Глава 3

— Он точно останавливался здесь! – с уверенностью заявил Шанар, стряхивая со стола пыль и внимательно осматривая узкую комнатку, в которой всё ещё чувствовалось присутствие родителя. — Тем более что та монета, которую мы нашли под окном этого постоялого двора, принадлежала отцу!

Они с Мирой остановились здесь ещё вчера, покинув школу несколько дней назад. Шанар будто чувствовал, что отец был в столице, и упрямо отказывался куда-либо ехать, желая удостовериться в собственной интуиции, которая досталась ему от великого деда Ха-Танга.

И как бы он ни пытался отгородить от всего этого подругу, Мира всё для себя уже давно решила, преследуя не столь альтруистичные побуждения, сколь эгоистичные. Она в тот же день заявила директору, что приглашена к Шанару. Играть девочка умела, как и красиво говорить, выдав целую тираду о том, что лучшему другу нужна поддержка, поэтому он просит поехать с ним, когда в действительности тот самый лучший друг ни сном ни духом о задумке Миры, наоборот, думает над тем, как бы заставить эту сумасшедшую остаться на месте.

Она искренне сопереживала другу и по-настоящему волновалась, не желая отпускать его одного, но в тоже время понимала, что это единственный шанс узнать что-нибудь о родных. Когда ещё представится возможность на законных основаниях покинуть стены школы?

Так что ничего удивительного, что у Шанара не вышло отговорить подругу, а когда директор дал разрешение, он просто не смог сказать правду, понимая, что обычным наказанием за обман Мира не отделается.

— А дальше что? – спросила девочка, не имея ни малейшего представления, с чего начинать поиски близких и как заговорить об этом с Шанаром, все мысли которого заняты смертью родителя.

— Необходимо понять, куда отец направился после, — как само собою разумеющееся ответил мальчик, начерчивая в воздухе незнакомые руны. – Он был здесь не один, однако ушел сам.

Мира не стала вмешиваться, наблюдая, как друг колдует, и вспоминая всё то, что знала о своей семье. Сестру она видела последний раз семь лет назад, незадолго до войны, когда лорд Грейсерский увёл к себе в имение. Однако сколько раз маленькая Мира ни сбегала от мамы к воротам господина, увидеть Дору так и не смогла. Уже потом, когда за ней явился тот странный мужчина с рыжей девушкой, чтобы отправить обучаться в магическую школу, узнала, что Доры никогда и не было в поместье Грейсерских. От него она же узнала о том, что сестра была продана другому. Со временем Мире даже удалось узнать кому именно, однако война смыла прошлое, не оставляя после себя и следа. Так она очутилась в империи с другими выжившими учениками, тем не менее не оставляя надежду когда-нибудь узнать что-нибудь о родных. Как бы разум ни доказывал, что это несбыточно, Мира продолжала верить. И сейчас эта вера лишь усилилась, всё чаще нашептывая поделиться правдой с другом. Шанар умный. Он обязательно что-нибудь придумает.

— Нашел что-нибудь? – спросила она, помимо воли начиная теребить косу и мысленно подбирая слова, с которых лучше всего начать. – Что показали руны?

— Лишь то, что на рассвете отец покинул столицу... — задумчиво проговорил мальчик, опуская руки и оборачиваясь к подруге. – Так что нам нет смысла больше здесь задерживаться, не думаю, что мы ещё что-нибудь узнаем.

— Кое-что я бы все-таки хотела узнать, — решительно проговорила Мира, понимая, что пути назад нет. – Помнишь, однажды рассказывала тебе о своей семье?

Шанар помнил. Не только помнил, а и догадался, что именно хочет сказать лукавая подружка. Он не обиделся, наоборот, охотно согласился помочь, прекрасно зная, какие чувства одолевают Миру, ведь сам жаждал найти ответы на схожие вопросы.

— Плохо только, что ты раньше не сказала, — упрекнул Шанар. – В школе наверняка хранится информация о тебе, которая дала бы нам подсказку.

— Неужели ты меня так плохо знаешь? – ухмыльнулась девочка, с облегчением отпустив распушенную косу и указательным пальцем легонько постучав себя по лбу. – Всё уже здесь! Однако кроме того, что я ученица бывшей рутовской школы магии и выходец из крепостной семьи, ничего в бумагах не значится. Когда-то даже пыталась найти сведения о своём бывшем господине, но он как сквозь землю провалился!

— Я знаю, кто нам может помочь, — ободряюще сказал Шанар, какой день пытаясь выйти на повстанцев, с которыми сотрудничал отец. – И они обязательно помогут докопаться до правды.

***

После обряда я долго сидела на лавке у окна, не шевелясь и упершись взглядом в одну точку. В ушах всё ещё звучали жестокие слова жрецов, а рядом голос Джовы, который что-то говорил, напоминал о том, что предупреждал меня и одновременно с тем пытался выведать, что же все-таки произошло. Только все его упреки с вопросами ударялись о невидимую глухую стену, пока он вдруг не рассердился и просто не выставил вон.

— Так и знал, что не надо было соглашаться!

Однако даже это не привело меня в чувство. Я с безразличием скользнула по захлопнувшейся перед носом двери и села прямо на крыльце, стараясь абстрагироваться от голоса в голове, который молоточком вбивал в сознание мой собственный вопрос: «Где тогда Далион?».

И значит ли это, что он все-таки жив? Или наоборот — то, что Рангор навечно отправил его душу томиться в Бездне? Жрецы не ответили ни на один мой вопрос и не явились больше на зов, оставляя меня в замешательстве. Я не знала, что и думать. Куда идти? Где искать ответов?

— Все-таки нагрубил тебе, да? – укоризненно проговорила появившаяся из ниоткуда знакомая мне уже женщина, прежде проводившая к знахарю. – Ишь старик вредный! И, небось, даже не накормил?! Идем, отмою с дороги, обедом угощу, а заодно узнаю, что в мире творитца.

— Он сделал больше, — встала я на защиту Джовы, – он выполнил мою просьбу...

— И даже залатал, — подметила глазастая женщина, останавливая заинтересованный взгляд на моей ноге. – Джова невероятный целитель, но с его невыносимым характером надыть что-то делать! Чем он уже тебя расстроил?

— Это не он расстроил, — покачала головой, бездумно следуя за своей собеседницей. – Я кое-кого ищу, но там, где думала, что он есть, его не оказалось...

— Ничего, найдешь ещё, — уверенно заявила она, одобряюще положив руку мне на спину. – Главное живой!

Если бы...

— Тебя как хоть звать?

— Да как хотите...

— Вот чудная! – развела руками женщина. – Пущай тогда Лиска будет, раз рыженькая такая же, хотя взгляд у тебя совершенно не хитрый, скорее затравленный и уставший. Поди, совсем молоденькая, и третью дюжину не разменяла, а уже столько плохого повидала. Что же с тобой приключилось?

Обсуждать, что именно со мной приключилось, желания не было, как и бередить прошлые раны. Все мысли занимали сказанные жрецами слова. Казалось, внутри что-то оборвалось, словно та тонкая нить, что всё это время связывала с жизнью и давала силы, окончательно истончилась. Как будто бы падаешь в пропасть, тебя подхватывает вихрь, дыхание замирает и останавливается сердце, лишая тебя единственного смысла.

«Живым свойственны мечты, а у тебя их больше нет...» — издевательски напомнил слова ведьмы несносный голос в голове.

— Не особо разговорчивая ты, как посмотрю. Говорю, Велиной звать меня, – сказала Велина, когда мы дошли до конца деревни, где узкая дорожка круто ныряла вниз, превращаясь в избитую овечьими копытами тропу, и терялась в густых зарослях можжевельника. – Живу здеся с мужем и детьми!

Она рукой указала на последний добротный деревянный домик с расписными ставнями, а мне вдруг неуютно стало, что не укрылось от зоркой женщины:

— Заходи, не стесняйся, не потеснишь! Танар только рад будет новому лицу, а дети щас, как всегда, у озера.

Танаром оказался высокий костлявый мужчина с угольно-черными волосами и такой же угольно-черной бородой, который встретил нас с искренним удивлением и любопытством. Видимо, действительно не часто в Йову захаживали посетители.

— Быть не может! – мужчина даже оставил инструменты, чтобы подойти и лучше рассмотреть неожиданного гостя. – Неужто тропа кого-то пустила?

Вблизи у него оказались насыщенные серые глаза, помимо воли напомнившие мне Далиона.

— Всё потома! – остановила супруга Вилена, опережая мой ответ. – Девочка голодна, с дороги, устала, так ещё и с нашим Джовой пообщатися успела.

Лицо мужчины отразило понимание неизбежного, после чего Танар молча вернулся к своей прежней работе.

— Вот за это я его и люблю! – счастливо улыбнулась Вилена, демонстрируя, кто в доме хозяин.

Я же не сопротивлялась, позволив отвести себя за неприметную пожелтевшую занавеску. Мысли были похожи на комковатые прокисшие сливки – густые, противные, от которых я всеми силами пыталась отгородиться. Взгляд зацепился за небольшой тазик, куда Вилена налила горячей воды, оставляя рядом ещё одно заполненной ведро и ковшик. После чего мне указали рукой на низкий табурет с чистыми полотенцами и одеждой.

В голове проскользнула вялая мысль о том, что я уже и не помню, когда надевала что-нибудь своё, а не с чужого плеча, кажется, ещё в прошлой жизни, до того, как умереть...

Вилена что-то сказала перед тем, как уйти, но её голос показался далеким и неестественным, зато тот самый, что в моей голове, жестоко напомнил:

«Его больше нет в Подземном Царстве...»

Безжалостные слова, после которых вновь не хочется жить. Я обхватила руками колени и подтянула к себе. Поднимающийся от воды пар с ароматом трав, которые дала Вилена, приятно согревал и расслаблял.

Что я знаю о жрецах? О Темном царстве? Рангор всегда говорил, что надежда делает нас слабее, но сейчас только она и могла помочь. Надежда, что Далион жив, что он где-то здесь, что Имара всё же поспособствовала его возвращению, не оставила одного.

«Только ты этого никогда не узнаешь!»

Разве? Идея пришла неожиданно, воспоминанием промелькнув перед глазами. Только получится ли у меня без собственных сил? Хотя он ведь говорил, что обязательно придет.

«Думаешь, он знал, что ты больше не маг? – тут же понял о чем речь надоедливый голос. – Простому смертному не вызвать высшего демона!»

А потомку Темного бога? Пусть во мне нет магии, но именно кровь Рангора заставляет нечисть слушаться меня, так что если и демона вызвать удастся?

На это голоса в моей голове не ответили, давая, наконец, в тишине спокойно вытереться. Уже после, отмытая от последствий путешествия по лесу и переодетая в чистую одежду, я сидела на кухне под внимательными взглядами хозяев приютившего меня дома.

Словно на допросе – подумалось мне. Только что им сказать? Не правду же! Да и все мысли теперь занимал лишь предстоящий обряд. Помимо воли взглядом отмечала всё, что мне могло понадобиться. Вдоль стен тянулись многочисленные полки с различными настойками, а с потолка свисали засушенные пучки трав, среди которых даже оказался лопух обыкновенный, который часто используют травники.

— Я ж говорила, что Лиска не из говорливых! – прервала мои размышления Вилена, несильно толкнув локтем в бок молчаливого супруга. – Хоть ожила немного, а то после Джовы никакая совсем была. Ты это... если не хошь о себе болтать, расскажи, что в мире творитца? Мы ведь совсем обособлено живем, не знаем ничего.

— Только и я не знаю, — честно ответила я, желая поскорее оказаться наедине и попробовать вызвать Ахасси. – Меня вообще не было в этом мире.

«Однако кое-что тебе известно, да, лживая преступница?»

Вздрогнула на очередной жестокий, но правдивый упрек.

— Как это так? – не поняла Вилена, не скрывая собственного разочарования и удивления, когда Танар вдруг остановил жену, не давая продолжить расспрос.

— Захочет — сама расскажет, — мягко улыбнулся он. – Не наседай.

— Хорошо, — стушевалась женщина. – Отдыхай тогда и оставайся у нас столько, сколько понадобитца.

Я и осталась, чтобы в тот же день отправиться в какое-то уеденное место, прихватив с собой маленький ножик. Такое место нашлось недалеко от большого водоёма. Там я вытоптала из подсушенной от жары высокой травы круг, затем веточкой начертила на земле необходимые для вызова везорийские руны, которые, казалось, вместе с другими формулами и словами заклинаний врезались намертво в память, после села в центре и надавила острием ножа на ладонь.

Слова призыва одновременно с кровью полились из уст, повторяя полное обращение к демону. Однако сколько бы я ни шептала Ахасси Манирес, ничего не происходило.

— Пожалуйста...

Тишина.

— Ты мне нужен...

Ни пылинки не поднялось.

— Мрак, пожалуйста, услышь меня!

Захотелось расплакаться. По-детски. Беспомощно. Ведь я была уверена, что он придет, что моей крови будет достаточно.

Руки опустили, а по щекам против моей воли все-таки потекли горячие слезы.

— Что мне делать?

Джова точно не согласится провести это обряд, а я... я не смогу жить в неведении. И зачем мне вообще тогда эта жизнь? Они все так старались вернуть меня, но никто не спросил, чего хочу я. Никогда не спрашивали.

— Как минимум перестать реветь, – над головой раздался насмешливый голос, после чего широкая длань ласково провела по моим длинным и спутанным волосам. – Прости, прелесть моя, я прекрасно слышал зов твоей крови, но должен был избавиться от прихвостней Темного бога, которые почему-то уверены, что я не чувствую их вечного незримого присутствуя.

— Я и не реву, — нахально соврала, глубоко в душе радуясь тому, что он все-таки пришел. — Сама не знаю, что на меня нашло.

— Знаешь, — конечно же, не поверил Ахасси, усаживаясь передо мной и осторожно поднимая мое лицо за подбородок, чтобы вытереть слезы, которые я судорожно пыталась смахнуть. – Как и я знаю, для чего ты так яро звала меня. Тебе все-таки удалось призвать духов семи дорог, однако ожидаемого ответа они не дали, лишь сильнее запутав. Я прав, прелесть моя?

Кивнула.

— Они не обманули тебя, Кори, Рангор отпустил Далиона...

— Как?!

Не мог же в самом деле Темный бог пожалеть светлую душу.

— Не по доброте душевной, конечно, — подтвердил мои опасения демон. – Это лишь значит то, что Рангору для чего-то нужно было так поступить, не забывай об этом. Темный бог никогда не делает ничего просто так, и твой побег он не простит, как и предательство Мириды...

— Всё равно, — облегченно отмахнулась я, расслабленно прикрыв глаза. – Главное, Далион жив! Остальное неважно.

С души будто свалился огромный камень, давая вздохнуть полной грудью. Жив. Боги, жив! И пусть я никогда больше его не увижу, а это знание уже делало меня счастливой. Счастливой и свободной.

Хотя бы эта смерть не на моей душе...

— Держи его крепко, — вдруг сказал Ахасси, словно зная об обещании, что себе дала. – Он единственное, что есть хорошего в твоей жизни.

Изумленно распахнула глаза, встречаясь с хитрым взглядом демона.

— Не знаю, заметила ли ты, но только с ним ты раскрываешься, позволяя себе быть улыбчивой, ласковой, даже слабой, что для тебя является высшим доверием. Я ведь был с тобой, пусть в облике Мрака, но этого достаточно, чтобы понять. Мои зрение, слух, обоняние никогда не подводили. Я был и рядом с ним. Ты очень тяжелый человек, прелесть моя, ему с тобой не повезло, но раз уж так сложилось, любите друг друга и не оставляйте.

— Откуда ты...

— Я слишком хорошо знаю тебя, Кори, — клыкасто улыбнулся Ахасси. – Не удивляйся так, иногда, чтобы понять очевидное, много времени не надо.

Только я была в корне с ним не согласна. Лучше пусть Далион будет один, зато жив и здоров, нежели с той, кто приносит одни неприятности.

— От судьбы не убежишь, прелесть моя, — подмигнул красным глазом всезнающий демон, – в отличие от меня. Так что прости, но мне пора бежать, иначе ещё немного, и все будут знать, где я, с кем и кто призвал, а нам этого не надо, ведь так, упрямая ведьмочка?

Даже возмутиться не успела, как Ахасси растаял светлой дымкой, оставляя после себя лишь тихое эхо: «Всегда к твоим услугам!» и улыбку на моих устах. Счастливую улыбку безмятежности и столь долгожданного умиротворения.

***

Двое подростков у дверей сразу привлекли внимание седовласого трактирщика. Девчушка лет двенадцати и толстый пацан не намного старше. Он явно не похож на частых гостей сего заведения. Лицо породистое. Одежда чистая. Явный аристократ. Вот русая девчонка попроще, своя. Однако, что эта малышня тут забыла?!

Не успел трактирщик задаться этим вопросом, как ребятня скрылась из поля зрения, явно не желая привлекать лишнего внимания. Интересно, кого-то поджидают?

Мужчина окинул внимательным взглядом зал. Двое у окна прихлебывают искрометное марэтское вино, которое ему незаконно поставляют друзья, ещё один, молодой юноша, сидит у барной стойки и некто скрытый под капюшоном в темном плаще за дальним столиком доедает подгоревший завтрак. С утра всегда немного посетителей. И все же, что эти дети тут делали?

К слову, эти самые дети совсем недалеко ушли, в самом деле, поджидая одного из посетителей питейного заведений Лукаса. Они стояли напротив с другой стороны улицы и что-то жарко обсуждали.

— Мира, поверь, один из них точно повстанец!

— Да с чего ты взял?! – фыркнула девчонка, последнее время всё сильнее обижаясь на друга, которые не делился с ней тем, как выходит на тех или иных нужных людей. И вот сейчас уверен, что вышел на повстанца из союза, в котором состоял его отец. Кажется, он назывался «Солнечный»...

— Монета среагировала, — все же признался Шанар, незаметно вытягивая из мешочка на поясе и протягивая подруге символ повстанцев, который девочка просто выронила, не ожидая, что он окажется горячим.

— Ой! – изумленно пискнула она, наблюдая, как друг спокойно нагибается за монеткой, но чья-то тонкая рука опережает, протягивая удивленно-застывшим ребятам раскрытую ладонь с символом повстанцев, будто он совершенно не обжигает.

— Будьте с этим осторожнее.

Мира медленно подняла взгляд, не скрывая своего восхищения незнакомкой. Молодая красивая девушка казалась сошедшей к ним со страниц книг нимфой! Бледная кожа, россыпь веснушек, большие зеленые глаза в обрамлении длинных светлых ресниц и невероятные рыжие волосы. Ярко-огненные! Длинные, прямые, волосинка к волосинке и при этом объемные! Девочка всегда завидовала одноклассницам, чьи волосы были столь же красивыми, ведь у неё самой была тонкая короткая косичка.

— Не делай этого, — неожиданно обратилась нимфа к другу. – Ты не вернешь его, но потеряешь нечто важное. Месть – она губительна.

Шанар скривился и сжал кулаки, явно собираясь сказать всё, что думает по поводу чужих советов. В последнее время он очень ожесточился, иногда даже пугая Миру, которой очень не хватало того доброго и веселого друга, которого она знала с детства. Впрочем, странная незнакомка нисколько не смутилась, а только улыбнулась, положив ладонь на плечо Шанару.

— Забудь о них! Ты нужен семье. Отец неспроста просил позаботиться о родных, обязательно съезди домой, — здесь она перевела взгляд на Миру, чтобы положить остывшую монетку ей в ладонь и сжать. – Тот, кого ты ищешь жив!

Девочка удивленно посмотрела на собственную ладонь, где лежала видоизменившаяся монета, на которой теперь узнавался лик сестры.

— Она приведет тебя к ней, — пояснила нимфа, — но когда всё начнется, вы должны быть в школе!

— О чём это вы? – спросил Шанар, заглушив на удивление тихий вопрос Миры: «Значит, мама...»?

Однако незнакомка не ответила больше ни на один вопрос. К ней подошли двое мужчин, один из которых оказался ещё прекраснее самой девушки. Если она была нимфой, то он самым настоящим эльфом! Отчего второй загорелый спутник выглядел слишком обыденно и невзрачно, словно случайно приблудился к их компании.

— Найри, что ты уже здесь делаешь? – с упреком спросил худощавый светловолосый и прекрасный эльф. – Наш корабль отплывет без нас.

— Не отплывет, — уверенно заявила рыжеволосая девушка с именем Найри. – И всё, что хотела, уже сделала, так что можем идти.

— Небось, помогла этим ребятам, — широко улыбнулся черноволосый мужчина, окинув любопытным взглядом Миру и Шанара. – В этом вся зеленоглазка...

— Они искали тебя, — неожиданно огорошила всех Найри, — но это ни к чему хорошему не приведет.

— Ты повстанец?! – первым догадался, о чем речь, умный мальчишка. – Из Солнечного союза?

— Тшш! – сделал круглые глаза растерянный повстанец. – Ты бы еще на центральную площадь вышел и всем объявил!

— Это всё неважно, — вмешалась Найри. – Не иди по дороге мести, послушай меня, помоги своей подруге встретиться с сестрой, посетите твоих родных и возвращайтесь в школу. Обязательно!

Однако Шанар не мог не воспользоваться случаем, чтобы не спросить:

— Вам что-то говорит имя Савьен Исталь?

Повстанцу это имя говорило многое, ведь именно Савьен Исталь был советником их вождя и лучшим другом Ферро дель Ольриос, однако поймав предостерегающий взгляд зеленоглазки, Раймон лишь покачал головой.

— Послушайте, что говорит вам Найри, — мягко попросил эльф. – Это важно...

После чего странная троица скрылась в толпе горожан, оставляя обескураженных подростков одних.

***

После разговора с Ахасси в сердце на некоторое время поселилось спокойствие. Ненадолго, но казалось, будто жизнь вернулась в прежнее русло. Я жила в семье Вилены и Танара, порою с тоской вспоминая свой собственный домой. Их двое мальчишек трех и пяти лет часто заставляли меня мысленно вернуться в те времена, когда я сама была ребенком. Беззаботное время, которого мне так сильно не хватало. И голоса в голове пользовались этим, не упуская возможности уколоть как можно больнее, напоминая все те ошибки, что я совершила. Они не оставляли даже ночью, преследуя во снах в обликах тех, кого убила. Мне нигде не было покоя.

Каждое утро я уходила к воде. Спускалась по косо стыкованным скользким доскам, прибитым к затопленным останкам лодок, переходила хлипкую кладку и оказывалась на широких мостках, где могла сидеть часами. Меня не смущали приветливо жужжащие слепни или комары, которые то и дело норовили опробовать моей крови, не мешал запах сырости и гнили, что стоял в тростнике, ведь здесь, около зеленоватой, но прозрачной воды широкого озера я могла успокоить свои мысли и заглушить ненадолго голоса.

Взгляд бездумно цеплялся за косяк мальков на поверхности воды и вместе с ним проделывал путь. Иногда я просто хваталась за какую-то мысль, например, о том, что было бы, не явись много лет назад за мной в пансион Эгораннес. Билась над этой мыслью часами, выворачивала на все лады, придумывала варианты развития событий и впивалась в неё зубами, не давая исчезнуть. Иначе... иначе вновь заговорят голоса.

Иногда до отчаяния хотелось биться головой о стену, лишь бы заткнуть их, вычеркнуть из памяти, но лица императора и его брата беспрестанно являлись перед глазами. Мысли вязли в смолистой тине, словно пловец, которого засасывало и убивало жестокими водами моря. Как на краю неба возникает буря, волны вздымаются и бушуют, так в моей душе разворачивался ураган, которому не было конца. Ураган, который не давал ночами засыпать, отчего я могла до утра лежать без сна, так и не сомкнув глаз.

Кто бы знал, как иногда хотелось просто по-человечески выспаться.

«Убийцы не спят!» — не смог смолчать голос, в который раз причиняя боль.

Мальки скрылись из виду, вынуждая безучастно поднять взгляд. Я не сразу заметила, что на противоположном берегу кто-то стоит, а когда присмотрелась... меня словно ударило под дых, выбивая опору.

— Не может быть!

***

— Мертв? – изумленно повторила Марэко, сомневаясь, правильно ли расслышала слова наставника.

— Да, — спокойно подтвердил Инь Суэ. – Поэтому тебе не просто надо втереться в доверие, а разоблачить тех, кто укрывает правду, но не спеши, подожди и посмотри, что они предложат.

Женщина нахмурилась. Удивительно, но она даже не испытала злости по этому поводу, вспомнив слова Найри и наконец осознав весь их смысл. Сейчас её беспокоило совершенно другое. Она могла понять, почему мастер Инь не сказал главе Белых раян правду, но зачем слушать предложения врага, когда владеешь столь важной информацией? Неужели хочет пойти на сделку? Или посмотреть, кто больше предложит?

По правде сказать, Марэко равнодушно относилась к главной цели всех этих союзов и повстанцев, просто выполняя приказы Инь Суэ. Она не знала, как было во времена двенадцати королевств и правда ли так хорошо тогда жилось людям. Судьба ожесточила женщину, которой давно нечего было терять. Марэко жила лишь одной целью, а теперь тот, с кем она мечтала поквитаться, мёртв...

— Марэко, ты меня слушала?

— Да, Мастер, — улыбнулась женщина. – Я поняла, что у вас есть свои собственные цели, и выполню задание. Разве я вас когда-нибудь подводила?

Мастер Инь тепло улыбнулся, после чего приблизился к своей любимой ученице и по-отечески обнял:

— На мертвых не держат обид, Марэко, отпусти, наконец, свою злобу, он получил то, что заслуживал.

И впервые за много лет та маленькая девочка из прошлого, что когда-то дала себе клятву никогда больше не реветь, искренне заплакала...

***

— Это правда ты... — не доверяю собственным глазам, сомневаясь, не мое ли это сознание решило доконать не только слуховыми галлюцинациями, но и зрительными.

Образ заверяет, будто правда он, будто не мираж и не плод моего воображения.

— Не верю! — делаю шаг навстречу, чтобы обхватить его за талию, крепко-крепко, сцепляя за спиной руки в замок и прижимаясь ухом к груди, где быстро бьется сердце. – Настоящий?!

Прижимаюсь еще крепче, до хруста, вынуждая его с болью выдохнуть, чтобы тут же испуганно отпустить, но он не дает отстраниться, возвращает мои руки на место и обнимает в ответ также крепко, но в то же время в отличие от меня очень осторожно.

И постоянная боль в груди уходит на задний план, ведь здесь и сейчас он рядом, и неважно как! «Лишь бы не исчез...» — проскальзывает испуганная мысль, после чего я позволяю наконец себе расслабиться.

— Как же я устала...

— Тогда поспи, — просит он. — Тебе это нужно, а я буду охранять твой сон столько, сколько потребуется.

Закрываю глаза, чувствуя, как меня осторожно усаживают обратно на мостки и нежно обнимают со спины, ласково произнося: «Засыпай у меня на руках, засыпай под тихий шепот листьев...», после чего проваливаюсь в долгожданный сон, где нет ни голосов, ни императора с его братом, ничего, кроме спасительной тьмы. И мне совсем не хочется просыпаться. Вместе с тем проходит время и сон все-таки развеивается, оставляя после себя приятную истому в теле, тем самым выдавая, что без магии дело не обошлось.

— Отдохнула? – столь необходимый мне голос заставляет сердце сжаться и забиться с удвоенной силой.

Он здесь. Он никуда не исчез. Настоящий! И не привиделся! Теплые руки, тихое размеренное дыхание и такой знакомый аромат леса, перебиваемый тем самым новым непривычном запахом... запахом сырой земли после дождя.

Мне уютно. Хорошо. И нет никакого желания говорить или нарушать этот миг спокойствия. Однако он чувствует, что проснулась. Ласково отводит две седые прядки у висков, заправляя за уши, мягко проводит по длинным рыжим волосам, словно заверяя, что теперь будет всё в порядке. Мне хочется ему верить, но один вопрос не дает покоя. Вопрос, который мы обсуждали с Ахасси. Вопрос, который тихо задаю, понимая, что Темный бог не мог быть к нам благосклонен. Особенно после предательства Мириды, что так больно ударило по его самолюбию.

Или он просто понимал, что эта душа не принадлежит ему?

— Я просил его отправить меня к тебе, — медленно проговорил Далион, прикрывая глаза, словно что-то вспоминая. – И в какой-то момент он согласился.

— Почему? – я нахмурилась, приняв сидячее положение и одновременно размышляя вслух. – И что взамен он заставил тебя сделать?

— Ничего, — покачал головой Далион, с неохотой разжимая руки и отпуская меня. – Просто Темный бог знал, что рано или поздно ему в любом случае придется меня освободить.

— Не думаю, что дело в этом, — не согласилась я, развернувшись к Далиону лицом, – но какие бы цели ни преследовал Рангор – ты здесь! И это главное! Не хочу больше быть его марионеткой! Вообще чьей-либо!

— Только пока мы остаемся наместниками богов, свободными тоже не будем... — тихо напомнил наместник Светлой богини.

— А остаемся ли? – засомневалась я. – Во мне больше нет магических сил, Далион. Я неинтересна больше Темному богу.

— Ты в это веришь?

— Надеюсь! – соврала я, понимая, что всё не так, иначе Темный бог не дал бы свободу Далиону.

Далион ничего не ответил, придвинулся ближе и обнял за плечи, словно желая все-таки что-то сказать, однако почему-то продолжил молчать. Впрочем, как и я. Мне не хотелось думать, почему Рангор отпустил Далиона, что задумал и действительно ли всё ещё имеет на меня какие-то планы. Хотелось просто остановить время и находиться здесь с Далионом. Не думать ни о чем. Только молчавший до этого настырный голос вдруг решил напомнить о себе именно сейчас, будто бы насмехаясь над моими наивными и глупыми желаниями:

«А будет ли он с тобой, узнав, что ты натворила?!».

Вздрогнула всем телом.

«Примет ли убийцу, что запачкала душу и совесть чужой кровью?».

Руки дрогнули. Заметались мысли, словно птицы в клетке. Скрутило внутри всё в тугой узел, не давая вздохнуть полной грудью, и лишь одна фраза набатом застучала в голове: «Ты – убийца!».

— Все будет хорошо, обещаю! – по-своему расценил мою резкую перемену Далион, слегка потянувшись вперед, чтобы поцеловать лоб. – Видишь, я ведь выполнил своё обещание, я рядом, всегда буду рядом.

«Рядом, пока не узнает, кого пригрел на своем плече...».

— Нет! – я крепко обняла его в ответ, забралась на колени и прижалась, уткнувшись в его шею. – Не уйдет!

— Не уйду, — покладисто и слегка растерянно согласился Далион, не понимая, что вдруг на меня нашло. – Никогда.

Он стал осторожно гладить по спине, плечам, продолжая заверять, что теперь точно будет всё хорошо, в то время как я пыталась совладать с жестокой правдой бессердечного голоса, судорожно сведенными пальцами расшнуровывая рубашку. В какой-то момент плюнула на это и потянулась к податливым губам окаменевшего и напряженного Далиона.

Почему-то казалось, что если не сделаю этого, не поцелую, проверяя, точно ли не сплю, он в самом деле исчезнет. Исчезнет, как заверяет голос, всё больше запугивая.

Снова. И снова. Пока Далион вдруг не простонал и не поцеловал в ответ, заставляя поверить, что не сплю. Это придало уверенности и сил, вынуждая надоедливый голос заткнуться. Я обняла изумленное лицо Далиона ладонями, чтобы в очередной раз поцеловать, сминая тонкие губы, лаская и обжигая, одновременно с тем прикусывая и сжимая, вторгаясь глубже, так глубоко, что казалось, мы дышим друг другом.

Я сжала его крепко-крепко, словно вжимая в себя, а на деле просто боясь. Боясь, что в чем-то голос прав и Далиона не станет, а всё окажется жестокой игрой моего помутненного воображения.

— Боги, Кори... — прерывисто выдохнул он, когда мои руки двинулись вниз, туда, где даже через плотную ткань чувствовалась твердость его тела. – Остановись!

Он перехватил мое одно запястье, затем вторую кисть, чтобы в следующее мгновение мягко, но настойчиво отодвинуть, желая прекратить это безумие. И, конечно же, голос в голове не мог не воспользоваться этим, чтобы ехидно не подметить:

«И ведь он даже ещё не знает, что ты натворила!».

— Это не то, что сейчас тебе нужно... — тихо прошептал тот, кого я так сильно боялась потерять, тот, кто столько лет удерживал от пропасти, тот, кто ныне болезненно обхватывал обеими руками мою талию, словно бы это могло меня удержать.

— А ты знаешь, что мне нужно? – хмуро спросила, однако не делая попыток вырваться или продолжить начатое.

— Я знаю тебя, и знаю, что этим ты пытаешься заглушить боль, — проницательно сказал он, не отводя взгляда, отчего казалось, будто бы меня не просто видят насквозь, а смотрят прямо в душу. – Что тебя беспокоит? Я ведь сказал, что никуда не уйду и не исчезну. Никогда. Поделись со мной тем, что на самом деле рвет на части...

«Ага, давай, признайся, наконец, как ты отрубила голову Кан Роте и задушила Аль Виру!».

— Нет! – я решительно скинула его руки, возвращая на прежнее место и придавливая к земле. — Ничего ты не понимаешь! Я. Хочу. Этого. Хочу ощутить вновь жизнь, ощутить то, о чем ты говорил! Или уже забыл о том, что жизнь – услада? – перекривила я его же собственные слова. – Так докажи это!

Докажи, что всё правда, что та ночь, снившаяся мне годами в Аморассе, не была сном. Сотри жуткие прикосновения букмекера, из-за которых мне до сих пор стыдно и в которых я, наверное, никогда тебе не признаюсь. Опровергни мои страхи, сделай так, чтобы поверила, будто ты на самом деле сейчас здесь!

«А если нет?».

Мы потянулись друг к другу одновременно, чтобы слиться в неистовом поцелуе. Нарастающее ощущение чего-то жизненно важного заполонило разум, шепча, что иллюзия не может дарить таких красочных и ярких ощущений. Руки Далиона ласково заскользили по бедрам, сминая ткань юбки, поднялись выше, обжигая теплом прикосновения, а после чуть задержались на изгибах, словно бы желая прочувствовать каждый кусочек моего тела. И в каждом касании, легком поцелуе, теплом взгляде были лишь любовь и нежность.

Он словно забирал всю ту боль, которую мне пришлось пережить, воспоминания, что, казалось, никогда не оставят. Однако в этот момент не было ничего, кроме тепла его рук, чуткости губ и голоса, что неустанно шептал моё имя. Не было в голове надоедливых комментариев императора или его брата, не было окружающего мира, не было воя ветра и долга никакого не было. Только он. Он и этот миг. Миг счастья, который мне так был необходим. Миг, где весь мир сузился лишь до нас двоих.

Я зарылась руками в его длинные волосы в попытке притянуть ещё ближе, на что Далион ответил сдавленным стоном, ловко и аккуратно стягивая через мою голову рубашку. В тот же час теплые ладони скользнули по талии, поднялись выше, накрывая и чуть сжимая грудь. От его столь простого движения внизу всё сжалось, чтобы в следующее мгновение разлиться по бедрам приятным теплом. Словно подхваченная течением, я уносилась куда-то далеко-далеко, где тело больше не принадлежало мне, где сладкой судорогой сводило мышцы, где мучительно-восхитительное вторжение сжигало в огне чувственных эмоций и ощущений, в полубессознательном состоянии срывая с губ хриплые стоны. Так сладко. Так мучительно. Так необходимо.

Пальцы бездумно сминали траву, ногти оставляли кровавые росчерки на спине, а губы Далиона были искусаны мною же до крови. Я то и дело обвивала его руками, притягивая к себе как можно ближе, не желая отпускать ни на миг, чувствуя напряженные мускулы и одновременно теряясь в затуманенных страстью серых сверкающих золотом глазах.

В какой-то момент волны наслаждения сменились нарастающим ощущением жара. Я словно сгорала в огне, путано что-то шепча, кажется, даже о чем-то просила, не слыша собственных слов. Не слыша ничего, кроме нашего в унисон сердцебиения. Нашего дыхания – одного на двоих. Общей боли, которую мы делили на двоих, заглушая пламенем чувств...

После я долго лежала неподвижно в его ласковых объятиях, боясь спугнуть то трепетное ощущение, которое испытывала только с ним. Ахасси был прав! И как же не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось, но больше всего не хотелось видеть разочарование в любимых серых глазах.

— Ты правда останешься рядом, что бы я ни сделала?

Он лишь слегка удивился, приподняв светлые брови, после чего обнял крепче, не позволяя ощутить холод летней ночи.

— Да, Кори, ведь я уже не раз говорил и готов повторять снова и снова!

— И тебя не остановит то, что не могу иметь детей?

Сама не знаю, зачем ляпнула такую глупость. Что хотела этим сказать? Может оправдаться, а может дать понять, что нам не быть вместе, что я не та с кем можно создать любящую семью.

— Ты правда думаешь, будто это может стать причиной? – изумленно спросил он. — Я люблю тебя, Кори! И мне все равно, если у нас не будет своих детей, воспитаем чужих, ведь всё, чего я хочу – это прожить с тобой остаток своих дней. Быть всегда рядом!

В глубине души я знала это. Давно знала. Далиону не надо было ничего говорить, потому что его действия куда лучше слов демонстрировали ответ на мой вопрос. Однако рассказывать правду всё равно не спешила, наслаждаясь тишиной и умиротворением. Он тоже не спешил нарушать этот момент, продолжая ласково гладить по волосам, до тех пор пока вдруг не пропустил прядь через пальцы, до боли напоминая ненавистный жест и в тот же миг, разрушая всё волшебство.

— Не делай так! – не удержалась я, чтобы с отвращением не выплюнуть, пытаясь отделаться от чувства омерзения, которое помимо воли вызвали возникшие неприятные воспоминания. – Надо их обрезать к демоновой матери!

— Благодаря им я знал, что ты жива... — тихо произнес Далион, тем не менее послушно убирая руки от моих волос.

Эти слова, будто бы недостающий пазл, заполнили картину, однако я уже всё для себя решила.

— У тебя ведь есть твой меч?!

Он понял. Не стал спорить или отговаривать. Взмахнул рукой, призывая из воздуха клинок, после чего мягко усадил к себе на колени, задав один-единственный вопрос:

— Ты уверена?

Перекинула волосы назад и кивнула, словно бы их обрезка могла стереть из памяти жуткие дни, проведенные в Аморассе, стереть ту мерзкую привычку Вэндела наматывать их на кулак, вынуждая выгибаться назад...

— Не дергайся, Кори, — мягко попросил Далион, когда меня в очередной раз покоробило от омерзения в безуспешных попытках избавиться от всплывшей перед глазами картины.

И лишь легкие чуть заметные касания к моим волосам, словно это сама ночь их ласкает, помогли отвлечься от плохих мыслей. Я отрешенно наблюдала, как прядь за прядью падают на землю, понимая, что разговора не избежать. Так и случилось, когда с прической было покончено.

— Не хочу говорить об этом!

— Не надо говорить, — легко согласился Далион, прижимая меня спиной к своей груди, крепко обнимая и кладя голову на плечо. – Просто позволь увидеть.

— Не могу, — вздохнула я.

— Боги, Кори, мне тоже есть о чем жалеть, но неужели ты думаешь, что осужу?

— Нет, — покачала головой, одновременно с тем проводя рукой по своим теперь уже коротким волосам, которые стали топорщиться и лишь слегка касаться плеч. – Я осуждаю себя сама и не хочу, чтобы ты видел...

Видел всё то, что со мной было. Видел, где я была. Видел, как хладнокровно убила двоих.

«А может, это именно то, что тебе сейчас нужно? – сказал неожиданно вернувшийся внутренний голос, без которого было так хорошо и спокойно. – Вам обоим нужно!».

«Все, что мне сейчас нужно, — огрызнулась я, — это чтобы ты исчез!».

На удивление раздражающий голос в самом деле заткнулся, а я... я просто взяла и сдалась, послушавшись его совета.

В тот же миг тонкие пальцы Далиона осторожно коснулись моих висков, после чего сознание стало затягивать в вязкую тьму, где не было ничего, кроме теплой руки, что неизменно сжимала мою ладонь.

— Впервые за шесть лет я использую магию чистого разума по назначению, — горько улыбнулся Далион, рассеивая окружающую нас темноту. – Не представляешь, как я устал причинять людям боль...

Я не спрашиваю его, он сам первым показывает ответ на незаданный вслух вопрос. Показывает, откуда шрамы на его груди и что имеет в виду под своими словами, калеча и допрашивая нужных императору людей.

Он ничего не говорит, смотрит на меня в ожидании с неприкрытым страхом в серых глазах. Страхом, будто бы не приму или стану обвинять, но это не так. В этом месте слишком явственно ощущаются страдания, которые ему пришлось пережить. Страдания, которые я могла с ним разделить, понимая, что теперь мой черед открыть своё израненное сердце.

Образы сами возникают рядом с нами, показывая то, что бы я хотела навсегда забыть. Далион прекрасно это понимает, уводит от плохих воспоминаний, каким-то образом облегчая боль. Здесь не хочется лгать или молчать, губы сами шевелятся, выдавая:

— Я слышу голоса.

И словно в насмешку, стоит только это произнести, как перед нами возникают хозяева преследующих меня голосов. Пусть даже они почему-то в узких черных масках, но не узнать императора и его брата просто невозможно.

— Убийца! – шепчут неустанно они тем самым голосом, что я постоянно слышу в голове. – Убийца!

— Не бойся, — виска касаются теплые губы Далиона. – Я рядом, подойди к ним, они не причинят тебе здесь вреда.

— Знаю...

Помню, что магия чистого разума — это лишь игра с нашим подсознанием, а только смелости подойти и взглянуть своим страхам в глаза нет. Однако Далион не даёт отступить, мягко направляя к братьям. И я знаю, что не отвернется, не заклеймит презрением, неожиданно признаваясь, что сам давно хотел это сделать, да только страх за меня не давал решиться на этот поступок. Тогда я делаю более уверенный шаг вперед, чтобы в следующее мгновение сорвать маски с ненавистных лиц Кан Роты и Аль Виры, с удивлением встречаясь взглядом с собственным отражением.

Замираю, не веря своим глазам, однако на меня действительно смотрит я другая. Чуть склонив голову, криво улыбаясь, но ничего не говоря. Кажется, Далион даже не удивляется этому, вновь ободряюще сжимая мою ладонь.

— Это голос твоей совести, — зачем-то озвучивает очевидное, а я только сейчас замечаю, что вокруг невероятно тихо, так тихо, как не было очень давно. — Ты всегда думала, что убить легко, только это совсем не так, ведь в нас от рождения заложено отвращение к убийству. Страшные поступки совершать человеку запрещают не законы общества, а законы природы.

— По правде говоря, это совсем не то, что мне бы сейчас хотелось слышать...

— То, — настаивает Далион, — однако всё проходит, и это тоже когда-нибудь сотрется.

— Меняется, а не проходит – серьезно поправляю, с удовлетворением наблюдая, как исчезает мой лик.

Тем не менее не могла не признать, что на душе действительно стало легче. Будто бы тяжелый камень, что всё это время носила за пазухой, исчез, давая вдохнуть полной грудью.

В то же время реальность вокруг вновь меняется, и я вижу Далиона, что на коленях стоит перед Темным богом, упрашивая вернуть его в мир живых. Он явно не хочет, чтобы смотрела, настойчиво пытаясь увести, но я упрямо остаюсь на месте, прислушиваясь к разговору:

— Кори нездорова и без меня просто пропадет!

В ответ лишь тихий задумчивый вздох.

— Если она всё ещё нужна вам, верните меня назад!

— И он поэтому вернул? – недоверчиво спросила, когда образы прошлого Далиона все-таки исчезли. – Чтобы ты присматривал за больной на всю голову?

Впрочем, меня совсем не удивили последние слова, лишь подтвердив то, о чем я и так знала. У бога есть на меня планы. Даже без моих сил, даже без Мириды в душе, он всё равно чего-то от меня хочет!

— Я готов был сказать что угодно, — виновато произнес Далион, — лишь бы вернул меня к тебе!

— Тебе незачем оправдываться, — печально усмехнулась в ответ, — тем более что это правда.

Он ничего не сказал, просто обнял, а за его спиной вновь заколыхалось пространство, в котором появился тот, чей образ вызывал в душе боль. Тот, кого я не думала когда-нибудь ещё увидеть, пусть даже это всего лишь воспоминание. Однако слишком реальное, чтобы остаться равнодушной.

Далион почувствовал моё напряжение, отстранился, чтобы обернуться, и замер, понимая, что магия чистого разума вновь на этот раз открыла его прошлое. Прошлое, где он палач, а Нэрдок – жертва.

Почему же Эгораннес солгал, что не видел Далиона? Ведь я спрашивала его, когда он явился за мной в Аморасс, просила рассказать хоть что-нибудь о том, кого столь жестоко подставила...

И в этот момент, глядя на картину из прошлого, впервые поняла, как именно нашел меня наставник. Только почему Далион так не хотел, чтобы я знала об этом? Почему просил Нэрдока не говорить о нём?

— Неужели не понимаешь? – вопросом на вопрос ответил Далион, когда прямо спросила его. – Ведь ты как никто другой должна понимать, что о некоторых вещах рассказывать не хочется. Каково мне было признаться любимой девушке, что шесть лет служил императору вместо того, чтобы вытащить тебя из той проклятой арены? Признаться, что больше всего на свете боялся исполнения угрозы Кан Роты и довольствовался теми крохами информации, что он предоставлял мне ежегодно в твой день рождения, принося мне прядь волос, благодаря которым я знал, что ты в самом деле жива. Признаться, что из целителя превратился в палача, используя свои способности во вред?!

— И это ты говоришь убийце? — не удержалась я от ноток сарказма.

— Я говорю это самому дорогому на свете человеку...

И нет больше ничего. Прошлое исчезло, оставляя нас с Далионом наедине. По крайней мере, я так думала, пока не услышала знакомый презрительный голос:

— Так вот почему вас так трудно было найти!

Я дёргано обернулась, но рядом с нами всё также никого не было, а невидимый собеседник лишь рассмеялся:

— Не старайся, в этот раз всё равно не увидишь.

И вдруг пришло осознание. Тот последний кошмар, в котором я видела Расго! В том недавнем сне, где он ещё поражался моей кровожадности. Я ошиблась, полагая, будто это дар Мириды показал мне его, а в действительности он сам явился ко мне.

Только зачем?

— Как ты сюда проник? – холодно спросил Далион, продолжая обнимать меня за плечи, будто бы боясь, что Расго может причинить мне вред. – Нельзя без ведома создателя разрушить стену чужой магии в чистом разуме.

— Я сильнее вас вместе взятых, что мне какая-то преграда, когда со мной сама Тьма?

И вроде слушаю его, а не слышу, находясь где-то далеко, в том ненормальном сне со свихнувшимся Расго, что, казалось, снился очень давно, ещё в прошлой жизни, однако я слишком хорошо его помнила, с удивлением отмечая, что сейчас речь Даронна вполне нормальная.

— Кори... — изумленно позвал Далион, вынуждая меня вынырнуть из собственных мыслей и увидеть, как мой сон начинает здесь оживать, показывая его картины двум его участникам.

Проклятье! Совсем забыла, что в чистом разуме любые мысли материальны. Впрочем, пусть, может они поймут этот странный сон лучше меня.

— Она ведь убивает тебя! – пораженно протянул Далион, обращаясь к Даронну. – Эта сила не принадлежит тебе и рано или поздно выжжет полностью.

— Верно, — совершенно спокойно согласился Расго. – Она принадлежала одной глупой девчонке, что не смогла оценить её по достоинству. Так, Кори? Ты могла абсолютно всё, а выбрала месть.

— А что выбрал ты? Обманом забрать мою магию, чтобы «что», Даронн?! Одной Тьмой врата не открыть. Нужны трое!

— Ошибаешься! Тебя больше нет, ты мертва, а мне достаточно того Света, который принесет с собой Далион. Знаешь, ведь я планировал тогда и его забрать, но просто не успел. Император слишком рано всё понял, из-за чего мне пришлось в скором времени покидать дворец. Если бы я знал раньше, что с вашими силами могу самостоятельно открыть Врата миров, то давно сделал бы это! Но сложилось как сложилось, и теперь всё, что вам нужно — это добраться до камня силы на архипелаге, про который я однажды рассказывал, именно он перенесет вас на забытый всеми остров Безымянного бога...

— Что ты несешь? – поморщилась я, помимо воли вспоминая слова призрака. – Какой забытый остров? Более того, я – жива и сейчас здесь, перед тобой! И Далион уж точно не согласится тебе помогать.

— Сон, Кори! – едко напомнил маг. – Это не просто сон, вы придете к Безликому острову, которого нет ни на одной карте, оба, но на тебе метка Бездны, которая ярко демонстрирует, что ты больше не принадлежишь миру живых. Ты даже пахнешь иначе, не так, как раньше. Скажи ей, Венский, ты ведь не мог не заметить этот жуткий смрад могильной сырости и холода смерти.

— Не придем, — сухо отрезал Далион, перекрещивая тонкие пальцы, чтобы изгнать незваного гостя и напрочь игнорируя его последние слова, на что Расго вновь лишь рассмеялся:

— Придете, обязательно придете! Ведь у меня твои силы, Кори, а ты не сможешь без них. Я слишком хорошо тебя знаю. Только они дадут тебе желание существовать и только они снимут метку, позволяя жить среди живых.

В тот же миг ладони Далиона вспыхнули, после чего мы проснулись, возвращаясь обратно к озеру в деревне, где нас окружала тишина и не было никакого Расго с его сумасшедшими идеями. Однако нарушать эту самую тишину никто из нас не спешил, обдумывая услышанные слова.

— От меня правда несет смертью? – задумчиво поинтересовалась я, где-то в глубине души зная, что Расго не соврал.

— Боги, Кори, нашла что спросить.

— Но ведь ты изменился, — не поверила я ему, — раньше от тебя чувствовался аромат леса, скошенной травы и лекарств, а сейчас сырой земли после дождя.

— Ты тоже больше не пшеницей пахнешь, — скованно пошутил Далион, — но у нас есть вопросы куда более важные, чем придурь Даронна. Например, ловушка, в которую нас так топорно заманивают.

Я не сдержала улыбки.

— Тоже думаешь, что Даронн неспроста зовет к себе?

— Иначе быть не может, — согласились со мной. — Тем более, если вспомнить, что в твоем сне он держал в руках пропавший меч Темного бога.

— И что теперь? – спросила, заранее зная ответ, но не желая идти на поводу кого бы то ни было. Будь то Темный бог или первые маги, что верят, будто лишь мне под силу изгнать из этого мира Тьму.

— Только тебе решать, — нисколько не помог мне Далион. – Спроси себя, чего ты хочешь?

— Чтобы меня оставили в покое!

— Даже без твоих прежних сил?

Здесь я просто растерялась, по правде говоря, не в силах ответить «Да!». Сейчас бы даже не отказалась от въедливого голоса собственной совести, который мог посоветовать нечто толковое, однако после магии чистого разума голос молчал, а может, вовсе исчез. Вот и что мне сказать, когда все видят насквозь? Когда той свободы, о которой говорил Ахасси, я всё равно не имею, пока Темный бог жив и продолжает дергать за веревочки.

— Я хочу, чтобы ты обнял меня!