Глава 5

Дни тянулись здесь бесконечно долго. Он словно погряз в плотном вакууме безысходности, не в силах выбраться. Так долго искать сюда путь, чтобы в итоге застрять навсегда. Глава великого клана Меча раздражительным взглядом окинул стены храма, успев изучить их за столь долгое время вдоль и поперек, как и этот остров, которого не было ни на одной карте. Только мог ли он знать, что ступая сюда, уже никогда не вернется? Портал с хлопком исчез, навечно закрывая путь назад.

Шесть лет, как он здесь постепенно сходит с ума. Шесть лет, как чужая сила убивает чересчур амбициозного мага, а тьма насмехается над алчностью самонадеянного молодого мужчины, наконец отыскав то, что так давно хотела. Божественный меч. Тень, поглощающая души. Смертельное оружие, что унесло за собой тысячи жизней в руках Темного бога. Меч, охраняемый великим родом потомков Арона и скрытый на Безликом острове. Остров, о котором знал его клан и молчал, остров, о котором он сам узнал, лишь получив силу, ведь отец так и не раскрыл тайну наследия. Глупый! Расго отстраненно вспомнил родную кровь на своих руках. Только смерть главы дает право в их клане наследовать тайну божественного меча.

Однако он не чувствовал должного удовлетворения, уже и сам не зная, кто он или что. Будучи ещё в здравом рассудке, Даронн планировал забрать силу и у Далиона, чтобы не зависеть от них и самостоятельно открыть врата миров, а в итоге получил кольцо. Он сам не знал, почему не выбросил, почему носит то, что так отчаянно просил передать для Кори этот влюбленный в нее дурак. Не от того ли, что сам всегда испытывал к рыжей безроди чувства? Он ненавидел её и одновременно ею восхищался, но понимал, что вместе им не быть никогда. Они оба слишком своевольны, амбициозны и вряд ли бы прониклись идеями друг друга, следуя лишь собственным интересам.

Даронн посмотрел на тоненький золотой ободок на мизинце и криво улыбнулся. С самого начала все шло не так! Древние свитки хранителей знаний, что поведали ему, будто силу трех наместников можно объединить в одном, не предупредили о тьме. Она оказалась не подвластна чересчур самоуверенному магу. Волна холода и боли хлынула в алчное сердце, нашептывая странные и необъяснимые вещи. Однако лишь благодаря этому внутреннему голосу Расго удалось вовремя бежать из императорского дворца. Только без третьей силы ему не было смысла отправляться на архипелаг. И тогда тьма убедила мага, что лишь с древним мечом, охраняемым его кланом, он сможет получить нужную силу. И Даронн почему-то верил своему невидимому, но такому убедительному собеседнику, отправляясь к отцу. Только вот о ловушке глава рода умолчал, одарив наследника предсмертным подарком в виде вечного заключения. Умирая от руки собственного сына, он передал ему тайну меча, как того требовали традиции, но навеки запер, не раскрыв всей правды. Не знал Даронн, что ни один смертный, взявший в руки меч Темного бога, никогда не сможет покинуть Безликий остров. Клан лишь хранил тайну месторасположения опасного артефакта, но никогда не пытался овладеть им, передавая из поколения в поколение легенду их давнего предка, что когда-то принял волю богов, стерев с лица земли это место.

Теперь Даронн Расго повторял судьбу этого предка, будучи запертым на Безликом острове. И как тогда, много сотен лет назад, с ним тоже была тьма. Только в этот раз она питалась силой, постепенно разрастаясь, в то время как Даронн, наоборот, иссыхал, теряя не только разум, но и тело.

Но даже теперь он не оставил своей идеи открыть портал, погрузившись в сокрытые на острове знания. Научившись со временем блуждать снами, Даронн пытался заманить сюда Кори и Далиона, чтобы закончить начатое. И рано или поздно ему это удастся! Как тьме удастся полностью завладеть телом ненасытного мага. Между тем этого почему-то до сих пор не происходило. Шесть лет прошло, а мальчишка не утратил до конца воли, из-за чего всё ещё был не готов принять в себя Тёмного бога. Словно что-то не давало. Мешало.

Своим поступком глава клана Меча давал Тёмному богу шанс. Шанс воплотить задуманное. Воплотить то, о чем он так давно мечтал, будучи изгнанным братом и сестрой. Пусть не так, как сперва хотел Рангор, зато теперь он не только вернет свой верный клинок, былую силу и прежнее могущество, но и возлюбленную!

Оставалось самое малое... сломить несносного мальчишку!

***

Во мгле не существовало лета. Не было тепла. Казалось, в Зарот-та-Фиэст царствует вечная зима. Или, может, дело во времени, которое идет здесь совсем иначе — тягуче и медленно. Даже падающие с неба снежинки, прежде чем опуститься на крыши домов, словно бы на мгновение замирают в воздухе.

Снег везде. На черных крышах зигзаобразных домов, на козырьках, флюгерах и барельефах. Белое на черном. Как тот странный зал в черно-белую шашечку. В провалах темных окон сияют разрисованные морозом стекла, а я стою в одном тонком платье и мне совершенно не холодно. И даже уходить не хочется. На круглом балконе мрачного замка мне хорошо и спокойно. И впервые за свою недолгую жизнь я не ненавижу зиму, равнодушно наблюдая за танцем снежинок. Ведь она не виновата в том, что именно ей приходилось быть свидетелем моих несчастий.

Не было и солнца. В чертогах Темного бога господствовала неизбежная ночь. Казалось, город заснул в зимней тишине, но это было не так. В нем бурлила жизнь. Хотя какая жизнь, когда вокруг ни одного живого? Разве что демоны, но они в редких случаях спускались сюда с дальних гор. Они не любили жителей Зарот-та-Фиэст, перемещаясь непосредственно во дворец Владыки. Демоны предпочитали яркие и горящие души, а в городе тишины были лишь пропащие. Я не только это узнала от Рангора, порою он рассказывал удивительные вещи, а временами наши беседы были похожи на разговор двух умалишенных. С ним я будто постепенно сходила с ума. Лишь оставаясь наедине, могла привести мысли в порядок. И даже тогда все равно думала о нем, в глубине души желая вновь увидеть. Почему-то здесь забывались все те цели и мысли, что были раньше, однако о своей просьбе богу я не забывала, постоянно повторяя, чтобы она не ускользнула от меня, как всё остальное.

Рангор появился неслышно, аккуратно накрыл теплым плащом, после чего обнял со спины.

— Ты готова?

Разве может быть иначе? Я так сильно ждала этого. Верила. Может, это и вовсе было то единственным, что побудило меня к столь отчаянному шагу.

Он конечно слышит. Улыбается так, как умеет только он – совсем немного, одним лишь уголком рта, но мне и этого достаточно. Он проводит рукой, и зимний пейзаж темного царства сменяется незнакомой недорогой обстановкой. У колыбели молодая женщина, но все мое внимание акцентируется на самом младенце. Карие глазки, белые волосики и круглое улыбчивое лицо. Неужели это она и есть? Почему же не чувствую того тепла, что в прошлый раз? Тогда я была уверена, что передо мной отец, а сейчас ничего не испытываю, лишь пустоту и растерянность.

— Это правда Ронни?

— Да, Кори, — подтверждает бог. – Видишь, я выполнил твою просьбу, теперь твой черед.

Я смутилась, но выполнять свою часть сделки не торопилась.

— А мама? – серьезно напоминаю. – Ведь её новую жизнь вы мне так и не показали.

На удивление, моя наглость сходит мне с рук. Темный бог просто в очередной раз проводит рукой, и картинка за балконом быстро сменяется. Теперь передо мной шестилетний мальчик, которого я не могу не узнать. Пусть он и вырос, но глаза, улыбка и это щемящее чувство теплоты в сердце при взгляде на него никуда не делось. Он стоит возле той же женщины, что в прошлый раз держала его на руках, и со страхом поглядывает на маленькую девочку, которая с не меньшим любопытством смотрит на него в ответ.

И мне вдруг стало так обидно! Обидно, что моя жизнь давно предопределена – что бы я ни делала, а в итоге все равно оказалась здесь, не имея возможности вновь переродиться рядом с родными. Моя судьба – быть с Темным богом. Сейчас я это понимала как никогда.

И с этим никому не нужным пониманием спокойно развернулась к богу лицом, замечая легкое удивление в бездонных глазах, после чего приподнялась на носочки и выполнила свое обещание.

Губы Рангора привычно холодные, но страстные и напористые. Он тут же отвечает на поцелуй, обхватывая меня за талию. Я боюсь, что придет тот день, когда бог потребует большего, но этого почему-то не происходит. Рангор словно приручает меня, будто бы не замечая, что этого и вовсе не требуется, ведь память и прошлое упрямо наступают на пятки, засасывая в чужой мир. Однако я держусь, цепляюсь за знакомые здесь мне вещи. Шорён, Эгораннес, души наставниц... все это дает мне веру в собственные воспоминания.

— Разрешите увидеть мне Нэрдока, — вновь наглею, отстраняясь от Темного бога. – Прошу вас.

— Тебя, — с укором поправляет он, — мы ведь уже это обсуждали.

— Разреши, если с ним все в порядке, как ты говоришь, — послушно исправилась я, хоть и с большим трудом. Тяжело мне было обращаться к богу на «ты», пусть даже мгновением ранее сама целовала его.

— Нет, и не проси, — покачал головой Рангор. – Он связь с прошлым, из-за него ты все никак не отпустишь свою земную жизнь, поэтому пока ты не сделаешь этого, Эгоранесса не увидишь.

— Но ведь Шорёна я вижу каждый день!

— Он не столь сильная связь с тем миром, как бы ты ни была к нему привязана. И всему есть предел, помни, я могу и забрать его.

— Можете, более того, даже не удивлюсь, вы легко способны лишить всего, что хоть немного делает меня счастливой.

— Ты снова заговариваешься...

— Только констатирую, — пожала плечами. — Как бы вы ни старались, а мое мнение о вас не изменится, даже если я вновь проиграю вам поцелуй. Те, чувства, что все сильнее овладевают мною, не мои и мы оба это знаем, так зачем обманывать? И если Мирида верит, что вас можно спасти – я нет. Вы Темный бог, какими бы добрым вы ни казались, я осознаю, что все вами сделано лишь в собственных интересах. Даже Шорёна в детстве вы послали. И от меня вам только тело нужно было! Оболочка, не более, а теперь и этого мало, вы хотите забрать последнее, душу, точнее уже забрали, я чувствую, что рано или поздно исчезну в чужих воспоминаниях, и мне противно от того, что испытываю, когда к вам прикасаюсь. Потому что это не мои чувства, у меня к вам лишь отвращение, а любовь — это иллюзия!

— У Эгораннеса слишком длинный язык, — изменившимся холодным тоном вынес вердикт Темный бог. – Впрочем, это уже неважно, а вот твои слова, — здесь он посмотрел в упор на меня. – Не все, что мы видим, абсолютно черное или белое, Лэкорил. Да, я спокойно жертвую тобой ради того, что мне дорого, ради неё, той, кем ты в итоге станешь, но это не значит, что я совсем ничего не испытываю, нет, ты ошибаешься. Я горжусь тем, что у меня вырос такой потомок, как ты, и даже разочарован, ведь будь ты глупее, слабее и трусливей, я, может, не жалел бы о том, что вынужден делать, но другого пути нет, так распорядились высшие силы. Или думаешь, мне хотелось, чтобы возлюбленная перерождалась в моем собственном дитя? Я до сих пор не могу понять, чем руководствовались духи семи дорог, но у них всегда на всё свой собственный взгляд, а тебе, Лэкорил, я могу лишь дать совет – не ищи пути назад, прими то, что происходит, и не упрямься, тогда все произойдет легче и быстрее...

— А что бы вы делали, если бы я не повелась на сны Мириды? Не была в таком отчаянии и безысходности, что готова была принять даже вашу любовь и тепло, которые обещали чужие воспоминания?

— Ты бы в любом случае поняла, что необходимо делать. Не это, так любопытство привело бы тебя ко мне. Эгораннес, делясь с тобой правдой, не учел твоего характера и состояния, что было в тот момент, он не хотел верить, но ты была сломлена. Император добился того, чего так хотел, и тянуть уже далее нельзя было.

— То-то я думала, отчего же вы так долго меня найти не могли, — фыркнула я, даже не удивляясь. – Ну да, найди меня Эгораннес раньше, я бы еще и не отважилась на такое, а после стольких попыток прекратить свое существование другого и ожидать не стоило. Только для чего же вам всем так надо было меня сломить?

— Дабы подавить волю к сопротивлению, — как само собою разумеющееся ответил бог, вызывая лишь еще большее разочарование.

Нет, Рангор, ты – зло, абсолютное зло, черное, без примесей! А я дура, раз эти шесть лет так ждала спасения. Только тебе ведь уже не нужен был потомок, что лишился сил. Потомок, который уже не принесет твоего меча, зато может сам прийти в твоё царство, где ты сможешь вернуть прошлое. Прошлое, которого больше нет, но ты продолжаешь упорно верить, будто Мирида согласится разделить с тобой власть.

— Не стану отрицать очевидное, — продолжил он, прекрасно слыша все моим мысли, — более того, специально сохранил жизнь Эгораннесу и отправил его за тобой в наказание, зная, что без своих сил у него это займет намного больше времени, нежели отправь я чистокровного демона. Пусть они не могут ступать на землю, но легко бы отыскали твою душу, где бы она ни была и привели ко мне, но тогда память Мириды была бы стерта, однако я не скажу, что чистое зло. Разве чистое зло способно на чувства?

— Какие чувства? – мне захотелось рассмеяться ему в лицо. – Вы просто не можете отпустить то, что когда-то было, и я уже сомневаюсь, чувства ли это, а не банальная зависимость к тому, кто взглянул на вас как на человека. И неужели вам хватает того, что моими губами говорит другая? Не противно осознавать, что целует та, кто внутри считает злом? Знаете, а ведь был момент, когда вам удалось. Я верила вам, а уже после верила Мириде, но лишь оказавшись здесь и постепенно став себя терять, поняла вашу настоящую сущность и собственную наивность. Но меня можно понять, я искала защиты хоть в ком-то, поддержку, пусть даже в Темного боге, и вы давали это, даже сейчас выполнили обещание, но оно не было искренним, как и все ваши слова. Всё делается для определенных целей, просто раньше я не хотела этого видеть, а теперь отчетливо понимаю, что совсем скоро наступит момент, когда меня вовсе не станет. И я рада, что хотя бы моя семья будет счастлива. Мне бы еще напоследок увидеть Далиона, но этого я не стану просить, а то вам станется и его забрать.

— На что ты намекаешь, Лэкорил?

— А я и не намекаю, — мрачно ответила. — И не надо на меня так смотреть, я помню о том, что боги не лгут. Поверьте, я это проверила, тем более имея доступ к императорскому книгохранилищу. Только это не отменяет того, что вы почему-то не даете мне встретиться с Эгораннесом. Вы ведь можете призвать его обратно в Подземное царство в любой момент, так сделайте это, и мои сомнения отпадут. Дайте мне его увидеть!

— Нет! – его глаза полыхнули самой бездной. – Ты слишком многое себе позволяешь! Видимо, мне действительно стоит показать тебе, что такое абсолютное зло, раз ты не ценишь моего доброго к тебе отношения.

— Доброго? О да, как я забыла, что вы помогли мне адаптироваться в Подземном царстве и разрешили задать аж целых три вопроса? – едко напомнила я. – Из которых два тут же нечестно забрали!

— Я ведь чистое зло, – безэмоционально напомнил мои же слова Темный бог. – Зло, которое и вовсе не должно тебе на что-либо отвечать. Как не должно разговаривать с тобой вечерами, ужинать, показывать свой мир. Я сделал ошибку и исправлю её. Хочешь по-плохому, пусть будет так. Ты более не покинешь эти стены, а также не увидишь Шорёна и никого, до своего последнего мига, пока полностью не исчезнешь в Мириде, и тогда, будучи запертой внутри чужого сознания, может быть, оценишь то, что утратила.

С этими словами закружился вихрь, оставляя меня наедине с тяжелыми мыслями. Вот только угроза не возымела нужного действия, потому что мне было абсолютно все равно. Зачем мне Рангор с его царством, когда каждую ночь я и так его вижу?

Я оперлась локтями о перила, убеждая себя, что ничего страшного в словах Темного бога нет, что я не буду скучать по его рассказам, ведь на самом деле никогда и не жаждала этого. Мирида – да, но не я! И может, оставшись одна, наконец, хоть немного разберусь в собственных чувствах?

«А какие твои чувства?»

Вздрогнула, совсем не ожидая рядом услышать чей-то низкий голос с хрипотцой.

— Нет, я все-таки сошла с ума...

***

Песок везде. На много верст вокруг лишь бескрайнее песчаное море, которое так любит играть с разумом своих путников, подменяя реальность собственными видениями и иллюзиями. Таковы правила пустынь Виорийских эмиратов, и эти правила двое странников, упрямо идущих вперед, послушно приняли. Высокий худой юноша, с ног до головы укутанный в плотную ткань, и низенькая хрупкая девушка в такой же плотной ткани. Они брели по волнам из мягкого песка, стараясь не поддаваться на обман зрения, что временами окружал их оазисом и столь необходимой организму влагой.

Лица путников также были закрыты одеянием, и лишь яркие живые глаза виднелись в прорезях темно-коричневой ткани, выдавая совсем молодых и отчаянных людей. Хотя во взгляде юноши скрывались сила и опыт прожитых лет, которые невозможно было не заметить.

— Что мы будем делать, когда начнется буря? – неожиданно спросила девушка, отмечая опустившуюся напряженную тишину, что предзнаменовала песчаный вихрь, который в одно мгновение мог всколыхнуть все вокруг, поднимая золотую гладь сплошной стеной и сметая на своем пути все живое.

— Что и всегда, Найри, — с легким безразличием ответил путник, не сворачивая с пути. – У нас достаточно сил, чтобы обезопасить себя.

— Сил достаточно, — она не стала спорить, — но, Ри, в последний раз я наелась песка столько, что он до сих пор хрустит на зубах! И, откровенно говоря, я очень устала...

— Так скажи мне, Найри, далеко ли ещё до дворца? Ведь, кажется, еще недавно кто-то мне доказывал, что его ведет сила.

— Да, но сейчас меня ведешь ты, а не моя интуиция, и идем мы не за Раймоном, как ты пытаешься мне доказать, а за тем, что было у него в сумке. Зачем? Что такого ты там нашел? И, Ри, мне напомнить, что когда-то именно ты проводил со мной беседу на тему о том, как нехорошо брать чужие вещи!

— Убийцы в розыске не входят в категорию приличных граждан, а бумаги, что он скрывал, не просто ценны, они приведут нас к регалиям человеческих королевств. Ты понимаешь, что это значит, Найри?

— Что они могут свергнуть императора, но на мой первый вопрос ты не ответил — нам это зачем?

Ри передернул плечами, не спеша отвечать. Да и что он мог ответить своей подопечной? Не скажет ведь правду о древних артефактах, коими являются эти регалии. Или о том, что он и подумать не мог, что именно здесь, у людей, через столько лет окажется скипетр отца! Почему? Почему отец отдал его смертным? Да и не только отец! Как так получилось, что бывший король Нариата завладел сердцем Шандракара? Древний могущественный посох дяди, который сыграл немалую роль в его заключении в этот проклятый артефакт! Что могло произойти за его отсутствие, что вынудило родных пойти на такой шаг?

Только ответа ему уже не суждено было узнать, разве что удастся все-таки завладеть этими артефактами и влить в них силу. Однако он не хотел раньше время поддаваться пустым надеждам, хоть с того мгновения, как увидел карту у того чересчур говорливого нариатца, не мог отделаться от мысли, что у него появился шанс! Шанс, о котором загнанный в ловушку эльф даже и мечтать себе не позволял.

— Не нам, а тебе, — все-таки проговорил Ри, понимая, что молчание затягивается. – Может, именно они помогут наконец найти ответы на то, кто ты.

— Угу, внебрачная дочь принца Виорийских эмиратов? – совсем без злобы пошутила Найри. — Или Нариата? А может, Руты? Всегда подозревала, что меня просто подкинули!

— Я о твоей силе, — занудно уточнил эльф, не оценивая юмора.

— А я вот на полном серьезе, — все также в шутку улыбнулась девушка, после чего уточнила: — Но как эти регалии могут помочь понять суть моей силы и предназначения? Это какие-то магические артефакты?

— Подозреваю, что да...

— Так бы сразу и сказал, — добродушно ответила Найри и уже более беззаботно последовала вперед по песчаной насыпи, не замечая помрачневшего взгляда своего путника. Он сомневался в том, что задумал. Тем более что рано или поздно Найри обязательно ощутит обман, как и все ассиры.

«Это если она в самом деле ассира!» — тут же надоедливо напомнил внутренний голос, тем самым как бы уговаривая, что ничего страшного в его побуждениях нет, ведь только вернувшись в Светлую Империю можно будет точно сказать верны ли его догадки.

Это были слабые оправдания, которые мало помогали изменившемуся за это время наследнику. Совесть, которой у Льяриенори из рода эль Сариэсильнара никогда не было, стала с появлением в его жизни этой девочки вдруг так не вовремя просыпаться. Мысленно пытаясь её заглушить, он поднял взгляд на ничего не подозревающую подопечную, которая с искренним восторгом поражалась природе южного континента. Девушку нисколько не смущали палящее солнце и ветер, в который раз заставляя Ри вспомнить об ассирах, что также непосредственно радовались всему вокруг. Пусть он и не застал их, но многое знал об этих удивительных созданиях. И сейчас, глядя на то, как Найри сняла обувь и босиком побежала по палящему песку, помимо воли вспомнил одну из легенд про Саххаиру.

Лариисиэль чувствовал жар песка даже через плотную подошву, а Найри не замечала этого или не хотела замечать, держа свои поношенные полусапожки и искренне смеясь в своем необычном танце.

«Точно как она!» — не удержался от мысли Ри, вспоминая загорелую танцовщицу Саххаиру, которая пришла в Светлую Империю просить эльфийского Владыку о просьбе. Загадочная смертная девушка, которая, как это бывает, в конце сказки прокляла жадного правителя за отказ разделить с ней пищу и кров, в действительности оказываясь одной из первых созданной Безымянным богом эльфиек – ассирой.

Так как так может быть, чтобы обычная смертная унаследовала столь редкий дар? И пусть она даже ведет себя, как ассиры, но она – человек! Она родилась у простых крестьян, а значит, никак не может быть созданием небес!

Только вот логические доводы все чаще подводили Ри. Он уже сам не знал, что думать. С одной стороны это объясняло, как и почему именно к Найри попал столь могущественный и древний амулет Хранителя, а с другой – это значило, что она в опасности, ведь узнай о ней правду, захотят воспользоваться этим, если не того хуже — уничтожить, как было со всеми ассирами несколько сотен лет назад.

— О чем задумался? – Найри замерла перед Ри совсем неожиданно, вынуждая его вынырнуть из потока собственных мыслей. – Тебя что-то беспокоит?

— Да, Найри, и это ты, — все-таки признался он. – Мне не дает покоя твоя судьба, а ты так безответственно ко всему относишься!

И стоит ли вспоминать, каким он сам был безответственным при жизни?

— А что переживать? – пожала плечами Найри, не понимая, что нашло на приятеля. – Чему быть, того не миновать, а судьбе было угодно, чтобы я помогла Раймону вместо того, чтобы поступать в ту напыщенную академию.

— Это ты себя уговариваешь? – наконец за весь этот тяжелый день улыбнулся Ри, прекрасно зная, как сильно Найри хотела попасть туда.

— А даже если и так, я совершенно не жалею! Раймон хороший, отважный и борется за правое дело, кроме того, он хорошо знал мою сестру, хотя меня, судя по всему, не вспомнил.

— Он бывал в Руте? – удивился эльф, никак не ожидая, что не только бывал, а и сам рутовец.

— По нему не скажешь, правда?

— Вылитый нариатец, — согласился Ри, ожидая продолжения истории, однако Найри в своей любимой манере сменила тему, возвращая разговор к артефактам.

«Все-таки чувствует!» — с грустью подумал неудавшийся обманщик, не зная, как уйти от прямого вопроса. Откуда он столько знает о них? Из прошлой жизни, конечно. Почему так стремится заполучить быстрее Раймона? В этом вся Найри – что может быть такого в том, что бы просто попросить.

Впрочем, от ответов Ри спасло поднявшееся прямо из-под земли чудище. Он в последний миг успел оттолкнуть Найри, спасая от удара человекообразной пустынной нечисти.

— Это же эдорг! – удивила своими познаниями девушка, нисколько не пугаясь страшного существа. В ней взыграла привычная любознательность, которая вместо того, чтобы послушать совета Ри и быстрее скрыться, вынудила остаться, дабы внимательнее разглядеть это удивительное существо.

Удивительное существо действительно походило на человека, а еще было невероятно худое — одни кости, обтянутые тонкой серой кожей. И как можно его бояться, когда лишь один внешний вид вызывает жалость и желание покормить?

Найри уже протянула руку к замершему эдоргу, когда Ри резко дернул подопечную на себя. Это лишь разозлило нечисть, которая мгновенно скрылась в песке, чтобы неожиданно атаковать.

— И что ты наделал?! – пожурила его девушка. – Ты напугал его!

— Его напугаешь! Это нам бояться стоит, так как эдорг теперь может выскочить в любой момент. Он ведь не уйдет, пока не пообедает нами! Одна царапина, и нас парализует, а мы даже ничего не успеем сделать.

О том, что эдорг предпочитает есть человеческую кожу, Ри уточнять не стал, впрочем, Найри это всё и так прекрасно знала, о чем и сказала, не преминув заметить:

— И если бы ты не прервал нас, то мы бы с ним помогли друг другу!

— Сумасшедшая девчонка! – устало выругался светлый эльф, понимая, что доказывать Найри что-либо бесполезно. – Идем скорее отсюда, тут мы легкая добыча.

И словно в подтверждение его слов, эдорг вновь вырос за их спиной, чтобы в следующее мгновение ударить. Ри уловил тонким слухом движение, но слишком поздно, а испуганный окрик Найри никак не спас ситуацию – длинная когтистая лапа неприятно резанула по мужской ноге, разрывая крепкий сапог. Будь Лариисиэль живым, то ощутил бы все прелести боли и паралича, однако он всего лишь воплощение себя былого, а потому яд эдорга на него совершенно не повлиял. Тот, кто уже давно мертв, не может умереть вновь, а вот Найри — может! Только вот эта упрямая девчонка совсем не хочет его слушать.

— Ох, с тобой все в порядке? – с искренним облегчением прошептала упрямая девчонка, вызывая у Ри одновременно приятные и противоречивые чувства. Только вот разбираться в них сейчас совсем не было времени. Он лишь успел создать их фантом, чтобы отвлечь эдорга, после чего вновь потянул Найри за собой, не давая удовлетворить любопытство.

И то, что это не любопытство, а убеждение, будто эдорг обязательно её выслушает, не действовали на Ри. Он хоть и знал об удивительных способностях своей подопечной, рисковать и проверять не горел желанием. Эдорг не то существо, на котором следует экспериментировать, пусть даже у Найри бы все получилось.

Только судьбе оказалось мало голодного эдорга. Они и двух шагов не сделали, как песок под ногами стал ускользать. Так глупо угодить в ловушку, когда рядом эдорг! Однако Найри с Ри не делали попыток вырваться, прекрасно зная, что в сыпучих песках лучше лишний раз не двигаться, чем, конечно же, решил воспользоваться эдорг. Он вырос прямо перед лицом Найри, которая даже не вздрогнула, с детской непосредственностью и пытливостью рассматривая страшное безносое лицо.

— Привет! – лучезарно улыбнулась девушка, одновременно перехватывая руку приятеля, что начала незаметно колдовать, из-за чего они вмиг оказались по колено в ловушке. – Я знаю, ты голоден, откровенно говоря, мы тоже, но ведь мы можем друг другу помочь.

— Боги, Найри, он не понимает тебя, — устало напомнил Ри, — мы либо им съедены будем, либо этим проклятым песком!

— Не ругайся, ты же эльф! – пожурила девушка друга, не сводя внимательного взгляда с замершего эдорга, который внимал их разговору. – Что бы ты ни говорил, а он прекрасно понимает нас!

А ведь правда понимает! Эдорг не спешил нападать, спокойно наблюдая за тем, как его обед постепенно засасывает песок. Хотя нельзя было исключать и того, что он просто знал, что никуда его жертвы не денутся.

— Вытащи нас, пожалуйста! – тем временем продолжила Найри, не обращая внимания на то, что они с Ри уже по пояс в песке. – Ты ведь чувствуешь, что мы не причиним тебе вреда.

И как бы скептично ни относился эльф к наивной вере своей подопечной, а не заметить магии не мог. От Найри к нечисти тянулись невидимые силовые потоки, которые действительно незаметно влияли на эдорга. Любой другой даже не увидел бы этого. Но осознает ли сама Найри природу своей силы?

Ри на какой-то момент даже стало стыдно и одновременно удивительно – одно из самых страшных существ пустыни в самом деле пыталось их вытащить! Эдорг схватился своей длиной когтистой рукой за Найри и, совершенно не причиняя вреда, потащил на себя, в то время как эльф еще сильнее опустился, а под ногами появилось нечто твердое. Нечто, что неожиданно поехало в сторону, в одно мгновение затаскивая изумленную жертву в свою тьму. Он успел еще услышать испуганный окрик Найри, после чего «нечто», очень похожее на каменную плиту, задвинулось обратно.

— Ри! – испуганно позвала Найри, падая на колени в том месте, где только что находился приятель. Руки лихорадочно и бездумно стала откапывать песок, в наивной надежде найти своего хранителя.

Она даже забыла про эдорга, который наконец избавился от странного влияния и теперь пытался понять, что с ним, нервно мотая головой, пока его взгляд не остановился на девушке. В животе тут же неприятно заурчало, напоминая эдоргу о его первоначальной цели. Плотоядно облизнувшись длинным острым языком, нечисть нырнула в песок, чтобы в следующее мгновение оказаться за спиной долгожданного обеда.

Найри и не догадывалась о планах эдорга, попросту позабыв о нем, ведь все ее мысли были о хранителе. Она продолжала звать его и водить руками по песку, пытаясь отыскать ход или что-то, куда его утащило. Однако ни сыпучих песков, ни потайных путей не было. И уж совсем неожиданным стало нападение притаившегося эдорга, который выпрыгнул прямо перед лицом вздрогнувшей девушки и повалил её в песок.

В этот момент Найри впервые по-настоящему испугалась. Однако не страшного долговязого существа, что когтем больно резанул по лицу, а того, что рядом нет Ри. По венам словно побежало пламя, обжигая болью и сковывая судорогой непослушное тело. Яд эдорга подействовал моментально, лишая девушку возможности двигаться и говорить.

«Ри...— мысленно прошептала Найри, беззвучно крича от боли. – Где ты? Жив ли?»

И тот факт, что ее друг всего лишь неживой хранитель, не воспринимался Найри, ведь Ри такой теплый, уютный и мягкий. Как можно воспринимать его всего лишь образом прошлого, когда он дышит, ходит, ест и спит? Для Найри он живее всех, и сейчас, как бы ни было больно, она думала лишь о том, чтобы Ри был в порядке, а жуткие действия эдорга казались чем-то нереальным. Сном. Она верила, что обязательно проснется и рядом, как всегда, будет Ри, а не кровавая зубастая улыбка нечисти, что затеяла свою любимую игру с жертвой, постепенно поедая кожу. Даже боль казалось какой-то далекой и чужой или, может, просто притупилась?

Найри уже не видела, как нечисть перестала ею обедать, просто в какой-то момент ощутила, что ее наконец оставили в покое. Сил задумываться над тем «почему» просто не было, как не было и желания узнавать. Волнами накатывала тьма, через которую она вдруг услышала знакомый голос...

***

— Ты все-таки здесь, не исчез!

— Только ее уже нет... — с горечью прошептал светящийся шарик, плавно опускаясь на мою раскрытую ладонь.

— Это не так, ты ведь знаешь, — я положила другую руку себе на грудь. – Она во мне и все прекрасно слышит.

«Она»... Та, кто не может ничего сказать, лишь со стороны наблюдая, как ее устами говорит другая. Та, кто прекрасно узнала, кому принадлежит загадочный мужской голос, который, казалось, еще совсем недавно утверждал, будто у него совсем мало времени, а она пыталась понять, не сошла ли с ума.

— Ты спасешь Рангора, но кто спасет её? – все также горько продолжила душа. – Я был уверен, что он успеет вовремя, но теперь, когда ты поглотила сущность Кори, шанса достучаться до неё не будет.

— И снова ты ошибаешься, — я мягко улыбнулась. – Шанс есть всегда, при условии, что она действительно любит. Я ведь уже однажды сказала, что ни за что не пожертвую судьбой своего потомка, какие бы планы на мой счет не строил Ран. И давнее обещание своё я прекрасно помню, но это не значит, что украду чужую жизнь, нет, твой план ещё можно осуществить, только сперва мне надо избавить сердце возлюбленного от тьмы.

— Оно у него разве есть?

— У тебя же оказалось...

Собеседник задумчиво замолчал, не в силах не признать мою правоту.

***

Во тьме, где оказалась Найри, она видела сестру. Такой, как в последние разы, только взгляд иной – тяжелый, холодный и обозленный. Не так Кори обычно смотрела на нее, а потому в первое мгновение девушка растерялась, но почти сразу взяла себя в руки, с ужасом замечая кровь.

Кори лежала на песке, в одной руке зажимая меч, а в другой чье-то сердце. Ответ «чье» нашелся с правой стороны в виде мертвого эдорга, однако это сейчас было совсем неважным, Найри смотрела в глаза сестры, с горькой болью понимая, что могло так изменить те тепло и силу, что раньше горели в родных зеленых глазах.

Кори из сна словно почувствовала чужие мысли, медленно села, глядя на незваную гостю и растеряно нахмурилась:

— Кто ты?

— Ты разве не узнаешь меня? – искренне удивилась Найри, не понимая, сон это или нет. — Ты убила эдорга? Но зачем тебе его сердце?

Откуда-то вдруг пришла уверенность, что не сон, что всё было на самом деле.

— Чтобы уничтожить кое-кого, — холодно ответила Кори, — но ты не ответила на мой вопрос.

— Ронни... — давнее имя Найри неожиданно показалось чужим. – Твоя сестра, Ронни!

— Лжешь! – не поверила сестра, направляя меч прямо в горло чужачке. – Кто ты и как тут оказалось? Тебя не должно здесь быть!

— А где здесь? – ухватилась за последние слова девушка. – Это ведь всё на самом деле происходит?

— Нет, не происходит, — покачала головой Кори. – Это уже произошло! И тебя уж точно не было тут!

— Так это прошлое! А как давно? И почему ты тогда вновь здесь?

— Слишком много вопросов.

— Верно, но ведь вспомни, Ронни тоже всегда засыпала тебя вопросами!

— Ронни – мертва, а вот кто ты такая и почему здесь, я еще не решила.

— Ронни – я! – упрямо повторила Найри. – Как и почему здесь оказалась сама не знаю, но могу предположить, что дело в самой ситуации. Я тоже встретилась с эдоргом и попала под его яд, возможно, это и стало той связующей нитью, что провела нас друг к другу в сон. Ты ведь тоже всегда видела необычные сны! Сама мне часто говорила, что даже если спим, то это еще совсем не значит, что всё сон.

— Откуда ты это знаешь? – Кори напряглась, узнавая бабушкины слова, а Найри лишь грустно выдохнула.

— Ладно, не хочешь, не верь, но я просыпаюсь, а твой меч мне здесь не причинит никакого вреда!

И подтверждая собственные слова, Найри уверенно раскрыла глаза, тут же щурясь от яркого солнца, которое почти сразу закрыла чья-то тень.

— Ри! – радостно воскликнула девушка, узнавая над собой знакомое лицо и длинные уши. – Ты жив!

— Конечно, жив, — ласково улыбнулся эльф. – Что мне сделается?

— Но как? – на радостях Найри даже позабыла о собственном сне, приподнимаясь, чтобы обнять приятеля и убедиться, что он действительно рядом.

— Нет, не вставай, — мягко уложил подопечную обратно на песок Ри. – Подожди, пока я полностью затяну края ран.

— Хорошо, но все же, как ты выбрался и... — Найри попыталась хоть немного оглянуться, однако не увидела эдорга, впрочем, Ри сам все прекрасно понял.

— Я ведь всего лишь хранитель, заключенный в древний артефакт, — сухо напомнил он. – Меня нельзя убить или выкрасть, так как мы с тобой связанны высшей силой. Исчезну я лишь тогда, когда выполню свою миссию или если постарается какой-нибудь могущественный маг.

— А ты бы хотел этого?

— Что за вопросы, Найри?

— Да просто подумалось, что не зря ведь ты так хочешь найти те артефакты, — тихо прошептала девушка, попадая точно в цель. – Если они так могущественны, как ты говоришь, то, может, их сила сможет освободить тебя?

— Что за глупости?! – изумленно ответил Ри, не собираясь признаваться в правоте своей подопечной.

— В том-то и дело, что не глупости, — еще тише продолжила Найри, стараясь абстрагироваться от боли. – И тебе не надо оправдываться, ведь я хочу, чтобы ты был счастлив, и если это сделает тебя счастливым, конечно же, помогу! Я не настолько эгоистична, как ты мог подумать, и прекрасно понимаю, что мои детские страхи не имеют права лишать тебя выбора. Как бы сильно я ни любила и ни хотела, чтобы ты всегда оставался со мной, привязывать не стану. И если есть возможность тебя освободить, давай сделаем это вместе, только не лги мне больше.

Стало тихо. Очень. Так, что слышно было завывание ветра, поднимавшего ввысь песок.

— Я сразу чувствую это, — закончила Найри, замечая, как дрогнули ладони приятеля. И вот он даже не нашелся, что ответить, понимая, что действительно не сможет обмануть.

— В любом случае, — твердо начал он, заканчивая с ранами девушки. – Я никуда не денусь, пока так не решат боги. Да, артефакты действительно настолько могущественны, что могли бы дать мне свободу, но я не лгал, когда говорил, что они помогут найти тебе ответы. Пусть даже я бы и хотел вернуть себе возможность жить, не смогу оставить тебя, пока не буду уверен в том, что тебе ничего не угрожает.

— А когда ты расскажешь о своей той жизни? — в который раз спросила Найри, медленно садясь и отмечая, что никаких следов от эдорга не осталось – Ри, как всегда, прекрасно исцелил.

— Точно не сейчас, я нашел скрытый ход во дворец, который мы так долго искали!

— Я не сомневалась, что ты уйдешь от ответа.

— Найри, я ведь уже говорил, что моя прежняя жизнь не стоит слов, это будет плохая история.

— Да-да, уже слышала, — понимающе кивнула девушка, давно не обижаясь на приятеля, но все равно временами пытаясь вытянуть из него хоть что-то. – Давай, показывай дорогу, а я, может, расскажу тебе необычный сон!

И Ри прекрасно знал, что расскажет. Найри никогда не могла подолгу молчать или что-то скрывать...

***

— Значит, я все-таки не сошла с ума? – на всякий случай уточнила, наблюдая за душой Нэрдока и пытаясь принять тот факт, что этот светящийся шарик и есть мой наставник.

— Верно, — подтвердил он, сделав маленький круг и вновь замерев перед лицом. – Лишая меня жизни, Рангор в который раз забыл о том, что во мне есть еще и человеческая душа, которая некоторое время находится рядом, однако не думаю, что этого времени много.

— Знаете, я уже ничему не удивляюсь, но как мне верить, что это правда вы, а не очередная иллюзия моего расшатанного сознания?

— Какая ты мнительная, Кори! – с укором произнес Эгораннес. – Хотя в этом нет ничего странного, а отвечая на твой вопрос, это легко проверить. Я могу провести тебя к своему телу, уверен, его еще не убрали, да и в моих силах сказать то, что мог лишь я знать, но не думаю, что это требуется, ведь ты и сама чувствуешь знакомую душу.

Чувствую... Только я уже давно не знаю, чему можно верить.

— Идем! – без слов понял Нэрдок и покинул балкон, останавливаясь через каждые несколько локтей.

И когда светящийся шарик исчез за стеллажами, показывая скрытый ход, как-то запрет Темного бога покидать эти стены показался вовсе смешным. Я легко вытянула книгу, за которой пропал дух Нэрдока, и в тот же миг передо мной разъехались стены, открывая узкий туннель.

— Выходит, все, что говорит Темный бог – ложь? – спросила, следуя за светом души.

— Конечно, ложь, а ты поверила, будто боги не лгут? Я ведь неоднократно тебя просил не верить Рангору! Пойми, богам удобно, чтобы люди так считали, ведь тогда ими легче управлять.

— Значит то, что он показал мне, тоже ложь? Мама? Отец? Сестренка?

— Возможно, но не обязательно, — замер на миг шарик и вновь поспешил вперед по петляющему коридору. — Он действительно мог отыскать их перерождения, однако понять это способна только ты.

— А если сомневаюсь?

— Значит, уже есть возможность того, что это не они, — загадочно ответили мне.

— И как мне узнать? – в голове тут же всплыла та странная девушка из моего сна. Могли ли её слова быть правдой?

Однако отклика не последовало. Душа Нэрдока вдруг засветилась и вывела меня из туннеля в зал с множеством арок, после чего скрылась в одной из них. Долгая винтовая лестница вниз, которая привела на самые нижние этажи темниц, так сильно напомнившие Аморасс.

С ужасом передернув плечами, я уже не так быстро последовала за светящимся шаром души моего наставника. С каждым шагом перед глазами вспыхивали ужасные картины прошлого и чужие крики боли, однако здесь было абсолютно тихо. Тихо и пусто. Кроме последней камеры, где на полу, раскинув в стороны кожистые крылья, сломанной куклой лежал выпитый досуха демон. Мой демон... Демон с остекленевшим взглядом родных желтых глаза.

И словно только сейчас до меня дошло осознание – Нэрдок мертв! В самом деле мертв! Его больше нет, а голос, что преследует, не плод моего воображения, это действительно Горан.

Больно. Внутри больно. Хотя казалось, что разучилась что-то испытывать, и все мои ощущения лишь отголосок чужой души, но здесь и сейчас я отчетливо чувствовала знакомую боль очередной утраты.

Даже не заметила, как на глаза навернулись слезы. Впервые с того момента, как я попала в Подземное царство. Однако они были. Жгли, прокладывая дорожки по щекам.

— Прости, что тебе приходится это видеть, — тихо проговорил голос, которого я больше никогда не услышу, голос человека, который, несмотря ни на что, всегда был рядом, который стал мне вторым отцом...

Рангор и его забрал у меня!

— Ох, Кори... — шарик подлетел к самому лицу, будто бы желая согреть и прикоснуться, но от этого лишь сильнее заболело, напоминая обидные слова, сказанные Нэрдоку незадолго до того, как оказалась здесь.

И ведь все повторяется! Вновь жалею о том, что не успела... о том, что не сказала.

— Я не хотела, — медленно проговорила, зажмуриваясь до неприятной рези и точек в глазах. – Не хотела говорить те жестокие слова...

— Хотела, — сразу понял, о чем я, Нэрдок без злости в голосе. – И ты права. Во всем права, мой маленький непослушный лисенок, кроме одного. Я давно уже не привязан к своему хозяину и выбрал иной путь. И ты можешь выбрать, несмотря на свой отчаянный шаг. Все еще можно исправить! Для того я и привел тебя к своему телу. Ты разозлила Рангора, но это ненадолго, вскоре он вернется во дворец, поэтому поторопись, пожалуйста, и подойди ко мне.

Как будто это так легко. Пусть он и выглядел как демон, а не мой наставник, но заставить себя опуститься рядом с телом оказалось слишком сложным. Внутри все скручивало в тугой ком. Лишь голос Нэрдока хоть как-то успокаивал боль и ту злость, что постепенно во мне росла, но ударялась о невидимую стену чувств Мириды. Я действительно сходила с ума от противоречивости происходящего внутри меня. Как можно ненавидеть того, кого любит сердце? Пусть и чужое, но кажется, твое...

— Как же я жалею, что пошла тогда на поводу эмоций, — призналась я, все же опускаясь перед телом Эгораннеса. – Рангор – Темный бог, а я почему-то поверила, будто рядом с ним смогу найти покой.

— Покой ты в самом деле найдешь, — серьезно ответил мигнувший шарик, – если уступишь Мириде, а сейчас займись вот этим железным наростом на моей левой ноге – его необходимо будет оторвать.

Он так спокойно сказал об этом, будто речь шла не о собственном теле, а о каком-то пустяке.

— Кори, ты ведь никогда не отличалась особой впечатлительностью, я прошу тебя, поспеши! – вновь подогнала близкая мне душа, видимо, забывая о том, что она слишком близкая. – Я все равно мертв и это уже никак не исправить, Рангор выпил мою энергию, но ты еще можешь вернуться, слышишь, не все потеряно!

«А зачем? – вдруг подумалось мне, когда все-таки положила руки на наросты. – Ведь рядом уже никого не будет, кто был мне дорог! Я даже не знаю, где сейчас Далион и что с ним...»

Сказать по правде, я и не уверена, хотела ли знать. Ведь так есть надежда, что вдали от меня он в безопасности. По крайней мере, жив, стоит только вспомнить сон.

Неестественно твердая кожа легко поддалась, открывая оголенные потемневшие мышцы, от вида которых меня замутило.

— Не отвлекайся, мы должны успеть до того, как явятся очистители или тем более сам Рангор! Понимаю, что неприятно, противно...

— Больно, — с горечью уточнила я, кажется, догадываясь, о чем именно меня хотят попросить.

— И больно, — согласился Нэрдок, — но позволю себе вновь напомнить, что я мертв.

— Я вроде как тоже, только сердце все равно мучительно ноет и ему уж точно плевать на каких-то там очистителей.

— Поверь, опустить руку в мертвую плоть, по сравнению с работой очистителей, которые нелицеприятно пожирают останки, сущий пустяк. Когда почувствуешь нечто твердое в сухожилии, аккуратно захвати и достань!

Я криво усмехнулась, послушно опуская руку... Твердое действительно вскоре нащупалось, податливо скользнув в пальцы.

— Что это? – я раскрыла измазанную в темной крови ладонь, на которой лежал маленький прозрачный камушек размером с горошину.

— Все потом, Кори, пора возвращаться!

И словно в подтверждение его слов, впереди что-то шевельнулось, привлекая внимание. Мне удалось заметить лишь серые рваные полы мантий, прежде чем душа наставника несильно обожгла, настойчиво требуя уходить.

— Спрячь его так, чтобы Рангор не нашел!

— Он все равно услышит мои мысли, — резонно напомнила я, скрываясь в знакомом узком проходе.

— Не услышит, Слеза Имары скроет твои мысли обо мне и случившемся, но объясню все потом, Рангор возвращается.

Это было последнее, что сказал светящийся шарик перед тем как исчезнуть в тот самый миг, когда явился Темный бог. И, несмотря на собственную растерянность, быстро сжала в кулаке камушек, пряча руку за спину. Только вот мысли, как назло, возвращались к случившемуся, не давая сосредоточиться на чем-нибудь другом. Что это за камень Слеза Имары? И почему тогда Нэрдок не дал мне его раньше?

Наверное, я бы и дальше размышляла о странном камушке и смерти наставника, если бы не тяжелый взгляд Рангора, остановившийся на мне.

— Вы же грозились не являться больше? – едко напомнила я, лишь бы скрыть настоящие чувства.

— У меня переменчивый характер, — с той же интонацией ответили мне. – Я подумал, тебе и так осталось недолго, перед тем, как память Мириды заполонит твое сознание, тем более что кто-то все-таки должен быть мудрее, поэтому я не стану лишать тебя последнего чего тебе дорого.

Уже лишили, о «мудрейший» лжец!

— Шорен ждет тебя в коридоре, — продолжил бог, словно и не услышал мои мысли, хотя почему «словно», видимо, в самом деле не услышал.

Интересно, что тогда он слышит?

— Ты несправедлива, Лэкорил, — уже другим голосом сказал Темный бог, сильнее удивляя, — я не такое зло, как ты думаешь, вы с Миридой обе важны для меня.

А в голове помимо воли всплывают слова Нэрдока – все ложь, его слова ложь! Он всего лишь манипулирует тобой, как манипулировал еще шесть лет назад, являясь во снах!

— Зачем вы всё это мне говорите? Вы создали мне внешний облик Мириды, надели платья и пытаетесь воссоздать прошлое. И смеете утверждать, будто я тоже важна? Я все равно никуда не денусь, прекратите делать вид, словно мы на увеселительной прогулке. Это не исправит того, что моя память будет заменена, а мысли украдены другой.

— Однако я могу скрасить твои последние дни здесь, — спокойно заметил Рангор, никак не реагируя на мои слова. – Есть ли хоть какой-то смысл в том, чтобы закрываться и огрызаться тому, кто готов пойти на встречу? Я могу многое тебе поведать и даже показать...

— Конечно, ведь совсем скоро я этого не вспомню.

— Верно, — он даже отрицать не стал. – Считай это моим последним для тебя подарком, упрямый мой потомок.

А перед глазами наставник в неестественной позе на каменном полу...