Глава 4

Высокопоставленные эльфы и эльфийки веселились в своей излюбленной манере, используя для собственных утех доставленных ко двору рабов. Он сам лично проследил, чтобы отобрали лучших из лучших. Темноволосые загорелые красавицы, экзотические альбиноски, рыжеволосые несдержанные магини, что невероятно возбуждающе изгибались под ним.

Все жаждали попасть на бал к сыну великого рода Льяриенори эль Сариэсильнара, будущему Владыке, а ныне юному принцу, что устраивал самые известнейшие приемы во всей Светлой Империи.

— Веселитесь, господа! Радуйтесь! Танцуйте! – громко объявил юный Лариисиэль из рода Льяриенори эль Сариэсильнара. – Пейте, сколько хотите, смейтесь, рассказывайте друг другу первые новости Империи, флиртуйте, занимайтесь любовью и просто наслаждайтесь жизнью!

Именно этого жаждал будущий Владыка и именно это обещал своим поданным, что с охотой посещали его балы – сладкую жизнь без тревог и осуждения. Всего лишь пятьдесят лет, и он примет скипетр отца. Что для светлого эльфа какие-то пятьдесят лет? И будет новая эра правления! Правления великого Лариисиэля Льяриенори эль Сариэсильнара, что в открытую подпишет закон о человеческих рабах, позволяя не скрываться великопоставленным эльфам, любящим бывать на торгах. Ежедневные балы, огромные застолья и веселая музыка будет литься из столицы Империи!

Избалованный наследник вырос разгильдяем и самолюбивым эльфом, который не думал о будущем своей страны, а лишь искал новые лазейки для собственных утех. Он не слушал наставлений отца, прекрасно понимая, что тому некуда деваться – Лариисиэль его единственный сын, а дочери никогда не смогут принять скипетр правления. Не слушал многочисленных советников и преподавателей, сбегая с очередного заседания либо на игрища, либо в гарем к своим многочисленным рабыням.

Когда тебе всего сто шестьдесят, кажется, что вся жизнь впереди. У тебя есть абсолютно всё, что только может желать душа. Красота, о которой слагают легенды. Здоровье, которому позавидует любой смертный. Нескончаемое золото и безмерная власть. Пусть даже ты ещё и не Владыка, но доступ к сокровищнице тебе всегда открыт. Сколько бы отец ни грозился лишить распоясавшегося наследника денежных благ, а мать все равно не могла долго смотреть на наигранные «страдания» сына.

Слишком большие возможности были у будущего правителя Светлой Империи. Пусть его власть ещё не абсолютна, но он уже волен казнить или миловать, раздавать или отбирать титулы, прекращать войны и даже начинать их. Только не это интересовало Лариисиэля, который недавно вошел в тот возраст, когда гормоны всё чаще брали вверх над разумом.

Благо эльфийки всегда были у его ног – только пожелай и они придут в постель. Вот и сейчас рядом две симпатичные остроухие леди крутились возле него, требуя внимания, коим, конечно же, он удостоил их. Ларисииэль знал, что после танца эти проказницы уведут его в покои, чтобы самозабвенно и вдохновенно заняться любовью, а может, прямо здесь, в просторном светлом зале, на глазах у множества свидетелей, ведь эльфы никогда не имели предрассудков. Они отличались от людей, которые даже чистую любовь могли извратить виной и собственным стыдом. Светлым эльфам никогда не понять, почему необходимо уединяться во время любви или почему мужчины отдают себя лишь одной женщине? Почему отделяют мужское от женского, считая происками тьмы однополую любовь? Почему возводят никому ненужные рамки вокруг себя вместо того, чтобы отдаться чувствам?

Это было одной из причин того, что светлые эльфы недолюбливали смертных и презирали, воспринимая их как диких животных, неспособных смотреть на вещи шире. Однако, несмотря на это, порою люди поистине удивляли эльфов. Впрочем, не Ларисииэля, который никогда не видел в них ничего большего, нежели красивых и глупых игрушек. Безликая череда пленниц прошла через его руки, прежде чем появилась та, что заставила изменить свое представление о человеческих женщинах.

Она не любила мужчин, не восхищалась эльфами и не мечтала о знакомстве с ними. Прикосновения, заигрывания и просто разговоры или намеки на интимное вызывали у нее отвращение и страх. На то были свои причины, которые Ларисииэль просто не хотел видеть, привычно выделив из троих подаренных ему девушек невысокую хрупкую брюнетку с необычной внешностью. Она смотрела на него не так, как остальные – в её больших темно-карих, почти черных глазах угловатой узкой формы не было любопытства, интереса или восхищения от встречи с живым эльфом, нет, там было чистое равнодушие.

Ларисииэль не привык к таким взглядам. Даже будучи на невольническом рынке среди ненавидящих всем сердцем Светлую Империю женщин, он притягивал взоры, эманируя чужой страх, смешанный с надеждой и немой просьбой заметить именно их. Почему-то они всегда ассоциировали его со сказочным прекрасным принцем, который обязательно заберет из этого нескончаемого кошмара. Красота, улыбка и дар Ларисииэля внушали рабыням веру, которой не суждено было сбыться, ведь прекрасный принц проходил мимо, не испытывая жалости или сострадания к людям.

Сейчас же, среди типичного чувства восхищения и надежды привезенных ему подарков, он поймал грусть. Настолько тоскливую, что его собственное сердце неприятно сжалось, вынуждая позабыть о всеобщем веселье и радости. Эта девушка просто не видела его, будто бы глядя сквозь. Он даже попытался внушить ей интерес к собственной персоне, но незнакомка лишь на миг скользнула по нему своим необычным взглядом, после чего вновь отвернулась.

— Твое имя? – спросил он на всеобщем, снимая с собственных плеч настойчивые ласковые руки эльфиек и делая шаг к новой необычной пленнице.

Однако девушка словно не заметила его вопроса. Вместо неё поспешил ответить сам принесший дары великопочтимый маэстро Марссиваэль.

— Она вас не понимает, так как была доставлена из самой Марэты!

В тот же миг вокруг, не смущаясь, стали обсуждать новость. Ещё никогда в Светлой Империи не было уроженок этого дивного государства.

— Посмотрите на её необычный разрез глаз, — продолжал маэстро Марссиваэль, — на прекрасные черты лица, подчеркнутые аристократичной бледностью...

Лариисиэль как раз и смотрел, с интересом отмечая все новые и новые детали непривычной внешности восточной человеческой красавицы.

— Было трудно достать её, хотя в новой империи и существует до сих пор рабство, — поделился с наследником великопочтимый эльф, который не одно столетие предоставлял девушек с людских земель. – Император Марэты отказался от сделки и не дал согласия на открытия защитного поля возле своих земель, однако король соседнего государства оказался более охочим к деньгам и даже...

Сказать по правде, юный наследник уже не слушал маэстро, желая поскорее опробовать новую игрушку.

«Интересно, принадлежность к другой расе отличает их в постели? – нетерпеливо размышлял Ларисииэль, незаметно передавая девушке нужные ему чувства. – Взгляни же на меня!».

Он никогда и никого не принуждал силой. Зачем, если в его власти внушить любую мысль? Однако эта странная темноволосая красавица отчего-то не реагировала на его попытки, а стоило ему прикоснуться к ней, как она вздрогнула и отступила.

— Привести в порядок, после ко мне! — коротко приказал он, подозвав к себе совсем мелкого слугу эльфа, после чего обратился к гостям: — Две другие в вашем распоряжении!

А приглянулись «две другие» многим, отчего в ближайшее время танцы и беседы перешли в нечто большее. Впрочем, на балах юного Ларисииэля это было привычным делом. Молодые эльфы и эльфийки прекрасно знали, чем обычно заканчивался такой вечер. К слову, вечеров этих в последнее время было слишком много, так как наследник пользовался тем, что Владыки с супругой нет в Цветограде – столице Светлой Империи.

Хотя стоит заметить, что до женитьбы его отца были и пышнее балы, ведь эльфы по своей натуре очень эмоциональные, порою импульсивные и безответственные любвеобильные особы. Стоит ли удивляться, что Ларисииэль вырос таким, когда его собственные родители почти не уделяли ему времени, быстро сплавив сына и дочерей слугам? При этом светлые эльфы никогда своим детям ни в чем не отказывали. Ещё поэтому угрозы отца о закрытии сокровищницы для сына теперь не имели нужного эффекта, пусть даже мать прониклась бы его новой идеей воспитания.

В ту ночь впервые девушка под ним не стонала от удовольствия, а кричала от страха, кусалась, царапала и дрыгала ногами, не поддаваясь его эмпатии. Слова, которые он говорил, просто ударялись о стену непонимания. Однако пойти за советом не позволила гордость, хотя разум шептал, что учитель, который с детства обучал его магии и контролю собственной силы, как всегда обязательно найдет ответ. Только как наступить на собственное самолюбие, унижаясь в столь интимном вопросе?

В сто шестьдесят не задумываешься, что есть вещи поважнее собственной гордыни или репутации, но когда понимаешь, становится слишком поздно. Знал бы он тогда о странном черном коконе, окутавшем сердце необычной пленницы, может, и сложилось всё иначе? Был бы не таким зацикленным на себе эгоистом, поразмыслил, отчего девушка реагирует так, отчего даже на простое слово закрывается.

Это была его первая ошибка. Нет, в ту ночь он не причинил ей боли, Лариисиэль был избалованным самовлюбленным эгоистом, но точно не садистом. Благодаря его дару пленницы любили своего хозяина, восхваляли и уже просто не видели другой жизни. Жизни, где бы не было его. Однако то, с каким упорством новая черноокая рабыня пыталась избежать любого его прикосновения, приводило принца в исступление.

Тогда он совершил вторую ошибку – пошел все-таки за советом к наставнику, который помог снять преграду в языке. Только это оказалась абсолютно бессмысленно, ведь девчонка не захотела с ним говорить! Все, что ему удалось узнать – это имя. Странная рабыня по имени Азиль продолжала упрямо молчать на все его вопросы, отвечая искренним пожеланием провалиться в Темное царство.

Она не поддавалась внушению, не хотела с ним говорить и просто отворачивалась каждый раз, когда он входил в её комнаты. Желая привязать к себе богатством, принц выделил своей новой рабыне самые шикарные и просторные покои, только и этого подарка она не оценила. Не нужны были ей эти роскошные апартаменты, хоть запри в темнице — ничего не менялось. Это задевало юного эльфа, временами выводило из себя, невероятно бесило и просто доводило до бешенства, пока не стало его третьей ошибкой – раз не магией, значит, силой. Словно что-то сорвало внутри. Смыло волной все принципы и преграды, желая сорвать с пухлых губ необычной пленницы стон, вынудить посмотреть на него, захотеть его, произнести его имя...

Сумасшествие?

Да, она сводила его с ума, сводила своим неповиновением. Он хотел научить эту до глупости смелую девочку с черными глазами правилам светлоэльфийского престола, где все покоряются лишь ему.

Чтобы навсегда запомнила, кому именно отказала!

Понадобилось всего два дня, чтобы сломить самонадеянную пленницу. Она стала покладистой, знала свое место, выполняла любой приказ, иногда даже без слов, достаточно было одного жеста, чтобы утонченная Азиль подскочила с места и припала к его ногам. Только и это было не то, чего хотел Лариисиэль, не желал наследник эльфийского престола видеть на прекрасном лице своей рабыни ту самую маску равнодушия, что увидел в их первую встречу.

Это стало четвертой его ошибкой – имея дар к эмпатии, он не распознал за маской равнодушия жажду мести. Не понял, что смиренно ублажая его, Азиль мечтает о смерти своего хозяина. Почему-то он не чувствовал этого в ее эмоциях. Восточная бледнокожая красавица умела оставаться равнодушной, такой же равнодушной, когда ночью заносила кинжал над его сердцем. Он бы и не проснулся, если бы не одинокая слеза, упавшая на грудь. Слеза, разрушавшая то наигранное равнодушие, которое так умело разыгрывала пленница.

Однако не хватило человеческой девчонке силы духа убить.

И это стало пятой ошибкой юного наследника. Он недооценил Азиль, не став даже наказывать. Легко перехватил руку, из которой в тот же час выпал кинжал, повалил на постель, нависая над плачущей девушкой, и с ужасом остановил взгляд на синих разводах, что днями ранее сам оставил на её хрупком теле.

— Почему?! – с отчаяньем и болью выкрикнул он ей в лицо, не понимая, что с ним происходит. — Почему ты не поддаешься моей магии?!

А девчонка лишь громче разревелась в ответ.

— Я ведь не такой, я не... — он не мог подобрать слов, приходя к очевидному выводу, что именно такой. Жестокий зверь, о котором он сам никогда не догадывался. И именно она пробуждает в нем это страшное чудище, коим Лариисиэль из рода Льяриенори эль Сариэсильнара рядом с ней становится.

Более того, это её сопротивление на самом деле нравилось юному наследнику. Безрассудство, которое раз за разом вынуждало пленницу давать ему отпор, было приятным разнообразием за ворохом согласных на все рабынь и эльфиек.

— А какой? – наверное, впервые заговорила с ним Азиль, не считая того раза, когда под давлением назвала свое имя. – Ты забираешь девушек от их семей, увозишь к себе во дворец ради собственных забав и лишаешь дома! Вы, эльфы – хладнокровные сволочи, который заслуживают смерти!

— Только убить ты так и не смогла...

— Не сегодня так завтра! – с отвращением выплюнула она. – Либо казни!

— Но до тебя я никогда никому не причинял боли, — зачем-то произнес Ларисииэль, не считая свои поступки столь плохими, чтобы заслужить звания сволочи. По крайней мере, до встречи с ней. – Это ты меня таким сделала! Другие пленницы сами хотят меня...

— Нет! – с отчаянным смешком перебила Азиль, отводя от него взгляд черных глаз. — Ты заставляешь их так думать, но у них другая жизнь! Сколько вас, остроухих уродов, которые убивают нас в бесчисленных гаремах, в какой-то момент позабыв о сломанной и ненужной игрушке? Думаешь, особенный, раз твои рабыни живы и имеют всё? Посмотри, что ты сделал со мной, лишь потому, что не смог на меня влиять! Это мой дар и мое проклятие. Дар моего народа! Северо-восточных марэтанцев! На нас не действует никакая магия, между тем я обычная смертная, даже не маг, вот просто такая особенность, и за неё мне приходиться платить слишком высокую цену! Ты прав – мне даже не хватило сил уничтожить тебя!

— Ты могла просто поговорить со мной, — растерянно проговорил эльф, впервые не зная как себя вести и отпуская девушку.

Его словно загнали в угол. С одной стороны он понимал, что имеет в виду эта необычная пленница, а с другой – он действительно никогда и никого до неё не принуждал к постели. Так что вынудило его так поступить? Желание растоптать? Унизить? Выбить спесь упертой рабыни?

— Это бы ничего не изменило, — как-то устало и тихо ответила она, — ты эльф, а вам плевать на чувства людей, мы для вас всего лишь вещь, максимум забавная зверюшка, с которой можно поиграть, а после выбросить, либо запереть в клетке и временами любоваться. Тебя и не интересовало никогда, кто я такая, вспомни свой первый вопрос, когда понял мой язык, вспомни, чего ты хотел! Это бессмысленный разговор, просто сделай с несостоявшейся убийцей то, что должен.

Ларисииэль не спешил что-либо говорить, действительно вспоминая, что его первые слова, когда он смог понимать Азиль, были: «Ты моя рабыня и должна отвечать, когда тебя спрашивают!», но он просто не привык к тому, что кто-то может сказать ему: «Нет!».

— Перед тобой вовсе не то бездушное чудище, какое ты рисуешь в своем воображении! Прежде я никогда не убивал своих рабынь и не собираюсь этого делать сейчас.

Пусть даже своей неудавшейся попыткой убийства она нарушила закон Светлой Империи.

— Только по твоим словам не бил и не насиловал, — сухо напомнила девушка. – Так кто же ты, если не чудовище?

— Не нужно было отказывать принцу, – разозлился светлоэльфйский наследник. – Если бы не противилась, всего того не произошло...

Она горько рассмеялась, но никак не прокомментировала его слова.

— Я не убью тебя! – вновь упрямо повторил Лариисиэль.

— Тогда я попытаюсь снова! – Она встряхнула длинными черными, как уголь волосами и зло взглянула на ненавистного хозяина. – И я никогда не лягу с тобой в одну постель по собственному желанию, хоть избей до полусмерти.

— И кому от этого хуже?

Последняя ошибка, которая навсегда изменила жизнь Ларисииэля. Не умел он извиняться. Тем более извиняться перед какой-то человечкой, что посмела так пренебрежительно с ним говорить. Посмела занести над ним кинжал! И тем не менее он в самом деле не наказал Азиль, желая изменить её мнение о себе. Юный наследник сам не знал, зачем ему это, а другие тем более не понимали, что вдруг случилось с их господином. Он больше не заглядывал в гарем, всё свободное время уделяя той, которой не нужно было это. Все, чего ей хотелось, это обрести свободу, которую у неё украли, в то время как Ларисииэль мечтал увидеть её улыбку, узнать, как она улыбается, как светятся черные глаза, когда счастлива. Может ли он подарить ей хотя бы миг этого счастья? Может ли исправить то, что натворил? Начать все заново? Не принуждать, а вызвать искреннее желание быть с ним?

Самоуверенный наследник был уверен, что ему удастся, и больше ни разу не прикасался к ней. Впервые за сто шестьдесят лет Лариисиэль из рода Льяриенори эль Сариэсильнара приходил в покои к девушке не за удовлетворением собственных низменных потребностей, а всего лишь для беседы. Эта странная марэтанка с необычным именем Азиль рассказывала удивительные вещи, однако на вопросы о себе все также не отвечала, ловко уходя от темы.

Ларисииэль по-настоящему верил — раз она хотя бы теперь говорит с ним, значит, он на верном пути. Только прежних ошибок было не исправить. Они тяжелым покрывалом давили на плечи восточной красавицы, которая прекрасно помнила свое обещание жестокому хозяину, который лишь на время надел маску доброго лицемерия, дабы получить желаемое. Азиль никогда не была глупа или доверчива, но жизнь почему-то преподносила ей жестокие уроки. Захват её народа, жуткий плен, который до сих пор снится Азиль в кошмарах, спасение, что в действительности оказалось безжалостным обманом, долгая поездка на корабле и наконец Светлая Империя, где эльфы из детских сказок предстают хладнокровными бездушными чудищами. Для нее это не стало новостью – народ северо-восточных марэтанцев прекрасно знал о пороках созданий Светлой богини, которые вместо того, чтобы защищать людей, стали их использовать для собственных благ, однако девушки, что ехали с ней, до последнего не верили её предупреждениям. Эльфы – зло? Глупости! Они наше спасение!

Сколько таких девушек было на том корабле, которых брали прямо на площади небольшого портового эльфийского городка и только потом решали, подойдет ли она достопочтимому светлоэльфийскому господину? Сколько наслушалась Азиль рассказов тех, кого встретила на своем пути. Несчастные, использованные, никому не нужные больше рабыни, которым повезло выжить. А повезло ли?

На рынке Азиль выделялась среди других и сразу приглянулась знатному пожилому эльфу, который выбирал пленниц для самого наследника. Девушке было абсолютно все равно, какая сволочь её купит – она хотела лишь, чтобы это произошло быстрее, дабы вновь попробовать бежать. Два раза Азиль ловили и два раза избивали плетью в наказание, но в третий раз она верила, что обязательно все получится.

Не получилось. Этот эльф просто магией защелкнул что-то на руках, и всё – не пошевелиться без его разрешения, не встать. И никаких розг или угроз. И вот теперь, спустя столько времени, в роскоши и богатстве, где её кормят и усыпляют бдительность, она вновь собирается бежать. И поможет ей в этом тот, от кого она менее всего ждала бы помощи.

Во дворец вернулся Владыка с супругой, которому, конечно же, доложили о новой рабыне и странном поведении наследника. Только очередной разговор с ним ни к чему не привел. Браться за ум сын не хотел, а доводы о том, что пора задуматься о невесте и наследнике, лишь разозлили юного Лариисиэля, чьи мысли занимала человеческая девчонка с черными глазами.

— Отец, я не собираюсь жениться только для того, чтобы подарить Империи столь долгожданного наследника, — в который раз ответил Лариисиэль, не преминув напомнить: – Как минимум ещё пятьдесят лет, пока сам не взойду на трон.

Принц прекрасно понимал, чего добивается отец в действительности, думая не о будущем внуке, а о том, чтобы усмирить собственного сына.

— И если вы продолжите на меня давить, отец, — холодно проговорил эльф, — я подарю вам бастарда от рабыни!

— Ты сам прекрасно знаешь, что ребенок от женщины станет таким же рабом, как и его мать, — не повелся на пустую угрозу Владыка. – Также хочу напомнить, что полукровки – это изгои нашей Империи, потому настоятельно рекомендую не забывать о предохранении, если эта девчонка, в самом деле так тебе дорога, как говорят при дворе. Более того, едва ли она сможет выносить дитя с тем, как ты себя ведешь. Я не узнаю тебя, Лариисиэль! Ты никогда не был таким.

Однако наследник не желал обсуждать свои проблемы с отцом и просто встал, положив конец неприятному разговору.

— Пойми, я всего лишь хочу, чтобы мой единственный сын излечился от своего пагубного пристрастия! – сказал напоследок светлоэльфйский Владыка, когда за единственным сыном закрылась дверь.

И излечил, сделав все, чтобы у этой девчонки, которая верила, будто может незаметно покинуть столь охраняемый дворец столицы, вышло задуманное. Он даже направил помощника, который бы точно увел подальше эту человечку. Не хватало бы, чтобы она в самом деле понесла от наследника светлоэльфийского престола! Позор их великому роду! Собственный сын плюет на закон, приводя во дворец рабынь и позволяя другим! Неужели он не понимает, к чему это приведет?!

— Глупый юнец!

Впрочем, куда сильнее поразило семисотлетнего правителя то, когда сын стал вывозить эту рабыню за пределы дворца, словно равную ему! Сперва побережье, морские прогулки, затем пикники и поездка на мастистых жеребцах в степной лес. Так больше продолжаться не могло! Человек не ровня эльфу, тем более наследнику целой Империи!

Однако то, чего так сильно боялся Владыка, произошло – его сын полюбил эту девчонку! Никогда он ещё не видел, чтобы Ларисииэль так убивался из-за чего либо. Казалось, пропажа этой рабыни свела его из ума! Он носился по дворцу, устраивал скандалы, ежедневно отправлялся на поиски, пока однажды не узнал правду. Правду, которая помогла разыскать Азиль и навсегда рассориться с отцом.

Ошибка за ошибкой вела юного наследника к пропасти. И это убивало Владыку, который не мог ничего поделать, наблюдая, как сын себя губит, игнорируя высокородных эльфиек, которые идеально подходили будущему правителю Светлой Империи. Однако не знал он того, что задумал Лариисиэль, будучи серьезно настроен жениться на рабыне. Те несколько дней, которые наследник искал Азиль, боясь самого страшного, казалось, перевернули весь его устоявшийся мир. Он не хотел больше терять её и готов был пойти на многое, тем более теперь, когда девушка все-таки сделала шаг навстречу, когда тот странный черный кокон рассыпался в прах, открывая сердце Азиль. Прав оказался учитель, когда сказал, что лишь время и доверие помогут. От чистого сердца Лариисиэль пытался наладить отношения с той, которая, казалось, никогда не простит. Может, до конца и не простила, но пошла навстречу, участвуя в безумных разговорах до утра, в какой-то момент все-таки одаривая эльфа поистине прекрасной улыбкой, которую он так жаждал увидеть.

Как ни противилась Азиль, а сердце открылось перед мальчишескими выходками юного эльфа, открывая его с совершенно другой, неожиданной стороны. И, кажется, не было тех минут боли, не было принуждения и угроз – Лариисиэль умел быть другим, он был другим – беззаботным, веселым, совсем не похожим на того самоуверенного принца, который не знал, как вести себя с человеком, что не поддается на его чары.

Они были счастливы. Действительно счастливы, пусть и недолгое время. Судьба не прощает ошибок, а судьба в лице правителя Светлой Империи тем более. На что надеялся сто шестидесятилетний юнец, заявляя Владыке, что берет в жены рабыню? Верил, будто отец благословит их союз? Потому что его чувства настоящие?! Или раз до этого времени ему всё позволялось, то и теперь позволят? Рабыне можно дать новое имя, титул и статус, чтобы никто не посмел и слова сказать, только человеком она все равно не перестанет быть.

Он настолько сильно отдался этим новым неестественным чувствам, что готов был пойти на любые условия отца, давно позабыв о своей прежней глупой идее позволить открыто ввозить в столицу людей, вывести из тени невольнические рынки и аукционы. Лишь увидев все глазами возлюбленной, Лариисиэль понял всю ту вседозволенность, которая была в руках светлых эльфов по отношению к людям. Азиль изменила его, открыла глаза на правду, показав другую жизнь, коей он никогда не знал, и за это наследник Светлой Империи был и всегда будет ей благодарен.

Тем не менее у Владыки были свои взгляды на эту неправильную связь. Он приказал увезти девчонку в ту же ночь, отправив принца подписывать договор. Ложь во имя блага. Он поставил условие, зная, что сын выполнит, а сам планировал лишить его рабыни. Владыка понимал, что это только сильнее усугубит и без того хрупкие отношения, что установились после его прошлого вмешательства с побегом. Однако он готов был рискнуть ради будущего своего сына. Ради их великого рода и Империи.

Эльфы живут долго. Слишком долго. Сколько бы он провел с этой девчонкой? Лет тридцать? Пятьдесят? Может, даже больше? Ничего. Пройдут года и он поймет. Пусть столетия, но человек никогда не станет во главе Светлой империи!

И никто, кроме самой Азиль, еще не знал, что под сердцем зародилась новая жизнь. Запретная. Жизнь, о которой никому нельзя было знать! Как бы она ни доверяла Лариисиэлю, как бы ни предала саму себя, полюбив того, кого обещала убить, а понимала, что их ребенок станет таким же рабом, как она. Как бы сильно будущий правитель эльфийских земель ни любил ее, как бы ни клялся взять в жены и подарить свободу, а тут её никогда не будет. Не будет той свободы, которой заслуживает это дитя, вместо пожизненного клейма раба.

Это медленно убивало её. Она не знала, что делать. Бежать в таком положении опасно и глупо, оставаться – тоже. Рассказать возлюбленному? Просить отправить домой? Светлые эльфы никогда не отпускают своих рабынь и никогда более не позволяют покинуть пределы их земель. Азиль знала, что он не отпустит, не сможет, тем более теперь...

Тогда пришел Владыка. Он специально отправил сына из дворца, чтобы переговорить с девчонкой с глазу на глаз. И уж точно не ожидал, что рабыня окажется столь покладистой. Не пришлось даже уговаривать, пытаться очернить сына или подкупать деньгами. Девушка сама попросила свободы, пообещав никогда не возвращаться. И Владыка бы с радостью согласился, если бы не ощутил то, что так пыталась скрыть девчонка. То, что в будущем могло разрушить Лариисиэлю жизнь...

— Я дам тебе свободу и защиту на территории Светлой Империи, – холодно проговорил мудрый эльф, принимая нелегкое решение. – Никто никогда не найдет тебя, но ты должна написать моему сыну такое письмо, чтобы он возненавидел тебя, чтобы не вздумал искать. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду...

Азиль понимала. Прекрасно. Однако глубоко внутри сомневалась, что хоть какие-то слова заставят возлюбленного не искать, тем более после того, как черный кокон проклятия слетел с её души и Лариисиэль это знал. Знал, что смог достучаться до сердца загадочной восточной красавицы.

Ложь далась с трудом, но Азиль все же написала то, чего так хотел от неё Владыка. Написала, не подозревая о том, что ему известно о внуке, не подозревая о жестоком замысле того, кто жаждал сохранить свой род от позора. Между тем богам было угодно, чтобы она выжила. Перевернувшаяся не случайно на обрыве карета рухнула вниз, разламываясь о камни на мелкие деревянные доски и теряясь на дне синей глади воды, принимая в свои объятия всех, кроме черноокой девушки, охраняемой своим древним народом.

В это время вернувшийся во дворец Цветограда наследник Светлой Империи вместо возлюбленной нашел в своих покоях лишь короткое письмо, написанное её же рукой:

«Ты был прав, я не смогла и не могу тебя убить! Однако ты ошибаешься, если думаешь, будто полюбила. Я никогда тебя не любила! Да, тебе удалось снять мое проклятие, удалось подобраться очень близко, но ты эльф, а я ненавижу вас! Всем сердцем ненавижу! Одно лишь твое лицо вызывает во мне отвращение, не говоря уже о прикосновениях и грубых ласках неумелого юнца. Скажешь, а как же те разговоры? Ночи, что пролетали словно миг? Отвечу – всего лишь игра. Ведь я говорила, что сбегу, помнишь? А если попытаешься искать, то убью... себя – это мне под силу!».

Показалось, кто-то выбил из-под ног опору. Дышать стало тяжело, а пальцы со злостью смяли листы бумаги. Что же, зря надеялся, будто череда его ошибок так легко забудется. Он мог это понять. Мог понять, почему Азиль так и не простила. Даже почему вновь бежала! Однако ложь понять Лариисиэль был не в силах. Разве можно улыбаться столь искреннее и в то же время в душе ненавидеть?

— Ты плохо знаешь людей, — сказал тогда отец, — они всегда лгут, даже самим себе.

— Я найду её! – решительно заявил наследник, не боясь пустой угрозы. – Найду и заставлю ещё пожалеть о содеянном.

— В этом нет потребности, — вдруг прошептал Владыка, кладя руку на плечо сына. – Девчонку нашли сегодня утром у Солнечных берегов... мертвой.

— Где она? – дрогнувший голос Лариисиэля совершенно не понравился Владыке, в особенности его изменившийся темный взгляд.

— Там же, — с легким безразличием ответил родитель, — воды приняли тело. Или я должен был приказать притащить мертвую рабыню сюда? Ты ведь должен был понимать, что не сейчас, так через десять, двадцать лет, она бы все равно покинула тебя. Люди живут слишком мало. У тебя будут и другие смертные, а также самые желанные эльфийки нашей Империи. Не сходи с ума, сын, этой девчонки больше нет, смирись и возьмись, наконец, за ум!

И не предполагал неопытный отец, к чему приведет его поступок. Не предполагал, насколько сильно ожесточит отказ Азиль самонадеянного и капризного юнца. Он менялся с каждым мгновением, изо дня в день, прокручивая в голове то проклятое письмо. «Игра!» «Всего лишь игра!»

Он теперь тоже играл. Играл с рабынями, словно с куклами, не задумываясь о том, причиняет ли боль, и не утруждая себя эмпатией. Ему хотелось, чтобы его ненавидели, хотелось, чтобы проклинали и также сопротивлялись, как когда-то черноокая красавица из Марэты, которая выбрала вместо него смерть.

Он не мог ей простить этого, обрекая все новых ни в чем не повинных девушек на страдания. Как там говорила Азиль? Эльфы издеваются над ними? Насилуют? Бьют? Так он станет таким, каким она его видела. До конца видела, улыбаясь в глаза и ненавидя за спиной, тем более это на время помогало утолить боль, что поселилась в душе юного принца.

Владыка хотел, чтобы сын занялся политикой – он занялся, все же подписав тот указ, официально разрешающий торговлю людьми. Хотел, чтобы сын женился — он выбрал себе невесту из самых высших эльфиек, но почти с ней не общался, возвращаясь ночами к своим бесчисленным игрушкам, чтобы заглушить внутренний крик и получить новую порцию удовольствия от боли этих кукол.

Если бы Азиль только знала, к чему приведет её обман. Знала бы, что на самом деле задумал светлоэльфйский Владыка, желая убить рабыню и собственного еще неродившегося внука. Она выкарабкалась из лап смерти. Выжила вопреки всему. Однако как быть дальше не знала. Оставаться одной на берегу было опасно. Дикие звери, выходившие в ночь на охоту, были не самым страшным здесь, куда сильнее беспокоило девушку, что она вновь попадет в руки к эльфам. И, конечно же, по насмешке богов, попала!

Она рисковала, когда кралась ночью на пришвартованное к берегам судно. Между тем надежда была сильнее страха. Надежда на спасение. Надежда вернуться к своему народу. Доплыть до центрального порта, откуда обычно уходят все торговые корабли к Муро, после чего спрятаться среди бесчисленного товара.

Вместо этого беглая рабыня вновь оказалась во дворце. До боли знакомом дворце Владыки Светлой Империи. Азиль поймали, когда она пыталась незаметно пересесть на другой корабль, и теперь всё вновь повторялось. Она и ещё три девушки были доставлены прямо в гарем наследного принца. Только в этот раз глубоко внутри Азиль радовалась тому, кого увидит, ведь он поймет... обязательно поймет причину, по которой так поступила, поймет желание подарить свободу их неродившемуся ребенку. И уж точно не ожидала девушка, что встретит её любимый холодным взглядом презрения.

— Это злая шутка богов? – изумленно выдохнул он, но не менее удивленная его реакцией марэтка отвечать не стала, чувствуя, как внутри разворачивается черная воронка глубокой бездны отчаянья.

Этот взгляд! Взгляд, полный ненависти и в то же время потаенной радости. Однако не могла она знать того, что на самом деле творилось в этот миг в душе Лариисиэля. Казалось, внутри него всё перевернулось, стягивая органы в тугой узел.

«Она жива! Азиль жива!».

— Отвести к остальным! – жесткий приказ, что разбивает сердце девушки на миллиарды мелких осколков. – Я потом ею займусь.

Она понимала, что не последнюю роль в этом сыграло оставленное ею письмо, но не могло же оно настолько изменить возлюбленного. Того, кто так старался доказать обратное, доказать, что любит, что не причинит вреда...

Когда же попыталась сказать правду, что произошло на самом деле, её просто грубо заткнули, не давая возможности оправдаться, показывая светлоэльфийского наследника с новой стороны, той самой, которой когда-то попрекала его.

И он стал таким...

— Ты даже не представляешь, на что оказывается способен отвергнутый мужчина, — без предисловий начал наследный принц, довольствуясь растерянностью своей бежавшей рабыни. – Каким изобретательным он становится в выборе мести для своей возлюбленной...

— Мести? – сипло прошептала девушка, слабо дергая кандалами. – Всего лишь за письмо?

— Молчать, дрянь! – замахнулся эльф, но руку на девушку так и не опустил. Не мог заставить себя ударить ту, что любил, пусть она и предала. Скольким он принес боли, а той, что принесла ему – не мог. — Моя ошибка в том, что позволил рабыне почувствовать себя кем-то больше, дать то, что положено высокородным эльфийкам, но впредь я этого не допущу. Ты сдохнешь моей рабыней!

Он хотел унизить. Оскорбить. Уколоть побольнее. Однако сделал хуже только себе, навсегда отпечатав в памяти черные глаза, полные разочарования. Они пронзили сердце больнее стрелы, вынуждая отбросить плеть, которой столь часто Лариисиэль наказывал своих игрушек.

Юный принц упал на колени перед рабыней, обхватил руками за талию, зарываясь лицом в атласную ткань платья, которое лично приказал слугам принести беглой восточной красавице, замер, боясь быть отвергнутым снова, но Азиль не предприняла попыток оттолкнуть, заставляя себя не шевелиться.

— Почему? – все же спросил. — Почему ты это сделала?

Имела ли она право сказать правду? Рассказать о просьбе его отца?

— Не молчи, прошу, Азиль!

— Я просто жаждала свободы, — правдиво проговорила девушка, помимо воли начиная перебирать шелковистые волосы возлюбленного. – Той свободы, которой уже никогда не будет, свободы для моей дочери...

Лариисиэль вздрогнул всем телом. Дочь? Их дочь?!

— Почему не сказала? – спросил вслух, в то время как мысленно пытался понять, почему сам не увидел сразу.

Не увидел новую жизнь под сердцем девушки, которую видел теперь? Не ощутил своей крови, что чувствовал теперь?

И вновь Азиль не ответила, понимая, что никакими словами нельзя объяснить то, что она испытывала тогда. Впрочем, почему «тогда»? Она и сейчас больше всего на свете боялась, что ребенок станет таким же бесправным рабом.

— Нет! – эльф решительно отстранился. — Никогда! Пусть ты не любишь меня, но сбегать не имела права! Ребенок не только твой и по закону принадлежит Светлой Империи.

— Люблю... — совсем тихо прошептала она, словно извиняясь за те жестокие слова, написанные в письме. – Тебе в самом деле удалось разбить мою стену ненависти, снять то черное проклятие, коим наградили меня мои мучители, удалось подарить настоящее счастье и вернуть способность доверять, но это не снимет с меня клейма рабыни, не даст каких-либо прав, оставляя навсегда лишь вещью эльфийского господина.

— Ты действительно так думаешь?

— Знаю, — грустно уточнила Азиль. – Даже если ты правда намеревался взять меня в жены, как говорил, этому никогда не бывать. Ты сам должен понимать, что человек не пара светлому эльфу, это понимает и твой отец. Светлая Империя не приняла бы меня, пусть сам наследный принц возжелал в жены человеческую девушку. Девушку, которая бы все равно умерла через какой-то десяток лет, а ты продолжал бы жить столетиями, имея рабыню-дочь, пока бы и она не умерла, так и не увидев никогда свободы...

— Отец? – ухватился за единственное важное слово Лариисиэль, не обращая внимания на безжалостные и одновременно верные упреки возлюбленной. – Ты говорила с Владыкой?! Он помог тебе бежать? Снова! И... — эльфийский наследник вдруг с неприятным холодком осознал. – Это он просил написать то письмо, чтобы я не стал искать! Даже солгал, будто мертва...

... чтобы наверняка убедить не искать!

— Я в самом деле чуть не умерла, — неохотно призналась девушка, своими словами помогая Лариисиэлю сложить картину случившегося воедино и увидеть то, что не увидела она, то, что каким-то образом упустил сам отец, отправляя его возлюбленную на верную смерть!

Эльф до боли сжал кулаки, чувствуя, как из глубин души поднимается ярость.

— Он еще пожалеет об этом! – сквозь зубы прорычал раненым зверем, не в силах принять очередное предательство отца, который, конечно же, считал, что делает только лучше, а на деле ломает жизнь не только ему и Азиль, а всем тем, на ком он после сгонял свою злость.

— Не надо! – ощутила боль возлюбленного черноокая красавица. – Это окончательно тебя изменит, хватит и того, что уже сделала я, в действительности порождая зверя, о котором столько твердила...

— Не ты, — покачал головой наследник. – Отец! И я этого так не оставлю! Кажется, в Светлую Империю пришло время перемен, и ты в череде этих перемен будешь первой, когда станешь женой эльфа!

— Ты забыл спросить, чего хочу я, — с грустью проговорила Азиль, которую по настоящему расстраивало то, что произошло с Лариисиэлем за время её отсутствия, то, как сильно изменили любимого жестокие лживые слова того проклятого письма. – И остался все таким же самонадеянным. Есть вещи, которые старшие знают лучше нас. Они умнее и опытнее нас. Твой отец просчитал, что было бы через пару лет, когда мой человеческий срок жизни подошел бы к концу, и принял, по его мнению, верное решение...

— Он хотел убить тебя! – вспылил раздосадованный эльф. – Или ты до сих пор не поняла, что это именно мой отец подстроил всё?!

— Поняла, — спокойно удивила Азиль, — но то, каким ты становишься, становишься из-за любви ко мне, пугает. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, не хочу, чтобы ты утратил самого себя, позволяя мести прокладывать тебе путь...

Лариисиэль удивленно замер, осознавая, что еще никто и никогда ему не говорил такого, не беспокоился искренне за него.

— Почему?

Девушка улыбнулась не то грустно, не то снисходительно.

— Я ведь уже сказала почему, но ты слышишь только себя.

Нет, Лариисиэль прекрасно слышал её признание, не мог упустить такое нужное слово «люблю», однако этого было мало, чтобы остановить его. Он не желал слушать никакие доводы, всё для себя уже решив. И именно это стало последней его ошибкой, совершенной со встречи с этой необычной девушкой восточной людской Империи. Юный наследник слишком привык, что отец все ему прощает, однако не зря ведь он Владыка всей Империи. Кажется, Лариисиэль стал забывать об этом, забывать о том, кто его отец, когда решил пойти против родителя. На что он рассчитывал, предъявляя претензии? Будто бы отец смутится? Или растеряется от того, что сыну все известно? Нет, он просто снисходительно улыбнулся, чем только сильнее разозлил Лариисиэля.

— Даже если девчонка выжила, это ничего не меняет – она останется рабыней, как и ее ребенок. Признать его тебе никто не позволит, да ты и сам должен понимать, что не можешь запятнать наш род. Эльфы не примут Владычицей какую-то смертную! Как и не примут в будущем этого ребенка.

— Тогда у них не будет никакого Владыки! – твердо заявил наглец, прекрасно понимая, что никто другой не займет это место, которое по их законам принадлежит только единственно кровному наследнику.

И вновь он недооценил отца, которого нисколько не напугала эта угроза.

— Не играй со мной, сын, ты еще слишком юн, чтобы угрожать мне, — вроде сказал спокойно, а в зале ощутимо похолодело. – Думаешь, спрятал девчонку и можешь ставить мне условия? Знай, если она так дурно на тебя влияет, я не побоюсь вновь прогневить богов и уже по-настоящему убить ту, что забила голову моего единственного сына глупостями.

— Только попробуй! – зло прорычал Лариисиэль, всем сердцем ненавидя отца в этот момент. – И я к демонам сотру твою Империю, стерев с лица земли вместе с тобой, построив свою собственную, где люди больше не будут рабами тех, кто клялся защищать...

И ведь выполнил угрозу. Как и отец. В этом они были похожи. Никто не уступил, тем самым погубив будущее. Не только Лариисиэль совершил свою самую ужасную ошибку, но и Владыка, когда схватил Азиль, чтобы с холодной решимостью приказать казнить ту, что навсегда испортила его отношения с сыном, ту, кто сотворил из его сына монстра!

Никто не имел права оспорить слово Владыки. Никто, кроме единственного сына, что осмелился пойти против воли своего отца, обезумев от злости и отчаяния. Однако больнее всего было от того, что никто не пришел ему на помощь. Никто не захотел услышать, считая такое решение Правителя Светлой Империи верным. Он в одиночку противостоял всем, уничтожая все то, что было дорого отцу, уже не различая, кто перед ним – подданный, рабыня или родная сестра. Злость смыла границы, а тьма завладела сердцем юного наследника, что охотно пустил её туда, желая спасти возлюбленную.

Много погибло в том гневе, как погибли и его чувства в тот момент, когда он увидел ужас в глазах возлюбленной. Она не спешила сбегать, просто стояла и смотрела, сжимая в руке подаренный амулет, что должен был отвести взор. Тем не менее Азиль не могла заставить себя сдвинуться с места, одними глазами передавая все те эмоции, что чувствовала.

Боль. Грусть. Вину.

За спиной уже бывшего наследника догорало пламя, охватившее место казни, что было уготовано для восточной красавицы. Место, разрушившее возможное счастье. Место, поглотившее огнем всех, кто явился посмотреть на ту, что приворожила юного принца.

— Уходи! – отчаянно попросил он, не в силах смотреть в её черные глаза, на дне которых плескались разочарование и ненависть. – Возвращайся домой!

Она ненавидела его. Ненавидела того, кем он стал! Он сам ненавидел себя, неожиданно осознавая, что натворил, вспоминая, как самая младшая из сестер просила остановиться, прекратить это сумасшествие, а он лишь оттолкнул, обуреваемый гневом и жаждой сделать так же больно собственному родителю.

Время словно замерло, а пелена безумия спала. Лариисиэль упал на колени, хватаясь за голову, после чего взвыл раненым зверем, не понимая, почему Азиль не уходит. Почему стоит, вновь подвергая себя и ребенка опасности!

— Это все мое проклятие, которое ты снял, — неожиданно тихо произносит девушка, в действительности не ненавидя его. — За ошибки, которые судьба не прощает! Освободив меня от черного кокона, ты открыл сердце не только для любви, но и той тьме, что была в проклятии. И мне по-настоящему жаль, что с тобой оно сделало, но в то же время я рада, что открыла тебе глаза на то, кем вы в действительности являетесь, забирая девушек от их семей и увозя для собственных утех.

Становится тихо. Невероятно тихо. Слова отца будто бы ударяются о невидимую стену. Их окружают, но все это кажется сейчас таким незначительным и неважным. Лишь взгляд Азиль, полный ненависти, остается в памяти.

— Ты не простила мне... — понимает он с болью, на что девушка качает головой, ведь это было не так.

— Простила, тем не менее это не значит забыла, пойми, содеянного не стереть из памяти, но я смогла тебе открыться, смогла впустить в свое сердце, несмотря на ту боль, что ты принес в начале, но мне снова больно! Больно от того, что ты делаешь. Я никогда не хотела, чтобы ты очернял свою душу...

— А я никогда не хотел вас терять, поэтому прошу, сожми кулон, иди, пока я могу удерживать отца и остальных! Пожалуйста!

— Услышь и ты меня, Ри! – вдруг сокращает его имя Азиль как никогда раньше. – Впусти!

Голос словно другой, не его черноокой красавицы, что вдруг на глазах начинает меняться, приобретая совершенно другие, незнакомые черты.

— Ты все же ненавидишь меня... — а перед глазами Лариисиэля осуждение и ненависть той, что говорит, будто простила.

— Нет! – девушка делает шаг навстречу, чтобы в следующее мгновение крепко обнять, вынуждая эльфа невольно отметить изменения в Азиль, которая вдруг почему-то стала рыжей. — Конечно, нет, Ри! Это все в прошлом, а я знаю тебя другим! Ты никогда никого не обидишь! Ты добрый и ответственный! Вспомни, как ночами сидел рядом, как закрывал меня от ужасов войны, успокаивал и обещал, что все будет хорошо. Может, когда-то ты и был тем, кого ты сейчас видишь, но это лишь воспоминания, не более, а твое сердце открыто и ярко светится! Я знаю это! Я вижу! Вспомни меня, вспомни ту, что охраняешь, и разреши помочь, иначе они испьют тебя до конца...

Лариисиэль непонимающе отстранился, пытаясь вспомнить, где мог уже видеть эти знакомые глаза оливкового цвета.

— Очнись же! – снова просит чужестранка, после чего окружающий мир с грохотом начинает рушиться, возвращая хранителя назад, в настоящее, где он лишь навечно загнанный в кулон образ, дабы отбывать наказание за содеянное много лет назад ...

А ведь Азиль выжила тогда. Действительно выжила, все-таки воспользовавшись подарком любимого. Смогла не просто сбежать из-под глаз Владыки и его стражи, а и вернуться домой, обратно в Марэту, где родила прекрасную и необычную девочку с острыми ушами, выдававшими в ней эльфийские корни. Девочку, что стала первой и единственной полукровкой на людских землях!

Только не суждено было Азиль увидеть, как вырастет их с Лариисиэлем дочь. Не пережила девушка роды, оставив маленькое дитя наедине со страшным миром. Миром, который не принимал кого-то иного, не похожего на них. Жестоким миром, который принес много боли и страданий «не такому» ребенку, пока однажды этот ребенок не встретил великого ученого, что навсегда изменил её тяжелую жизнь.

Как и изменилась жизнь бывшего наследника светлоэльфийского престола, который был наказан и в то же время спасен своим отцом. Смертоубийство навсегда лишало эльфа покровительства Арона и Имары, тем самым отдавая душу в руки Темного бога. Однако, как бы ни был зол Владыка на собственного сына, а допустить этого не мог, понимая, что не последнюю роль во всем этом сыграл он сам! Тогда пристыженный родитель принял решение заключить Лариисиэля в редкий артефакт, который мог в будущем спасти глупого эльфа. Все же он верил, что рано или поздно его единственный сын осознает содеянное и, возможно, очистит душу благими поступками...

Игрища – так называются у эльфов соревнования и бои, которые проводят в Аморассе.

Чёрный кокон – самонаводящееся проклятие, постепенно окутывающее душу человека, чтобы защитить от сильных потрясений. Может быть искусственно создано Темным магом четвертого уровня для обратной цели.