Глава 52. Осколки.

Поттер шла по Хогвартсу,держа в руках охапку книг. Рядом шла Джинни, погруженная в какие-то свои мысли.

- Хм, Бон-Бон, - она всплеснула руками, - слишком приторно звучит. Теперь я понимаю Миону..

- Рон везде с этой Браун, - недовольно ответила Джинни.

- Да уж, - вздохнула Симза, стараясь не показать, насколько ее вообще волнуют амурные дела Рона. Рон и Лаванда Браун - это, конечно, зрелище не для слабонервных, но для неё сейчас были вещи поважнее. - Надоело слушать эти Ронни-пупс. У меня от них уши вянут.

Джинни хмыкнула, вынырнув из своих размышлений.

- Ты все еще думаешь над своей статьей про зачарованные растения, да?

Симза кивнула, прижимая книги к груди.

- Мне нужен какой-то заголовок, который не звучал бы как эпитафия для засохшей мандрагоры. Чудеса зачарованной флоры Хогвартса? Слишком... энциклопедично. Тайная жизнь взрывающихся плодов? Слишком опасно.

- Как насчет Секреты растительного разума? - предложила Джинни, усмехнувшись. - Звучит достаточно загадочно, чтобы привлечь внимание, и не слишком заумно.

Симза задумалась.

- Хм, неплохо. Спасибо, Джинни. Ты как всегда мой генератор идей. А Рон... да пусть развлекается. Главное, чтобы в библиотеку с этими нежностями не приходил. Тут люди, знаешь ли, работают.

Джинни прыснула со смеху.

- Представляю себе его лицо, если ты приклеишь им обоим ноги к полу.

Обе рассмеялись, заполняя коридор звонким смехом.

***

Наступил февраль, снег вокруг школы растаял, его сменила холодная, безотрадная сырость. Лиловато-серые тучи низко нависали над замком, непрекращающийся ледяной дождь покрыл лужайки скользкой грязью. В результате первый урок трансгрессии для шестикурсников, назначенный на субботнее утро, чтобы им не пришлось пропускать обычных занятий, решено было провести не под открытым небом, а в Большом зале.

Гарри, Симза и Гермиона, придя в зал (Рон явился в обществе Лаванды), обнаружили, что столы из него исчезли. Дождь хлестал по высоким окнам, волшебный потолок смутно клубился над учениками, толпившимися перед деканами факультетов - профессорами Макгонагалл, Снейп, Флитвик, Стебль - и низеньким волшебником, который как раз и был присланным из Министерства инструктором трансгрессии. Инструктор отличался странной бесцветностью - прозрачные ресницы, тонкие волосы - и казался таким легоньким, точно одного порыва ветра хватило бы, чтобы унести его куда подальше.

- С добрым утром, - сказал министерский волшебник, когда все ученики собрались, а деканы призвали их соблюдать тишину. - Меня зовут Уилки Дву-крест. Министерство прислало меня, чтобы я провел здесь следующие двенадцать недель в качестве инструктора трансгрессии. Надеюсь, за это время мне удастся подготовить вас к трансгрессионным испытаниям...

- Малфой, потише и повнимательнее! - рявкнула профессор Макгонагалл.

Все оглянулись. Малфой залился тусклой краской и с разгневанным видом отскочил от Крэбба, с которым он, похоже, шепотом переругивался. Тут Поттер бросила быстрый взгляд на Снейпа, тот тоже выглядел рассерженным, хотя, как подозревала Симза, не столько невоспитанностью Малфоя, сколько тем, что Макгонагалл сделала выговор одному из его подопечных.

- ...после чего многие из вас будут к этим испытаниям готовы, - как ни в чем не бывало продолжал Двукрест. - Вы, вероятно, знаете, что пользоваться трансгрессией в Хогвартсе невозможно. Чтобы дать вам попрактиковаться, директор школы снял соответствующее заклинание, но исключительно в пределах Большого зала и только на один час. Помните, что заниматься трансгрессией вне этих стен вам не удастся и что попытки такого рода будут весьма неразумными. А теперь прошу всех встать так, чтобы перед вами осталось пять футов свободного пространства.

Началась толкотня, ученики разделялись, налетали друг на друга и громко требовали, чтобы им очистили место. Деканы переходили от ученика к ученику, расставляя их по местам и прекращая споры.

- Благодарю вас, - сказал Двукрест. - Итак... Он взмахнул волшебной палочкой. Тут же на полу

перед каждым учеником появилось по старомодному деревянному обручу.

- Главное, о чем следует помнить при трансгрессии, это три Н! - сказал Двукрест. - Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Шаг первый: сосредоточьте все ваши помыслы на нужной вам цели, - продолжал Двукрест. - В данном случае на внутренности вашего обруча. Прошу вас, сделайте это прямо сейчас.

Каждый поозирался тайком, проверяя, все ли его соседи глядят в середину обруча, после чего торопливо проделал то, что им велели. Симза вперилась взглядом в ограниченный его обручем кружок пыльного пола и постаралась, как могла, изгнать из головы все прочие мысли.

- Шаг второй, - сказал Двукрест. - Соберите вашу настойчивость в кулак и направьте ее на то место, которое вы себе мысленно представили! И пусть стремление попасть в него разольется из вашего разума по всем клеточкам тела!

Симза переглянулась с Гермионой.

- Шаг третий, - воскликнул Двукрест, - выполняется только по моей команде: вы поворачиваетесь на месте, нащупывая путь в ничто, перемещаясь неспешно! Итак, по моей команде - раз...

Симза снова огляделась - на лицах многих учеников появился испуг, большинство были явно смущены тем, что трансгрессировать их попросили так скоро.

- ..два...

Волнение..

- ...ТРИ!

Симза закружилась на месте, потеряла равновесие и чуть не упала. По всему залу учеников начало мотать из стороны в сторону; Невилл так и вовсе уже лежал на спине; Эрни Макмиллан, напротив, совершив некое подобие пируэта, приземлился внутри своего обруча и пришел в полный восторг, но тут же заметил, что Дин Томас, глядя на него, помирает со смеху.

- Пустяки, пустяки, - сухо сказал Двукрест, ничего другого он, похоже, и не ожидал. - Поправьте, пожалуйста, обручи и вернитесь на исходные позиции...

Вторая попытка оказалась не лучше первой. Третья тоже. Кое-что интересное произошло лишь во время четвертой. Раздался мучительный вопль, все в ужасе обернулись и увидели, что Сьюзен Боунс из Пуффендуя покачивается в центре своего обруча, между тем как ее левая нога так и стоит футах в пяти сзади, на исходной позиции.

- Какой ужас,Сим ! - крикнула Гермиона, прижимаясь всем телом к стоящей рядом Симзе.

Деканы бросились к Сьюзен, послышался громкий хлопок, в воздух взвился клуб лилового дыма, а когда дым рассеялся, все увидели рьщаюшую Сьюзен - нога к ней вернулась, но выглядела Сьюзен до смерти перепуганной.

- Бедняжка, - почти безэмоционально ответила Поттер.

- Так называемый расщеп, или отделение тех или иных частей тела, - бесстрастно сообщил Уил-ки Двукрест, - происходит при недостаточной настойчивости сознания. Вам следует оставаться неизменно нацеленными на нужное место и двигаться с неспешностью... Вот так..

Двукрест шагнул вперед, раскинул руки, изящно повернулся на месте и исчез в завихрениях своей мантии, тут же появившись у дальней стены зала.

- Помните о трех Н, - сказал он, - и попробуйте еще раз... Один... два... три...

Однако и час спустя расщеп Сьюзен так и остался самым занимательным из всего урока. Двукреста это не обескуражило. Застегивая на горле мантию, он сказал:

- До встречи в следующую субботу, и не забывайте: Нацеленность. Настойчивость. Неспешность.

После чего взмахнул палочкой, убирая обручи, и в сопровождении профессора Макгонагалл покинул Большой зал. Шестикурсники загомонили, все сразу, и тоже двинулись к вестибюлю.

***

Поттер сидела в библиотеке. Она Поттер угрюмо уставилась на пергамент, расстеленный перед ней на столе в библиотеке. Чернила застыли на кончике пера, а слова, которые она так отчаянно пыталась собрать в связный доклад о влиянии люминофорных грибов на рост заколдованных роз, упорно не складывались в логичную последовательность.

К черту грибы и розы, - подумала она, тяжело вздохнув и откинувшись на спинку стула. Библиотека кипела жизнью: шелест страниц, приглушенные шепоты, скрип стульев. Но в этом многоголосии Симза чувствовала себя до странности одинокой.

Внезапно, словно ответ на ее мысли, рядом с ней раздался тихий звук. Симза подняла глаза и увидела Дэвида Харрингтона. В руках он держал две дымящиеся кружки.

- Привет, - улыбнулся Дэвид, ставя одну из кружек перед Симзой. - Заметил, что ты в осаде. Решил принести подкрепление. Твой любимый, брусничный.

- Дэвид, ты чудо, - искренне улыбнулась Симза, беря кружку. - Спасибо. Ты читаешь мои мысли.

- Просто я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, - подмигнул Дэвид, присаживаясь напротив нее. - Ну что, как продвигается битва с грибами и розами?

- Проигрываю всухую, - вздохнула Симза, сделав глоток чая, - не могу подобрать нужные слова. Кажется, мой мозг отказывается функционировать.

- Может, тебе нужен небольшой перерыв? - предложил Дэвид. - Знаешь, развеяться, поболтать о чем-нибудь, кроме заколдованных растений?

- И о чем же, по-твоему, я должна болтать? - усмехнулась Поттер, делая еще один глоток чая.

- Не знаю... Может, о том, как я героически выдержал целую неделю без твоих саркастических комментариев? - пошутил Дэвид.

Гриффиндорка закатила глаза, но уголки ее губ дрогнули в улыбке.

- Это было твое испытание, Дэв. И ты с ним справился с честью. Теперь можешь получить медаль за храбрость.

- Лучше дай мне печенье. Медаль есть у каждого, а печенье - нет, - парировал Харрингтон.

Они еще немного пошутили, обсудили последние квиддичные матчи и новые сплетни из жизни школы. Симза почувствовала, как напряжение постепенно покидает ее, а мысли становятся яснее.

***

Поттер подлетела к Гарри и Рону

— Что с тобой,Рон ? — она перевела испуганный взгляд на Гарри.

— Сим,ты можешь в это поверить ? Гарри идёт меня знакомить с Ромильдой Вейн..

— Ромильда Вейн, — тихо прошептал Гарри. — Подлила мне в шоколадные котелки любовное зелье,но их съел Рон !

— Вейн ? — глаза Поттер расширились то ли от гнева,то ли от ужаса. — Ну она своё получит. Какой ужас.. — она перестала говорить шепотом. — Я с вами,Рон. С днём рождения, кстати,друг.

— О, спасибо,Сим,подарки потом ! Сперва она, — с восхищением он закатил глаза..

— М-да-а-а, — протянула Симза. — Тяжёлый случай.

***

— Срок годности у этого зелья не вышел? — поинтересовался Слизнорт, глядя на Рона с профессиональным интересом. — Знаете, чем дольше их хранишь, тем крепче они становятся.

— Это многое объяснило бы, — пропыхтел Гарри, которому приходилось уже бороться с Роном, чтобы тот не сбил Слизнорта с ног. И на всякий случай прибавил: — У него сегодня день рождения, профессор.

— О, замечательно, ну-те-с, тогда входите, входите, — смилостивился Слизнорт. — Если в моем саквояже отыщется все необходимое, приготовить противоядие не составит никакого труда...

Рон ворвался в жарко натопленный, переполненный мебелью кабинет Слизнорта, споткнулся об украшенную кисточками скамейку для ног, обхватил Гарри за шею, чтобы удержать равновесие, и пролепетал:

— Она не видела этого, нет?

— Она еще не пришла, — ответила за Гарри Симза, наблюдая за тем, как профессор, открыв саквояж со снадобьями, всыпает по щепотке того и сего в хрустальный флакончик

— Вот и хорошо, — пылко промолвил Рон. — Как я выгляжу?

— Очень красиво, — ласково сказал Слизнорт, вручая Рону стакан с прозрачной жидкостью. — А теперь выпейте — это средство тонизирует нервы, оно поможет вам сохранить спокойствие при ее появлении.

— Отлично, — нетерпеливо пробормотал Рон и залпом проглотил противоядие.

Гаррт, Симза и Слизнорт наблюдали за ним. Мгновение Рон смотрел на них с лучезарной улыбкой. Затем, медленно-медленно, улыбка угасла, сменившись выражением крайнего ужаса.

— Ну что, опять в здравой памяти? — улыбнулся Гарри. Слизнорт хихикнул. — Огромное спасибо, профессор.

— Не о чем говорить, мой мальчик, не о чем говорить, — сказал Слизнорт, когда Рон с совершенно подавленным видом плюхнулся в кресло. — Все, что ему требуется, это немного встряхнуться, — продолжал Слизнорт, уже суетясь у заставленного бутылками стола. — У меня есть сливочное пиво, вино, есть последняя бутылочка выдержанной в дубовой бочке медовухи... хм-м... Я хотел подарить ее на Рождество Дамблдору... Ну да ладно, — Слизнорт пожал плечами, — чего не имел, по тому не горюешь! Почему бы нам не откупорить ее и не отметить день рождения мистера Уизли? Ничто так не умеряет муки несостоявшейся любви, как изысканное вино...

Он снова фыркнул, и Гарри с Симзой тоже усмехнулся.

— Ну-те-с, — произнес Слизнорт, вручая Гарри,Симзе и Рону по бокалу медовухи, и поднял повыше свой собственный. — За день вашего рождения, Ральф...

— Рон, — прошептал Гарри.

Но Рон, видимо, не услышав тоста, поднес бокал к губам и осушил его.

Миновала всего секунда, один лишь удар сердца,в Симза уже поняла — произошло что-то ужасное, хоть Слизнорт, судя по всему, этого и не заметил.

— ...и пусть вам еще выпадет многое множество..

— Рон! — громко крикнула Поттер, бросившись к нему.

Рон уронил бокал, наполовину привстал из кресла, но рухнул обратно, руки и ноги его начали неукротимо подергиваться. На губах Рона выступила пена, глаза вылезли из орбит.

— Профессор! — взмолился Гарри. — Сделайте что-нибудь!

Но Слизнорта, по-видимому, парализовал ужас. Рон дергался и давился, кожа его приобретала синюшный оттенок

— Но... что... — лепетал Слизнорт.

Гарри перескочил через низкий столик, метнулся к так и оставленному Слизнортом открытым саквояжу со снадобьями и принялся выкидывать оттуда баночки и мешочки, а за его спиной комнату наполняли жуткие звуки булькающего дыхания Рона. И наконец нашел, что искал, — сморщенный, похожий на почку камушек, который Слизнорт забрал у него на уроке зельеварения.

Он подлетел к Рону, с трудом разжал ему челюсти и засунул безоар в рот друга. Страшная дрожь пробила Рона, он с силой глотнул воздух, а затем тело его обмякло и застыло.

— Рон ! — Симза била его по щекам. — Рональд,твою налево !

Тишина, повисшая в комнате после того, как тело Рона обмякло, казалась оглушительной. Симза продолжала трясти его за плечи, панически повторяя его имя, словно надеялась, что если она произнесет его достаточно громко,то он придет в себя..

***

— Выходит, день рождения получился у Рона не из лучших? — спросил Фред.

Был уже вечер, в больничном крыле стояла тишина — окна занавешены, зажжены лампы. Только одна койка и была здесь занята — Роном. Гарри,Симза, Гермиона и Джинни сидели вокруг нее, они провели весь день, ожидая снаружи, у двойных дверей, пытаясь заглянуть в них всякий раз, как кто-то входил в палату или выходил из нее. Внутрь мадам Помфри впустила их лишь в восемь часов вечера. Фред с Джорджем появились минут десять спустя.

— Да, совсем не так надеялись мы вручить ему наш подарок, — хмуро сказал Джордж, пристраивая на шкафчик рядом с койкой Рона большой сверток..

— Что верно, то верно. Когда мы рисовали себе эту сцену, Рон был в ней живым-здоровым, — согласился Фред.

— Сидели себе в Хогсмиде, ждали случая удивить его... — продолжал Джордж.

— Вы были в Хогсмиде? — поднимая на них взгляд, спросила Джинни.

— Думали купить Зонко, — мрачно ответил Фред. — Ну, знаешь, хогсмидский магазин волшебных шуток... Хотя какой теперь в этом смысл, если вас больше туда не отпускают по уикендам и покупать вы у нас все равно ничего не можете... Да что сейчас об этом говорить!

Поттер крепко сжала руку Рона,что не осталось без внимания. Фред подвинулся ближе к ней,взяв её руку в свою. Она тут же убрала её,даже не поворачиваясь. Тогда Фред обернулся к Гарри.

— Как же все это произошло, Гарри?

Гарри пересказал ему историю, которую уже раз сто, как ему казалось, рассказывал Дамблдору, Макгонагалл, мадам Помфри, Гермионе и Джинни.

— Тут я засунул ему в рот безоар, дыхание выровнялось, Слизнорт побежал за помощью, появились Макгонагалл с мадам Помфри, они его сюда и притащили. Говорят, все обойдется. Мадам Помфри сказала, что Рону придется полежать здесь примерно неделю, настой руты попить...

— Господи, какое счастье, что ты вспомнил о безо-аре, — негромко сказал Джордж.

— Счастье, что он там оказался, — отозвался Гарри, которого каждый раз пробирала дрожь при мысли о том, что могло бы случиться, не найди он камушек.

Гермиона почти неслышно шмыгнула носом. Весь этот день она была необычайно тиха. Прилетев с белым лицом к больничному крылу и поймав Гарри, она потребовала, чтобы он рассказал ей о случившемся, но затем в нескончаемых разговорах Гарри, Симзы и Джинни о том, как был отравлен Рон, почти не участвовала, просто стояла рядом с ними, испуганная, со стиснутыми зубами, пока их всех наконец не впустили в палату.

— Мама с папой знают? — спросил у Джинни Фред.

— Они его уже повидали, появились здесь час назад. Теперь сидят у Дамблдора, но скоро вернутся.

Все помолчали, глядя на Рона, забормотавшего что-то во сне.

— Выходит, яд был в вине? — негромко спросил Фред.

— Да, — сразу ответил Гарри. Он не мог думать ни о чем другом и рад был возможности обсудить все снова. — Слизнорт разлил его и...

— А он не мог подсыпать что-нибудь в бокал Рона — так чтобы вы и не заметили ?

— Наверное, мог, — ответил Гарри, — да только зачем Слизнорту травить Рона?

— Понятия не имею, — нахмурившись, сказал Фред. — Ты не думаешь, что он просто перепутал бокалы? А отравить собирался тебя?

— А Гарри Слизнорту зачем травить? — спросила Джинни.

— Не знаю, — сказал Фред, — но желающих отравить Гарри сейчас, наверное, немало, ведь так? Избранный и так далее.

— Ты думаешь, Слизнорт — Пожиратель смерти? — спросила Джинни.

— Все может быть, — мрачно ответил Фред.

— На него могли наложить заклятие Империус, — сказал Джордж.

— Да ничего не не подливал, — наконец сказала Симза. — Я пристально следила за Слизнортом,за каждым его действием..Я не...Это не он, — голос предательски дрогнул. — Яд мог оказаться в бутылке,отравить, возможно,хотели вовсе не Рона и не Гарри..

— Да кому это нужно — Слизнорта убивать? — грубо прервал Фред.

— Дамблдор считает, что Волан-де-Морт хотел привлечь Слизнорта на свою сторону, — проговорил Гарри. — До того как перебраться в Хогвартс, Слизнорт целый год скрывался. И... — Он подумал о воспоминаниях, которые Дамблдору так и не удалось вытянуть из Слизнорта, — и, может быть, Волан-де-Морт хочет убрать его с дороги, может быть, он думает, что Слизнорт способен оказаться полезным Дамблдору.

— Но ты же сказал, что Слизнорт собирался подарить эту бутылку Дамблдору на Рождество, —  напомнила ему Джинни. — И значит, отравитель вполне мог нацелиться на Дамблдора.

— В таком случае отравитель плохо знает Слизнорта, — сказала Гермиона, впервые за несколько часов открывая рот; голос ее звучал так, словно она сильно простужена. — Всякий, кто знает его, знает и то, что такую вкуснятину он, скорее всего, оставит себе.

— Ер-ми-наа, — неожиданно прохрипел Рон. Все мгновенно умолкли, с тревогой глядя на него,однако Рон, неразборчиво побормотав, просто-напросто захрапел.

Дверь палаты распахнулась, заставив всех, кто сидел в ней, подпрыгнуть: к ним широким шагом приближался Хагрид — волосы спрыснуты дождем, полы длинной бобровой шубы хлопают его сзади по ногам, в руке арбалет. Хагрид оставлял за собой цепочку грязных следов, и каждый был размером с дельфина.

— Целый день в Лесу проторчал! — отдуваясь, сообщил он. — Арагогу хуже стало, я ему книжку читал. Потом, думаю, дай-ка все-таки пообедаю, тут профессор Стебль мне про Рона и сказала! Как он?

— Неплохо, — ответил Гарри. — Говорят, все обойдется.

— Не больше семи посетителей одновременно! — выскакивая из своего кабинета, провозгласила мадам Помфри.

— Хагрид как раз седьмой , — заметил Джордж.

— А... ну да... — сказала мадам Помфри, похоже, считавшая Хагрида — по причине его роста — за нескольких человек сразу. Чтобы скрыть замешательство, она торопливо вытащила волшебную палочку и устранила оставленные лесничим грязные следы.

***

— Сим,постой, — догнал её Фред,когда она уходила.

Поттер остановилась,в груди что-то болезненно заныло. Она обернулась,сжав руки.

— Слушаю. Как дела у твоей Арианы ? — спросила она как бы невзначай.

Фред нахмурился, но быстро взял себя в руки. В его глазах мелькнула тень вины, но он тут же спрятал ее за своей обычной, немного нахальной ухмылкой.

— Ариана? У Арианы все замечательно, спасибо, что поинтересовалась, — ответил он, слегка растягивая слова. — Мы прекрасно проводим время вместе.

Симза приподняла бровь, стараясь не показать, как ее ранят его слова.

— Очень рада за вас, — холодно ответила Поттер, отвернувшись. — Тогда мне пора.

Она попыталась уйти, но Фред схватил ее за руку.

— Сим, погоди, — сказал он, и в его голосе послышалось что-то, чего она давно не слышала. Что-то искреннее и уязвимое. — Я… я хочу с тобой поговорить.

Симза остановилась, но не повернулась к нему. Она не хотела смотреть ему в глаза. Она боялась увидеть там то, чего видеть не хотела – разочарование, сожаление, или, что еще хуже, жалость.

— О чем? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. — О том, как ты счастлив с Арианой? Мне это неинтересно.

— Нет, не об этом, — ответил Фред. Он отпустил ее руку и сделал шаг вперед, оказавшись совсем рядом.

Симза чувствовала его тепло, ощущала его запах – запах корицы, кожи и чего-то еще, неуловимо знакомого и родного.

Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Она не хотела поддаваться его чарам. Она знала, что он пытается ее запутать, что он играет в какую-то свою игру.

— Тогда говори, что хотел, — сказала она, не открывая глаз. — Но сделай это быстро.

Фред молчал какое-то время, словно собираясь с мыслями. Затем он вздохнул и тихо произнес:

— Сим, я… я скучаю по тебе.

Сердце Симзы пропустило удар. Она открыла глаза и посмотрела на него. В его взгляде было столько боли и тоски, что она не могла поверить, что он врет.

— Не говори ерунды, — прошептала она. — У тебя же есть Ариана. Зачем тебе я?

— Ариана… это не то, что ты думаешь, — ответил Фред, покачав головой. — Больше не хочу врать. Понял,что это никак не поможет..Это… это просто способ…

Он замолчал, словно не зная, как закончить фразу.

— Способ что? — подтолкнула его Симза. — Способ забыть меня? Способ сделать мне больно? Что, Фред?

— Я не знаю! — воскликнул Фред, отчаянно жестикулируя руками. — Я просто… я запутался, Сим. Я сделал много глупостей.

— Оказывается,ты невероятно глуп,Фред..

Она развернулась и пошла прочь, стараясь не бежать. Она чувствовала на себе взгляд Фреда, но не оборачивалась. Она знала, что если обернется, то не сможет уйти.

Ноги несли ее прочь, к безопасному месту, где не было Фреда, не было Арианы, не было боли и разочарования.

Она бежала, пока не оказалась в пустом классе.

Она никому так и не рассказала одну из причин почему они расстались.

Лето,1996 год.

В кромешной тьме сознания, где Симза боролась с надвигающимся обмороком, вспыхнула яркая, нестерпимо болезненная вспышка света. Словно кто-то резко открыл дверь в пыточную, ослепляя и оглушая ее одновременно.

Она стояла в густом, зловещем лесу. Воздух был пропитан запахом гнили и страха. Деревья тянули корявые ветви, словно костлявые пальцы, хватая за одежду и волосы. И посреди этой жуткой картины, залитый мертвенно-бледным лунным светом, стоял он – Волан-де-Морт.

Его змеиное лицо исказилось в злорадной ухмылке. Алый взгляд хищно скользил по чему-то за его спиной. Сердце Симзы сжалось от невыразимого ужаса.

Она попыталась закричать, но горло сдавил ледяной комок страха. Она попыталась бежать, но ноги словно приросли к земле. Она была пленницей этого кошмарного видения.

Волан-де-Морт поднял свою палочку. И тогда Поттер увидела его жертву.

Он стоял на коленях, со связанными руками, его рыжие волосы растрепались. Но даже сквозь эту маску боли и отчаяния, Симза узнала его. Фред.

Ее Фред.

Сердце Симзы забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот разорвется. Она хотела броситься к нему, защитить его, заслонить собой от неминуемой смерти. Но она была беспомощна. Заперта в этом кошмарном театре, вынужденная наблюдать за приближающейся трагедией.

Волан-де-Морт прошипел заклинание, такое же мерзкое и отвратительное, как и он сам. Авада Кедавра!

Зеленый луч пронзил ночную тьму, и Симза закричала. Крик вырвался из ее горла, разрывая ее изнутри. Она видела, как Фред дернулся, как в его глазах погас свет. Он упал, как подкошенный, в объятия темной земли.

Волан-де-Морт издал короткий, торжествующий смех. Он посмотрел прямо в глаза Симзе, словно знал, что она наблюдает. В его взгляде было безумие и ненависть.

— Он был дорог тебе, не так ли, Поттер? — прошипел он. — Слабое место. И теперь его больше нет.

Изображение Фреда исчезло. Остался только Волан-де-Морт, его красные глаза пылали злобой.

— Ты никогда не победишь меня, — прошипел он, его голос эхом разнесся в ее голове. — Твоя любовь – твоя слабость. И я воспользуюсь этим.

Тьма начала сгущаться, затягивая Симзу в пучину отчаяния. Но даже в этой кромешной мгле, в самом сердце своего страха, она почувствовала вспышку.

Рыдания вырвались из неё с такой силой, что, казалось, они разорвут её на части. Любовь эта была отравлена горьким привкусом потери, безысходности, осознания того, что он никогда не будет рядом.

Истерика нарастала. Она чувствовала, как внутри неё поднимается волна отчаяния, сметая всё на своём пути. Дыхание сбилось, тело била крупная дрожь. Она металась по кабинету, не находя себе места, загнанная в угол собственными чувствами.

Её взгляд зацепился за большой глиняный горшок с цветущей орхидеей на подоконнике. Он казался таким спокойным и невозмутимым на фоне бушующей в ней бури. И в этот момент, словно повинуясь внезапному порыву, она схватила горшок обеими руками.

Взмах - и горшок полетел в дверь, разлетаясь вдребезги о массивное дерево. Звон разбившейся керамики, запах земли и нежный аромат орхидей на мгновение заполнили комнату. Осколки полетели во все стороны, один из них царапнул ей щеку.

Она замерла, оглушенная грохотом и собственным поступком. На щеке выступила тонкая струйка крови. Вокруг, на полу, валялись осколки, земля и обломки нежных лепестков.

Она смотрела на этот хаос, и в этот момент что-то сломалось окончательно. Истерика достигла своего пика, перейдя в беззвучные рыдания. Она опустилась на колени посреди этого беспорядка, чувствуя себя такой же разбитой и разбросанной на куски, как и этот цветочный горшок.

Любовь, боль, отчаяние - всё смешалось в один невыносимый комок. Она понимала, что ей нужно что-то менять, что она не может больше так жить. Но как это сделать, она пока не знала. В этот момент она могла только плакать, окружённая осколками своей прошлой жизни,а эхом в голове прозвучали слова: « Время лечит все раны, кроме тех, что оставили сердечные осколки, потому что они, как и сама любовь, не поддаются логике и забвению ».И, казалось, в этот момент она понимала смысл этих слов как никогда прежде.