Новые цвета

ОРЕГОН:2017(7 СЕНТЯБРЯ)Автобус, издав долгий, усталый шипящий звук, как будто вбирая в себя последний глоток воздуха, окончательно остановился. Этот звук стал сигналом для всеобщего движения. Тихая, сонливая атмосфера мгновенно взорвалась грохотом отстегивающихся ремней, скрипом сидений, гулким топотом десятков ног и нарастающим гомоном голосов.

Оливер вскочил, как и все, подхваченный этой живой волной. Его рюкзак тяжело шлепнулся ему на плечо. В его голове, еще секунду назад занятой неуловимыми оттенками, резко включилась реальность: последние приготовления к контрольной по истории, которую он едва ли успел повторить, и обещание встретиться с другом у фонтана перед первым звонком.

Он двинулся к выходу в общем потоке, чувствуя, как его подталкивают сзади. Солнце теперь светило ярко, почти нагло, смывая всю таинственность утреннего тумана. Воздух на улице был уже не влажным и прохладным, а просто свежим. Он пах асфальтом, скошенной травой и сладковатым запахом выпечки из ближайшей кофейни - запахом, который всегда витал здесь по утрам.

Оказавшись на тротуаре, Оливер на секунду замер, давая толпе обтекать себя. Он машинально поправил рюкзак и бросил взгляд на огромное, скучное здание школы из красного кирпича. Оно казалось таким прочным, таким неизменным по сравнению с текучей, переменчивой атмосферой утра дома и в автобусе. Здесь все было расписано по звонкам и урокам. Здесь не было места туману и странным, необъяснимым мыслям.

Он встряхнул головой, будто отряхивая с себя остатки рассеянности. Прямо перед ним, растягиваясь и перекликаясь, двигалась знакомая толока одноклассников и учеников постарше. Кто-то крикнул его имя - это был Джейк, его друг, машущий рукой из-под арки у входа. Оливер махнул в ответ и ускорил шаг.

Звонок, резкий и пронзительный, разрезал утренний воздух, заставляя вздрогнуть. Первый урок. Время мечтательных наблюдений закончилось. Время действовать.

Оливер влился в поток, направляющийся к главным дверям. Его мысли, наконец, четко и ясно, переключились на предстоящий день: парта у окна в кабинете физики, спор после уроков о новой игре, забытый дома бутерброд в ланч-боксе. Утренняя загадка, какой бы яркой и притягательной она ни была, мягко отступила на задний план, смятая привычной, неумолимой рутиной школьного утра. Автобус уехал, забрав с собой ту особую, переходную атмосферу между домом и школой. Теперь начиналось что-то другое.Пройдя по коридору, Оливер зашёл в кабинет где должен был быть первый урок.Класс пахнет старыми книгами, меловой пылью и слабым ароматом чистящего средства. Солнце ровными квадратами лежит на полированном полу. Мистер Лоуренс, мужчина с добрыми глазами за очками и в неизменном свитере с узором «олень», стоит у доски, слегка постукивая указкой по ладони.

Оливер сидит у окна. Он смотрит в окно, где на ветке сосны качается птица, и лишь вполуха слышит вступительные слова учителя.

Мистер Лоуренс: ...и сегодня к нам присоединяются двое новых учеников. Прошу проявить к ним то тепло, которыми славится наша школа.

Оливер лениво поворачивает голову к доске. И его взгляд застревает.

Она. Девочка из автобуса. При ярком, ровном свете классных ламп её волосы всё так же не поддавались определению. Это был сложный, приглушённый оттенок - не серый, не лиловый, а словно смешанные вместе пепел и холодный утренний свет. На табличке в руках у учителя было написано: Амели.

Рядом с ней стоял парень - Шон. Среднего роста, крепкого телосложения. Его осанка была прямой, а взгляд - спокойным и оценивающим. Он не сутулился и не смотрел в пол. Напротив, его тёмно-карие глаза медленно обошли комнату, будто сканируя обстановку, фиксируя лица. В его позе не было ни капли нервозности, только собранная, уверенная нейтральность. Каштановые волосы были коротко и аккуратно стрижены.

Мистер Лоуренс:Голос стал чуть тише, с оттенком уважения-Ребята из школы «Пайнвью». К сожалению, в их старом здании случился серьёзный пожар. Оно больше не пригодно. Учеников расселили по другим школам округа.

В классе повисла тишина. Шон в ответ на эти слова лишь слегка сжал губы, его челюсть на мгновение напряглась - единственный знак, выдававший, что тема для него болезненна. Но его взгляд не потух, не опустился. Он выдержал его, прямой и немного отстранённый.

Мистер Лоуренс: Шон, пожалуйста, займи свободное место рядом с Оливером. Оливер, помоги ему сориентироваться.

Шон кивнул учителю коротким, уверенным кивком. Он легко прошёл между рядами, не спеша, не суетясь. Его движения были экономичными. Он опустился на стул рядом с Оливером, поставив на пол чёрный, добротный, слегка поношенный рюкзак.

Он пахнул не дымом, а чистым мылом и свежей хлопковой тканью. Но на его запястье, когда он поправлял рукав, Оливер мельком заметил небольшой, уже заживающий красноватый след - не шрам, а скорее лёгкий ожог или ссадина.

Мистер Лоуренс: Амели, тебя я попрошу сесть за третью парту в среднем ряду.

Амели кивнула и пошла на своё место. Проходя мимо, она на секунду встретилась взглядом с Шоном. Между ними промелькнул быстрый, почти невидимый остальным, обмен взглядами - не слова, а молчаливое подтверждение связи. Шон чуть заметно поднял бровь, будто спрашивая: «Нормально?». Она едва уловимо кивнула.

Затем Шон полностью переключил внимание на доску, на мистера Лоуренса, который начал писать уравнение. Он был здесь. Он присутствовал полностью. Не как жертва обстоятельств, а как человек, который просто оказался в новой точке на карте и уже начал изучать местность.

Оливер украдкой посмотрел на своего нового соседа. Это не был сломленный или запуганный парень. Это был тот, кто прошёл через огонь - в прямом смысле - и чья уверенность в себе казалась не показной, а закалённой, внутренней. И от этого присутствие его за партой ощущалось не как груз сочувствия, а как нечто весомое и немного напрягающее. Теперь нужно было не «жалеть новенького», а просто иметь с ним дело. И это, как ни странно, было сложнее.

Шон кивнул учителю, но взгляд его, скользнув по Оливеру, был тяжёлым и пренебрежительным. Он двинулся к парте не как ученик, а как человек, занимающий чужую территорию. Его стул грохнул об пол, когда он отодвигал его, заставив несколько голов обернуться. Он уселся так близко, что его плечо почти касалось плеча Оливера, но это не было дружелюбной близостью - это был вызов, давление.

Оливер:Без какой либо агрессии-Мы на странице...Шон:Перебивает, не глядя на него. Голос низкий, сквозь зубы, идеально рассчитанный так, чтобы услышал только Оливер- Заткнись, умник. Я не для трепотни с тобой сюда приперся.

Оливер украдкой взглянул на Шона. Тот уставился в доску, уголок его рта кривился в неприятной, усмешливой гримасе.

Мистер Лоуренс повернулся спиной, чтобы написать что-то на доске. И в этот момент Шон наклонился, будто роняя ручку. Его шепот был резким и грязным, полным тихой, сконцентрированной злобы.

Шон:Шепотом, зло и отчётлив-Что уставился, урод? Видок у тебя, блять, как у мокрого пса. Думаешь, твоя рожа мне нравится? Отвернись, пока хуже не стало.

Оливер Просто сидел, уставившись в учебник.

Шон:Не унимаясь, когда учитель снова заговорил, Шон притворился, что пишет, но его шепот лился непрерывным, ядовитым потоком-Идиот. В этой дыре все такие же тупые, да? Сидишь тут, в своей херовой безопасной норке, и смотришь на меня, как на экспонат. Слышал про пожар? Рад, да? Новые цирковые клоуны в твоём говняном городке.

Он сделал паузу, злобно черкая что-то в тетради.

Шон:Снова, тише, но ещё более остро-Только тронь мой рюкзак, или дыхни в мою сторону - разобью ебало. Понял, кретин?

Вся уверенность, которую Оливер видел в его позе, теперь обнажила своё истинное лицо - это была агрессия выжившего, направленная на первого, кто попался под руку. Шон не просто был неприятен. Его слова висели в воздухе между партами, как вонючий, невидимый смог.Слова Оливера прозвучали не как испуганный выкрик, а как холодный, чёткий, отрезающий вопрос. Он не отвёл глаз, не сжался. Он просто повернул голову, встретившись взглядом со Шоном, и его голос был ровным, почти бесстрастным, но несущим в себе сталь:

Оливер:ты ебанат?

Тишина вокруг их парты стала звонкой. Несколько одноклассников замерли, почуяв неожиданный сдвиг в атмосфере. Даже мистер Лоуренс на секунду прервался, почёсывая затылок, его взгляд на мгновение скользнул по задним рядам, но, не заметив явного нарушения, он продолжил.

Лицо Шона дрогнуло. Его самодовольная, агрессивная маска на миг сползла, обнажив удивление, а затем - новую, более опасную волну интереса. Он явно не ожидал такой прямой и спокойной контратаки. Злоба в его глазах не исчезла, но в ней появилась щепотка уважения к достойному противнику. Он медленно, как кошка, развалился на стуле, но теперь его поза была не расслабленной, а собранной, готовой к действию.

Шон:Шёпот стал ещё тише, но в нём появилась хрипотца и металл-Ага... Не такой уж и мокрый пёс, да? Храбер, блядь, когда учитель спиной повёрнут.

Он не отвёл взгляда, продолжая сверлить Оливера.

Шон: Ладно. Сыграли в узнавание. Теперь знаешь, с кем сидишь. А я теперь знаю, что ты - не просто местный придурок, а придурок с яйцами. Это интереснее.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было уже той простой злобы. Было что-то сложнее - вызов, принятый и возвращённый. Он больше не шептал беспрерывные оскорбления. Он просто смотрел, изучающе, оценивающе, отложив видимое нападение, но не отменив его. Конфликт не разрешился. Он перешёл в новую, более тихую и неопределённую фазу. Шон как будто пересчитал Оливера и пока решил, что игра стоит свеч, но правила могут измениться в любой момент.

Оливер, не сломавшись и не опустив глаз, медленно кивнул, разрывая зрительный контакт первым, но не из страха, а как бы ставя точку в этом конкретном обмене. Он вернулся к учебнику, но его спина была прямой, а кулаки под партой разжались. Он дал понять: нахамить мне просто так - не выйдет. Что будет дальше - неизвестно. Но первый раунд остался за ним.Звонок с урока физики прозвучал как освобождение. Класс поднялся с гулким топотом и шумом отодвигаемых стульев. Оливер быстро собрал вещи, стараясь не задерживаться. Он почувствовал, как взгляд Шона тяжело лежит на его спине, но, обернувшись, увидел, что новенький уже встал и, засунув руки в карманы джинсов, медленно, с преувеличенной небрежностью двинулся к выходу, не глядя в его сторону.

Воздух в коридоре был густым от смешения запахов еды из столовой, парфюма старшеклассниц и пыли с пола. Оливер влился в поток учеников, ощущая странную смесь адреналина после стычки и обыденной усталости от утра. Мысль о том, чтобы просто сесть с Джейком и забыть обо всём за ланчем, казалась раем.

Но когда он вошёл в ярко освещённую, шумную столовую, первое, что он увидел - это Амели. Она стояла в стороне от очереди, у окна, с подносом в руках, её волосы цвета холодного пепла казались инородным пятном в этом тёплом, пёстром хаосе. Она смотрела на меню на стене, но взгляд её был расфокусированным.

И тут из-за колонны вышел Шон. Он подошёл к ней не спеша. Оливер, стоя в начале очереди, невольно прислушался, стараясь быть незаметным.

Шон:Его голос теперь звучал не как ядовитый шёпот, а низко и спокойно, но с тем же металлическим оттенком-Ну что, принцесса пепельная, нашла тут что-то съедобное? Или только видок кормят?

Амели:Не оборачиваясь, её голос был тихим и ровным, как поверхность озера-Лучше, чем в том, что ты сегодня утром назвал «едою». Перестань.

Шон:Хмыкнул, но без прежней злобы, скорее с каким-то мрачным товариществом-Местные как будто из инкубатора. Один уже попробовал гавкнуть. Думал, тут все такие же ватные.

Амели:Наконец посмотрела на него, и в её светлых глазах мелькнуло что-то вроде укора-Шон. Хватит. Нас и так все пялят.

Шон проследил за её взглядом и его глаза на секунду встретились с Оливером, который не успел отвернуться. На лице Шона не было улыбки, но уголок рта дёрнулся. Он не стал ничего говорить, просто медленно, преувеличенно явно, провел указательным пальцем по своей шее, от уха до кадыка, - жест однозначный и угрожающий. Потом повернулся и пошёл к столу в дальнем углу, куда, казалось, уже не доносился шум столовой.

Амели на секунду задержала взгляд на Оливере. В её выражении не было ни сочувствия, ни поддержки. Был лишь холодный, аналитический интерес, как будто она видела не человека, а переменную в сложном уравнении, которое вот-вот даст сбой. Потом она плавно развернулась и пошла за Шоном, сохраняя между ними расстояние в пару метров.

Оливер взял поднос, но аппетит куда-то испарился. Жест Шона отпечатался в мозгу. Это уже не была просто словесная перепалка за партой. Это был сигнал: дело не закрыто. Столовая, наполненная смехом и гомоном, вдруг стала казаться слишком большой и слишком пустой одновременно. Где-то в её дальнем конце, в тени, теперь сидел его личный шторм, принесённый пожаром из другой жизни, и этот шторм явно не собирался рассеиваться.

Оливер только взял стакан с соком, когда сильная рука схватила его за плечо выше локтя. Хватка была не болезненной, но железной, не оставляющей сомнений в намерениях. Он обернулся и увидел Шона. На лице новенького не было той откровенной злобы, что была на уроке, но и дружелюбия - тоже. Была плохо скрываемая насмешка и решимость.

Шон:Голос громче, чем нужно, чтобы его услышали за соседними столами-Иди сюда, герой. Познакомлю тебя с нашей паствой.

Оливер попытался вырваться, но Шон лишь сильнее сжал пальцы и, не церемонясь, потащил его через столовую к тому самому дальнему столу, где сидела Амели. На них оборачивались. Оливер чувствовал жар на щеках от унижения.

Амели сидела, медленно помешивая ложкой в йогурте. Она наблюдала за их приближением с тем же бесстрастным, изучающим взглядом, будто это был научный эксперимент.

Шон:Толкнув Оливера вперёд, к столу-Амели, смотри, кого поймал. Местный задира. Тот самый, у которого хватило смелости назвать меня ёбанатом на первой же паре. Уважаю, чо.

Он сказал это с такой фальшивой, театральной почтительностью, что это звучало ещё оскорбительнее, чем прямая ругань.

Амели:Её голос был тихим, но чётким. Она смотрела прямо на Оливера-Мы уже виделись. В автобусе. Ты очень внимательно смотрел.

В её словах не было злости, только констатация факта, от которой Оливеру стало ещё более неловко.

Шон:Хлопнул Оливера по спине так, что тот кашлянул-Видишь? Он у нас наблюдательный! Может, он думал, что ты из пришельцев с этими волосами? Ага?-Он наклонился к Оливеру, его шепот снова стал ядовитым, хотя на лице играла улыбка-Ответь ей. Красивые волосы, да? Особенный цвет. Прямо как пепел. Напоминает о кое-чем, правда?

Оливер понял, что его загнали в угол. Шон ставил его в невыносимое положение: заставить либо солгать Амели с пустой вежливостью, либо, следуя намёку Шона, грубо напомнить ей о трагедии.

Оливер:Выпрямившись и намеренно игнорируя Шона, обращаясь к Амели- Просто... необычный цвет. Не хотел быть навязчивым.Амели:Слегка наклонила голову, её глаза сузились-«Необычный». Да. Так и есть.

Шон:Фыркнул, отходя и разваливаясь на стуле рядом с Амели-Ой, какие мы политкорректные. Ладно, присаживайся, Оливер. Раз уж мы теперь почти друзья. Расскажешь, чем тут, в этой глуши, можно заняться. Кроме как пялиться на новеньких.

Он жестом указал на свободный стул напротив, но в его тоне звучал явный вызов: «Садись, если не боишься». Амели молча наблюдала, отложив ложку. Она, казалось, ждала, что будет дальше, как будто Оливер был интересным образцом местной фауны, поведение которого нужно зафиксировать.

Оливер стоял, сжимая в руке поднос. Весь шум столовой отступил, превратившись в далёкий гул. Перед ним было двое: девушка-загадка с пепельными волосами и её страж, заряженный агрессией и сарказмом. «Познакомиться» оказалось не мирным жестом, а очередной ловушкой.Оливер почувствовал, как напряжение в нём переплавилось в нечто острое и дерзкое. Вместо того чтобы садиться или уходить, он поставил поднос на край их стола и, скрестив руки на груди, с лёгкой, вызывающей ухмылкой посмотрел на Шона.

Оливер:Голосом, полным преувеличенного сочувствия- Блин, Шон, я только сейчас понял. Ты, наверное, на новой диете сидишь? «Диета злого новенького»? Овсянка с гвоздями на завтрак, а на обед - чипсы праведного гнева? Смотрю, прямо паришь от негатива.Нашелся Задира Боб бля.

Он повернулся к Амели, игриво подмигнув.

Оливер: Он у вас всегда такой... энергичный? Или это от смены обстановки? Может, ему мишку-антистресс в рюкзак положить? У нас в медпункте, говорят, классные есть. Плюшевые, чтоб не так сильно кусались.

Шон замер, его брови поползли вверх. Он явно ожидал чего угодно - страха, злости, молчания - но не такой лёгкой, стёбной ответной атаки.

И тут Амели не выдержала. Уголки её губ задрожали, она попыталась сдержать улыбку, прикрыв ладонью рот, но из её носа вырвался смешной, сдавленный звук - нечто среднее между фырканьем и хихиканьем. Она опустила голову, но её плечи заметно тряслись.

Амели:Сквозь смех, не глядя ни на кого-Ой, боже... «Мишка-антистресс»...-Она выдохнула, пытаясь взять себя в руки, и подняла на Оливера сияющие от смеха глаза- Извини. Просто... очень точное попадание.

Шон смотрел то на хохотающую Амели, то на Оливера с его вызывающей, но незлобной ухмылкой. Его собственная маска агрессии дала трещину. Он не мог оставаться злобным монстром, когда над ним открыто смеялись, да ещё в такой безобидной манере. На его лице мелькнуло сначала недоумение, затем досада, и, наконец, что-то вроде невольной, скептической усмешки.

Шон:Саркастически хмыкнув, но уже без прежней ярости-Ага, смешно, клоун. Мишка. Прямо в душу растрогал. Может, ещё и бантик ему на ухо повяжешь?

Но тон его уже был другим. Угроза испарилась, осталось лишь лёгкое раздражение и, возможно, тень уважения к тому, кто нашёл способ разрядить ситуацию не кулаками, а шуткой, которая оказалась смешнее его собственных грубых выпадов. Атмосфера за столом перестала быть ледяной. Теперь она была просто неловкой, но уже не опасной. Оливер, не дожидаясь приглашения, наконец сел на свободный стул, оставив поднос на столе. Он выиграл этот раунд не силой, а находчивостью, и все трое это понимали.Оливер:Притворно задумавшись, постучав пальцем по подбородку- Бантик... Не знаю. Могу - розовый, вроде? Тебе же нравится, нет?

Эффект был мгновенным. Амели, которая только-только начала успокаиваться, снова фыркнула, на этот раз громче, и полностью потеряла над собой контроль. Она заливисто рассмеялась, уронив лоб на стол, её пепельные волосы рассыпались по пластиковой поверхности. Смех был заразительным и совершенно беззлобным.

Амели:Сквозь смех, задыхаясь- Розовый... бантик... Ой, всё, я не могу!

Шон смотрел на них обоих - на Оливера с его невозмутимо-игривой физиономией и на трясущуюся от смеха Амели. Его попытка сохранить суровую мину окончательно провалилась. Уголки его губ сами собой предательски поползли вверх, и он, сдавленно фыркнув, покачал головой.

Шон:Сдаваясь, разводит руками-Ладно, ладно. Обложили тут. Два остряка против одного.-Он посмотрел на Оливера, и в его взгляде теперь читалось скорее отдалённое подобие уважения, чем враждебность-Ты, я смотрю, не только материться умеешь. Троллить тоже мастак.

Он откинулся на спинку стула, и напряжение, висевшее над столом с самого утра, наконец рассеялось, как утренний туман за окном. Оно сменилось на странное, неловкое, но уже не враждебное перемирие. Оливер взял свой стакан с соком и сделал небольшой, почти незаметный тост в сторону Шона. Тот в ответ лишь покосился, но не стал ничего говорить. Амели, отдышавшись, вытерла глаза и с интересом посмотрела на Оливера, как будто видя его впервые.

Завязался разговор - робкий, осторожный, состоящий из простых вопросов о школе и уроках, но это уже было общение, а не противостояние. И розовый бантик для воображаемого мишки-антистресса так и остался висеть в воздухе между ними, как символ того, что самую чёрную злобу иногда можно обезвредить простой, дурацкой шуткой.

Лёгкое, неловкое перемирие только начало устанавливаться, когда к их столу устремилось движение. Первыми подлетели Кейт и Лила. Кейт, едва взглянув на Оливера, обратилась к Шону с сияющей, снисходительной улыбкой.

Кейт: Привет, Шон! Добро пожаловать! Мы с Лилой можем тебе всё показать, помочь влиться.-Её взгляд скользнул по Оливеру, и её улыбка на миг стала жестковатой. Она наклонилась к Шону, понизив голос до доверительного, но вполне слышного шепота-Ты же не хочешь застрять тут с кем попало с первого дня, правда? Ты серьёзно разговариваешь с Оливером? Боже, он же... ну, сам скоро поймёшь. Стремный и странный. С ним вообще никто не связывается.

Оливер, услышав это, не опустил глаза и не сжался. Вместо этого он взял свой стакан с соком, медленно отпил и поставил его обратно с лёгким тук-ом. Уголок его рта дёрнулся. Ему было похуй. Абсолютно. Эти шепотки он слышал уже тысячу раз. Он даже попытался сдержать хохот, потому что ситуация - эти люди, серьёзно пытающиеся «спасти» новеньких от него, - казалась ему до идиотизма смешной.

Почти одновременно подошли Логан и Картер. Логан, игнорируя Оливера, облокотился о спинку стула рядом с Амели.

Логан: Амели, привет. Рад, что ты у нас. Мы можем показать тебе всё классное.-Он кивнул в сторону Оливера с откровенной брезгливостью-Ты серьёзно тут с ним сидишь? Он же местный чудик. С деревьями разговаривает, блин. Все думают, что он не в себе.

Услышав про деревья, Оливер не выдержал. Из его горла вырвался короткий, сдавленный звук - нечто среднее между фырканьем и смешком. Он прикрыл рот кулаком, делая вид, что поперхнулся, но его глаза блестели от неподдельного веселья. Ему было похуй. На Логана, на его «предупреждения», на всю эту жалкую попытку казаться важными.

Картер:Поддакивая- Да, с ним даже разговаривать-то бесполезно. Он в ответ мычание какое-то издаст.

Оливер, всё ещё давясь от смеха, поднял на Картера абсолютно пустой, безразличный взгляд и очень медленно, нарочито членораздельно произнёс:

Оливер: Му-у-у.Потом тут же нахмурился, как будто задумавшись, и добавил:Хотя, пожалуй, бе-е-е было бы точнее. В душе я овца Картер. Ты угадал.

Шон, наблюдавший за этим, сначала замер, а потом его лицо исказила судорожная гримаса - он изо всех сил пытался не рассмеяться. Он смотрел не на задиристых одноклассников, а на Оливера, который просто разыгрывал для себя представление.

Шон:Сдавленно, прочищая горло-Боже... «Овца»...-Он покачал головой, и его голос, когда он заговорил с Кейт, звучал уже не со злостью, а с ледяным, усталым презрением-Вы слышите себя? Вы пришли, чтобы рассказать мне, какой он странный? Я, блять, видел, как горящая балка падает людям на голову. А вы тут про «стремность» и разговоры с деревьями трендите. У вас масштаб бедствия - чувак, который вас игнорирует. Поздравляю.

Амели не смеялась. Она смотрела на Оливера с новым, глубоким интересом. Он не злился, не оправдывался. Он смеялся. Над ними. Над всей этой ситуацией.

Амели:Обращаясь к Логану, её тихий голос резал, как лезвие- Он вам, видимо, не мычал. Он вам, судя по всему, просто ничего не ответил. И вы за это его возненавидели. Это очень... показательно.

Кейт и Логан стояли, совершенно сбитые с толку. Их попытка «спасти» новеньких провалилась не из-за грубости, а из-за того, что их объект насмешек оказался выше всего этого. Он их даже ненавидеть не удостаивал - он над ними ржал.

Логан:Сдавленно-Да пошли вы все. Конченые.Они ушли, унося с собой злобу и полную потерю лица.

Когда они скрылись, Шон выдохнул, и из его груди вырвался короткий, хриплый смех.

Шон: «Му-у-у». Блядь, Оливер. Ты... ты вообще не от мира сего. В хорошем смысле.Оливер:Пожимая плечами, с той же лёгкой, безразличной ухмылкой-Мне просто похуй, Шон. А когда похуй, остаётся только ржать. Деревья, кстати, очень понимающие слушатели. Рекомендую.Амели:Наконец позволив себе улыбнуться-Думаю, после сегодняшнего у нас с Шоном есть что им рассказать.

Оливер просто кивнул и отхлебнул сока. Мир вокруг них по-прежнему гудел, но в их маленьком треугольнике воцарилось странное, молчаливое понимание. Они были троицей по совершенно разным причинам, но это, кажется, и было их общим ебланством.Только Кейт с Лилой и Логан с Картером, понурившись, отошли, как к столу направилась новая группа. Это были Ханна и Эйвери - те самые девушки, чья «вредность» была не в открытых насмешках, а в идеально отточенном, ядовитом любопытстве и умении ставить людей в неловкое положение улыбкой. Они подошли, будто случайно, с пустыми подносами в руках.

Ханна: Слащаво-сочувственным тоном, обращаясь к Амели и Шону-Ой, ребята, мы только что видели, как с вами общались. Ужасно, правда? Не обращайте внимания, у нас тут просто некоторые... не умеют себя вести.-Её взгляд скользнул по Оливеру, задержавшись на нём с фальшивым сочувствием- Оливер, привет. Ты как всегда в центре внимания, да?

Эйвери:Подхватывая, с милой улыбкой, но глаза её были холодными-Да, просто жалко, что новенькие сразу попадают в такие... неловкие ситуации. Шон, тебе, наверное, тяжело после всего, что случилось, да? А тут ещё такое-Она наклонилась к Амели, понизив голос до интимного шёпота, который все слышали-А у тебя, милая, волосы... это такой естественный цвет? Или ты специально так... в память? Просто потрясающе смело.

Вопрос повис в воздухе, откровенный и уколющий. Они не оскорбляли напрямую. Они делали вид, что заботятся, одновременно вонзая иголки и наблюдая за реакцией, как кошки за мышкой.

Оливер почувствовал, как его прежнее веселье сменилось лёгким раздражением. С этими было сложнее, чем с прямыми хамами. Шон нахмурился, его уверенность на миг дрогнула перед этой тонкой атакой. Амели просто побледнела, её пальцы сжались вокруг стакана.

И тут Оливер, который до этого лишь посмеивался, медленно откинулся на спинку стула. На его лице появилась не ухмылка, а ленивая, почти скучающая улыбка.

Оливер:Глядя прямо на Ханну, голосом, полным искреннего, неподдельного любопытства- Ханна, а ты когда последний раз что-то делала просто потому, что хотела, а не чтобы потом обсудить это с Эйвери, приправив ложным сочувствием? Серьёзно, интересно. Вот прямо честно.

Ханна замерла, её сладкая улыбка застыла. Эйвери нахмурилась.

Эйвери: Оливер, не надо быть таким грубым, мы просто...Оливер:Перебивая её, с тем же безразличным интересом, поворачивается к ней-Эйвери, а вы с Ханной вообще отдельно друг от друга существуете? Или это единый организм с двумя ртами для распространения «заботы»? Просто наблюдаю. Для будущих бесед с дубом у футбольного поля. Он, кстати, очень мудрый, многое про социальные иерархии понимает.

Шон, услышав это, резко отвернулся, подавив хриплый смешок в кулак. Его плечи затряслись. Амели же, глядя на то, как Оливер своим спокойным, «похуистическим» анализом разбирает этих девушек на части, вдруг перестала бледнеть. Уголки её губ дрогнули.

Ханна: С трудом сохраняя лицо-Ты странный, Оливер. И очень невежливый. Мы же хотели помочь.Оливер:Кивая, с полной серьёзностью-Понял. Помощь через напоминание о пожаре и намёки на «странные» волосы. Эффективная методика. Запишу. Может, и моим деревьям пригодится - у одного, знаешь ли, кора обгорела после грозы. Нужно будет подойти и шепнуть ему на ушко, как это «смело» и «неловко» выглядит.

На этот раз сдержаться не смогла даже Амели. Из её губ вырвался короткий, звонкий смех, который она тут же подавила, прикрыв рот. Но её глаза смеялись. Смеялись над абсурдностью и тем, как Оливер обращает их же оружие против них.

Эйвери покраснела. Их тактика была рассчитана на смущение, на чувство вины, на желание понравиться. Но нельзя смутить того, кому на тебя похуй. Нельзя вызвать чувство вины у того, кто видит тебя насквозь и находит это забавным.

Эйвери:Сдавленно-Ладно. Видим, что вы все отлично поладили. Поздравляю.Они развернулись и ушли, их спины были прямыми, но шаги - неестественно быстрыми.

Когда вредные девушки скрылись, воцарилась тишина. Потом Шон выдохнул со свистом.

Шон: Блядь... Я думал, я умею доводить людей. Но ты... ты их просто растворяешь. Без крика, без мата. Ты им про деревья и единый организм...-Он снова захихикал-Это гениально больно.Амели:Всё ещё улыбаясь, качает головой-Я теперь понимаю, почему с тобой «никто не связывается». Это не потому, что ты странный. Это потому, что ты для них... неиграбелен. У них нет кнопок, на которые можно нажать.Оливер:Пожимая плечами, снова отхлёбывая сок-Есть. Но эти кнопки находятся в другом здании. В котором, простите, нет места для тщеславия и фальши. Только деревья, розовые бантики и...-он кивнул Шону и Амели-...новенькие, пережившие пожар. Добро пожаловать в клуб неприкасаемых. Здесь, по крайней мере, честно.

И в этот раз их молчание было не неловким, а комфортным. Они сидели в самом центре школьной столовой, в самом центре внимания, и были абсолютно недосягаемы. Это была самая странная и самая прочная крепость.Звонок на урок прозвучал резко и безжалостно, разрезая воздух столовой, словно лезвием. Его пронзительный трезвон разогнал последние группы болтающих учеников, заставив их схватить подносы и броситься к выходу.

Шон отреагировал первым. Он отодвинул стул с резким скрипом, встал и одним движением взметнул свой рюкзак на плечо. Его лицо снова стало закрытым, отстранённым, будто тот короткий момент смеха и странного союза спрятался куда-то внутрь.

Шон:Кивнув в сторону выхода, без эмоций-Ладно. Цирк закончен. Пора на манеж.

Амели тоже поднялась. Она поправила ремешок рюкзака на плече, и её взгляд на секунду встретился с Оливером. В её глазах ещё теплилась тень того смеха, но теперь поверх неё лежала привычная, наблюдательная пелена.

Амели: Спасибо за... развлечение. И за защиту от... местной фауны.Она не улыбнулась, но в её тоне была лёгкая, едва уловимая теплота. Потом она развернулась и пошла за Шоном, сохраняя между ними привычную дистанцию в пару шагов.

Оливер остался сидеть на секунду дольше, наблюдая, как их фигуры растворяются в потоке спешащих на урок одноклассников. Шум столовой сменился грохотом убираемой посуды и приглушёнными голосами работников кухни. Острота только что пережитого - от ядовитого шёпота Шона до фальшивых улыбок вредных девушек - начала тускнеть, уступая место привычной школьной рутине.

Он медленно встал, взял свой поднос и понёс его к конвейеру. Его мысли были уже не о пожаре, не о пепельных волосах и даже не о розовых бантиках. Они вертелись вокруг простого, странного факта: за один день, точнее, за один урок и одну перемену, он, «странный Оливер», с которым никто не связывается, успел вступить в перепалку, обменяться колкостями, вызвать смех у загадочной новенькой и дважды - случайно или нет - оказаться на одной стороне баррикад с тем, кто поначалу казался главной угрозой.

Он вышел в коридор. Звонок уже смолк, и коридоры быстро пустели, захлопывались двери классов. Где-то впереди, поворачивая за угол, он мельком увидел, как Шон что-то говорит Амели, и та в ответ лишь молча качает головой.

Оливер свернул к своему следующему уроку - истории. Обычный день продолжался. Но что-то в его фундаменте дало трещину. Или, наоборот, встало на место. Теперь в школе были не просто безликие толпы. Теперь в ней были они двое. Со своей историей из огня. И он, невольно, оказался с ними как-то связан. Не дружбой, не симпатией даже. А чем-то более сложным и непонятным - общим пониманием того, как устроен этот «зоопарк», и молчаливым соглашением не играть по его правилам.

Он приоткрыл дверь в класс и slipped внутрь как раз в тот момент, когда учитель начинал перекличку. Его место у окса было пустым. Мир снаружи был залит ровным, орегонским солнцем. День был ещё очень длинным. И Оливер, садясь за парту, поймал себя на мысли, что впервые за долгое время он не просто ждёт его конца. Ему стало интересно, что будет дальше.