Глава 5

Я стояла над двумя поверженными врагами, чувствуя, как до сих пор стучит в жилах адреналин. Грудь ходит ходуном, не желая замедлять темп, в районе горла выскакивает сердце и катастрофически не хватает воздуха. Руки, с которых все еще капает кровь, мелко дрожат, а перед глазами застывшее удивление, смешанное с ужасом и нереальностью происходящего на ненавистном мне лице. На лице красноволосого зверя!

Он не верил. Не верил, что я жива. Не верил, что убила его брата, чье тело теперь валялось у моих ног. Оказывается, чтобы свернуть шею наивно склонившемуся над тобой человеку, много сил не надо...

«Хруст позвонков, словно скрежет когтями по решетке моей темницы, в которой я жила последние шесть лет, приятной мелодией приласкал уши, сменяясь могильной тишиной в миг, когда мои пальцы разжались, отпуская мертвое тело.

— Что, неприятно, когда забирают близкого, правда? — выплевываю в лицо зверя за мгновение до того, как его собственные руки сомкнутся на шее убийцы.

Смех вырывается из моего сдавленного горла. Хриплый. С кровью.

— Да, ты прав! Шлюха!

Шлюха, которую сам создал, когда пощадил вместо того, чтобы убить! И это стало твоей ошибкой. Ведь я просила, молила о смерти, как будешь молить ты...»

Мотнула головой, отгоняя наваждение и вновь опуская взгляд на труп императора, о чьей смерти когда-то так сильно мечтала. О его... и его брата. Между тем адреналин сходит, кровавая пелена исчезает, а я вдруг с липким и холодным ужасом понимаю, что именно натворила.

— Боги, я... я это сделала?! Я убила его... их!

Из-под ног уходит пол. Падаю в лужу крови, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнотворный ком. Закрываю веки и все равно вижу остекленевшие глаза мужчин, не в силах справиться с тошнотой.

Вырывает прямо в лужу. Заставляю себя хотя бы отползти, чтобы не чувствовать этот металлический жуткий запах крови и своих рвотных масс.

Воздух. Мне необходим свежий воздух, иначе я сойду с ума!

Если уже не сошла...

Вздрагиваю, судорожно переводя внимание на окружающее меня место и только сейчас понимая, что тут нет ни единого окна. Я в полутемном зале с каменными ложами и разными инструментами, которые яркой картинкой напоминают, кем был Аль Вира при жизни и что делал с девушками, обрекая на муки за ведьмовство.

Вновь затошнило, помимо воли возвращая назад к его словам в момент, когда поняла, кто стоит над моим хладным трупом, которое больше не было хладным, с каждым новым толчком сердца исцеляя сосуды и возвращая им жизнь, сращивая кости и мышцы...

А ведь Паладин был прав, когда сказал, что я бы никогда не разделила взгляды его брата, пусть даже наши пути в самом деле сошлись бы иначе. Ничто бы не заставило меня принять идеи Кан Роты!

Опершись о камень, с трудом поднимаюсь, стараясь не смотреть на них и не вспоминать, но они, воспоминания, не хотят отпускать, нашептывая, что именно я наделала, словно призраком стоя за моей спиной.

Голова кружится. Идти все тяжелее, но я заставляю себя подойти к дверям. Мутное сознание подсказывает, что за ними наверняка есть охрана, которая почему-то до сих пор не явилась. Полог тишины?

Я обернулась, скользнув взглядом по окровавленному оружию, тому самому, которым убила зверя, вытащив меч из ножен обезумевшего императора, что жаждал отомстить за брата, впиваясь тонкими пальцами мне в шею...

«Из последних сил сжала рукоятку чужого меча, быстрым движением отклоняя голову врага, чтобы перерезать глотку. Всего лишь миг, прежде чем кровь брызнула из сонной артерии, не давая зверю шанса регенерировать. И не нужно никакое сердце эдорга. Кажется, время замедлилось, показывая в деталях падение мужчины, хрипящего от боли и захлёбывавшегося собственной кровью, показывая то, к чему так долго стремилась моя душа, желая отомстить за родных, за то, что наделал император своей высокомерной идеей сотворить новый мир.

— Ты не бог, — сухо сказала бьющемуся в конвульсиях мужчине, — ты просто такая же искалеченная душа, как и я!

Он захрипел, словно пытаясь что-то сказать, но не смог...»

Они оба раскрылись. Это было их главным промахом, но кто мог подумать, что для встречи с трупом следует накидывать столь мощные щиты, как тогда, кажется, ещё в прошлой жизни, когда мы сражались с его величеством на мечах после моей встречи с эдоргом. Щиты, которые бы не дали ударить в столь опасные для жизни места, которые закрыли бы от меча тонкую бледную шею Кан Роты...

Вновь мотнула головой, отгоняя навязчивые мысли.

— Как неосторожно было не носить свои щиты всегда, — сказала в пустоту, пошатываясь и возвращаясь к мертвым братьям, чтобы опуститься рядом и залезть под одежду сдохнувшего Паладина. Чутье не подвело — в руку выпало два амулета на тонкой цепочке. Без магии понять их сущность оказалось не так и легко, но один из них я узнала, вспоминая, что такой камень используют для накопления чужой энергии и, судя по тому, как он ярко сияет, силы там полно. Только без магии я даже не могу воспользоваться этими артефактами...

— Проклятье!

— А ты думала, будет легко? — голос Аль Виры за спиной раздался, словно удар могильной плиты на моем гробу. — Думала, убьешь нас и сможешь уйти?

— Я не думала, — совсем тихо призналась, чувствуя себя словно в каком-то странном ненастоящем сне, ночном кошмаре, где страшно просто обернуться. — Ни на миг не задумывалась, всего-навсего поддавшись мгновению и собственным эмоциям.

— То есть так ничему и не научилась? — другой голос, от которого наизнанку выворачивает внутренности. — Хотя... я ведь мертв. Кто бы мог подумать? Ты убила меня! Значит удалось.

— Нас... — исправляет Аль Вира, — а теперь проявляешь малодушие, боясь взглянуть своим страхам в лицо?

— Я схожу с ума... — также тихо прошептала, тем не менее медленно оборачиваясь, чтобы встретиться с пустотой, за которой раздается насмешливый смех.

— Нет, Кори, уже сошла, ведь ты безумна и всегда была безумной!

Я уже не различала, чей именно это голос. Императора? Его брата? Он слился в один, подтверждая, что со мной что-то не так, и напоминая, как когда-то давно в школе я тоже слышала голос, думая, что это бабушкин дух со мной говорит, а на деле волшебные нити. Однако сейчас их не было со мной, как и этих голосов, которые звучали лишь в моей голове. Умершие не могут обращаться в живым! Таковы законы мироздания. Как говорил когда-то Нэрдок: «Если ты слышишь чей-то голос, не верь, чаще всего это кто-то другой!». Тем более я слишком хорошо знала Кан Роту, чтобы быть уверенной в том, что он не стал бы после смерти призраком.

— А Аль Вира?

— Замолчи! — я схватилась за голову, не понимая, что со мной. — Слышишь? Прекрати! Я знаю, что тебя нет!

В тот же миг стало тихо, оглушающее тихо. Так, что слышно собственное сердцебиение, что пульсацией отдает в виски.

Я больше не могла здесь находиться. Не могла видеть их. Не могла дышать этим жутким стойким запахом смерти, от которого с каждой секундой только больше мутило. Я сама до конца не верила, что всё это происходит на самом деле. Столько стараний, чтобы совершить задуманное, а в итоге миг и глупость зверя.

Дрожащей рукой сняла дорожный плащ Аль Виры, на черном цвете которого не было видно пятен крови, и который явно подсказывал, что его хозяин совсем недавно вернулся с дороги.

— Так хотел взглянуть на тело мертвой проклятой, что не раздеваясь поспешил сюда?!

Я скривилась, чувствуя отвращение. Не только к нему, нет, к самой себе, ведь я ничем не лучше, я — убийца! Убийца, которая хладнокровно подняла меч, прекрасно понимая, что иначе ей не выйти.

Был ли у меня план? Какой план в такой ситуации? Резко распахнуть двери, ударяя рукояткой меча близстоящего охранника. Подхватить его, одновременно постыдно им прикрываясь, чтобы нанести очередной удар другому, а затем нажать уязвимую точку на шее третьего, которая в тот же миг вырубила изумленного парня.

Я не хотела убивать. Не хотела снова лишать жизни ни в чем не повинных людей, нанося тупой удар в затылок, чтобы обезвредить на время, на время, которого мне бы хватило, чтобы покинуть дворец.

Их было всего трое. Трое молодых ребят, которых я затащила в зал, закрывая за собой двери и зная, что никто не услышит их за пологом тишины.

— Где они и умрут! — вновь этот голос, отчего рука вздрагивает, когда я просовываю меч между мраморными ручками дверей.

— Они. Не. Умрут! — твердо чеканя каждое слово, ответила своему невидимому собеседнику. — В течение нескольких минут придут в себя...

И бросятся к дверям. Только сколько тогда у меня будет времени?

— А тебе не кажется, — вновь этот жуткий голос, — что одежда стражника будет уместнее, нежели плащ с плеча мертвеца?

У меня нет времени на лишние переодевания! Будь я даже в облике охранника, все равно выделялась слишком низким ростом и длинными волосами, которые спрятать займет времени больше, чем сбежать из дворца.

На это голос ничего не сказал, оставляя меня в долгожданной тишине, которая, однако, совсем не помогла собраться с мыслями. На центральной лестнице выстроили чуть ли не почетный караул из пяти таких же молодых охранников, хотя я помнила, что раньше здесь пустовало место и лишь внизу защищали проходную арку. Коридор, ведущий к заднему двору, через который можно было бы тоже выйти, наоборот, оказался на удивление без наблюдения, в то время как пройти его в прошлые разы не предоставлялось возможным.

Всего один пролет. Подняться на первый этаж. И именно в этот момент оттуда должен был идти придворный маг! Замерла, прижимаясь к стене, в надежде, что эр Кассиан свернет в другую сторону, когда в голове вдруг вновь раздался воображаемый неясный голос:

«А ты подойди к нему и попроси помощи! Он всегда был слишком жалостлив, вдруг и сейчас поможет беглой убийце?!».

Это не так... Эр Кассиан просто видит свет там, где его нет.

Слушаться и подходить не стала, продолжая из-за угла наблюдать за пожилым и временами таким странным магом. Что он испытает, когда узнает правду? Когда поймет, что те, кого он вырастил, мертвы? Мне сложно было представить, как можно любить кого-то столь беспринципного и жестокого, как император или его брат, но эр Кассиан искренне любил мальчишек, что когда-то подобрал, и также искренне будет горевать.

На мгновение стало больно. Вина поглотила сознание, напоминая, как было мне, когда я потеряла близких. И именно это предстояло пережить магу...

Он не почувствовал меня. Не мог. Ведь во мне не было сил, и в данной ситуации это было плюсом. Главное — выйти незамеченной для глаз, остальное было неважным, охранные заклинания и так выпустят, ведь они направлены на тех, кто входит во дворец, а не покидает его, только вот, если стражу и его величество с братом найдут раньше, чем мне это удастся, то тогда я точно отсюда не выберусь!

Видимо, кто-то был на моей стороне, делая всё, чтобы я незаметно покинула дворец. Эр Кассиан свернул в другую сторону, давая возможность перебежать к дверям. Выход к конюшням на удивление тоже оказался чист, как и смежный коридор с купальнями, ведущий в оранжереи.

Однако стоило мне выйти в сад, как я поняла, что совсем забыла о главном! Здесь везде были храмовники в своих неизменно белых плащах с символами лисицы. Пусть они и не могли почувствовать во мне опасности, незаметно пройти в любом случае не удастся. Особенно если вспомнить мой внешний вид...

— Темный бог!

Странным было другое – я впервые не испытывала страха. Того всепоглощающего ужаса, что всегда одолевал меня, стоило увидеть императорских «воинов света». Сейчас я думала лишь о том, чтобы скорее покинуть этот проклятый дворец и найти воду, в которой можно было смыть чужую кровь и тошнотворный запах, что преследовал меня с того самого мгновения, как покинула жертвенник.

«Запах совести никогда не смоется»! – едко напомнил голос, который я просто проигнорировала, не в силах даже спорить.

«Конечно, ведь ты понимаешь, что я прав!»

В этот раз мне уже захотелось ответить, а точнее послать куда подальше, но не успела, встретившись лицом к лицу с одним из храмовников...

***

— Как вам это удалось? – услышал первое Лариисиэль, стоило ему открыть глаза и увидеть знакомую пожилую пару напротив.

Только теперь и они с Найри были в числе тех, чей возраст решили украсть. Однако его подопечная совсем не постарела, более того, хранитель прекрасно помнил, что именно она явилась за ним в круговорот жуткого прошлого, которое до сих пор временами являлось в кошмарах.

— Почему вы не постарели? – не унималась Марэко, желая узнать правду.

— Хватит, — осадил её уставший и охрипший голос Раймона. – Не получилось и прекрасно! Может, теперь эти виорийцы хоть немного догонят свой истинный возраст!

— Догонят, — охотно подтвердила Найри, чувствуя невероятное облегчение, ведь в какой-то момент она по-настоящему испугалась, что не сможет достучаться до Ри. – Обязательно догонят, а то и перегонят, когда мы разорвем эту нескончаемую цепочку.

— А это возможно? – тут же спросила другим тоном женщина, не скрывая проскользнувшей в голосе надежды. – Я сколько раз пыталась, ничего не выходило!

— Нам просто надо вернуться к регалиям, — уверенно ответила девушка, заранее уже зная откуда-то ответ. – Они не только освободят город, но и вернут вам с Раймоном молодость.

— И все равно, — заупрямилась Марэко, не желая мириться с тем, что от нее ускользало происходящее. – Я ведь видела, как проклятие начало действовать даже на эльфа, что казалось просто невозможным, однако над тобой просто испарилось.

— Мне бы самой хотелось знать ответ на этот вопрос, — искренне ответила Найри, не замечая недовольства пожилой магини. – Просто боль Ри оказалась настолько сильна, что оставить его наедине с ней не имела права.

Лариисиэль невольно растерялся от слов девушки, Марэко тоже не нашлась, что ответить, скептично подняв брови и тем самым показывая, что думает на этот счет, а Раймон вдруг насмешливо фыркнул, после чего наглым образом пристыдил хранителя:

— Я почему-то наивно полагал, будто эльфы взаправду защитники людей, а не наоборот, не говоря уже о том, что ты позволил себе встать за спину девушки!

— Это называется доверие, — не повелся на провокацию эльф, больно уколов зазнавшегося нариатца. – И то, что я дорог Найри, так же как и она мне.

И не удержавшись, мысленно добавил: «Тебя же ей просто жаль...».

Каково же было его удивление, когда Раймон вдруг услышал. Неужели прежние силы хоть немного к нему возвращаются?

— Это, конечно, все очень мило, но мы делать что-то будем? – резонно подметила Марэко.

— Ой! – спохватилась Найри, которая все это время пыталась подобрать такие слова, чтобы не обидеть ни Лариисиэля, ни Раймона. – Нам в самом деле лучше поторопиться, пока не вернулся Акан Муллак Бэй. – Затем девушка прикрыла глаза и твердо продолжила: — Он не вернется еще пару часов, будучи уверен, что петля времени сомкнулась, однако дом окружает сильная защита, которая не выпустит нас так легко...

— Да кто ты такая? – не унималась Марэко, которая уже давно поняла, что девчонка не простой маг, и дело не только в том, что её сила кажется женщине знакомой.

Только ей никто не ответил.

— Я смогу снять щит, — успокоил всех Ри, – как и провести к регалиям, благо дорогу запомнил, но... — тут он посмотрел на Марэко и Раймона, чей возраст сейчас варьировался около семидесяти-восьмидесяти лет. – Сможете ли вы идти с нами?

— Они обязаны пойти! – решительно вмешалась Найри, не сомневаясь, что Ри запомнил путь. – Именно они должны разорвать это проклятие, тем самым вернув себе свои года! По-другому никак.

Зная, что спорить с подопечной бессмысленно, он только согласился, тем более что оставить этих двоих в беде после напоминания о собственном ужасном прошлом бывший наследник Светлой Империи не мог...

***

Время остановилось. Сердце тоже. Я просто не могла пошевелиться, нос к носу столкнувшись с голубоглазым храмовником, что смотрел прямо на меня, но словно не видел. Казалось, мужчина смотрит сквозь. Когда же он сделал шаг в мою сторону, я в последний миг успела отскочить, неожиданно осознавая, что храмовник попросту не видит сбегающего убийцу!

Не только он! Другие тоже не видели. Я спокойно прошла рядом с ними, наконец понимая, какой именно второй артефакт был у Аль Виры. Какова вообще возможность, что мне могло так повезти и попадется амулет для отвода глаз?

Знать бы, еще насколько его хватит! Давно ли заряжен? Неприятно выйдет, если магия спадет в самый неподходящий момент. И почему тогда сработал только сейчас?

Впереди знакомые ворота, магию которых я больше не вижу, но знаю, что она есть, напоминая, как когда-то при помощи нитей и тени разрушила её, чтобы ночью покинуть дворец. Теперь мне не нужно было бояться, что эта светлая магия храмовников меня засечет. Во мне не то что тьмы больше не было, а вообще ничего!

Здесь совершенно ничего не изменилось. Будто и не проходило шесть долгих лет. Та же каменная узкая дорожка на склоне, ведущая в город. Да и сама столица больше не поражала своей красотой, вызывая во мне лишь равнодушие и даже отвращение. Отвращение к самим людям, которые жили здесь, не зная бед и того, что творилось за стенами их небольшого уютного мира.

Однако мой путь был направлен именно туда. Какой нормальный убийца после содеянного отправится в город рядом с местом преступления? Скорее наоборот, постарается уйти как можно дальше, петляя тропинками через лес, лишь бы не нашли. Мне же казалось, что это будет как раз первым, что сделают. Тем более что отследить обычного человека эр Кассиану будет тяжело. У них нет ничего моего, что бы могло помочь. Единственное, что мне нужно было — это как можно скорее избавиться от вещей Аль Виры.

Как бы мне ни хотелось оставить амулеты себе, а именно они могли помочь сбить с толку. Стащив с первой попавшейся бельевой веревки чьи-то штаны с рубашкой, я наконец переоделась и поспешила в сторону леса, чтобы там спрятать артефакты вместе с плащом. Оставалось надеяться, что император не сообщил о моем трупе, иначе кто-то умный сможет предположить правильный исход событий, пусть и столь невероятный. Всегда считалось, что только Темному богу под силу воскрешать, а выходит, Имара тоже на это способна.

Ближе к вечеру вернувшись обратно в город, я поняла, что мои расчеты все-таки оправдались — если имперские гончие и отправились на мои поиски, то тихо и без должного шума. Было очевидным, что случившееся постараются скрыть, тем самым делая мне услугу. Хотя, сказать по правде, я совершенно не знала, с чего начать поиски Эрии и как могу помочь миру. Да и желания у меня не было. Хотелось просто забыться глубоким сном. Тем более что я сильно сомневалась, не привиделись ли мне те первые маги, утверждающие, будто могу остановить тьму, а даже если и привиделись, в одном они все же правы – навыки никто не способен отобрать, значит, неплохо бы раздобыть меч.

«Умойся сперва, воительница доморощенная! — вновь напомнил о себе въедливый голос. – Навыки ты уже и так продемонстрировала...».

А я была настолько уставшей и эмоционально выгоревшей, что даже желания спорить или что-либо отвечать не нашлось, разве что вновь убедилась – эта грубая речь точно не могла принадлежать императору. Скорее у меня раздвоение личности и это, наверное, очень плохо.

В очередной раз свернув в узкий проулок, я нашла то, что искала, а именно неприметный постоялый двор, на втором этаже которого были гостеприимно распахнуты окна.

«Ты не только убийца, а еще и воровка?!» — презрительно фыркнул пакостный голос, без труда поняв мои мысли.

И был абсолютно прав, так как я собиралась влезть в это самое окно, надеясь, что внутри никого не окажется. На мое счастье, конечно же, оказалось, точнее, оказался – дремавший на кровати высокий худощавый мужчина средних лет, в позе и одежде которого можно было распознать опытного наемника, а по аристократичной бледности лица – состоятельного господина, что навевало на определенные мысли о его странном выборе ночлега. Я не сомневалась, что даже во сне этот мужчина следит за обстановкой и, значит, прекрасно почувствует постороннего, а потому следовало поскорее убираться отсюда.

«Зато посмотри, какой у него меч!» — невозмутимо привлек мое внимание все тот же голос, вынуждая остановить заинтересованный взгляд на тонком лезвии, из-за чего я непростительно упустила необходимое время.

Все произошло в одно мгновение. Успела только ощутить порыв ветра, как на меня сверху навалился хозяин комнаты, после чего то самое лезвие, что стало причиной моей задержки и невнимательности, острием обратилось ко мне.

— Жить надоело? – на удивлении спокойным голосом поинтересовался мужчина, однако не убирая меч.

— Простите, — пошла на попятную я, пристыженно опуская глаза в пол. – Не вызывайте стражу, молю! Я по тихому уйду, пожалуйста, мне нечего было есть и...

— Плохо играешь, — неожиданно перебили мою заготовленную речь. – Ты не воровка и уж точно не уличная попрошайка! – внимательный взгляд остановился на моих запачканных руках, которые я запоздало поспешила спрятать за спину, чем лишь рассмешила хозяина комнаты. – На тебе одежда с чужого плеча, чужая кровь, спутанные волосы, ноги еле держат и дрожат руки. Так, может, начнем заново? Что ты натворила и кто такая?

Молчу, лихорадочно пытаясь придумать выход из ситуации.

«А его нет!».

— Ладно, — неожиданно сжалился мужчина, опуская меч. – Сперва иди умойся, а после спокойно поговорим.

И невозможно было понять, что он задумал. Действительно ли хочет просто поговорить или все-таки вызовет стражу?

— Никого я не вызову, — прекрасно догадался о моих мыслях этот странный мужчина. – Однако мне будет интересно послушать, что ты вообще намеревалась сделать, залезая в чужую комнату? Обокрасть спящего? Не очень разумно в таком компрометирующем виде по окнам лазить. Кровь чья? Он хоть жив?

И вновь молчу.

— Понятно, — вынес свой собственной вердикт мужчина и указал рукой на маленькую дверь. – Можешь принять душ. Полотенца справа.

Я долго стояла под водой, нервно оттирая чужую кровь. До боли натирая тело мочалкой, пока не покраснела кожа. Однако предусмотрительный голос оказался прав – легче мне не стало, а этот металлический запах не перебивался никаким душистым мылом, напоминая о содеянном.

Стоило лишь на миг закрыть глаза, как видела остекленевший взгляд императора. Последние минуты его жизни и наш небольшой диалог прокручивались в голове жутким напоминанием, не желая меня оставлять. Тем не менее я заставила себя хотя бы ненадолго отвлечься и выйти из ванны, закутавшись в предложенное полотенце. Страха не было. Даже вызови этот мужчина охрану, в чем теперь сильно сомневалась, казалось сейчас такой мелочью по сравнению с тем, что творилось в моей голове.

— Другое дело, — довольно произнес хозяин комнаты и пригласил к столу. – Смею предположить, что насчет голода ты не обманула, поэтому я взял на себя смелость угостить тебя.

Два бутерброда и кружка ячменного пива, видимо, заказанная снизу, помимо воли мгновенно отозвались в голодном желудке, но садиться я не спешила, не зная, чего можно ожидать от мужчины, который предложил незнакомой убийце разделить ванну и еду.

— Стоит ли напоминать, что это ты ворвалась ко мне в комнату? – непринужденно напомнил хозяин этой самой комнаты. – Кто еще кого опасаться должен?

— Меч у вас в руках, а не у меня, — резонно уточнила я и все-таки села за стол.

— И я бы уж точно не рискнул дать меч особе в твоем состоянии, — не преминул заметить мужчина. – Тем более что ты прекрасно справляешься и без него. Кто тот, кому не повезло попасть под твою горячую руку? Какой-то пьянчуга? Насильник, что не рассмотрел в тебе закаленные черты воина?

Его Величество и Первый Паладин Империи... — мысленно ответила я, где-то внутри до сих пор сомневаясь, что всё это правда.

«Правда-правда! – тут же вмешался внутренний голос. – И когда об этом станет известно — начнется полный хаос! Неплохой подарок Темному богу, не правда ли?».

— Меня зовут Савьен Исталь, — продолжал тем временем мужчина, так и не дождавшись от меня ответа. – И нам нужны такие люди!

— Нам это кому? – недоверчиво уточнила я, все же откусывая хлеб с вяленым мясом. – И какие «такие», если вы меня совсем не знаете!

«Что верно, то верно, вряд ли он хоть немного представляет уровень твоего сумасшествия!».

— И почему вы так уверены, что я убила пьяницу или насильника?

— На самом деле мне абсолютно все равно, кто это был, — неожиданно удивил Савьен Исталь. – Главное, что ты воительница, которая может убить. Более того, я не ошибусь, если скажу, что ты ненавидишь эту систему, а война забрала у тебя близких.

— С моим жутким рутовским акцентом любой может предположить такое, — сухо заметила я, в последнее время все больше разговаривая на родном языке, нежели на таротском. – И я все еще не услышала, кто «мы»?

Отвечать мне не стали, молча протянув знакомую монету, ту самую, что когда-то дал храмовник взамен на свободу, отправляя зачем-то на Архипелаг Жемчужный, о чем за всеми этими событиями я успешно позабыла. Впрочем, сейчас меня меньше всего волновал лорд Эриан Нар.

— Ты знаешь, что это? – искренне удивился Савьен, замечая мою реакцию, тем не менее пришлось его разочаровать:

— Нет, просто уже встречала.

— Это символ двенадцати королевств — символ свободы и повстанческих союзов, которые стремятся возродить былой мир.

И каким тогда образом она оказалась у лорда Нара? Неужели храмовники тоже среди повстанцев?!

— Я из союза «Солнечных», и сейчас нам как никогда нужны те, кто может сражаться...

— Мне это больше не интересно, — пожала плечами, больше всего на свете желая просто забыться крепким сном, однако понимая, что не смогу себе этого позволить. – Не интересно, что будет с Империй и остальным.

Все, чего я хочу — это вытащить Далиона из Подземного царства.

— Разве что, — с надеждой проговорила я, — вы скажете, что среди вас есть могущественные маги, способные вызвать духов семи дорог...

— Я не думаю, что они отзовутся, – проявил познания в этой области повстанец. – Духи семи дорог не приходят к смертным, однако, если тебе так необходимо встретиться с сильным магом, это вполне можно будет устроить. Пусть среди наших и нет кого-то сильнее целителей, зато в дружественном союзе наверняка найдется маг четвертого уровня.

— И что же вы хотите от меня?

— Устранить имперского сыщика в рядах Тайной канцелярии.

— А если откажусь? – все же спросила, не желая вновь ввязываться во все это.

— Твое право, — невозмутимо отреагировал мужчин, не показывая истинных эмоций. – Тем не менее ты, кажется, хотела встречи с магом.

— Не такой ценой...

Не убивать снова. Не становиться в очередной раз чьей-то пешкой для «благих» целей. Не терять драгоценное время.

— Возможно, я ошибся, — задумчиво проговорил Савьен Исталь, — однако монету все-таки возьми, если вдруг передумаешь. С её помощью ты всегда сможешь с нами связаться. Поверь, в этой войне никто не сможет остаться в стороне. Либо с нами, либо против нас.

— От предложений к угрозам?

— Всего лишь факт, — пожал плечами мужчина. – В любом случае у тебя будет время подумать, а мне на рассвете предстоит долгая и изнурительная поездка.

На рассвете он действительно уехал, оставив комнату в моем распоряжении еще на сутки, однако отдохнуть я так и не смогла. Сон не шел. Всю следующую ночь я просто пролежала на кровати, бездумно глядя в потолок, лишь бы избавиться от навязчивых картин минувших событий. Помогало мало. Пыталась даже честно взвесить все «за» и «против» неожиданного предложения вступить в ряды повстанцев, однако возможность встречи с магом не могла превысить последствия этой работы. Я не хотела становиться наемным убийцей. По правде говоря, ничего не хотела, кроме как вернуть в этот мир Далиона. Только от меня постоянно все чего-то хотели! Темный бог, храмовник, император с его братом, первые маги, что даже умереть спокойно не дали, а теперь еще и повстанцы. И вновь возвращаться к тому, с чего начала? Ни за что! Мага я смогу найти и без их помощи.

Не надеясь все-таки уснуть, встала и подошла к столу, где лежала все та же злополучная монета.

— Спасибо, но я вынуждена отказаться от вашего предложения!

Монета безучастно полетела в открытое окно.

***

И не знала Кори, что повстанец по имени Савьен Исталь, один из основателей союза «Солнечных», по совместительству глава тайной канцелярии, неспроста предложил незнакомой девчонке столь важную миссию. Мужчина прекрасно был осведомлен, кто залез к нему в окно, слишком хорошо помня портрет шестилетней давности и неудачную попытку убийства его величества. Она изменилась. Сильно изменилась. Тем не менее не узнать её было невозможно.

Лорд Савьен не представлял, как ей удалось вырваться из заточения и кого она уже успела убить, однако со слов «Белых Раян» эта девушка даже без прежних сил оставалась достаточно сильной, а главное — имела все причины желать Кан Роте смерти, тем самым становясь полезной их делу.

«И как всегда Эрия всё преувеличила, — не смог не подметить мужчина, вспоминая отчет наемницы. – Впрочем, за шесть лет той жизни любой мог измениться!».

— Как минимум прежнего желания мести в ней точно больше нет, — вслух размышлял мужчина, направляясь обратно на базу. – Ненависть штука не стабильная, она имеет свойство остывать, а значит, завербовать девчонку, скорее всего, уже не выйдет.

В любом случае сейчас были дела куда значимее, нежели эта девчонка. Необходимо было как можно скорее доставить полученные бумаги союзам. Информация о Кан Роте, которую они в себе таили, могла изменить абсолютно всё!

Однако куда любопытнее было, кто же их прислал?

***

— Далеко ещё? – обеспокоенно поглядывая назад, спросила Найри. – Они уже знают, что мы сбежали, и куда направляемся тоже знают!

Ри чуть было не ответил, что если бы не груз в виде престарелого убийцы и такой же престарелой наемницы, они были бы уже на месте, но вместо этого заверил, что осталось совсем немного. Если его яркое пламя чувствует, что именно они должны взять в руки реликвии его рода, так тому и быть. Он привык доверять чутью маленькой девочки, что так быстро повзрослела, и которую хранитель так глупо ревновал к нариатцу, прекрасно понимая, что не имеет на это прав. Только ничего не мог с собой поделать, замечая взгляды этого озабоченного старика, кои он кидал на девушку. Впрочем, еще и до всей этой ситуации тяжело было не заметить, что Раймону приглянулась Найри.

Противное чувство собственности не хотело покидать эльфа, который, казалось, давно осознал ошибки прошлого, намеренно избегая внимания и по-детски наивной ещё ласки подопечной. Возможно, из-за того, что не улавливал в мыслях Найри прежних чувств. Нет, она не перестала его любить, наоборот, но чувства эти стали другими – словно та влюбленность и игривость ушли на задний план, уступив место новой симпатии.

«Я совсем не изменился! – в который раз мысленно упрекнул себя эльф. – Все такой же эгоист!».

Однако если Ри умел держать лицо, Раймон был несдержан и не считал нужным скрывать своих эмоций. Он сам не мог толком объяснить свою подсознательную неприязнь к светлому эльфу. Возможно, из-за манеры того держаться и говорить, что всегда претила выросшему в бедности наемнику, а возможно, это чувство появилось ещё в их первую встречу, когда Лариисиэль позволил Найри пойти танцевать с другим, зная, кого именно девушка хочет видеть в партнерах. И ведь она тоже нравится эльфу, это тяжело не заметить, но он по каким-то причинам держит дистанцию. Может, именно это причина взаимной антипатии? Раймона жутко бесила черта некоторых, когда ни себе ни другим.

И не знали мужчины, что женская половина их небольшой процессии прекрасно осведомлена об этом. Найри всегда хорошо чувствовала эмоции людей, ещё с тех далеких времен, когда родители были живы, а Марэко всё поняла в силу своего опыта и банальной внимательности.

«Мальчишки! – насмешливо фыркнула про себя женщина, будучи наслышана об инфантильности светлых эльфов. – Впрочем, этот достаточно серьезен для эльфа. Интересно, сколько ему лет?»

И тут же другая ностальгическая мысль: «Что-то давно за меня мужчины не соревновались...».

Пора исправлять!

— Что исправлять? – тут же спросила Найри, давая Марэко понять, что последнюю фразу, видимо, озвучила вслух.

— Мой внешний вид!

— Лучше характер, — не преминул из вредности подметить Раймон. – На внешность глаза закрыть можно, а вот вытерпеть стервозность не каждый способен.

— Хам и грубиян! – совсем не обиделась наемница, успев привыкнуть к его стилю общения, однако не сумев сдержать язвительного ответа: — Так ты только отпугнешь девчонку, нежели понравишься.

«Девчонка» прекрасно поняла о ком речь и без утайки заявила:

— А он уже мне нравится!

— Может, мы займемся делом, — не выдержал Лариисиэль, пытаясь скрыть боль в груди, вызванную словами его яркого маленького пламени. – Не на увеселительной прогулке!

— Не злись, — ласково беря за руку друга, прошептала Найри. – Тебя я люблю!

Теперь в пору было Раймону за сердце хвататься, в то время как Марэко вовсю веселилась, одновременно с тем, где-то глубоко внутри опасаясь этой странной, такой непосредственной, открытой и одновременно зоркой девчонки, которая каким-то неуловимым движением вдруг напомнила другую...

«Как я сразу не поняла?!».

— Так вот почему ты кажешься мне знакомой! Я ведь уже встречала эту силу! Вы ведь даже внешне похожи...

«Но, видимо, столь сильные различия в характере заставили меня позабыть о наглой рыжей магине, что влезла в мои планы!».

— Вы видели Кори? – мгновенно поняла Найри то, что у мужчин вызвало немой вопрос на лице. – Когда? Где? Она все-таки жива, да? Я была права!

Вопросы градом посыпались на растерявшуюся женщину, которая не смогла понять столь очевидного сразу. Сестры! Как? Как у той самоуверенной соплячки может быть такая наивная сестра? Или это всего лишь наигранность?

«Нет! – тут же сама себе ответила Марэко. – Она в самом деле до невозможности странная...».

Кажется, Найри задала очередной вопрос, более того, к ней присоединился и её спутник, но Марэко не услышала их, впервые узрев те самые великие регалии прошлого, что они с Раймоном искали!

Скипетр Виорийских эмиратов и посох Нариата поблескивали в свете магических огней, невольно притягивая к себе взоры гостей. Однако стоило сделать к ним шаг, как за их спинами резко опустилась стена, словно капкан, загнавший зверя в ловушку.

— Вы правда верить, что можете уходить и брать с собой древний артефакт?

Он возник прямо из песка! Совсем как в прошлый раз. Только выглядел моложе и сменил длинную в пол рубаху на свободные синие штаны и короткую жилетку.

— Хотя мне быть очень интересно, почему на тебя не подействовать наш магия? — юный Акан Муллак Бэй, которого невозможно было не узнать, с любопытством склонил голову, обращая все свое внимание на Найри. – Это быть просто невозможно!

Марэко поморщилась, жалея, что не может ударить этого ушлого проводника, что также обманом их заманил. Она чувствовала усталость от быстрой ходьбы и крушение собственных нарисованных в голове надежд вернуть себе молодость и магию. Однако Найри была другого мнения, ни капли не удивляясь появлению Бэя.

— Мы не верим, а знаем! – уверенно заявила девушка, акцентируя внимание лишь на первой фразе Акан Муллак Бэя. – Это нужно не только нам, а и вам.

— Да что ты говорить? – разозлился проводник, который на деле никакой не проводник. – Скажи это многочисленному народу, который хотеть жить!

И словно по велению его слов, рядом из песка одна за другой стали подниматься фигуры, приобретая облик тех, кого они здесь встречали: улыбчивая хозяйка, что дала им ночлег; та самая девушка, охранявшая состарившихся Марэко и Раймона; дети, которые подбегали с благодарностями к пожилой паре наемников, отдавших свои года, а уже после незнакомые виорийцы, что тоже были на службе в храме.

— Так что ты там говорить? – напомнил Акан Муллак Бэй. – Думаешь, мы хотеть исчезать? Исчезать навсегда?

Лариисиэль непроизвольно сделал шаг вперед, будто бы желая оградить подопечную, но виорийцы не обратили на это никакого внимания, как и сама Найри, что упрямо вышла вперед.

— Сожалею, но именно так и есть. Вы давно не живете, а крутитесь в водовороте замкнутого времени, которым вас проклял перед смертью ваш Властитель. Он не спас город, а уничтожил, похоронив вместе с регалиями на дне Виорийских песков.

— Глупый девочка! – криво улыбнулся юноша. – Мы продолжать жить, пусть не видеть света, но дышать, ходить...

— Нет! – без страха перебила Найри. – Когда вы в последний раз ели? Спали по-настоящему?

— Ой, да хватит любезничать с ними! – встряла раздраженная Марэко. – Она хочет сказать, что вы всего-навсего песок времени, как и весь этот песочный город! Песок, крадущий чужие года, чтобы прозябать, влача свое жалкое существование.

— Я вовсе не это хотела сказать, — с нотками легкого упрека произнесла девушка. – Однако то, что вы делаете, неправильно. Вы губите себя! Если же позволите помочь, обретете настоящую свободу, которой вас лишили...

Она говорила и говорила, озвучивая то, что было на душе. Никто не перебивал её, внимательно слушая и отчего-то веря словам. Даже вечно скептично настроенная Марэко вдруг поверила, будто Найри в самом деле может помочь этому потерянному во времени городу. Казалось, устами девушки говорит кто-то знающий и могущественный, не сомневающийся в своих действиях.

Ри подумалось в этот момент, что он не ошибался в своих догадках – в Найри действительно течет кровь ассир, пусть нечистокровная, но только их сила способна убеждать и направлять. И неважно «как», «почему» или «зачем», главное, что она видит как правильно и способна это правильно сотворить. Единственное, что беспокоило Лариисиэля, так это для чего богам понадобилась ассира и как именно они хотят использовать её.

— Смерть, по-твоему, свобода?

— Искупление, — серьезно поправила Найри. – Спросите, чего они хотят? Не вы, Саид хан, а ваши люди!

Юноша вздрогнул всем телом. Как она поняла, кто перед ней? Столько времени ему удавалось обманывать забредших сюда глупцов, а какая-то еще несовершеннолетняя паршивка не только разрушила магию, а и в один миг раскусила его!

— Хан Бэй... — тихо позвала супруга приютившая нас хозяйка дома, ныне до боли сдавливающая плечи детей и переходя на виорийское наречие: – Что она имеет в виду?

— Мой султан? – на таком же непривычном слуху языке заговорила какая-то девчушка лет семи, что решительно вышла вперед, а за ней тут же ещё двое:

– Это правда вы, наш господин?

— Скажите им, — мягко попросила Найри, прекрасно поняв язык, который ранее никогда не знала. – Они любят вас и имеют право знать.

— Боги, — протянула Марэко, не веряще глядя на весь этот цирк. Она хоть и не знала в совершенстве виорийский, но когда-то давно интересовалась писанием их иероглифов, что дало возможность частично понимать, о чем речь. — По вам можно ставить пьесу в лучшем театре Марэты!

— Тшш! – шикнул на нее Раймон, который как раз ничего не понимал, тем не менее с интересом ожидал дальнейшего представления.

И только Лариисиэль не видел во всем этом ничего смешного, впервые за долгое время чувствуя эмоции других.

Разочарование. Злость. Недоумение. Боль.

Акан Муллак Бэй не стал лгать или отрицать слова Найри, но и что-либо объяснять тоже не стал. Просто кивнул и вновь обратил свой взор на ту, что открыла глаза его народу. Она стояла как ни в чем не бывало и ласково улыбалась, словно не чувствуя той угрозы, что исходила от мужчины. Раймон и Лариисиэль одновременно сделали шаг вперед, однако и сейчас Найри прекрасно знала, что делает. Сила, вырвавшаяся из рук султана, не причинила вреда, потому что в последний миг его руку перехватили. Перехватили обманутые люди, что постепенно стали окружать своего Властителя, требуя ответов, которые он не мог или не хотел им дать.

Этим и воспользовались Раймон с Марэко, которым Найри незаметно кивнула, без слов говоря взять регалии. Стоило им только прикоснуться к посоху и скипетру, как в тот же миг яркий свет ослепил всё вокруг, развеивая опасения Лариисиэля насчет того, что артефакты его рода окажутся незаряженными силой.

— Что вы наделали?! – вскинулся Акан Муллак Бэй, но было уже поздно.

Сила высвободилась, волной сметая погрязшие во времени души виорийцев и одновременно с тем возвращая украденные года Марэко и Раймону. Они одновременно молодели, вместе с тем высвобождая года других несчастных забредших за регалиями душ, которые с благодарностями исчезали в рассыпающем песочном потолке зала.

— Вы не понимаете! – отчаянно шептал на своем языке Владыка этих земель. – Мы все исчезнем!

Только Найри как раз понимала всё намного лучше – народ Султана слишком устал от такой жизни и давно хотел покоя, ныне старея на глазах и рассыпаясь в пыль.

— Идем с нами, Бэй, — вдруг тихо попросила женщина супруга, касаясь старческой рукой растерянного и злого юноши. – Мой султан, моя любовь, они простят, только...

— Нет! – упрямо качнул головой он, не желая покидать родной город, словно капитан утопающего корабля, что всегда остается за штурвалом. – Я не брошу город.

— Города больше нет, Саид хан, неужели вы не видите этого?

Саид хан не ответил, с болью наблюдая, как рушится то, что так было ему дорого. Как в прах рассыпаются стены, не оставляя за собой ничего. Он любил свой народ, любил город и пески, а эта девчонка всё разрушила. Безымянный бог бросил виорийцев, но он, их Султан, всегда был рядом, и вот такая ему благодарность? Кто в здравом уме выберет смерть?

— Тот, у кого ещё есть душа... — загадочно ответила Найри на незаданный вслух вопрос. – И вы тоже можете пойти с ними, не цепляйтесь за жизнь, которой больше нет.

— Заткнись, дрянь! – со злостью выкрикнул мужчина, поднимая руку, которой не суждено было опуститься на рыжеволосую ведьму.

Марэко даже не использовала собственной вернувшейся магии, а просто направила посох, который вобрал в себя расколовшуюся душу Акан Муллак Бэя Саид хана.

— Ты поспешила, — разочарованно произнесла Найри. – Он имел право на перерождение.

— Не имел! – не согласилась наемница, опуская все еще светившийся посох. – Ты дала ему шанс, а он не воспользовался им.

Найри не стала спорить, зная, что Марэко все равно не поймет. Просто подошла к женщине и вдруг протянула руку.

— И чего тянешь руку? – неприязненно сощурилась женщина. – Язык проглотила? Регалии наши.

— Ваши, — покладисто согласилась Найри. – Мне лишь узнать, жива ли сестра и где она, а после отдам их.

Раймон заинтересовано протянул девушке скипетр, но взял его Ри, который и не думал, что когда-то будет держать столь древнюю реликвию своего рода. Только не суждено ему уже узнать, как так получилось, что они стали регалиями человеческих королей. Столько раз он представлял себя с ним, но никогда не думал, что этот день всё же наступит.

Скипетр ощутил силу эльфов, засветился ещё ярче, наполняясь прежним могуществом, дрожа в изящных руках бывшего наследника Светлоэльфийских земель. Одновременно с тем откликнулось и сердце Шандракара, вынуждая Марэко изумленно выпустить из рук посох.

— Что происходит? – непонимающе спросила она.

— Регалии наполняются магией истинного владельца, — ответила всевидящая Найри, с искренним восторгом наблюдая за преображением своего хранителя.

Который, к слову, не видел ничего, будто бы провалившись в черную бездну небытия и слыша шепот древних предметов. Они словно ждали его появления, искренне радуясь знакомой магии, а Ри вдруг понял, почему именно в этом месте к нему начали возвращаться его былые способности. Конечно! Ведь именно сердце Шандракара забрало когда-то его могущество. Теперь же Лариисиэль чувствовал не только свою подопечную, но и Марэко с Раймоном, не сомневаясь, что сможет при надобности убедить их в чем угодно. Неизменный дар, направленный на восприятие и воздействие, вернулся вместе с эмпатией, позволяя Ри ощутить прежнюю власть.

— Кори жива? – дрогнувшим голосом напомнила Найри, вырывая эльфа из этого странного оцепенения.

Он ответил не сразу. Приблизился к замершей девушке и протянул светящийся наконечник посоха.

— Прикоснись...

Найри послушно выполнила, и в тот же час перед глазами вспыхнули яркие картины. Заброшенный храм. Высокие врата. Арка. Яркий свет, сквозь который трудно рассмотреть расплывчатые силуэты, но в одном из них она узнала ту, что так долго искала, в смерть которой не желала верить.

— Жива! – Найри радостно подскочила к хранителю и крепко-крепко обняла. – Она все-таки жива!

— Почему же тогда её кровь показала смерть? – задумчиво проговорил Ри, не понимая, как такое возможно. – Ты ведь сама после искала её родственной магией!

— Не знаю, — безразлично пожала плечами девушка, в отличие от своего хранителя не задаваясь этим вопросом. – И не хочу знать, главное, она жива!

— Да что ей сделается! – с досадой выплюнула Марэко, которая в тайне надеялась, что эта живучая тварь подохнет на рудниках.

— За что вы так сильно ненавидите её? – развернувшись к женщине, проницательно поинтересовалась Найри, чувствуя неприкрытую неприязнь к сестре. – Она вам что-то сделала?

— Сделала! – раздраженно подтвердила наемница. — Вмешалась, куда не следовало, и испортила мне все планы.

— Она всё исправила, — неожиданно проговорила Найри, однако не вдаваясь в подробности и не объясняя, что именно имеет в виду под своими словами. – Не держите на неё зла.

И только Раймон, всё это время непривычно молчавший, пытался воедино сложить услышанное. Разве может быть так, что они говорят о той самой Кори? Тем более её сестру звали Ронни, а не Найри, впрочем, его тогда тоже звали иначе. Хотя да, глупо отрицать их схожесть. То, что он не увидел в начале, теперь вставало на свои места. Найри напоминала ему другую рыжую девочку, что когда-то в детстве он знал, однако характерами они разительно отличались.

«Да нет! – осадил сам себя Раймон. – Они о другой Кори!»

— Да плевать я хотела! – передернула плечами Марэко. – Давайте обратно регалии!

Ри только улыбнулся и спокойно вернул скипетр вместе с посохом женщине, вобрав в себя всю мощь артефактов. Сейчас они вновь были бесполезны, пока в них не вольют силу. Однако этим людям и не нужна была магия артефактов, в которой они даже не разбирались, хранитель прекрасно понимал, что для повстанцев это всего лишь символ бывших королей захваченных государств. Он заберет их потом, чтобы вернуть истинным владельцам, и неважно, когда это «потом» наступит, ведь теперь бывший наследник светлоэльфйиских земель не сомневался, что сможет вернуться.

Как и не сомневалась Найри, будучи решительно настроена встретиться с Кори. Знать бы только, что за разрушенный храм с красивыми вратами она видела. О чем и спросила вслух, не стесняясь ни Марэко, ни Раймона. Вдруг они знают?

Когда же Найри закончила свой короткий рассказ, остановившись на описаниях странных символов врат, вокруг воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь сыпавшимся песком с разрушенных стен бывшего зала, что теперь превратился в пустынную и холодную пещеру.

— Марэко, принесешь сама регалии? – неожиданно тихо проговорил Раймон, первым нарушая тишину и делая шаг к Найри. – Место, которое ты описываешь, называют вратами миров. Я хоть и не маг, но мой учитель всегда говорил, что император не так уж и не прав в своих желаниях вернуть могущество Безымянного бога, который ушел из нашего мира именно через эти врата...

— Есть пророчество, — вклинилась и Марэко, не давая напарнику договорить и вместе с тем игнорируя вопрос. – Будто бы трое наместников отворят врата миров и впустят в мир богов, только до сих пор доподлинно неизвестно, действительно ли за этими вратами находятся другие миры и существуют ли они вообще? Ни один ныне живущий маг так и не смог их отыскать.

— Кори смогла! – воодушевленно проговорила Найри, не сомневаясь, что видела именно эти загадочные никому неизвестные врата. – И даже больше — они откроются!

— И тут эта наглая соплячка влезла! – не удержалась женщина, злясь больше на саму себя, чем на ту самонадеянную девчонку. Ведь видела, что она не так проста, а предположить, что имеет дело с наместницей, не додумалась. Идиотка! Недаром же она была так важна Темному богу.

— Кори, — поправила Найри, мягко улыбнувшись женщине, — её зовут Кори.

— Лэкорил? – все-таки не удержался Раймон, чтобы не проверить свою гипотезу, и тем самым освобождая Марэко от очередного спора.

— Да! – взволнованно обрадовалась девушка. — Ты все-таки вспомнил?

— Я и не забывал... — покладисто признался мужчина, уже даже не удивляясь осведомленности Найри.

За их короткое знакомство он успел понять, что сестра подруги детства не совсем обычный человек и видит то, что от других сокрыто. Явно тоже унаследовала магические способности, а маги вообще народ странный.

— И вы туда же? – закатила глаза наемница. – Потерянные родственнички?

— Друзья, — не поняла сарказма Найри. – Раймон родом из Гортила, как и мы с Кори.

— Это всё прекрасно, — напомнил о насущном Ри, все то время вспоминая, что ему было известно о пророчестве, и перебивая пустую болтовню. – Только как отыскать врата, о которых никто ничего не знает?

Даже эльфийские старейшины, что всегда побаивались смертных с абсолютной чистой силой.

— Обратиться к богам...

***

Мастер Инь, известный своим спокойным нравом, впервые за долгое время никак не мог взять себя в руки. С самого утра он мерил шагами кабинет, не зная, как поступить. Не могло ведь им так повезти! После стольких лет неудач? Тем не менее, сны никогда ещё не подводили матерого главу Гильдии наемных убийц, а будучи от рождения не глупым и достаточно хитрым, мэтр Инь не спешил докладывать достопочтимому Коуссуро о том, что узнал. Такая информация не отдается за просто так, тем более он не сомневался — в Империи будут скрывать это до последнего, после чего обязательно начнется дележка власти.

— Видимо, боги на нашей стороне... — вслух произнес Инь Суэ, вновь вспоминая жуткое место из сна, где встретил Его Величество и Первого Паладина вражеской Империи. – А может как раз наоборот против? Это с какой стороны посмотреть.

Ведь по плану главы Белых раян необходимо было незаметно и умело настроить правителей Империй друг против друга, одновременно с тем подкрепляя всё повстаниями. Это должно было их ослабить. Тем более теперь, когда раскрылись дела Кан Роты!

Мужчина кинул довольный взгляд на стол, где лежала папка с бумагами. Она должна была попасть в руки Белым раянам, но по удачному стечению обстоятельств оказалась у Инь Суэ, которые не побрезговал замарать руки ради неё. Слишком ценной была данная информация, не менее ценой, нежели известие о смерти императора.

Теперь, когда Тарота осталась без предводителя, может начаться полномасштабный переворот... если конечно об этом узнают. Ведь можно под шумок посадить Радомиля, как и планировал когда-то Коуссуро Аши. Только как в таком случае быть с Марэтой? Придется действовать иначе и поочередно, надеясь, что сам Император Линь не вздумает воспользоваться смертью своего вечного противника.

Жаль покойники всегда молчат. Глава Гильдии сгорал от любопытства, не представляя, как кому-то удалось это провернуть. Они никогда не снимали щитов с опасных точек на теле, а эльфийская кровь регенерировала за считанные секунды. Марэко в своё время пришлось очень постараться, чтобы проклясть императора, а кому-то удалось задушить Аль Виру и снести голову Кан Роте? Это даже звучало невероятно! Тем не менее картины из сна были ещё слишком яркими, не скрывая причин смерти этих двоих.

Мастер Инь долго вынуждал себя привыкнуть к страшным покойникам, что приходили к нему с младенчества, однако и поныне не всегда мог остаться бесстрастным перед безголовым мужчиной, что нес эту самую голову в руке. В первое мгновение наемник даже протер свои узкие глаза, сомневаясь в том, что видит, но перед ним действительно находился император! И не успел он справиться с увиденным, как в следующее мгновение встретил ещё одного бледного гостя кладбища со следами синих отпечатков чьих-то рук на шее. Страх быстро смылся волной радости от осознания, кто именно перед ним.

— Только как мне лучше поступить? – в который раз вслух произнес мужчина, прекращая ходьбу и опираясь руками о дубовый стол.

Инь Суэ вёл собственную игру, преследуя другие интересы. Да, он хотел возвращения двенадцати королевств, однако то, что он узнал из бумаг Савьена, могло в будущем пригодиться. Мастер Инь никогда не любил быть всего лишь пешкой, а поэтому решил оставить эти два козыря в рукаве.

— Пусть пока всё идет своим чередом.