой сумел в прошлом году пролезть туда, в нашу штаб-квартиру, значит, и я смогу проникнуть в Выручай-комнату и последить за ним, дело нехитрое.

— А вот я так не думаю, Гарри, — медленно заговорила Гермиона. — Малфой тогда в точности знал, как мы использовали Выручай-комнату. Дура Мариэтта проболталась. Ему нужно было, чтобы комната стала штаб-квартирой ОД, вот она ею и стала. А ты не знаешь, чем становится Выручай-комната, когда в нее проникает Малфой, и попросить ее превратиться в то, что тебе не известно, не можешь.

— Что-нибудь придумаю, — отмахнулся от нее Гарри. — Блестящая работа, Добби.

— Кикимер тоже поработал неплохо, — дружелюбно сказала Гермиона, однако Кикимер вместо благодарности возвел большие, налитые кровью глаза к потолку и прохрипел:

— Грязнокровка обращается к Кикимеру, Кикимер сделает вид, что совсем оглох...

— Катись отсюда! — рявкнул Гарри, и Кикимер, отвесив последний низкий поклон, трансгрессировал. — А тебе, Добби, лучше пойти немного поспать.

— Благодарю, Гарри Поттер, сэр! — радостно пискнул Добби и тоже исчез.

— Ну что, неплохо? — едва эльфы покинули комнату, с энтузиазмом воскликнул Гарри, обращаясь к Рону с Гермионой. — Мы знаем, куда скрывается Малфой! И теперь припрем его к стенке!

— Да, здорово, — уныло подтвердил Рон, пытаясь отчистить пропитанный чернилами пергамент, совсем недавно бывший почти законченной письменной работой. Гермиона отобрала у Рона пергамент и принялась волшебной палочкой высасывать из него чернила.

— Интересно, что может значить в обществе многих иных учеников? — поинтересовалась она. — Много — это сколько? Ты ведь не думаешь, что он мог посвятить в свои дела целую кучу людей...

— Да, это странно, — нахмурился Гарри. — Я же слышал, как он говорил Крэббу: мол, то, чем он занимается, не его, Крэбба, дело. Но что же тогда он говорит всем этим... всем этим...

Голос Гарри замер, он уставился в огонь.

— Господи, ну я и дурак, — тихо произнес он. — Все же ясно как день! В подземелье стоит здоровенная бочка... Он мог во время урока стянуть оттуда немного...

— Что стянуть? — спросил Рон.

— Оборотное зелье. Малфой украл немного Оборотного зелья, которое Слизнорт показывал нам на первом уроке зельеварения. И никакие ученики его не охраняют, просто Крэбб и Гойл, как обычно... Да, все сходится! — Гарри вскочил на ноги и начал расхаживать перед камином. — Оба достаточно тупы, чтобы делать то, что им велено, даже если Малфой не посвятил их в свои планы. Но он не хочет, чтобы кто-то заметил, как они торчат вблизи Выручай-комнаты, ну и заставляет дружков принимать Оборотное зелье, чтобы они выглядели другими людьми... Те две девчушки, которых я видел с ним во время матча, — ха! Крэбб и Гойл!

— Ты хочешь сказать, — проговорила Гермиона, — что девочка с весами, которые я починила...

— Конечно! — громко ответил Гарри. — Конечно! Малфой, наверное, сидел в это время в комнате, вот она и... Постой, о ком я? Он уронил весы, чтобы предупредить Малфоя: не выходи, здесь чужие! И та девочка, что рассыпала жабью икру, — тоже! Мы столько раз мимо него проходили и ничего не заметили!

— Так он Крэбба с Гойлом в девиц превращает? — гоготнул Рон. — Ничего себе! Неудивительно, что видок у них в последнее время не самый счастливый... Странно, что они не послали его куда подальше...

— Куда же они его пошлют, если он им Черную Метку показал? — спросил Гарри.

— Хм-м... Черная Метка, которой мы даже не видели, — скептически заметила Гермиона, скатывая письменную работу Рона в свиток, пока с ней не случилось чего-нибудь еще, и вручая ее автору.

— Увидим, — уверенно сказал Гарри.

— Увидим, так увидим, — вставая и потягиваясь, согласилась Гермиона. — Но только, Гарри, пока ты не распалился окончательно... Я все же не думаю, что тебе удастся попасть в Выручай-комна-ту, не узнав предварительно, что там, внутри. И не думаю, — она забросила сумку за плечо, и лицо ее посерьезнело, — что ты вправе забывать о том, чем должен заниматься, — о памяти Слизнорта. Спокойной ночи.

***

Сидя в уютной гостиной Гриффиндора, Симза развалилась в кресле у камина с той непринуждённостью, которую приобретаешь, когда жизнь уже изрядно побила, но не сломала. Пламя, обливающее поленья, бросало отблески на её лицо, подчёркивая синяки, появившиеся у глаз — не столько от возраста, сколько от постоянной иронии, за которую приходилось платить. Ветер за окном завывал, словно старый любовник, обиженный на невнимание, но Симза привыкла к его серенадам.

Она уставилась в огонь, словно пыталась прочитать в танце пламени ответы на вопросы, которые давно перестала задавать вслух. Вспоминался 1991 год — время, когда жизнь ещё казалась волшебной, а проблемы решались заклинанием Акцио.

Платформа 9¾, толпа орущих родителей и первокурсников, наивно верящих в сказку. И она, с тележкой, груженной мечтами и амбициями, прущей сквозь этот хаос, как танк.

А потом появился он — Фред Уизли. Тогда — самоуверенный третьеклассник с глазами, полными искр и дерзости. Он выскочил из ниоткуда, как чёрт из табакерки, и столкновение было неминуемым.

Грохот, чемоданы, разлетающиеся книги… Картина маслом Крах надежд. Она помнит этот момент до мельчайших деталей, словно это случилось вчера.

— Осторожнее, — усмехнулся Фред, протягивая руку.

— Сам смотри куда прёшь, — огрызнулась Симза, принимая его помощь. — Я тут, между прочим, тоже не прогуляться вышла.

— Знаю, — ответил он, подмигивая. — Ищу приключений. Может, составишь компанию?

И в этот момент всё изменилось. Вспышка, искра, что-то, что невозможно объяснить словами. Она поняла, что встретила родственную душу — человека, который видит мир так же, как и она, — с иронией и цинизмом, но с неугасающей жаждой жизни.

Фред. Он научил её смеяться над собой и над абсурдом этого мира, он был её лучшим другом, партнёром по шалостям, и, в конце концов, её любовью. И теперь, когда его не было, дыра, которую он оставил в её душе, зияла, как открытая рана.

Воспоминания поднимались в воздух, расплываясь и пропадая. Но она знала, что они всегда будут с ней, эти сердечные осколки, напоминающие о том, что даже в самые тёмные времена можно найти свет.

***

« Дорогие Гарри, Рон,Симза и Гермиона!

Прошлой ночью помер Арагог. Гарри, Симза и Рон, вы были с ним знакомы и знаете, какой он был замечательный. Гермиона, я знаю, тебе он не нравился. Для меня было бы очень важно, если бы вы смогли сегодня попозже вечером улизнуть из школы и поприсутствовать на погребении. Я собираюсь похоронить его, когда станет темнеть, это время он любил больше всего. Я знаю, так поздно вам выходить не разрешают, но вы можете воспользоваться мантией. Не стал бы просить, да в одиночку мне этого не вынести..

Хагрид ».

***

На похоронах Арагога были только Гарри,Симза,Хагрид и Слизнорт.Входные двери так и остались незапертыми, но на четвертом этаже ему попался навстречу Пивз, и Гарри и Симза едва успели улизнуть от него, нырнув в боковой проход, которым начинался один из коротких путей. Так что, добравшись наконец до портрета и сбросив мантию-невидимку, они нисколько не удивились, обнаружив Полную Даму в дурном расположении духа.

— Сколько сейчас, по-вашему, времени?

— Мне очень жаль, пришлось выйти по одному важному... — начал Гарри.

— К вашему сведению, в полночь сменился пароль, придется вам отсыпаться в коридоре, поняли ?

— Вы шутите! — воскликнула Симза. — С какой это стати его сменили в полночь?

— Да уж вот так, — ответила Полная Дама. — Не нравится, иди поговори с директором школы, это его идея — ужесточить меры безопасности.

— Фантастика, — с горечью сказал Поттер, оглядывая голые, твердые полы. — Ну полный блеск.

— Конечно, если бы Дамблдор был здесь, я бы с ним поговорил, ведь это же он хотел, чтобы я...

— А он здесь, — раздался голос за его спиной. — Профессор Дамблдор час назад возвратился в школу.

К Гарри подплывал по воздуху Почти Безголовый Ник, голова которого, как всегда, моталась из стороны в сторону поверх гофрированного воротника.

— Я слышал об этом от Кровавого Барона. Он видел, как Дамблдор появился, — сказал Ник. — Вид у него, по словам Барона, был довольно веселый, хотя, конечно, немножко усталый.

— Где он сейчас? — спросил Гарри, чувствуя, как радостно забилось его сердце.

— О, стенает и лязгает цепями в Астрономической башне, любимое его времяпрепровождение...

— Да не Кровавый Барон — Дамблдор!

— А, у себя в кабинете, — сказал Ник. — Барон вроде бы говорил, что он должен покончить с каким-то делом, прежде чем...

— Да, должен, — сказал Гарри. В груди его уже разгоралось волнение при мысли, что он вот-вот сообщит Дамблдору о своей удаче. Он развернулся и снова припустился бегом, не обращая внимания на несшиеся ему вслед крики Полной Дамы:

— Вернись! Ладно уж, я соврала! Просто разозлилась, что ты меня разбудил! Пароль прежний: Ленточный червь!

Симза подошла к ней, судорожно вздохнув.

— Мисс,вы немного обнаглели, — это было последнее,что она сказала перед тем,как войти.

***

— Мы победили! — проорал Рон, который возник прямо перед Гарри, размахивая Кубком. — Победили! Четыреста пятьдесят против ста сорока! Победа!

— Жаль ты не видел,Гарри,это было круто ! — отозвалась Симз.

Джинни, словно выпущенная стрела, летела прямо к нему, на её лице сияла решимость гладиатора, идущего на арену. Она обвила Гарри руками, и всё произошло так быстро, что он даже не успел сообразить. А потом… поцелуй. Громкий, страстный, прямо на глазах у полсотни свидетелей.

Симза от удивления даже подпрыгнула, а потом разразилась радостным воплем.

— О, Мерлин! Наконец-то! Я уже думала, мне придётся приворожить их друг к другу, чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки! — театрально воскликнула она, хватаясь за сердце. — Требую мне огневиски ! Ну, чего застыли? Победа же! Гуляем! И не смейте портить момент своими сопливыми взглядами! Идите целуйтесь, пейте, танцуйте на столах! В общем, ведите себя, как подобает победителям! А я… пойду выпью за ваше счастье. Только не переусердствуйте, а то мне потом придётся вас разнимать. И, Гарри, береги Джинни, а то я тебе уши надеру. Всё, я всё сказала!

Прошло несколько долгих мгновений или, может быть, полчаса, а то и несколько солнечных дней, прежде чем они оторвались друг от друга. В гостиной стояла полная тишина. Но вот кто-то присвистнул, откуда-то донесся нервный смешок Гарри, взглянув поверх головы Джинни, увидел Дина Томаса с треснувшим бокалом в руке, и Ромильду Вейн, которую, казалось, подмывало чем-нибудь в него запустить. Гермиона сияла улыбкой, Симза хлопала в ладоши, однако взгляд Гарри искал Рона. И наконец отыскал: он еще сжимал Кубок, но выглядел так, точно его ахнули дубиной по голове. Долю секунды они смотрели друг другу в глаза, потом Рон слегка дернул головой.